Закон всемирного тяготения

20. Погружение

Стеклянный купол нашего уже спущенного на «воду» двухместного батискафа выглядел не очень надежно. Но это лишь на первый взгляд. На самом деле он выдерживал давление на глубине до трех километров. Нам же предстояло погрузиться не более чем на двести метров.

Мы сидели внутри. Я за штурвалом, а Жорж за пультом управления «клешней». Я зажег свет над головами и уже с трудом видел сквозь свое отражение в стекле стоящих на берегу Мингли, Стива и Саида.

– Погружайтесь, – скомандовал капитан в чат.

После того, как мы оказались ниже уровня моря, я включил прожектор на полную мощность и развернул батискаф. Гидролокатор показывал, что до дна четыре метра, но чем дальше мы отплывали от берега, тем становилось глубже.

– Ну как ощущение? – спросил Мингли.

– Завораживающе, – ответил Жорж.

Погружались под углом тридцать градусов. Плыли медленно – со скоростью три узла. Глубина десять метров.

– Все самое интересное должно быть на дне, – сказал Жорж.

Глаза его горели от восторга. Я подумал, что в этот момент он позабыл обо всех проблемах, даже о скорой смерти.

Глубина тридцать метров. Мингли пытался что-то сказать нам, но из-за слабого сигнала мы слышали лишь обрывки фраз.

– Все, – обратился я к капитану, – не ловит, не слышно тебя.

На экране радара появился обрыв. Я остановил батискаф.

– Давай вертикально вниз? – предложил я.

– Да, – ответил Жорж, – только повернись к откосу.

Погружались по отвесной линии вдоль скалистой стены, уходящей в, казалось, бесконечную черную пропасть. До дна было двести пятьдесят метров.

– Вот и новое открытие, – сказал я, – ранее предполагалось, что море Кракена не такое глубокое.

– Да, а еще никто не исключает наличия впадин.

Внезапно в свете прожектора, направленного на каменный откос, промелькнул столб из пузырей.

– Видел?! – возбужденно, чуть ли не вскрикнув, сказал биолог.

– Да. Вот еще.

Пузыри снова пролетели перед нами. Мы остановились на глубине сорока семи метров возле полуметровой трещины в скале, откуда периодически выбрасывался какой-то газ.

– Ну-ка, – Жорж подался вперед и уперся шлемом в купол батискафа, – давай, чего сидишь, свети туда скорее!

Я навел прожектор в разлом.

– Та-а-к, – протянул Жорж и активировал управление клешней, к которой была присоединена камера и фонарь. Клешня была телескопическая и могла выдвигаться на десять метров.

Жорж просунул ее в расщелину и медленно принялся удлинять, погружая в скалу. Пузыри пролетали мимо нас раз в десять секунд, будто кто-то ритмично выдыхал. На экране камеры клешни тоже было видно мельтешащие шарики газа.

Пока Жорж изучал трещину, я огляделся и не увидел ничего, кроме черноты этой бездны. На Земле на учениях я провел много погружений в Черном море на нашем батискафе. Погружение в море Кракена отличалось какой-то пустотой, одиночеством и… скорбью? Даже не знаю, как объяснить, но тут я ощущал себя будто выброшенным в открытый космос. Здесь настолько пусто… ничего вокруг: ни кораллов, ни колышущихся водорослей, ни проплывающих мимо любопытных рыб разных цветов, никакой бурлящей жизни. При этом в сознании томилось чувство, что за тобой кто-то следит. Кто-то смотрит издалека, из этой пучины. Смотрит множеством глаз и ждет момента, чтобы напасть! Не по себе мне тут, ух не по себе…

Я заглянул в монитор Жоржа.

– Ничего нет, – сказал биолог, вытаскивая клешню, – тупик. Ладно, давай вниз.

Мы продолжили погружаться. Глубина 160 метров.

Пустынная скала проносилась снизу вверх в круге луча прожектора. Пузыри все так же пробегали перед нашими глазами, поднимаясь со дна.

Сейчас уже сто двенадцать метров жидкого метана над нашими головами, а за бортом минус сто восемьдесят два градуса Цельсия. Защищало нас всего лишь трехсантиметровое стекло купола. Я задумался – а если оно треснет, то как мы погибнем? Учитывая, что на нас надеты скафандры, то, может, мы сможем выплыть? Хотя, нет… не сможем – замерзнем. Теплопередача в жидком метане гораздо выше, чем в атмосфере Титана.

Скала резко оборвалась и луч устремился под горный свод, уходящий во мрак.

– Похоже, пещера, – сказал Жорж, – остановись.

Я подал чуть вперед, зайдя под каменный потолок.

– Идем вдоль стены, – предложил Жорж, а потом добавил: – Хотя нет, давай сначала до дна спустимся, потом сюда вернемся.

– Как скажешь.

Мы продолжили погружение.

Глубина сто восемьдесят… двести… двести двадцать… двести сорок… Я медленно сбавлял скорость. Наш батискаф плавно лег на дно. Казалось, мы должны были взбаламутить касанием грунт, но из-за экстремально низкой температуры все вещество на дне находилось в состоянии льда. Двигатели автоматически остановились, чтоб экономить энергию.

Как же тут тихо… Разве что слышно еле уловимое глубокое дыхание Жоржа в микрофон, а больше ничего. Биолог снова прилип к стеклу купола.

– Юр, – начал Жорж, – давай чуть приподнимемся, на полметра, и вперед, но медленно.

– Принято.

Мы отплыли от скалы. Стелились практически по дну. Георадар выстраивал карту в режиме реального времени, так что вернуться назад к пещере труда не составит. Через несколько минут мы увидели борозды на дне, из которых выходили пузыри газа.

– Откуда могут быть эти траншеи? – спросил я.

– Сложно сказать, у нас подобные штуки делают мидии, когда ползут по дну.

Я прикинул ширину этой канавы и понял, что если это сделало подобие мидии, то размер ее должен составлять в ширину метра три, а в длину метров шесть-семь. Учитывая низкую гравитацию, тут ничего не мешало организмам вырастать до колоссальных по сравнению с земной жизнью размеров.

– Давай вдоль траншеи, – сказал Жорж.

На нашем пути возникла стена высотой в пару метров. Когда мы подплыли к ней, то поняли, что это больше похоже на трубу. По ее верху тянулся костный хребет, будто плавник.

– Стой! – крикнул Жорж. – Ближе не подплывай! Это тело… тело какой-то рыбы! Вон наверху структура скелета!

Я молча разглядывал это огромное существо.

– Поверни влево!

Луч прожектора прошел по темно-серому телу, которое уходило вдаль. Повернув вправо, мы увидели, что и в этом направлении оно скрывалось во тьме – тянулось по дну неизвестно на какое расстояние.

– Поплыли вдоль него, – попросил биолог.

– Может, не стоит? Ты забыл, что нас предупредили про опасность?

– Просто посмотрим и все!

– Если мы будем плыть вдоль тела, то с вероятностью пятьдесят процентов доплывем до головы этой змеи. Я уверен, это плохая идея.

С низким гулом и скрежетом существо отодвинулось от нас, и из борозды, в которой оно лежало, вылетели пузыри газа. Сердце мое заколотилось в два раза быстрее. Не спрашивая Жоржа, я развернул батискаф и включил двигатель на полную.

– Куда ты?! – злобно произнес биолог. – Мы должны понять, что это! Зачем тогда вообще было погружаться?!

– У тебя совсем инстинкт самосохранения притупился? Если мы тут погибнем, то об этой штуковине вообще никто не узнает! А так хоть видеоматериалы отправим!

Жорж замолчал. Видать, здравый смысл в нем взял верх над безрассудным любопытством.

– Оно огромное, – сказал я, когда мы уже отплыли метров на сто, – чтобы вырасти до таких размеров, нужно много пищи.

– Секвойи тоже огромные, – недовольно ответил Жорж.

– При чем тут секвойи? Это явно было не растение.

– Я имею в виду, что получать энергию это создание может не обязательно из плоти других существ.

Мы поднялись к пещере. Я глянул на показатель количества воздуха (он расположен чуть ниже подбородка) - осталось еще на два часа.

– У тебя запасов сколько? – спросил я.

– Два двадцать.

Плыли по дну пещеры. Жорж включил налобный фонарь и смотрел по сторонам. Я смотрел вперед. Георадар рисовал карту. Погружение длилось уже двадцать семь минут. Метров через пятьдесят пещера разветвлялась так, что левое направление вело чуть вниз, а правое уходило резко вверх. Решили проверить правое. К моему изумлению, примерно через десять-двенадцать метров мы вынырнули и оказались, как сказали бы на Земле, в воздушной полости. Правда тут эта полость, вероятно, заполнена составом атмосферы Титана. Поверхность жидкого метана, на которой мы колыхались, кипела!

– Ну… – протяжно начал биолог, глядя на мое удивленное лицо, – наши пещеры тоже имеют подобные конфигурации. Я думаю, тут нечему удивляться. А вот это кипение…

– Почему метан кипит?! – спросил я и тут же сам нашел ответ, глядя на термометр, который показывал температуру за бортом плюс два градуса.

Перед нами был скалистый берег. Я подал чуть вперед, и часть батискафа зашла на сушу.

21. В западне

Мы стояли в каменном зале, который расходился в несколько направлений тоннелями. Я держал в руках гарпунный арбалет. Подогрев скафандров отключили.

– Пошли, – сказал Жорж.

Освещая путь налобными фонарями, мы двигались в сторону одного из коридоров.

– Не слишком ли большая разница в температуре? – спросил я, ступая по скользкому каменистому полу.

– Возможно, где-то есть что-то наподобие термального источника, только не жидкого, а газообразного.

– Почему не жидкого? В недрах Титана же есть вода.

– Это лишь теория. Если вода тут и есть, то она на глубине десятков километров.

Я шел чуть впереди Жоржа. Вдруг звук его шагов стих. Я обернулся и увидел, что он, замерев, смотрел наверх. Подняв голову, я сначала не поверил своим глазам – весь потолок пещеры был усеян белыми существами, напоминавшими слизняков. Размер их был навскидку пятьдесят сантиметров. Они расползались в разные стороны от луча фонаря. До потолка было метров семь.

– Загарпунь одного, - произнес Жорж.

Я прицелился в слизня и выстрелил. Гарпун вонзился в тело неземного создания и, судя по стуку о скалистый потолок, пронзил его насквозь, но слизень не спешил отлепляться. Я дернул за веревку, и между нами с Жоржем на камни шлепнулось существо с прозрачной кожей. Я видел все его внутренности: сгустки внутри него сжимались и разжимались, по трубкам что-то перетекало, перекатывалось, пульсировало.

Вдруг из тела создания вылезли нити длинною в метр и начали рыскать по полу, будто пытаясь что-то нащупать. Нити были явно жесткие, в отличие от самого туловища. Одна из таких нитей попыталась обхватить оружие, но я отдернул его. Из раны слизня вытекала прозрачная жидкость. Внезапно тело существа поменяло цвет на зеленый, а потом на желтый. Теперь он синий. Красный! Ярко-оранжевый! Снова красный! Подобно каракатице, слизень пускал цветовые узоры по всему телу!

Мы попятились от него, понимая, что красный – цвет тревоги. Возле нас упала еще одна особь, потом еще и еще. Не мешкая, я подбежал, уперся ногой в пробитое тело этой твари и выдернул гарпун. К этому моменту вся пещера полыхала алыми переливами узоров! Пол будто ожил! В стороне, откуда мы пришли, все кишело этими созданиями. Нити из их тел метались по пространству, извивались, искали нас – непрошеных гостей, обидчиков, вторгшихся в их владения. Я схватил Жоржа за костюм и потянул на себя. В этот момент что-то вонзилось мне в ногу, и я услышал сигнал о разгерметизации скафандра! Одна из тварей опутала мою голень черными веревками! Жорж наклонился, взял это существо и рывком отделил от меня. Отшвырнул слизня.

– Бежим! – биолог указал направление в глубь пещеры, туда, где нет этих скользких созданий.

Лучи фонарей скакали по мокрым стенам. Топот наших ног эхом разлетался по пещере. Мы не знали, преследовали они нас или нет. Кое-как, прыжками, в условиях низкой гравитации, неслись мы прочь в неизвестность, лишь бы уйти подальше от опасного роя. Желание остановиться возникло, только когда я начал задыхаться.

– Стой, – прохрипел я, – костюм!

Я показал на ногу. Жорж обхватил ткань скафандра и пальцами пережал ее так, чтобы метан перестал попадать внутрь. Метан легче воздуха, подаваемого из баллона, поэтому, просачиваясь через разрыв штанины, он устремлялся вверх, к шлему. Я глубоко дышал. Никак не мог надышаться. Жорж, склонившись, держал мою ногу. Взоры наши были направлены в сторону далеких красных мигающих огоньков. Немного придя в себя, я сел на корточки и сам затянул руками ткань вокруг ноги.

– Надо перетянуть, – сказал биолог, – давай веревкой с гарпуна.

Пока я держал штанину, пытаясь понять, приближаются эти существа или нет, Жорж сделал перевязку. Кусок веревки он перепилил стрелой.

– У тебя кровь, – заметил биолог.

Слизень проколол мне икроножную мышцу. Рана не сквозная, но как глубоко он в меня вонзил свою веревку-иглу, непонятно.

– Идти можешь?

– Да.

Стояли плечом к плечу, смотрели в даль тоннеля. Свечение стало оранжевым. Гарпун я держал наготове.

– Может, успокоятся, – предположил я.

– Шустрые какие оказались.

Я кинул взгляд на экран с показаниями и произнес:

– Воздуха осталось на час сорок.

– Ничего, успеем, – ответил биолог, осматривая потолок, на котором, к счастью, никого не было.

– Эти отличаются от того паука. Они как мы - в тепле живут.

– Давай отойдем подальше, - сказал я. - Может, тогда быстрее успокоятся.

Глядя по сторонам, мы плелись по черному тоннелю. Пещера плавно сворачивала влево. Наши лучи перескакивали с пола на стену, со стены на потолок и снова на пол. Арбалет я держал прикладом к плечу. Мы резко обернулись – что-то послышалось сзади. Никого. Тоннель заметно расширился. Впереди снова было слышно бурление от кипения жидкого метана. От стаи слизней мы отошли метров на сто и скрылись за поворотом. Оказались в просторном круглом зале диаметром метров тридцать.

– Все, тут подождем, – сказал Жорж и подошел к стене.

Я сел на пол. Рассматривал ногу. Сквозь разрыв ткани было видно небольшую ранку и кровоподтек.

– Тут следы слизи, – отметил биолог, – но я никого не вижу. Видимо, они ползают по всей пещере.

– Иди сюда, не надо там ходить. Мало, что ли, досталось нам?!

– Надо изучить. Когда еще представится такая возможность.

Я навел на него фонарь – Жорж стоял спиной ко мне метрах в пятнадцати и что-то соскабливал со стены.

Воздуха оставалось на час тридцать. Эх, надо было с собой еще баллон взять.

– Тут прямо дорожки слизи, – сказал Жорж, – удивительно.

– Они могут нами питаться?

– Насчет слизней не уверен, а вот паук точно не может. У него совсем другая биохимия, он просто не получит из нас питательных веществ. Не сможет усвоить. А слизней надо препарировать, чтоб понять.

Я посветил в то место, где до этого стоял Жорж, и не увидел его.

– Ты где?!

– Все нормально, я тут.

По звуку было сложно ориентироваться из-за того, что голос Жоржа из микрофона перебивал его же голос, доносящийся сквозь колебания газовой среды. Я выключил микрофон.

– Жорж! – крикнул я и услышал свой голос таким же, каким и на Земле – не ниже, не выше.

– Что?! – с эхом донеслось издалека. – Зачем ты выключил гарнитуру?!

– Чтоб лучше слышать звуки вокруг! – сказал я и подумал – а чего мы раньше так не сделали?

Нога начала болеть - рана нарывала и пульсировала. Не хватало еще инопланетную инфекцию подхватить.

– Жорж, иди уже сюда!

– Сейчас! Включи микрофон!

Я включил.

– Мы слишком шумим, – сказал биолог, – мало ли какой слух у тех слизней.

– Они же цветами общаются, зачем им слух?

– Каракатицы тоже общаются, меняя цвет внешнего покрова, но они также могут воспринимать колебания водной среды, а это не что иное, как слух. Нет гарантий, что слизни не могут воспринимать колебания атмосферы.

– Мне кажется, мы далеко ушли от них.

– Все же, давай потише.

Я встал. Сделал робкий шаг вперед, опираясь на больную ногу, и понял, что идти я могу, а вот бежать… если только превозмогая боль.

– А нам ведь повезло, – сказал я, – эти штуки могли нас легко убить. Он с такой легкостью и быстротой пронзил меня.

Я сделал еще шаг.

– А так с виду и не скажешь, что они опасны, - добавил я.

Меня смутило молчание в ответ.

– Жорж?

Тишина.

– Жорж?!

Адреналин наполнил мою кровь.

– Жорж?! Это не смешно!

Держа перед собой арбалет, я медленно шел туда, откуда минуту назад доносился голос биолога. Огромное помещение имело по центру несколько толстенных вертикальных столбов твердой породы, расширяющихся книзу, а сверху упирающихся в потолок. Структуры эти не позволяли взором охватить пространство целиком.

– Все, тут подождем, – вдруг услышал я голос Жоржа, но не из динамика.

– Ты же сказал включить микрофон? – произнес я и медленно пошел на голос.

– Тут следы слизи, но я никого не вижу, – сказал Жорж снова не в микрофон. – Видимо, они ползают по всей пещере.

Голос его было еле слышно, будто он доносился откуда-то издалека.

– Жорж, у тебя все в порядке? – я обошел монументальный столб. Лучом фонаря я ерзал по стене. Увидел проход.

– Надо изучить. Когда еще представится такая возможность, – ответил Жорж.

– Жорж? – я подошел к проходу.

– Тут прямо дорожки слизи, удивительно.

– Жорж, сколько тебе лет? – спросил я.

– Насчет слизней не уверен, – ответил Жорж, – а вот паук точно не может. У него совсем другая биохимия…

У меня затряслись руки, когда я осознал, что разговариваю с чем-то, имитирующим Жоржа.

– Все нормально, я тут, – звучал голос из прохода.

– Уходи! – раздался крик Жоржа уже из динамика. – Беги, Юра!

– Зачем ты выключил гарнитуру?! – практически одновременно с криком биолога прозвучал точно такой же голос, но издалека.

Позабыв про боль в ноге, я отбежал за столб. Не сводя луча с прохода, я целился туда гарпуном.

– Мы слишком шумим, – услышал я нечто похожее на голос Жоржа, – мало ли какой слух у тех слизней.

– Жорж, ты меня слышишь? – сказал я тихо в микрофон. – Жорж, ответь. Опиши, что происходит… Жорж!

22. Щупальца

Тревожное чувство не покидало Вэй Мингли с момента, как батискаф скрылся под жидким метаном. Капитан стоял на берегу и рассматривал в скупом свете налобного фонаря морскую поверхность, испещренную ударами множества капель дождя. Связь с Юрой и Жоржем пропала десять минут назад. Мингли уже собирался вернуться в модуль, как вдруг его внимание привлекло бурление на поверхности моря, начавшееся внезапно метрах в тридцати от берега. Луч фонаря еле дотягивался до места выхода газа, и капитан решил направить туда прожектор. Первым делом Мингли подумал, что с батискафом случилась беда, и это выходит воздух из баллонов, но когда он присмотрелся, то понял, что площадь поверхности бурления слишком большая.

До шатра было метров сорок.

– Стив, Саид, прием, – произнес Мингли в микрофон.

– Да, – спустя пару секунд раздался голос врача.

– Поверните оба прожектора на море, примерно на меня, и подойдите сюда.

– Сейчас сделаем, – ответил Саид, – а что случилось?

– Тут что-то странное. Со дна поднимается какой-то газ.

Вскоре вокруг Вэя вспыхнул свет. Капитан, щурясь, посмотрел в сторону шатра. На фоне яркого свечения он увидел два человеческих силуэта. Мингли повернулся к морю. Прожектора давали отличную видимость на десятки метров от берега. Пузыри газа выходили за пределы освещенной площади. Саид и Стив подошли к капитану.

– Мне кажется, нам лучше уйти. Не к добру это… – начал Саид, и не успел он закончить фразу, как вдалеке что-то громко ударило по метановой глади, да так, что брызги по скафандрам были ощутимы даже на фоне дождя.

Члены команды попятились. Спустя несколько секунд волны захлестнули берег, дойдя до ног космонавтов.

– Бежим! – крикнул Мингли.

Он хотел развернуться к буровой, но обомлел, увидев в свете прожектора огромное щупальце, торчащее из воды и уходящее в черное небо. Следом из моря вылезли еще несколько колоссальных конечностей, длину которых невозможно было определить. Сверкнула молния, и на доли секунды в ее ярком блеске в сознании Мингли отпечаталось изображение тела уродливого существа, возвышающегося над морской поверхностью на десятки метров и тянущее к небу свои стометровые отростки-щупальца. Округлое туловище этого создания находилось вдали от берега, и понять его достоверные размеры было сложно, но никто не усомнился в том, что существо это во много раз больше любого земного.

Раздался оглушительный свист и следом снова звук удара неимоверной силы по жидкому метану. На берег выползла еще одна подобная тварь, только размером с автобус, и, неуклюже перекатываясь и шлепая щупальцами, поползла к исследователям. Они бросились к буровой.

Свист морского колосса не утихал. Мингли заскочил в кузов, а следом и Стив. В этот момент преследовавшее их создание напрыгнуло на машину и оплело ее своими конечностями, чуть не свалив транспорт на бок. Саид отлетел в сторону и упал на живот. По шлему его скафандра пошла трещина.

– Саид, – с одышкой произнес Мингли в микрофон, – беги к ракете!

Саид, не мешкая, вскочил на ноги и увидел, как несколько осьминогов накинулись на шатер, но, разорвав его, тут же отскочили и с шипением бросились обратно к морю. На буровую навалилось еще одно существо, клубком гадких щупалец облепив машину.

Археолог развернулся и бросился бежать по направлению к разрушенной базе «Титан-1».

23. Приманка

– Жорж! Черт тебя дери! Ответь что-нибудь! – уже со злобой произнес я.

– Я жив. Я внутри него, – ответил биолог в микрофон.

– Внутри кого?

– Это создание каким-то образом поместило меня внутрь своего тела, – сказал Жорж, – я не успел ничего понять, все произошло молниеносно.

– Я жив, я внутри него, – услышал я речь из прохода, – я жив, я внутри него…

– Вы в проходе? – спросил я.

– Да.

– Сколько метров от входа?

– Плохо видно, может, три или чуть больше. Оно хочет приманить тебя.

– Я догадался.

Медленно, стараясь не издать ни звука, я приблизился к арке тоннеля, откуда был виден свет фонаря Жоржа.

– Только не стреляй, иначе ты и меня заденешь, – сказал биолог.

Я выключил налобный фонарь, заглянул буквально одним глазом в проход и увидел Жоржа, заточенного в комок из белой слизи. Из комка торчали длинные тонкие лапы, как у паука-сенокосца – четыре конечности упирались в пол, две в стены и две в потолок. Казалось, будто шар слизи висел на канатах, растянутых по поверхности тоннеля. Вверху слизистого комка находились четыре опоры, на которые была натянута мембрана.

Мембрана завибрировала, и я услышал свой голос:

– Сколько метров от входа?

– Плохо видно, – продолжала вибрировать мембрана, уже имитируя голос Жоржа, – может, три или чуть больше. Оно хочет приманить тебя.

В ужасе я отпрянул. Действительно, если я выстрелю, то вместе с телом этого существа пробью и Жоржа.

– Мне кажется, оно пытается растворить меня, – сказал Жорж, – рисунок на скафандре постепенно разъедает.

– Я тебя вытащу.

Я выглянул еще раз, чтоб понять, куда стрелять. Вокруг размытого силуэта Жоржа были области, куда можно попробовать пустить стрелу. Вот только нанесет ли это урон существу?

– Я тебя вытащу, – вибрировала мембрана.

– Жорж, ты можешь двигаться?

– С трудом, тут слишком вязко.

– Я попробую стрельнуть так, чтобы гарпун вошел в его тело возле твоей правой руки. А ты должен будешь схватить гарпун и попробовать распороть это существо.

– Не уверен, что получится.

– У тебя есть план лучше?

– Нет у меня никакого плана.

– Тогда готовься.

До цели примерно четыре метра. Я понятия не имел, как существо отреагирует на попадание гарпуном, но выбора не было. Я упер приклад в плечо.

– На счет три я слегка высунусь и стрельну, готов?

– Давай!

– Раз… – Я сделал глубокий вдох и выдох. – Два… – Визуализировал цель – руку Жоржа и область чуть выше. Вообразил, как стрела летит именно туда. – Три!

Высунулся чуть больше, чем надо, и в этот момент существо бросилось на меня, но я успел выстрелить.