Школьные Чародеи: Котёнок
– Данные, функции и архитектура, – пробормотал Артур.
– Что? – обернулась Кира.
– Это из программирования. У нас в программировании есть данные, есть функции и есть архитектура. Разные уровни. И ДНК – это… то же самое! Только живое. Вот было бы здорово расшифровать этот природный язык программирования и понять все его правила. А потом… программировать новых живых существ.
Кира удивлённо посмотрела на него:
– Ты серьёзно?
– Ну да. Если есть язык – значит, можно писать новые программы. Почему нет?
– Потому что, – сказала Алиса, – это гораздо сложнее, чем кажется. Мы ещё не знаем всех правил этого языка. Мы только буквы изучаем.
– А из букв получатся слова и инструкции! – не сдавался Артур.
– Допустим, – согласилась Алиса. – Но есть ещё одна проблема. У каждого белка есть своя сложная пространственная форма. И именно от этой формы зависит, что он сможет делать. Помогать переносить кислород в крови, например. Или бороться с вирусами.
– Как ключ и замок, – подсказала Кира.
– Примерно да. Если изменить всего одну букву в программе ДНК – буквально одну из трёх миллиардов – белок может свернуться не так, получится другая форма, и он перестать делать свою работу. Или будет делать её неправильно.
– Одну букву? – переспросил Артур. – Из трёх миллиардов?
– Одну.
– И… что тогда?
– Не получится живой организм. Или получится, но с болезнью. Есть болезни, которые возникают именно из-за одной неправильной буквы в ДНК.
Артур надолго задумался.
– Значит, – сказал он наконец, – ДНК – это очень надёжная программа, ведь в ней так много мест, где может закрасться ошибка.
– Да, нам так и сказали, – кивнула Кира. – Это одна из загадок: как эта система вообще работает настолько хорошо.
– Дело в том, что ДНК ещё и копирует себя, – добавила Алиса. – С механизмами исправления ошибок. Как настоящий антивирус.
– Я хочу на биохимию, – категорично заявил Артур.
– Ты на программировании, – напомнил Арик.
– Да, но там тоже программирование! Там гораздо круче программирование, чем у нас! У нас сегодня писали код на питоне, а там – живые существа!
– Живых существ мы будем изучать чуть позже, – скромно заметила Алиса. – Сегодня нам в основном про клетки и ДНК рассказывали.
Коля слушал и одновременно думал, пытался уложить в голове всё новое за день. Пчёлы и шестиугольники, мир, который подчиняется правилам, которые никто не писал. Алиса, соединившая свою способность с новым знанием – и получившая что-то совершенно новое. Миллиарды букв ДНК с природным антивирусом, который не видно без микроскопа. Это всё как-то должно быть связано. Какой-то общей мыслью о том, как устроен мир.
Может быть, мир – это просто очень-очень сложная система правил. Одна и та же система и для математики, и для биологии, и для программирования. Деление пополам работает и в математике, и у компьютерщиков для поиска в массиве, и для Алисиной способности. Инструкции – и в компьютере, и в ДНК.
А наши способности?
– Слушайте, – задумчиво произнёс он. – Помните, как Алиса утром применила метод деления пополам? Её способность была та же, что в апреле. Она сама не изменилась. Но когда она соединила свою способность с новым знанием – вдруг получилось совсем другое. Намного больше.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Кира.
– Ну, смотри. Алиса с самого начала могла спрашивать у своей способности «правда или нет». И получалось только проверять одно готовое утверждение – угадала или нет. А сегодня она нашла способ с помощью математики быстро добраться до нужного ответа из ста вариантов. – Коля немного помолчал. – Это не значит, что её способность изменилась. Это как… если игрался игрушечным вертолётиком для малышей, а потом выяснилось, что он может летать сам, по-настоящему, и даже перевозить грузы. Просто ты не знал, как им управлять. Вертолётик тот же, а возможности другие.
– Или, – сказал Артур, – как мышцы. Тренируешь – растут. Не тренируешь – так и остаются.
– Оба варианта, наверное, правильные, – сказала Кира. – Алиса – это первый: знание открыло новые возможности того, что уже было. Артур – это второй.
– А что я? – спросил Артур, состроив невинную улыбку.
– А ты, – сказала Кира, – сам знаешь.
Артур знал. Во время апрельских событий оказалось, что у него есть способность мысленно общаться с любыми сложными цифровыми системами – компьютерами, нейросетями и всем остальным, у чего внутри есть настоящий электронный «мозг». Но поначалу работало это только через Колю – тогда, когда он касался его, хотя бы за плечо. Артур использовал свою способность при любом удобном случае, как только Коля оказывался рядом. Это было особенно удобно, потому что родители не только ограничивали время работы за компьютером (мол, зрение испортишь), но и домашнего голосового помощника Нафаню запрограммировали на «пока домашняя работа не сделана – никаких игр на компьютере». А вот «мысленному» способ доступа к цифровому миру это не мешало, да они и не знали о нём.
В какой-то момент оказалось, что прикасаться к Коле уже не нужно. Сначала без Коли работало с трудом, потом всё легче и легче – стал справляться сам. Как мышца, которую долго качаешь, а потом однажды поднимаешь вес, который раньше казался невозможным.
– Значит, – подытожил Арик, – кто-то развивает способности через тренировки, кто-то – через новые знания, которые открывают то, что уже есть. А скорее всего можно и то и другое вместе.
– Ага, – сказал Коля. Потом добавил чуть тише: – Я, честно говоря, пока ни то, ни другое. Не тренировался. Не думал, как применить по-новому. У меня всё осталось как в апреле.
– У меня тоже, – тихо призналась Кира. В её голосе скользнула едва заметная виноватая нотка.
Способность Коли позволяла ему передать любому другому человеку простую яркую эмоцию. А вот их совместная способность – когда Кира и Коля касались друг друга – позволяла передавать другому человеку не просто эмоцию, а полноценную мысль, образ или картинку. И получать ответ обратно, если тот явно хотел ответить. Это было намного сильнее того, что Коля мог сделать один. Но с апреля они ни разу этим не пользовались.
– У меня тоже без изменений, – добавил Арик. Способность Арика была из самых странных: он мог сниться другому человеку. Войти в чужой сон и управлять там своими поступками.
Легкий ветерок принес прохладу и запах воды – рядом был парк «Солнечный остров» с его кольцевым озером.
– А у тебя как? – Коля обернулся к Саше.
Саша немного замялся.
– Я… наверное, немного научился.
– Научился чему?
Саша смотрел на носки своих кроссовок, которые когда-то были ярко-белыми, но уже давно выцвели на солнце.
– Я научился сам. Без тебя.
– Что сам? – тут же спросил Артур.
– Ну… – Саша наконец поднял голову, хотя всё ещё смотрел чуть в сторону. – Раньше мне нужно было касаться Коли, чтобы разговаривать с животными. Помните? Без него – никак. А теперь могу. Я тренировался. На птицах. За окном у нас постоянно сидят голуби и воробьи. Сначала ничего не получалось, потом иногда удавалось что-то почувствовать, потом стало получаться нормально. У птиц, конечно, нет слов. Там картинки, ощущения. «Хочу есть». «Опасность». «Тут хорошо, тут тепло»…
– Ты теперь умеешь с ними разговаривать, – тихо сказал Коля.
– Не разговаривать. Понимать. Немного. И объяснять, тоже немного. – Саша неопределённо пожал плечами. – У меня есть знакомая ворона. Я её периодически подкармливаю. Она меня уже узнаёт. Ждёт.
– Ворона, – задумчиво повторил Артур. – Ты. Дружишь. С вороной.
– Ну… да.
– И ты нам только сейчас об этом говоришь?
Саша смутился.
– Ну… не знал, когда сказать. Это как-то само так получилось.
– Само, – Артур покачал головой. – Слушай, а ворона умная?
– Очень, – совершенно серьёзно ответил Саша. – Она запоминает, когда я обычно прихожу. Если я задерживаюсь – ждёт. Сидит на ветке и смотрит вниз.
– И что она тебе думает?
– Примерно так: «Где он? Опять задерживается. Обычно он уже здесь. Странный этот человек», – сказал он с такой серьёзностью, что все сразу засмеялись.
– А тебе обязательно видеть твою ворону, чтобы общаться с ней? – спросила Алиса.
Саша задумался.
– Не обязательно. Если я раньше уже общался с этим животным – я могу его найти как бы по знакомому образу. Вот как будто у каждого своя нотка. И я могу к животному обратиться, даже если оно далеко.
– А если не знакомое?
– Тогда – по направлению. Но это я только недавно начал пробовать. Просто... направляю мысль куда-то. И слышу тех животных, кто там есть. Это как фонарик: в каком направлении посветишь – там и видишь.
– И далеко этот фонарик светит? – поинтересовался Арик.
– Не знаю, – признался Саша. – Не проверял по-настоящему.
Повисло молчание. У всех одновременно родилась одна и та же идея, но никто не торопился её первым произнести. Первым, конечно, предложил Артур.
– Проверим прямо сейчас?
– Вон та высотка, – сказал Коля и кивнул в сторону стоявшего в трех кварталах дома.
– Попробую.
Саша чуть сощурился.
– Работает, – сказал он. – Обычные домашние животные. В основном кошки. Несколько собак. Два попугая. Ну и... – он слегка поморщился, – аквариумные рыбки.
– А что не так с рыбками? – спросил Артур.
– Скучные, – сказал Саша. – Они слишком простые, у них мысли и эмоции какие-то… нечеловеческие что ли. Как шум воды, а не голос.
– Понятно, – сказала Алиса.
– А попробуй вон туда, – Арик показал в сторону видневшегося вдалеке одного из жилых микрорайонов со множеством домов.
– Там... много. Очень много, – сказал Саша через несколько секунд. – Это как... ну знаешь, когда много людей говорят одновременно в большом зале? Вроде бы каждый говорит понятно, но все друг друга заглушают и разобрать ничего нельзя. Какофония.
– Можешь выделить кого-то одного?
– Нет. Слишком много сигналов, они перекрывают друг друга. Надо, наверное, больше тренироваться.
– Слушай, – сказала Алиса задумчиво. – А ты смотреть под землю не пробовал?
– Под землю? Зачем?
– Ну там же тоже живут. Кроты, мыши, разные грызуны. Кроты вообще очень умные, говорят.
– Откуда у нас кроты в центре города? – усмехнулся Арик.
– Да они вообще-то везде есть, – возразила Алиса. – Ну, попробуй. Интересно же.
Саша пожал плечами и закрыл глаза. Потом тихо нахмурился, повёл головой чуть в сторону, как будто пытался что-то услышать.
– Непонятно, – сказал он, не открывая глаз. – Если чуть ниже уровня земли, под небольшим углом… там что-то есть, но наверное очень далеко, потому что их огромное количество.
Он на секунду замолчал.
– По-моему, это другие города или даже страны. Там зверей слышно – много-много, всякие, очень разные.
– Ты слышишь животных в других странах, – повторил Артур.
– Не совсем слышу. Просто чувствую, что они там есть. Как фоновый шум.
– Ничего себе, – тихо сказал Коля. – Это потому что под землёй для твоей способности нет никаких стен. И дальность у тебя, видимо, очень большая. Как луч через земной шар.
– Может быть, – согласился Саша. – Но если ещё ниже смотрю, то там тишина, вообще никого нет. И прямо под нами никого нет.
– Ну да, всё верно, – подтвердил Коля. – Под нами с другой стороны земного шара – океан. Там нет других городов.
– Неужели ни одного крота? – огорчилась Алиса.
– Наверное, их в городе всё-таки нет. Или я их не слышу – может их разум как у рыбок, но ещё более непонятный?
Неожиданно Саша замер и замолчал.
– Кто-то есть. Там. – Он показал под землю под наклонным углом. – Животное. С эмоциями, оно удивлено общению со мной. Знает, как оно выглядит, сейчас передаст мне образ… Ой, это не крот, это котёнок!
– Откуда он под землёй? – спросил Артур. – И чему котёнок может удивляться?
– Не знаю. Котята вообще часто удивляются. – Саша пожал плечами. – По-моему, они живут в состоянии изумления.
Артур фыркнул.
– Кротов нет, вообще никого больше нет, – добавил Саша. – Или их разум слишком простой для меня, вот как червяки, которых я совсем не слышу.
* * *
Коля шёл и думал. В голове у него постепенно складывалась картинка. Каждая новая деталь вставала на своё место, и вдруг становилось видно то, чего раньше не было.
Алиса добавила к своей способности математику и получила новый мощный инструмент, который умеет быстро найти нужный вариант из ста различных. Саша тренировался на птицах, постепенно «прокачивал» свою способность, пока не оказалось, что ворона ждёт на ветке и скучает. Артур тоже получил закономерный результат за несколько недель тренировок.
А что я с этим сделал за три месяца?
Ничего. Не только не тренировался, но даже и не пытался разобраться в том, как его способности устроены. Просто знал, что они есть, и немного гордился этим.
– Коль, – позвала Кира. – Ты о чём задумался?
– О том, что, наверное, тоже пора начинать.
– Развивать способность?
– Да. Тренироваться. Думать, как их применять, как их использовать по-настоящему. – Он чуть запнулся. – Я сегодня слушал ваш рассказ про ДНК, как там всё сложно устроено, но надёжно работает. А потом подумал: у нас тоже есть что-то, что работает. Но мы даже не пытаемся понять, как. Просто оставили как есть.
– Ты прав, – тихо сказала Кира. – Я тоже ничего не делала с апреля. Нам надо вместе тренироваться.
– Договорились.
Они шли рядом – на том самом расстоянии, которое само установилось между ними ещё в апреле и с тех пор никуда не делось. Артур впереди что-то горячо объяснял Саше, размахивая руками, – Коля слышал обрывки: «…но ведь у питона тоже есть функции, только они не такие…». Алиса и Арик шли чуть позади и тихо разговаривали о чём-то своём.
Со стороны они, наверное, выглядели как обычные шестеро ребят, которые идут домой после школы. Или с какой-нибудь тренировки – ведь в июне в школах уже каникулы. Никто на них не оглядывался. Курьер на самокате с большой сумкой обогнал их, не посмотрев в их сторону. Мальчишки на велосипедах проехали мимо, не задержавшись взглядом.
На самом деле это были шестеро человек, которые только что получили огромное новое знание и теперь каждый по-своему его переваривал. Переставлял детали. Пытался понять, как всё это связано – и между собой, и с тем странным и необъяснимым, что у каждого из них теперь было.
Первый день профильной смены заканчивался. Завтра их ждали лаборатории университета. А сегодня – парадокс дней рождения, дихотомия, ДНК, четыре буквы, три миллиарда знаков, тридцать семь триллионов клеток и ворона, которая умеет ждать.
Неплохо для первого дня.
Глава 3
Утро пятницы началось с трамвая.
Нет, вообще-то оно началось с того, что Артур проспал и потом пятнадцать минут носился по квартире, разыскивая второй носок. Но это было дома. А по-настоящему пятница началась, когда все четверо встретились на остановке и забрались в полупустой вагон. Четверо – потому что Арик и Алиса жили в другом конце города и добирались своим маршрутом.
Трамвай мягко катил по рельсам, и Коля поймал себя на мысли, что едет в трамвае первый раз за лето – а может, и за весну.
– Классно, – сказал Артур, глядя в окно. – Почему мы так редко на трамвае ездим?
– Потому что в школу мы пешком ходим, а в университет раньше не ездили, – резонно заметил Коля.
– А жалко.
* * *
Лабораторный корпус университета встретил тишиной и прохладой. Коля почувствовал, что ему нравится здесь находиться. Он неспеша шёл и разглядывал всё вокруг: высокие потолки, широкие лестницы со стёртыми ступенями, портреты учёных и фотографии научных проектов.
– Ты как на экскурсии в музее, – заметил Артур, обгоняя его в коридоре.
– Интересно же.
– Ладно. Только на занятия не опоздай.
Артур умчался вперёд – у «компьютерщиков» были другие лаборатории, в самом конце крыла.
Занятия, как и вчера, шли парами, сдвоенными уроками. Между парами – большие перемены. После второй пары ребята встретились в университетском кафе. Девочки выглядели оживлёнными, глаза у обеих блестели. Арик потягивался и щурился на солнце. Артур был задумчив – последний раз Коля видел такое лицо у брата, когда тот проходил сложный уровень в стратегии и не мог решить, с какой стороны заходить на врага. У Саши нос был измазан ручкой.
Кафе оказалось большим, светлым и почти пустым. Студенты уже разъехались – у них каникулы начались раньше. Застеклённая летняя веранда под навесом смотрела прямо в университетский парк. В окна безжалостно светило солнце, но здесь, внутри, можно было спокойно дышать, кушать и думать.
Они взяли еду и расселись – Коля и Артур напротив друг друга, Кира и Алиса рядом, Саша между Артуром и Ариком. Тарелки, стаканы с компотом, запах котлет и жареного картофеля.
– Ну как у вас? – спросил Коля, накалывая вилкой кусок картошки.
– Мы сегодня, – торжественно произнёс Артур, – создавали и обучали нейросеть.
– Нейросети – это же голосовые помощники, – сказал Саша. – Ну, типа Нафани у вас дома. Говоришь ему вопрос – он отвечает. Или музыку включает.
– Нет. Нафаня – это другое. Он генеративный.
– Какой-какой?
– Смотри. Нейросети бывают разные. Наш Нафаня, всякие голосовые помощники в телефонах, или нейросети, которые рисуют картинки или сочиняют музыку, – они называются генеративные. Потому что они могут что-то генерировать, ну то есть создавать. Текст, картинку, видео, музыку – что угодно. Ты им говоришь «нарисуй кота на самокате» – они рисуют. Это вот такой тип нейросетей.
– А есть другой? – спросил Коля.
– Есть. И их намного больше, просто они менее заметные, потому что сидят внутри чего-то и не разговаривают. Называются – негенеративные. Они не умеют придумывать, они умеют делать что-то одно – хорошо, точно, быстро. Чему их научили – то и делают. Вот у нас сегодня была такая.
– И чему её учили?
– Светофором управлять. – Артур снова взял вилку. – Умным светофором. Обычный светофор переключается по таймеру: три минуты зелёный туда, полторы – сюда. Всегда одинаково, хоть пустая дорога, хоть пробка. А умный – смотрит, сколько машин стоит с каждой стороны и решает: кому сейчас дать зелёный: вот этим машинам или вот тем. Или пешеходам.
Коля жевал, слушал и думал. Потом поднял голову.
– Подожди. Это же решается без всякой нейросети. Я на робототехнике похожее делал, когда писал программу для робота. Просто делаешь условие: если с этой стороны стоят машины – включить зелёный сюда. Если с той – туда. И всё.
Артур от возмущения даже подскочил на стуле.
– А ты представь, сколько условий придётся писать! – воскликнул он. – Перекрёсток – это же четыре стороны. И с каждой стороны может быть разное количество машин. Сравнивать надо каждый с каждым. Ты понимаешь, сколько комбинаций получается?
– Допустим, – согласился Коля. – Условий много. Но всё равно же можно их все описать, просто немного больше времени потратить.
– Можно. А теперь ещё учти, каким из этих потоков уже можно ехать, а какие ещё стоят на красный и ждут. Ведь нельзя дать сразу всем зелёный – они врежутся друг в друга.
– А для каждого из них, – добавил Арик, – ещё вложенное условие: есть ли пешеходы, которые хотят перейти именно с этой стороны. И не просто «есть», а сколько их ждёт и сколько секунд уже ждут. Это становится такая гора условий, что сам запутаешься. А нейросеть не запутается, потому что она учится на примерах.
Коля задумался. Что-то в этом объяснении его не устраивало. Как будто ему предлагали согласиться с тем, что задача слишком сложная, чтобы решать её самому. И поэтому надо отдать решение кому-то, кто сделает это неизвестно как.
– Ладно, – сказал он с сомнением. – И какие же в итоге получились правила и условия у вашей нейросети?
– А неизвестно, – заявил Артур. – В этом и фишка нейросетей. Ты показываешь ей много примеров: если вот такая ситуация на перекрёстке, то нужно включить зелёный вот сюда. А если вот такая, то переключить сюда. Нейросеть это внутри себя переваривает и формирует какие-то свои закономерности. Но какие именно – никто не знает. Это всё спрятано глубоко внутри нейросети, в её цифрах.
– Как это – никто не знает? – возмутился Коля. – То есть мы ей показываем картинки, она что-то там внутри делает – и мы не знаем что? Это же получается… если никто не знает, как она рассуждает, то может оказаться, что она неправильно будет управлять светофором?
– Для этого её после обучения проверяют, – объяснил Арик. – Те ситуации, на которых её учили, называются обучающая выборка. А потом ей дают другие ситуации, с которыми она ещё не сталкивалась. Называется контрольная выборка. Вот если она эти новые ситуации решает правильно, то считается, что действительно научилась, а не просто «выучила наизусть» обучающие примеры.
– Как контрольная работа в школе, – поняла Кира. – Тебя учили, а потом дают задачи, которых ты не видел. И если правильно решаешь – значит, понял, а не просто зазубрил.
– Ну да, – кивнул Арик. – Примерно так.
– И вас это не пугает? – спросила Кира. Она уже почти всё доела и теперь сидела, потягивая компот. – Ну, что оно там само как-то рассуждает, а вы даже не знаете, как именно?
– Ни капельки, – ответил Артур. – Мне наоборот интересно. Это как… ну, как если бы ты завёл себе дракона. Сначала он глупый, но ты его учишь, он становится умнее. И пусть ты не всегда понимаешь, что у него в голове, но знаешь, что он тебя слушается.
Коля всё ещё хмурился. Ему очень не нравилась идея, что кто-то (или что-то) может принимать решения непонятным способом. Он с детства привык всё раскладывать по полочкам. Каждое действие должно иметь понятную причину. Если робот поворачивает – значит, сработало условие «вижу препятствие», а не «оно как-то само решило».
– В любом случае, – продолжил Артур, – мою нейросеть признали лучшей в группе!
– И как ты этого добился? – спросил Саша.
– Во-первых, я обучил её на максимальном количестве примеров. Больше, чем все остальные. – Артур немного понизил голос и глянул по сторонам, но на открытой веранде кроме них никого не было. – Ну, сам понимаешь.
Все понимали. Артур со своей способностью мог мысленно взаимодействовать с цифровыми системами напрямую – и значит, мог «скормить» нейросети обучающих ситуаций намного больше и быстрее, чем остальные ученики.
– А во-вторых, – продолжил Артур уже нормальным голосом, – я догадался добавить в обучающие примеры два типа ситуаций, про которые остальные забыли. Машины спецслужб – с мигалками. Их нужно сразу пропускать. И самокаты.
– А при чём тут самокаты?
– А они двигаются как пешеходы, но быстрее. И могут выезжать на дорогу, как машины. Светофор должен их учитывать иначе. Я добавил примеры с самокатчиками. Преподаватель сказал, что это нестандартное решение.
– Мигалки – это логично, – сказал Коля. – А самокаты – это неожиданно умно.
– Ну я стараюсь, – сказал Артур и с преувеличенной скромностью потупил взгляд.
– Везёт тебе со способностью, – вздохнул Саша. – А я свою пока не научился использовать для чего-то полезного. Ну, кроме того, что ворона меня узнаёт.
– Полезного? – удивилась Алиса. – Ты разговариваешь с животными. Это само по себе – как суперсила.
– Суперсила – это когда ты можешь спасти кого-нибудь, – не согласился Саша. – Скажем, предотвратить аварию или ещё что-то похожее. А я просто с вороной общаюсь. Ей от этого хорошо, мне интересно. Но пользы никакой.
– Может, и будет польза, – обнадёжила его Кира. – Ты же сам говорил, что способности развиваются. У Артура вон сколько всего получается, а он тоже младше всех.
– Эй! – возмутился Артур. – Не надо про младше!
– Ты сам всегда говоришь, что ты ещё маленький, – напомнил Коля.
– Это когда мне удобно. А когда про нейросети – я взрослый и опытный.
Все засмеялись.
– Кстати, о способностях, – сказала Кира. – Саша, помнишь вчерашнего котёнка? Ну который под землёй. Можешь проверить, где он сейчас?
Саша пожал плечами и закрыл глаза. На несколько секунд наступила тишина, только шумела сплит-система под потолком.
И вдруг Саша открыл глаза и удивлённо посмотрел на всех.
– Он здесь.
– Кто – здесь? – не поняла Алиса.
– Котёнок. Тот самый. Он где-то прямо под нами!
– Под нами – это как? – медленно спросил Коля. – Мы на летней веранде. Здесь нет подвала. Тут вообще только деревянный настил и земля под ним.
– Я не знаю где. Но он там. – Саша показал пальцем вниз. – Прямо под нами. И он снова удивлён. Я не понимаю чему.
– Это точно тот же котёнок, что вчера? – спросил Коля.
– Точно. Образ совпадает. Я его запомнил.
Коля хотел сказать что-то ещё, но в этот момент у Алисы на руке тихо и настойчиво запиликал будильник.