Школьные Чародеи: Котёнок
– Из-за мутации бактерия начала в огромных количествах производить белковые волоконца – фибриллы. Обычно бактерии делают их совсем чуть-чуть и только когда нужно прикрепиться к какой-нибудь поверхности. А тут она оплела себя этими волоконцами, как новогодняя ёлка мишурой. А потом начала втягивать из воздуха крошечные частички металлов и встраивать их прямо в эти волоконца. Получилась такая вот живая фольга.
– И что сказали преподаватели?
– Очень удивились. Сказали, что это невероятно редкий результат. Обычно такая мутация или убивает бактерию, или она болеет, или вовсе ничего не меняется. А у меня получился жизнеспособный организм, да ещё и с уникальным свойством. Меня даже похвалили, и сказали, что я, оказывается, выбрала эту мутацию «методом интуитивного тыка».
– Интуитивный тык, – повторил Артур. – Звучит как название суперспособности.
– Вообще-то, это и есть суперспособность, – Коля понял, что именно произошло. – Алиса, ты ведь искала не «правильный» ответ из задачника, а просто «что-нибудь необычное», да?
– Точно, – кивнула она.
– То есть, ты можешь находить такую ДНК, которой раньше вообще не существовало. Программировать новую жизнь. Как Артур мечтал.
Артур отложил вилку и уставился на Алису почти благоговейно.
– Ты биопрограммист, – сказал он. – Это круче любой нейросети или управления светофором. Ты новый вид создала, новое живое существо. Которое до тебя вообще не существовало на Земле.
Алиса скромно уставилась в тарелку. Но уши у неё были совершенно красные.
– Кстати, – сказал Коля, – у меня есть идея. Но сначала хочу кое-что показать.
Он сосредоточился и, немного хвастаясь «прокачанной» способностью, открыл мысленный канал сразу к четверым: Кире, Артуру, Арику и Алисе. А затем разом передал образ, в котором был упакован весь материал двух пар физмата, на которых были они с Сашей: лекция про графен, солнечные батареи, белки-шапероны и всё-всё остальное.
Артур, который в этот момент как раз набрал в рот компота, едва не поперхнулся.
– Это ты нам сейчас... весь учебник в голову закинул?
– Ничего себе объём, – подал голос Арик и флегматично поинтересовался: – Зачем мне столько?
– Коль, – сказала Кира. – Образ мы получили, это да. И очень быстро. Но это не значит, что у нас теперь в голове те же знания, что у тебя после двух пар. Ты сидел, слушал, думал, задавал вопросы. У тебя знания уложились. А для нас – это как посмотреть на красивые картинки в учебнике. Все знания остались в буквах. На что смотреть-то?
– Обратите внимание на концовку лекции, – сказал Коля. – Про идеальный белок-шаперон. Если бы получилось его сделать, это было бы открытие мирового уровня! Алиса, раз ты умеешь создавать новые бактерии, может, и такой белок у тебя получится?
Алиса задумчиво почесала нос.
– Это сложнее, чем кажется. В случае с бактерией мне помогла способность, потому что был выбор всего из пятидесяти готовых вариантов. А с этим шапероном... ты же понимаешь, что там нужно перебрать не пятьдесят вариантов? И даже не сто. Это, наверное, миллиард возможных комбинаций. Это же огромное число. Никакая способность не поможет, даже с методом деления пополам. Я просто не смогу задать столько вопросов, жизни не хватит.
– А вот и нет, – хитро улыбнулся Коля. – Миллиард – это совсем не много.
Все, кроме Саши, с удивлением посмотрели на Колю. Саша смотрел не с удивлением, а с интересом – он уже понял, куда Коля клонит.
Артур не удержался от язвительного комментария:
– Немного? Может, ты немного напутал, примерно на миллиард?
– Не напутал, – сказал Коля и подался вперёд, кладя локти на стол. – Слушайте. Нам ещё в пятницу на математике показали, как быстро работает удвоение. Вы же помните, как с помощью дихотомии за семь вопросов угадывали число от одного до ста?
– Помним, – сказала Кира. – Но при чём здесь миллиард?
– А вот смотри. Каждый следующий вопрос вдвое уменьшает количество чисел, среди которых может прятаться задуманное. Или, если смотреть с другой стороны, с каждым дополнительным вопросом наши возможности удваиваются. За первый вопрос мы можем проверить только два числа: если сразу не угадали, значит, задумано оставшееся. За два вопроса – четыре числа: первый отделяет одну из двоек, второй выбирает в двойке. Три вопроса – четыре плюс четыре, это уже восемь чисел. Четыре вопроса – шестнадцать. Пять – тридцать два. Шесть вопросов – шестьдесят четыре числа. За семь вопросов можем угадать задуманное из ста двадцати восьми чисел, а не только из ста, как мы делали на паре. Это уже было. А теперь смотрите, что будет дальше. Добавляем всего три вопроса.
Коля взял салфетку, вытащил из кармана ручку и начал писать прямо на салфетке – цифры получались чуть неровными, потому что салфетка была мягкая, но разобрать было можно.
– Восьмой вопрос – сто двадцать восемь плюс сто двадцать восемь. Это двести пятьдесят шесть чисел. Девятый вопрос – двести пятьдесят шесть плюс двести пятьдесят шесть, это пятьсот двенадцать. Десятый вопрос – пятьсот двенадцать плюс пятьсот двенадцать, и это уже тысяча двадцать четыре. Мы добавили всего три вопроса, и уже можем угадать не из ста чисел, а из тысячи!
– Семь вопросов до сотни, а добавляешь ещё три – и уже тысяча? – недоверчиво переспросила Кира. Она взяла у Коли салфетку, посмотрела на цифры.
– Ага, – подтвердил Коля. – Это называется показательная функция. Она растёт очень быстро. Если за десять вопросов можно угадать число из тысячи, то за двадцать вопросов уже из миллиона. Миллион – это тысяча тысяч. А за тридцать вопросов – из миллиарда. Тысяча миллионов. Алиса, ты же можешь задать своей способности тридцать мысленных вопросов?
– Ну да, – медленно ответила она, изучая салфетку с цифрами. – Тридцать вопросов – это немного. Я за несколько минут справлюсь. Но это же получается, что я действительно смогу перебрать миллиард вариантов? За несколько минут?
– Сможешь. И не только миллиард.
Коля перевернул салфетку на чистую сторону и принялся рисовать шахматную доску.
– Вообще, есть такая легенда про изобретение шахмат. Один индийский мудрец придумал шахматы и показал их радже. Раджа был в таком восторге, что предложил мудрецу любую награду: золото, земли, дворцы. А мудрец был скромный. Или хитрый. Он сказал: «Повелитель, дай мне одно зёрнышко пшеницы за первую клетку шахматной доски. Два зёрнышка за вторую клетку. Четыре за третью. И так далее, удваивая число зёрнышек за каждую следующую клетку».
Шахматная доска на салфетке получилась кривоватая, но узнаваемая.
– Раджа рассмеялся. Решил, что мудрец просит какую-то ерунду. Подумаешь, пара мешков зерна, даже меньше. Клеток на шахматной доске шестьдесят четыре. За первую – одно зёрнышко, за вторую – два, за третью – четыре. Кажется, что мало. Но оказалось, что это огромнейшее число из девятнадцати цифр. Больше, чем было собрано пшеницы за всю историю человечества. Вообще за всю. Во всех странах вместе взятых.
– Ничего себе скромный мудрец, – сказал Артур с уважением.
Алиса вздохнула:
– Я, похоже, совсем не знаю возможности своей способности.
– Похоже, что так, – согласился Арик. – Ты привыкла думать о ней как о способе проверить решение. А на самом деле она позволяет находить новые решения, которых ещё не существует. Это намного круче.
– Я всё равно пока не очень понимаю, как подступиться к шаперону, –Алиса посмотрела на Колю. – Сама идея – найти идеальный шаперон для перовскита – звучит круто. Но как сформулировать запрос? Что спрашивать у способности? И как вообще искать такой белок? Давай я на ближайшей паре спрошу у преподавателя, а затем обсудим, что делать дальше.
Снова запиликал будильник Алисы – тихая настойчивая мелодия. Перемена заканчивалась, через пять минут следующая пара.
Все начали собираться, и тут Саша сказал:
– Подождите. Несколько секунд.
Он замер с закрытыми глазами. Затем открыл глаза и кивнул.
– Что? – спросил Артур. – Опять котёнок?
– Котёнок, – сказал Саша. – Снова прямо под нами, где-то в глубине.
Он достал блокнот и быстро что-то записал.
– Есть одна идея, – пояснил он в ответ на вопросительные взгляды друзей. – Расскажу после занятий.
– Ладно, – сдержал нетерпение Коля. – После занятий так после занятий. Побежали, а то и правда опоздаем.
Они рванули в сторону лабораторного корпуса. За спиной у них осталось университетское кафе и загадочный котёнок. А ещё много вопросов, ответы на которые предстояло найти.
Глава 5
Послеобеденное солнце превратило улицу перед лабораторным корпусом в огромную сковородку.
– Ну и пекло, – сказал Арик, выходя из дверей. Он зажмурился и натянул кепку. – Телефон показывает плюс тридцать три. И это ещё только начало лета! Асфальт скоро начнёт плавиться.
– Уже плавится, – подтвердил Артур и зачем-то потрогал асфальт. Рефлекторно отдёрнул руку. – Ой.
– Какой умный человек, – ехидно заметил Коля.
– Я просто проверял, – Артур сунул пострадавший палец в рот, потом вынул и подул на него. – Исключительно в научных целях.
– Ну и как результаты проверки, горячий?
– Это несущественная информация.
Кира засмеялась.
– Предлагаю съесть по мороженому, – сказала она с интонацией, не допускающей возражений. – Прямо сейчас. В кафе.
– Я за, – сказала Алиса. – У меня после биохимии голова квадратная. Очень хочется холодненького.
– А у меня не голова, а уставший компьютер, – поддержал Артур и постучал себя по лбу. – Там сейчас нейросеть перегрелась. Требуется срочное охлаждение. Шоколадное, желательно с крошкой.
– Твоей нейросети только дай повод, – усмехнулся Саша.
* * *
Университетское кафе встретило их спасительной прохладой. Кондиционер издавал уютное монотонное жужжание. Пахло молотым кофе и сладкой выпечкой, где-то в глубине зала гремели подносами.
Ребята подошли к стеклянной витрине с мороженым. За стеклом высились металлические ёмкости с разноцветными шариками: белое, клубничное, шоколадное, фисташковое. Коля выбрал фисташковое, Артур взял шоколадное, щедро посыпанное сверху шоколадной крошкой. Кира, подумав, остановилась на клубничном. Алиса последовала её примеру. Арик взял сразу два: фисташковое и лимонное. Саша взял маленький стаканчик с обычным пломбиром.
– Ну, – сказал Артур, облизывая шоколадное пятнышко с пальца, – Саша. Ты обещал. Что там с котёнком?
Саша оторвался от своего пломбира и кивнул.
– Да, – сказал он. – Обещал. Только дайте минутку.
Он аккуратно положил блокнот на стол, раскрыл его, пролистал несколько страниц.
– Сейчас проведу ещё один эксперимент, – пояснил Саша. – Чтобы запись была полной.
Он закрыл глаза.
Коля смотрел на друга и думал: интересно, что вообще происходит, когда человек мысленным лучом шарит где-то под землёй?
Секунд через двадцать Саша открыл глаза, взял ручку и что-то дописал в блокнот.
– Готово. Теперь всё.
Артур нетерпеливо заёрзал.
– Ну? Рассказывай уже.
Саша подвинул блокнот на середину стола, чтобы всем было видно.
– Смотрите. Я с четверга записывал каждый сеанс поиска котёнка моей способностью. Вот что получается.
Он ткнул пальцем в первую строчку таблицы.
– Вот первый раз – четверг, после последней пары. Примерно вот в том направлении. – Он провёл пальцем по воздуху, показывая угол. – Вниз и в сторону, угол где-то сорок пять градусов к вертикали.
– Глубоко? – спросил Коля.
– Я не знаю глубину или расстояние. Способность даёт только направление. Где-то там.
– Дальше?
– Дальше в пятницу в обед. – Саша ткнул пальцем в следующую строчку. – Строго вниз. Прямо под нами.
– А вечером пятницы?
– А вот тут появляются непонятные закономерности. – Саша перевёл палец на следующую строчку. – Вечером пятницы – в небе. Примерно на уровне горизонта. И в воскресенье вечером – снова в небе, в том же направлении. Сегодня в обед он был под нами, строго вниз. А сейчас, минуту назад... – он показал свежую строчку, – опять под углом, примерно сорок пять градусов. То есть ситуация точь-в-точь как в четверг после пар.
– Подожди, – обобщил Арик. – Получается, в обед он под землёй прямо под нами. После пар, то есть вот прямо сейчас – под землёй, но в стороне. Вечером – в небе.
– Именно.
Он отодвинул блокнот и обвёл взглядом друзей. В его сине-зелёных глазах читалась смесь смущения и азарта. Он рассказывал про что-то очень странное и непонятное, но эти странности ему очень нравились.
– Получается, – резюмировал он, – котёнок появляется, как по расписанию. В обед, во время наших занятий, он глубоко под землёй, прямо под нами. После обеда он тоже под землёй, но уже где-то в стороне. А вечером он вообще в небе, на уровне горизонта. И так каждый день. По крайней мере в те дни, когда мы учимся.
Кира задумчиво посмотрела в окно.
– То есть он очень быстро перемещается по кругу. Под землю, в другой район, в небо, и снова под землю. Это как какой-то... – она поискала слово, – как маршрут.
– Вот и я о том же! – подхватил Артур. – У него расписание! Как у нас. Мы в обед здесь – и он здесь. У нас пары кончились – и он переместился. Как будто он тоже на профильных сменах!
– Только он котёнок, – добавила Алиса. – И у него смены под землёй.
Артур вдруг вскочил и выставил ложку вперёд, как дирижёрскую палочку.
– Есть гипотеза! – объявил он. – Он катается в метро!
– Где? – переспросила Кира.
– В метро! Подземный поезд, тоннель. Котёнок забирается в вагон, едет под землёй в одно место, потом выходит и оказывается где-то совсем в другой точке города. А вечером, когда поезда идут в депо, вагон уезжает куда-то на поверхность и котёнок вместе с ним. И получается, что он в небе – потому что депо на холме!
Артур сел обратно, очень довольный собой. Он вообще любил, когда у него рождались идеи. Даже если потом они разбивались – сам момент рождения ему страшно нравился. В такие секунды он чувствовал себя если не Эйнштейном или супергероем, то хотя бы Шерлоком Холмсом.
– Красиво, – сказал Арик. – Но не катит.
– Почему?
– Потому что метро в Краснодаре нет. И не было никогда. Здесь грунт такой – сплошные пустоты, карстовые полости, водоносные слои.
Артур медленно опустил ложку.
– ...Это немного ломает теорию, – признал он.
– Немного, – согласился Арик.
Артур ненадолго умолк, переваривая крушение своей гипотезы.
Кира посмотрела на Сашу:
– Слушай, а что он вообще тебе передаёт, когда вы... контактируете? Он что-то о себе рассказывал?
Саша слегка замялся.
– Честно говоря... нет.
– То есть ты его находишь, знаешь, что он котёнок, что он удивлён, – и всё?
– Ну, – Саша пожал плечами. – Способность мне всегда сообщает направление на животное, его эмоциональное состояние и то, как оно себя воспринимает, что-то вроде образа, как картинка. Поэтому я знаю, что он вроде бы котёнок, и что он всё время немного удивленный. А чтобы получить какую-то ещё информацию – я должен ему как-то передать вопрос, а он должен захотеть что-то сообщить в ответ. И это не просто – животные обычно не умеют говорить по-человечески. А значит, и вопрос, и ответ приходится образами передавать.
– Так ты что, ни о чём его и не спрашивал? – Артур уставился на друга так, будто тот сказал, что земля плоская.
– Ну... – Саша замялся. –Я думал, он сам отреагирует. Что он что-нибудь мне сообщит. Ну, как-то проявит себя.
– Сам что? – Артур изумлённо смотрел на него. – Он же котёнок! Он не выстучит тебе азбукой Морзе: «Здравствуйте, я котёнок, нахожусь в подземном тоннеле, пожалуйста, спасите». Он котёнок! Понимаешь? Ко-тё-нок.
– Я понимаю, – буркнул Саша. – Просто ворона вот сама спрашивает...
– Ворона – другое дело, – вмешался Арик. – Ворона умная, она сама чего-нибудь захочет, сама и покажет. А котёнок... котёнок может вообще не догадаться, что от него ждут информации. Он просто сидит. Существует.
– Удивляется, – добавил Коля.
– Вот именно. Удивляется – это его максимальный вклад в разговор.
Саша виновато смотрел в стол. Он явно сам был не рад своей оплошности.
– Давайте исправим упущение, – предложила Кира и повернулась к Саше: – Попробуй прямо сейчас позадавать ему вопросы. Если он всё ещё там, под землёй.
Саша кивнул. Опять закрыл глаза.
– Передаю ему «Привет, как ты?», – тихо прокомментировал он.
Все ждали.
– Ничего, – сказал Саша через несколько секунд. – Всё то же самое. Лёгкое удивление и никакой реакции на приветствие.
– Попробуй ещё раз, – предложил Артур.
– Пробую «Где ты?»… Снова нет реакции. Вообще ничего. «Ты не голодный?». Ничего не меняется.
– Слушай, – задумчиво сказала Кира, – а ты образами передаёшь? Или словами?
– Образами, конечно. Слов он скорее всего не знает. А вот образ «где ты?» – есть почти у всех животных. И мама-кошка зовёт своих котят именно так: образ места плюс эмоция призыва. И у птиц есть такой образ-эмоция. Котёнок такое точно должен понять.
– А попробуй вкусную еду передать, – предложила Кира. – Что-нибудь конкретное. Блюдце молока, например.
– Хорошо, – согласился Саша. – Передаю молоко. Запах, картинку, белое блюдце с тёплым молоком.
Подождал.
– Нет. Ничего не отвечает. Только всё такое же лёгкое удивление.
– Тупой котёнок, – резюмировал Артур разочарованным голосом. Похоже, он уже было настроился на новые приключение, а они почему-то откладывались.
– Не тупой, – возразил Саша. – Просто... какой-то неразговорчивый. Или не понимает.
– А может, – предположила Кира, – он просто не хочет разговаривать. Есть такие кошки. Ты к ним тянешь руку, а они спят или делают вид, что спят.
– Под землёй? – переспросил Арик.
Артур фыркнул, но спорить не стал.
– Ладно, – сменил тему Коля. – Оставим пока котёнка. Алиса, ты планировала поговорить с преподавателем насчёт шаперона. Получилось?
Алиса кивнула.
– Во-первых, он посмеялся, – начала она. – Но по-доброму. Сказал, что мы не первые, кому эта идея приходит в голову. У физиков и биологов это давняя мечта – найти белок, который помогал бы кристаллам перовскита расти без дефектов. Он даже сказал, что в лабораториях это иногда обсуждают как «святой грааль» солнечной энергетики.
– «Святой грааль» звучит многообещающе, – заметил Арик. – А во-вторых?
– Во-вторых, он объяснил, почему это сложно. Знаете, какая длина ДНК у обычного белка-шаперона? Больше пятидесяти тысяч букв!
Саша тут же начал считать.
– Подожди. Для выбора каждой буквы из четырёх нужно два вопроса. За первый вопрос делим на две части, за второй – снова на две.
– Верно, – подтвердил Коля.
– Значит, на пятьдесят тысяч букв нужно... сто тысяч вопросов. – Саша поднял глаза. – Это не тридцать и даже не шестьдесят четыре.
– Сто тысяч, – присвистнул Артур. – Это же... это весь день спрашивать!
– Не просто весь день, – поправил Саша, – а если каждый вопрос – это несколько секунд, то получается почти неделя непрерывной работы. Если не сбиться, и если способность столько потянет.
– Вот именно, – подтвердила Алиса. – Но преподаватель подсказал интересную вещь. Он сказал, что обычно новое вещество ищут не полным перебором всей ДНК. Это бессмысленно.
Она стала говорить чуть медленнее, подчёркивая важность информации.
– Во-первых, из этих пятидесяти тысяч букв очень многое – так называемый мусор. Участки, которые не используются для производства белка. Повторы, обрывки, старые кусочки, которые организм таскает в ДНК много поколений, но никогда не включает в работу. У шаперона по-настоящему важны только две-три тысячи букв.
– Две-три тысячи, – быстро прикинул Коля. – Это всё равно четыре-шесть тысяч вопросов. Многовато, но хотя бы не сто тысяч.
– Во-вторых, – продолжала Алиса, – есть такое понятие – «горячие точки». В случае с шапероном для кристалла горячие точки – это участки белка, которыми он прикасается к поверхности кристалла. Их немного, потому что белок соприкасается с кристаллом только определённой своей частью. Как ключ к замку – не весь ключ важен, а только бороздка. Весь остальной белок – это как рукоятка ключа: она нужна, чтобы держать, но на открывание замка не влияет.
– Получается, – подвёл итог Коля, – план такой. Сначала используем способность, чтобы вычислить, какие участки ДНК соответствуют горячим точкам – там, где шаперон касается кристалла. Потом уже в этих участках делаем перебор. Дихотомией.
– Примерно так, – согласилась Алиса. – Но есть одна проблема.
– Только одна? – уточнил Арик.
– Пока одна. – Алиса слегка улыбнулась. – Для того, чтобы применять дихотомию, нужно каждому варианту дать какой-то номер. Иначе я не смогу задавать вопросы: «Правильный вариант больше пятисот или меньше пятисот?» – потому что не будет понятно, что значит «больше» или «меньше» для набора ДНК.
– А это уже наша задача, – уверенно заявил Артур, посмотрев на Арика. Во взглядах обоих были нескрываемый интерес к новой задаче и уверенность в победе над ней. – Правильно?
– Правильно, – согласился Арик. – Написать алгоритм нумерации и прикрутить его к программе. Это, конечно, потребует несколько дней, но вполне решаемая задача.
– И ещё нужно понять, реально ли вообще провести эксперимент с перовскитом, – добавил Коля. – Это же физика. Нам нужна лаборатория, материалы. Мы с Сашей можем спросить у Виктора Павловича.
– Когда? – спросила Кира.
– Завтра, наверное.
Кира кивнула.
– Значит, план такой. – Она стала загибать пальцы. – Артур и Арик занимаются алгоритмом нумерации. Коля и Саша уточняют у Виктора Павловича насчёт лаборатории и перовскита. Мы с Алисой на биохимии попробуем разобраться, есть ли уже какая-то база данных по ДНК шаперонов, чтобы было с чего начать.
– Ты очень хорошо умеешь превращать хаос в список дел, – заметил Арик, глядя на её руку с тремя загнутыми пальцами.
– Ну кто-то же должен.
Мороженое давно закончилось. Жара на улице никуда не делась, но в кафе было хорошо, и никто не спешил вставать.
– Слушай, – Артур посмотрел на Сашу. – А котёнок? Он ещё под землёй?
– Сейчас посмотрю.
На этот раз он держал глаза закрытыми чуть дольше – секунд тридцать или сорок. Внезапно выражения лица изменилось, брови поднялись и он открыл глаза.
– Да, котёнок там же. Но… он отвечает!
– Что? – Артур резко выпрямился, стул под ним жалобно скрипнул. – Прямо сейчас?
– Да, вдруг начали приходить ответы, – продолжал Саша, на лице которого появилась широкая улыбка. – Ответы на те вопросы, которые я задавал минут двадцать назад!
– В смысле – двадцать минут назад? – не понял Арик.
– Помните, я спрашивал «Привет, как ты?» – Саша уже говорил быстро, проглатывая слова. – И «Где ты?», и «Ты голодный?», и про молоко... И ничего не было. А сейчас – вдруг все разом, одни за другим.
Он закрыл глаза и начал пересказывать:
– На «Привет» в ответ пришло очень-очень-очень сильное удивление. И сразу за ним: «Привет. А кто ты?». Не словами, конечно, а образом. Потом: «Я у себя в комнате» – это, наверное, в ответ на «Где ты?». Следом: «Почему я тебя не вижу?». И затем ещё два образа: «Нет, я не голоден» и «Вкусно пахнет, спасибо, но я не голоден».
Саша замолчал.
Тишина стояла такая, что слышно было, как жужжит кондиционер и где-то на кухне кафе гремит посудомоечная машина.
– Он сказал «у себя в комнате»? – переспросила Алиса. – У него есть комната? Под землёй?
– Ну он передал образ замкнутого пространства, которое он воспринимает как его собственное, и которое больше него в несколько раз, – пояснил Саша. – Это может быть что угодно. Нора, большая коробка, помещение... Я перевёл как «комнату».
– Так если он только сейчас ответил на старые вопросы... – Коля почесал затылок, – значит, он всё слышал тогда? Просто ответ задержался?
– Получается, так. Я ему сейчас ещё и новый вопрос отправил! Спросил: «Как твоя комната попала под землю?». Подождите.
Он снова закрыл глаза.
– И в ответ...
– Что? – хором спросили Артур и Арик.
– Снова тишина. Только фоновое удивление, более сильное чем раньше. Может, минут через двадцать ответит...
– А может, через двадцать часов, – добавил Арик.
– Может, и так.
– Котёнок-тормоз, – сказал Артур с чувством. – Не просто котёнок, а котёнок с замедленной реакцией. Как старый компьютер. Посылаешь запрос – и сидишь ждёшь, пока он загрузится.
– Но он разговаривает, – сказала Кира. – Это главное. Просто делает это медленно.
– Интересно, почему? – задумчиво произнесла Алиса. – Может, чем-то занят?
– Или он просто котёнок, – сказал Арик. – Маленький мозг, вот и думает медленно.
– Или то, и другое, – подвёл итог Коля.
Он посмотрел на пустой бумажный стаканчик из-под мороженого, который всё ещё стоял перед ним, и щелчком пальца аккуратно отправил его в центр стола.