Вера. Ставка на жизнь

Хмурый окинул его безразличным потухшим взглядом, затем посмотрел на Лютого, а тот вдруг произнёс:

— Чё он несёт? Кто-то понял?

— Они ищут генерала и военных из бункера. Предлагают помощь, — пробормотала Вера, глядя в пустоту отсутствующим взглядом.

— Ах, вот оно что! — удивился растерянно Лютый. — Здравствуйте! Военных больше нет! Всех убили! Кирдык! — прокричал он, сжал себе горло обеими руками и высунул язык, пытаясь изобразить смерть. Он использовал все свои театральные навыки, что бы как можно понятнее объяснить иностранцам.

— Они же не глухие, не обязательно так кричать, — проворчал Север, смущённо отвернувшись от Лютого. — Сколько вы сможете вывезти наших? И где ваша база? — обратился Север к офицеру, который широко расставив ноги и заложив руки за спину, внимательно слушал своего переводчика и вновь о чем-то ему говорил.

— Наша взять десять! Больше не мочь! — кивнув в ответ офицеру, перевёл помощник так же громко говоря и жестикулируя, будто подражая Лютому. — Нет места! Нет еда! — он скрестил руки знаком. — База тлиста миль лететь! — добавил тот, изображая ладонью полёт.

— Там женщины и дети! — прокричал Лютый, выговаривая тщательно каждое слово, жестикулируя руками и показывая на себе сначала женскую грудь, затем покачал в руках невидимого ребёнка. — Заберите хотя бы их!

— Хватит устраивать цирк. Может в бункере нормально поговорим? Все уже замёрзли и устали... — спросила Вера, махнув рукой в сторону убежища.

— А с этим что? — спросил Миля, ткнув дулом автомата в пленника. — Может, его... того? — Он провел большим пальцем себе по горлу.

— Закроем его в камеру к остальным, а там решим, — бросил Север. — Ну что? Дорогие гости! Не соизволите ли вы посетить наш скромный обитель? Нам как раз по пути! Вы же бункер искали? — хлопнув по плечу переводчика, предложил Север.

Иностранцы кивнули и жестом пригласили всех на посадку.

— Наша видеть следы, кловь и тлупы! Ваша беда — наша беда! Мы помочь! — перекрикивая шум, говорил переводчик уже в вертолете.

— На нас напали преступники! Сожгли наш дом и всех, кто в нем был! — ответил Север. — Спасибо, что заметили дым и прилетели!

— Наша не мог лететь к вам ланьше! Извинитесь! Наша стлана умилать! Люди умилать! Всё голеть, ломаться, холодно! Мы убегать в ваша стлана! Ваша стлана иметь бункелы! — у переводчика навернулись слёзы от пережитого.

— Вам не за что извиняться! — ответил Север, сочувственно сжав руку мужчины.

— Господи... мне самому нужен переводчик... Я ни черта не понимаю... — вздохнув, пробубнил Лютый.

— Он сказал, что у них в стране происходит то же самое, что и у нас... — с грустью сказала Вера. — Раньше у нас хотя бы была надежда, на то что это произошло только в нашем городе... Но теперь... — она опустила глаза, наполненные слезами. — И что же будет дальше? На что теперь то нам надеяться? — она обреченно вздохнула.

— Вам известно что произошло? — вмешался в разговор Череп.

— Нам нисего не известно, только то, сто где-то в Амелика упал метеолит! Больсой камень с неба! Вулканы голеть! Земля тлястись! А где-то налила вода! Мнооого вода! Океан вода! — переводчик округлил узкие глаза и расставил широко руки, показывая охваты бедствий.

— Боже мой! — Лютый схватил себя за голову от ужаса.

— Ну что? Теперь то ты его понял? — усмехнулся Север.

Эпизод 16

Накрыв на стол скромный обед из куриного супа с лапшой и гречки с галетами, иностранцев приняли в зале для заседаний. Азиатский полковник приятно удивился гостеприимству и немного расслабился. Прошептал что-то на ухо помощнику, и тот поспешил озвучить, улыбаясь:

— Наша заблать всех зенсин и детей. Они не больсой, поместятся.

— У нас есть раненый товарищ. Он не может ходить. Может, и для него место найдется? Ему необходима квалифицированная медицинская помощь, — вдруг предложил Паша «Север».

Азиаты поговорили между собой и одобрительно кивнули, уплетая суп, аппетитно прихлебывая и закусывая его хрустящими галетами.

— Пойду сообщу людям новость и поговорю с Толиком. Приятного аппетита всем! Скоро вернусь, — Север поспешил откланяться и отправился в медблок в палату к Толяну.

— Ага! Сейчас! Только шнурки поглажу! Ты в своём уме? Я никуда не полечу! — взбесился Толик от услышанной новости. — Отправляем женщин и детей! Кстати, спроси у Лизы — хочет ли она остаться? Если что — не пропадём, пусть не переживает!

В комнату вошла медсестра.

— Вспомни солнце — вот и лучик! — улыбнулся Паша, подмигнув ей. — Лизонька! Ты полетишь на базу к азиатам?

— Я не могу бросить раненых, я давала клятву: честно исполнять свой врачебный долг, посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека; быть всегда готовым оказать медицинскую помощь...

— Стоп, стоп, Лиза, ты не врач. Уезжай, спасай себя сначала. Неизвестно, когда придет следующий рейс за нами. И придет ли вообще? — настаивал Паша.

— Я просто не успела закончить ординатуру, а так-то я вообще-то педиатр, — она смущенно покраснела и опустила глаза.

— Тем более! Ты там нужнее детям! А мы-то уж как-нибудь обойдёмся! — махнул рукой Толик.

— Да что вы пристали: «уезжай, уезжай»! Может, мне и тут хорошо! Ну не приедут, если больше никто за нами, — значит, судьба у нас такая! И... И вообще! Сам уезжай! А то будешь всю жизнь ползать! — возмущенно выпалила Лиза, что даже щёки раскраснелись. Затем поняла, что ляпнула лишнего, и, еще больше покраснев, опустила глаза. — Прости, Толя. Я не хотела... — пробормотала она и вышла из палаты.

— Сам напросился, — хихикнул Север.

— Знаю, — буркнул Седой и отвернул лицо к стене, — но я должен был попытаться...

— Ладно, отдыхай. Не хочешь — как хочешь. Лежи! Только знай — коляску мы тебе по-любому организуем!

— Уж лучше коляску, чем вот так убегать... — грустно пробормотал Толик, затем засмеялся своим же словам.

— Ну да, тебе-то точно уже далеко не убежать! — улыбнулся Паша и отправился к гостям.

Женщин с детьми долго уговаривать Вере не пришлось. Они быстро собрали все необходимое и отправились к выходу. Только Надюшка сидела на кровати и что-то увлечённо рисовала разноцветными восковыми мелками.

— А ты почему не собираешься? — тихо спросила Вера, присев на край койки.

— А кому я там нужна? У меня больше никого не осталось, кроме тебя, — отрешённо прошептала девочка, — а без тебя я не поеду.

— А как же твоя тётя? — Вера ласково убрала с её лица волосы и заглянула в глаза.

— А где она? Ты её видишь? Почему-то не она тут сидит, а ты! — тряхнула головой Надя и продолжила рисовать.

— Ты же взрослая уже, пойми — тут становится опасно. А вдруг за нами больше никто не приедет и не вывезет нас? В бункере холодает, припасы кончаются... Хоть и говорили, что их хватит на много лет, но эти нелюди знатно тут пировали...

— Мне всё равно! Васи нет! Маму убили! Дед и тот не мой даже! — глаза у девочки наполнились слезами. Она тяжело вздохнула. — Может, когда-нибудь я всё-таки найду Васю...

— Нет, милая. Не найдешь... Васи и деда больше нет. Умерли они...

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Специально так говоришь, чтоб я уехала! Я найду их! — закричала девочка и отшвырнула карандаш с бумагой.

— Я лично их тела кремировала в печах кирпичного завода... Поверь. Тебе нужно ехать — так будет лучше. И в конце концов, должен же у нас там быть свой информатор. Найдешь радиостанцию и будешь нам всё-всё рассказывать, — улыбнулась хитро Вера.

Надя заплакала, уткнувшись в плечо Веры. А та гладила её по волосам и шептала:

— Мы даже придумаем свой шифр, чтобы никто не понял, о чём мы разговариваем? Или знаешь, у меня есть идея — мы будем использовать шифр «Атбаш».

— Это как? — Надя заинтересовалась и подняла голову, вытирая слезы.

— Очень просто — «Атбаш», это когда буквы заменяются «зеркально»: первая буква алфавита меняется на последнюю, вторая — на предпоследнюю и т. д. В русском алфавите «А» — «Я», «Б» — «Ю» и так далее.

— Я поняла... А как же передать по радио буквы? А если помехи и ты меня не услышишь? — задумчиво спросила девочка.

— Мы будем использовать «морзянку». Знаешь такое? У нас получится двойной шифр, тогда точно никто не догадается, что мы передаём друг другу.

— Это интересно... Я думаю, стоит попробовать. Но ты же потом за мной придешь?

— Я постараюсь. Но эта база очень далеко. Пешком по такому морозу точно не дойти...

Надя крепко обняла Веру за шею и прошептала на ухо:

— Мне приснился Маркус — он очень скучает по тебе...

— Ну всё, давай живо собирайся! И не забудь взять мелки! — к горлу подкатил ком после слов Нади, но Вера не подала вида и проглотила его. Часто моргая, подняла голову, чтобы слёзы не потекли ручьём. «Сейчас совсем не нужно раскисать перед ребёнком. Я сильная, я справлюсь», — промелькнуло в голове.

Эпизод 17

Крики о помощи, жар и треск горящего дерева пугали Маркуса до оцепенения и мурашек, от которых шерсть вставала дыбом. Он с ужасом выглядывал из-под старой катушки для провода, которая долгое время служила в баре столом.

Лесопилка полыхала. Огненная ловушка захлопнулась, когда Хвост со своими подручными заперли дверь снаружи. Но в баре был еще один выход, ведущий на задний двор. Когда потолок бара обрушился, одна из балок упала одним концом на катушку, где прятался пёс, а вторым ударила в дверь, и та распахнулась.

От грохота Маркус испугался и резко рванул в открывшийся проём. Шерсть дымилась от жара, в носу и глазах жгло от дыма. Тяжело дыша, он выбежал на улицу и упал в снег, словно подкошенный.

Послышались шаги и выстрелы. И голос: «Разбегаемся! Встретимся у старого лесовоза!». Пёс открыл глаза и навострил уши. Голос был чужой. Он приподнялся, чтобы оглядеться: двор лесопилки светился от бушующего пламени.

Вдалеке у оврага показалась убегающая фигура человека. Маркус собрал все оставшиеся силы и побежал за ним. Грохнул выстрел, и фигура дернулась. Человек истошно закричал и схватился за плечо. После очередного выстрела тот упал. Корчась и матерясь от боли, он схватился за ногу. Затем поднялся и вновь потрусил, но уже не так быстро. Капли крови падали на снег, отмечая псу дорогу.

Лысый бежал, прихрамывая. Сначала по лесополосе, затем между развалинами, занесенными снегом, в сторону того гаража, где они выжидали, чтобы напасть. Это было единственное укрытие, о котором больше никто не знал.

«До старого лесовоза бежать нет смысла. Хвост и Бурый уже мертвы. Я истекаю кровью. Залягу пока на дно, в гараже меня не найдут», — думал Лысый, убегая с места преступления.