Вера. Ставка на жизнь
Они двинулись внутрь. Тусклое освещение, бетонные стены, запах сырости и машинного масла. Из глубины доносились голоса, смех, лязг посуды. Бандиты явно не ждали гостей.
Внезапно из-за поворота вышел здоровяк с кружкой в руке. Увидел группу Седого — и замер. Вера среагировала мгновенно: меткий выстрел — и тот беззвучно осел на пол.
— Быстрее, — прошипел Седой. — Они скоро поймут, что мы тут.
Север свернул в боковой коридор, нашёл дверь с кодом — за ней слышались стоны и шёпот. Ввёл быстро код — 2620, дверь пикнула и он распахнул её.
В нос ударил густой, осязаемый смрад. Воздух в помещении был таким плотным, что казалось его можно разрезать. Пахло смесью из пота, гниющей плоти и аммиака от переполненной «параши».
— Свои, — коротко бросил он, зажимая нос рукой. — Выходим тихо, без паники.
Заложники — пятеро измождённых мужчин и женщин — бросились к нему. Одна из них, схватила Севера за руку:
— Там, в главном зале… Надя, девочка из дачного посёлка, племянница моя. Я не знаю жива ли она. Её мать и еще нескольких человек убили, а трупы сегодня унесли.
— Знаем, — кивнул Север. — Сейчас разберёмся. Бегите к выходу!
Тем временем Седой и Вера продвигались к центральному залу. Из-за угла уже доносился гул голосов:
— …а я ему говорю — кто ж в такую метель ходит? А он…
Голос оборвался — кто-то из бандитов заметил тень на стене.
— Тревога! — раздался крик. — Нас атакуют!
Выстрелы разорвали тишину. Седой упал за бетонный выступ, дал короткую очередь в ответ. Вера перекатилась, заняла позицию у колонны.
— Хана вам, твари, — усмехнулся Седой.
Он выдернул чеку из гранаты и метнул её в дверной проём с криком:
— Ловите, черти!
Грохот взрыва — в ушах зазвенело. Пыль, крики, стоны. Всё перемешалось.
Когда дым немного рассеялся и звон в ушах ослаб, Вера выглянула из укрытия. На полу распластались несколько тел с оторванными конечностями. Вдалеке, сквозь туман дыма и пыли, она увидела закрытую дверь.
— Седой — чисто! Там дверь! — выкрикнула Гаранина, но ответа от него не последовало.
В коридоре послышался приближающийся топот ног.
— Не стрелять! Свои! — раздался голос Черепа сквозь завесу дыма. — Гражданских пленных мы вывели, остальных ребята положили лицом в пол, — докладывал он.
— А Орлов? — с надеждой в голосе спросила Вера.
— Пока не нашли его! Седой! Чего разлёгся? Вставай! — прокричал Череп, подойдя ближе.
— Не могу, братан, — простонал Толик «Седой». — Давайте дальше без меня, я ног не чувствую…
— Вера — дверь! Ребята, прикройте её! Я вынесу Седого! — скомандовал Череп и нагнулся, подхватив Толика за подмышки. Взвалив его на плечи, он направился к выходу.
Бойцы, рассредоточившись по бункеру, проверили выживших бандитов, обезоружили их, связали и отвели в зал для заседаний к остальным задержанным. Лютый остался прикрывать отход.
Гаранина, не выпуская винтовку из рук, резко распахнула дверь. То, что она увидела за ней, повергло её в шок: цепи, прикованные к стене, удерживали руки девочки, которая лежала лицом вниз, почти без одежды. Перед ней на коленях стоял Орлов с окровавленным ножом в руках.
Увидев Веру, его глаза сверкнули, а рот скривился в мерзкой улыбке. Кровь стекала по подбородку.
— Здравствуй, Вера, — проговорил он хрипло. — Давненько не виделись. Убери оружие и не приближайся, а не то… — он приставил нож к шее Нади.
— Я не веду переговоров с такими, как ты. Отойди от неё, мразь! — прошипела Вера, прицеливаясь между глаз противника.
Едва его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, она, не дожидаясь ответа, нажала на спусковой крючок. Выстрел прозвучал резко, коротко. Голова мужчины дернулась назад, тело обмякло и медленно осело на пол.
— Банкет окончен, сволочь, — хрипло бросила Вера, подходя ближе. Она пнула носком ботинка неподвижное тело, затем быстро обшарила карманы и нашла ключи от наручников.
Расстегнув замки на руках Нади, Вера прижала пальцы к её шее. Пульс едва прощупывался. Девочка вся была в крови — непонятно, своя это кровь или чужая, раны не разглядеть. Вера судорожно сдёрнула с Орлова куртку, бережно укутала дрожащее тело Нади и подхватила её на руки.
— Потерпи, милая, — шептала она, почти бегом направляясь к выходу. — Сейчас мы тебя вылечим, всё будет хорошо…
В этот момент из-за угла выскочил Лютый. Увидев Веру с израненной Надей на руках, он ринулся к ней, перехватил девочку и помчался по коридору в сторону медпункта.
— Врача! Срочно врача! — кричал он на бегу.
Дверь медицинского кабинета приоткрылась. Из неё осторожно выглянула медсестра Лиза, бледная и встревоженная. Увидев несущегося по коридору Лютого с девочкой на руках, она отступила в сторону, широко распахнув дверь:
— Сюда, быстрее! — крикнула она.
Лютый бережно уложил Надю на медицинскую кушетку. Девочка была без сознания, её лицо казалось неестественно бледным на фоне кровавых разводов. Вера, тяжело дыша, встала рядом, сжимая в руке оружие.
— Пульс слабый, но ровный, — быстро проговорила Лиза, уже надевая перчатки и доставая из шкафа необходимые инструменты. — Раны поверхностные — укусы и порезы, но сильное истощение и переохлаждение. Раздевайте её аккуратно, только ту часть, где кровь.
Вера начала осторожно разрезать остатки окровавленной одежды Нади, стараясь не задеть возможные скрытые повреждения. Руки её слегка дрожали, но движения оставались чёткими и выверенными.
— Я сейчас принесу горячую воду и стерильные бинты, — сказала Лиза и метнулась к раковине. — Вера, держи её за руку, говори с ней. Нужно, чтобы она оставалась в сознании.
— Надя, слышишь меня? — тихо, но твёрдо произнесла Вера, сжимая ледяную ладонь девочки. — Всё позади, ты в безопасности. Я рядом, я тебя не оставлю. Открой глаза, милая. Просто открой глаза…
Лютый, всё ещё бледный от пережитого, отступил к дверям:
— Тут уже без меня справитесь, а я найду Седого.
Лиза вернулась с тазиком горячей воды и набором медикаментов. Она быстро осмотрела раны, промыла их и начала накладывать повязки.
— Хорошо, что обошлось без серьёзных повреждений, — бормотала она, работая. — Но шок и потеря крови дают о себе знать. Ей нужен покой, тепло и глюкоза. Дадим горячий сладкий чай и что-нибудь лёгкое из еды, когда она придёт в себя.
В этот момент ресницы Нади дрогнули, она тихо застонала и приоткрыла глаза. Взгляд был затуманенным, но постепенно прояснялся.
— Вера?.. — прошептала она едва слышно.
Вера улыбнулась, и в уголках её глаз блеснули слёзы:
— Да, моя хорошая, я здесь. Всё закончилось. Ты в безопасности. Больше никто тебя не обидит.
Надя попыталась приподняться, но Лиза мягко удержала её:
— Лежи, дорогая. Тебе пока нельзя вставать. Сейчас мы тебя подлечим, и всё будет хорошо. Главное, что вовремя успели.
Девочка посмотрела на Веру и слабо улыбнулась, но тут же в глазах появился страх:
— Он… Он больше не придёт? — еле слышно спросила она.
— Больше никогда, — твёрдо ответила Вера, поглаживая её руку. — Обещаю.
Надя снова закрыла глаза. Вера вздохнула с облегчением — они успели. Они спасли её.
Дверь открылась, и в медпункт вновь вошёл Лютый неся на спине Седого.
— Посмотри, что с ним — он ног не чувствует, — коротко сказал он.
— Клади на вторую кушетку, — ответила Лиза. — Снимайте одежду с него. Хорошо, что крови нет. Скорее всего ушиб позвоночника, или перелом, нужен постельный режим и возможно он поправится, — неуверенно пробормотала медсестра, ощупывая спину Седого.
Лютый кивнул, подошёл ближе к кушетке и осторожно, почти по-отечески, коснулся плеча Толика:
— Отдыхай, брат...
Глава 6
Эпизод 14
Тем временем в нескольких километрах от бункера, в заброшенном гараже у старой железнодорожной станции, не далеко от лесопилки, «старпом» Хвост собирался с силами и планировал атаку. В тусклом свете керосиновой лампы блестели стеклянные бутылки с разлитым по ним бензином.
— Пора, — хрипло произнёс Хвост, затягиваясь самокруткой. — Из оружия один пистолет и девять патронов. Лесопилка должна сгореть дотла. Байкеры там слишком укрепились, набирают силу. Когда они будут без припасов и крыши над головой — их легче будет прижать.
Его подельники — коренастый Бурый, долговязый Шрам и молчаливый Лысый — переглянулись. Бурый почесал затылок:
— А если они нас ждут? Часовые, патрули…
Хвост усмехнулся:
— Потому и пойдём под утро, в метель. Они не ждут удара в такое время — уже наверняка все будут спать. Мы подкрадёмся с подветренной стороны, забросаем зажигательными, а потом добьём тех, кто выбежит. Если выбежит... — задумавшись, добавил он. — Если забаррикадируем двери — они обречены.
Шрам кивнул:
— Я знаю обходную тропу. Через овраг — там их посты не стоят.
— Вот и отлично, — Хвост затушил окурок. — Через час выходим. Зажигательные смеси готовы.
На лесопилке тем временем царило относительное спокойствие. Бойцы с кирпичного завода отдыхали, набирались сил и привыкали к новому быту.
Седой, Вера, Север и остальные «лесопиловцы» были в бункере — и даже не подозревали о планах Хвоста. После ожесточённой схватки воздух ещё гудел от эха выстрелов, а стены хранили запах пороха и крови. Операция по захвату бункера и освобождению пленных завершилась, но цена оказалась высокой.
Они занимались ранеными и погибшими. Миля и Ветеран помогали перевязывать тех, кто получил ранения, — накладывали жгуты, обрабатывали раны, вводили обезболивающее из походных аптечек. Вера помогала носить воду и бинты, поддерживала тех, кто был в шоке после плена. Лютый проверял каждого раненого, коротко кивал, подбадривал парой слов. Седой лежал в лазарете парализованный по пояс. Его жутко раздражало, что он ничем не мог помочь своим товарищам.
Потерь было много, но у бандитов — больше. Они лишились предводителя и основной боевой силы. Выживших поместили в помещение, где бандиты держали пленников. Теперь отморозкам самим пришлось там сидеть и ждать своей участи, ходить на «парашу», дышать смрадом и быть в шкуре тех, кого они там не так давно держали.
Север обошёл бункер, проверил посты, убедился, что периметр охраняется надёжно. Вернувшись к Седому, он тихо сказал:
— Толян, нужно решить, что с ними делать. Оставить здесь — риск: могут сговориться, устроить бунт. Вывести наружу — тоже опасно: метель не стихает, а у нас и так людей не хватает.
Седой задумчиво почесал бороду.
— Пока пусть сидят. Под усиленной охраной. Завтра, когда погода наладится, решим окончательно. Сейчас, главное — позаботиться о своих.
В столовой бункера бойцы собрались вокруг стола, пили горячий чай, грея руки об кружки.
— Мы их сделали, — хрипло сказал Лютый. — Но какой ценой…
Миля молча кивнул, глядя на бинты, которыми была обмотана его раненная рука.
— Ценой, которую пришлось заплатить, — отозвался Север, подходя к ним. — Но мы не просто отомстили. Мы освободили людей, остановили эту банду. Теперь у нас есть бункер, припасы, оружие. И шанс построить что-то новое.
Вера подняла глаза:
— А Седой? Что если он больше не сможет ходить?
Север помрачнел:
— Будем надеяться на лучшее... Как только метель утихнет, сходим на лесопилку. Лютый, подготовь группу, выйдем когда видимость улучшится.
Лютый кивнул:
— Сделаю.
Ночь в бункере шла своим чередом. Часовые сменялись каждые два часа, проверяя периметр и прислушиваясь к завываниям ветра. Раненые отдыхали под присмотром медика. Кто-то из бойцов разбирал трофеи: оружие и боеприпасы.
Север задержался у камеры с пленными. Через зарешёченное окошко двери были видны лица бандитов — испуганные и озлобленные. Один из них поднял голову, встретился взглядом с «лесопиловцем».
— Думаешь, победил? — прошипел он. — Хвост вас достанет. Он завершит дело.
Север не ответил. Он просто посмотрел на него холодно, твёрдо развернулся, чтобы уйти.
— Посмотрим, — бросил он через плечо и тут же подумал: «Кто такой этот Хвост? И где он?»
И тут его осенило — «А ведь и правда, где «старпом»? Среди арестованных его не было. Что если Хвост это тот очкарик, сподручный Орлова, который носил ключ от «оружейки»?
С этими мыслями он вновь отправился к Седому. Тот слегка задремал, но услышав звуки шагов, вздрогнул и открыл глаза.
— Мы вроде всех взяли, да не всех. «Старпома» нет — очкарика, помнишь? — присаживаясь на кровать, спросил Север.
— Ну конечно, помню. Среди погибших его тоже нет? — удивлённо спросил Толян.
Медсестра Лиза вошла в этот момент в палату и невольно услышала разговор.
— Простите, что вмешиваюсь... Но кажется, я знаю где он, — Лиза держала лоток со шприцами и не моргающим взглядом уставившись в стену, начала рассказ. — Сначала этот «зверь» отрезал ему ухо, за то, что он потерял электронный ключ. Затем пришёл Леший — такой, неприятный тип... — сморщив носик, начала рассказ девушка.
— Ну же, короче! — нетерпеливо выпалил Север, подскочив с места.
— Так вот, Леший накричал на меня и выгнал, а я подслушала немного их разговор — этот одноглазый собирался вывезти трупы, а Женю отправил на лесопилку разобраться с вами.
— Лиза! Давай уже соберись! Кто такой Женя? — Север приподнялся на локтях от нетерпения.
— Да Хвост — это и есть Женя! Просто он за мной ухаживал... — она немного смутилась и покраснела. Север подпрыгнул, выбежал в дверь.
— Чего это он? — искренне удивилась медсестра.
Седой хлопнул себя рукой в лоб:
— Что ж ты раньше не сказала?
Лиза опустила глаза, в миг наполнившиеся слезами и пробормотала:
— Простите, я не подумала. Как то не до этого было... — дрожащим голосом сказала она, развернулась и пошла к двери.
К утру метель начала стихать. Снег перестал, небо начало прояснятся. Воздух был колючим, но прозрачным.
Север подошёл к Лютому с Верой:
— Нужно выходить. Больше нельзя ждать.
Вера уже собрала рюкзак:
— Я готова. Идём.
Лютый окинул взглядом людей — уставших, раненых, но не сломленных.
— Так, слушайте все. Наша группа выходит через пятнадцать минут. Лесопилка в опасности. Вера, Север, Череп, Миля, Ветеран — со мной. Остальные — закрепляйтесь здесь, налаживайте быт. Мы вернёмся.
Он застегнул куртку, проверил оружие и шагнул к выходу. Надежда спасти товарищей таяла с каждой секундой.
Поднявшись из бункера на поверхность, их встретил горизонт ярким заревом, которое не было рассветом. Они переглянулись и не сговариваясь припустили изо всех сил.
Эпизод 15
Через час, когда метель усилилась, а небо окончательно почернело, первые фигуры в маскировочных халатах скользнули к лесопилке. Хвост вёл своих людей оврагом, как и предлагал Шрам.
— Бурый, ты с Лысым — к западному складу. Шрам, со мной — к главному ангару. Нужно подпереть двери. Зажигательные бутылки — на счёт «три», — шептал Хвост.
Они добрались до цели, прижали дверь бревном. Вдруг резкий голос прорезал вой ветра:
— Стой! Кто идет?! — крикнул часовой на крыше, заметив движение.
— Стреляй! — крикнул Хмурый, уже стоявший у бойницы.
Затрещали выстрелы. Бурый упал навзничь, схватившись за грудь. Шрам стрелял по часовому и отстреливался от Хмурого. Лысый и Хвост одновременно метнули зажигательную смесь — бутылки разбились: одна о стену ангара, вторая упала на крышу над баром. Мгновенно вспыхнуло пламя с двух сторон и перекинулось на склад и сарай с провизией.
Бурый остался лежать неподвижно. Остальные поджигатели бросились врассыпную, петляя между штабелями досок и старыми вагонетками, брошенными у железнодорожных путей. Снег хрустел под ногами, а за спиной огонь набирал силу с каждой секундой.
— К оврагу! — хрипло крикнул Шрам, оборачиваясь на бегу. — Там они нас не достанут!
Лысый споткнулся о торчащую из снега железяку, едва не упал, но Хвост схватил его за рукав и рывком поставил на ноги.
— Не отставай! — прошипел он.
Пули засвистели над головами беглецов. Одна зацепила Лысого в плечо — он вскрикнул, прижал руку к ране, но не остановился. Вторая ранила в ногу. Он почувствовал, как горячая струйка крови пульсируя, стекает по бедру.
— Разбегаемся! — бросил Шрам. — Встретимся у старого лесовоза!
Он резко свернул влево, нырнул за штабель брёвен и исчез в снежной пелене. Лысый и Хвост рванули в разные стороны: один — к лесополосе, другой — вдоль забора к прорехе между досок.
Пуля настигла Хвоста, когда тот уже почти достиг укрытия. Он вскрикнул, рухнул в сугроб, попытался подняться, но второй выстрел пригвоздил его к земле.
Лысый, хромая и держась за плечо, добежал до лесополосы и скрылся среди деревьев. Часовой хотел броситься за ним, но Хмурый схватил его за рукав:
— Он не жилец. С таким ранением далеко не уйдёт.
Тот кивнул:
— Верно. Сначала потушим огонь! Нужно спасти тех, кто внутри!
Хмурый, не обращая внимания на жар, метался у стены ангара. Он схватил брезент и бросился к горящей двери. Пламя уже охватило крышу над баром, перекинулось на склад и сарай с провизией. Дым валил клубами, разъедал глаза.
Пламя взмывало в небо, брызгая крупными искрами. Вся территория лесопилки освещалась пожаром. Огонь перебрасывался с одного штабеля на другой.
— Эй, кто живой! — кричал Хмурый. — Выходите! Я вас вытащу!
Он пнул бревно, подпирающее дверь, но она была заперта ещё и изнутри — видимо, кто-то перед сном случайно задвинул засов. Хмурый ударил прикладом, потом плечом — дерево треснуло, но не поддалось.
На помощь подбежал парень, дежуривший этой страшной ночью с Хмурым. Вместе они не могли выломать дверь — старая, но прочная, она никак не поддавалась.
— На пол! — крикнул Хмурый застрявшим внутри. — Ползите к выходу! На мой голос! Откройте щиколду!— не оставляя попыток сломать дверь, кричал он.
Его не слышали. В дыму метались силуэты. Кто-то кашлял, кто-то кричал, взывая о помощи.
Один из бойцов, задыхаясь, упал — Кутуз подхватил его под мышки и подтащил к двери, принялся изо всех сил колотить в неё, не видя закрытый засов. Выбившись из сил, кашляя и задыхаясь от удушья, он упал на колени.
Пёс не лаял, а только смотрел на людей, бьющихся в агонии и поскуливал, не понимая что делать. Раздался треск. Балки, подпирающие этаж над баром, с грохотом обвалились, погребая под собой беззащитное животное.
Крики стихли. Металлическая крыша стонала от жара, словно предупреждая, что вот-вот обрушится.
Хмурый с «заводским» парнем метались вокруг ангара, пытаясь сбить пламя снегом. Но всё было тщетно. Огонь, подгоняемый ветром, нещадно пожирал дощечку за дощечкой.
Светало. Вера, Череп и Север подбежали к горящему ангару первыми.
— Разбирайте инструменты! — суетливо приказал Север. — Череп, найди лопаты — будем тушить снегом, чтобы огонь не пошёл дальше.
— Слишком поздно, — сказал Хмурый, весь в копоти. Он сидел на снегу, вытирая скупые мужские слёзы рукавом и вздрагивал беззвучно рыдая.
— Все живы? — спросил Север, подходя к нему.
— Нет… — хрипло ответил Хмурый и кивнул на парня, который, всхлипывая и причитая, продолжал сыпать снег в огонь.
Все на мгновение замерли, оглядевшись, они безпомощно склонили головы. Потом Вера резко выпрямилась:
— А Маркус? — её голос задрожал.
Она бросилась к бару, от которого уже ничего почти не осталось — лишь полыхающие руины. Упав на колени, она зарыдала, молотя кулаками по закопчённому снегу. Затем вдруг замерла, глядя в пустоту глазами, полными слёз. Достала из кармана рюкзака сложенный пополам лист — на нём был портрет Маркуса, светящегося улыбкой во всю пасть.
Она бережно разгладила лист, и воспоминания нахлынули волной — яркие, тёплые, будто это было вчера.
Тот день выдался серым и промозглым. Дождь стучал по асфальту, а ветер пронизывал до костей. Она долго плутала по окраинам города, пока не увидела скромную вывеску приюта — выцветшую, чуть покосившуюся.
Маркус сразу бросился в глаза. Он сидел в клетке с огромной будкой — маленький комочек с глазами цвета тёмного мёда. В отличие от других собак, которые жались к стенкам или с громким лаем бойко прыгали, он просто смотрел. Спокойно, внимательно, будто уже знал её. Когда она подошла ближе, он не испугался, а вытянул лапку через прутья решётки, словно хотел поздороваться.
— Этот? — спросила сотрудница приюта, мягко улыбнувшись. — Он у нас особенный. Не лает просто так, только если действительно что-то нужно. И любит, когда с ним разговаривают.
Она открыла дверцу, а Вера присела на корточки у клетки и развела руки. Маркус не бросился наутёк, не запрыгал в порыве восторга. Он осторожно подошёл к ней, обнюхал пальцы, а потом, к её изумлению, положил голову ей на колени и так посмотрел в глаза, будто всю свою жизнь ждал только её. В этот момент Вера поняла: не она выбирает его — он выбрал.
Первые дни дома были испытанием. Маркус боялся громких звуков, прятался под диваном, когда звонил телефон, и настороженно обходил пылесос. Но постепенно начал осваиваться. Сначала — робко забрался на кресло, потом — осмелел настолько, что стал будить её по утрам, облизывая лицо, а если не помогало — стягивал одеяло.
Он оказался неисправимым озорником. Любил воровать носки и прятать их в самых неожиданных местах, гонял по полу мячик, а однажды умудрился забраться на шкаф и устроить там гнездо из её вещей. Зато вечером, когда она садилась с книгой, он неизменно устраивался рядом — тихо вздыхая и поскуливая, будто рассказывал собственную историю.
Теперь, глядя на этот портрет среди пепла и снега, она снова видела его таким — живым, тёплым, настоящим. Его улыбка, запечатлённая на бумаге, будто говорила: «Я любил тебя всю свою жизнь. И всегда буду».
Слеза упала на лист, но она бережно сложила его, спрятала у сердца и поднялась на ноги. Где-то внутри разгоралась решимость — ради этих воспоминаний, ради той радости, что он подарил, она должна жить дальше.
— Мне жаль… — подойдя к ней, сочувственно произнёс Череп, положив руку ей на плечо. Они молча стояли рядом, горюя вместе о рыжем, преданном друге.
Ветер стих, и чёрный дым клубился, поднимаясь высоко вверх. Обугленные стены ангара обрушились; где-то в глубине двора догорали штабели из досок и брёвен.
Пламя всё ещё бушевало, когда вдалеке показались Лютый, Миля и Ветеран. Они вели под прицелом, со связанными за спиной руками, Шрама.
Сначала все почувствовали вибрацию — едва заметную дрожь земли под ногами. Лишь потом донёсся звук: низкий, вибрирующий гул, который, казалось, проникал в кости. Он шёл отовсюду, отражаясь от леса и разрушенных зданий. Приглушённое тарахтение смешивалось со свистом — будто кто-то быстро размахивал огромными хлыстами в небе. С каждым мгновением звук становился плотнее, осязаемее, пока не заполнил собой всё вокруг.
Словно заворожённые, люди устремили взгляды в небо. А затем в их лица ударило резким порывом ветра. Он появился неожиданно — жёсткий, пульсирующий поток воздуха, ритмично толкающий в грудь, словно невидимая рука. Это работали лопасти: ветер от них докатывался раньше самих машин, взметал снег и заставлял трепетать куртки. Он то ослабевал, то снова обрушивался — в такт вращению винтов, с каждым оборотом всё сильнее.
Над лесом, разрезая мутноватое небо, показались два силуэта. Вертолёты медленно, но неумолимо надвигались, заслоняя часть тяжелого неба, а их гул теперь заполнял всё пространство, вытесняя остальные звуки.
Угловатые, с широкими несущими винтами, которые вращались тяжело и мощно. Их массивные корпуса, выкрашенные в серо-зелёный камуфляж с чёрными полосами и иностранным флагом на боках, зависая над пустырём, медленно опускались на землю.
Лопасти молотили воздух с глухим, утробным рокотом, создавая настоящие воздушные волны, которые то прижимали к земле, то чуть ли не отрывали от неё, заставляя инстинктивно искать опору.
Горящая лесопилка стала сигналом бедствия. Огромный столб дыма привлёк спасателей, которые пришли на помощь.
Они замерли в изумлении. Их сердца трепетали от радости при виде вертолётов, но одновременно сжимались от горя, вспоминая погибших друзей, которые так и не дождались спасения.
Свист лопастей стих, двигатели выключились. Из открытых боковых дверей уже спускались трапы, а в проёмах появились фигуры в униформе.
Десяток вооруженных солдат выбежали из летающих машин и рассредоточились вокруг них, оглядывая окрестности в прицелы.
Вслед за ними, вышел офицер с помощником, который не отставая бежал рядом. Он что-то сказал ему, приблизившись к группе людей с уставшими лицами, закопченными гарью и дымом.
Мужчина невысокого роста с прижатыми по швам руками, кивал в ответ. Затем, сощурив и без того раскосые, азиатского типа глаза сделал шаг вперед коротко поклонился и заговорил:
— Здласуйте! Мы исем генелала или длугой офисел и глуппа военных, котолые ехать в бункел. На подлёте к нему наша увидел знак дыма. Вам нузна помощь? Мы вас спасать! Мы длузья! — выговорил он улыбаясь и вновь поклонился.