Поляна счастья
-Отлично стреляешь! А почему ты не охотишься, Свит?
Юноша улыбнулся
- В кузнице адреналина хватает. Поэтому отец любит поразмышлять с удочкой на озёрах... И я тоже. Родители моего отца были против убийства животных. Им было уже много лет, когда они приехали в Гороховец. Сбежали от беспорядков во Владимире. Решили изучать ремёсла. Ничего толком не освоили. А отец сразу увлёкся ковкой, в детстве, без всяких психоизысков.
- И где же ты научился бить без промаха?
-В детской. Я с младенчества играл в стрелялки. Иногда по 16 часов. Наверное, тысяч двести монстров расстрелял. Пока не появилась наша мама, не отобрала вижен и муляжи. Я даже не очень сопротивлялся, настрелялся так, что интерес завял. Но знаете, мышечная память, рефлексы. Мама велела записаться в стрелковый клуб, но я по испытаниям мастер, а до 18 лет должен быть падаваном.
-Кем? И что же ты должен подавать?
-Это как подмастерье. Должен смотреть и учиться, выполнять задания.
-Короче, стажер.
За разговором они поставили судейскую палатку на рубеже, взялись за большой контейнер. Там был упакован самоустанавливающийся шатер для участников соревнований. Стрелкам было положено сидеть в шатре, чтобы не запоминать траектории тарелочек.
Накануне роботы вбили в почву костыли с кольцами по кругу. С нечеловеческой точность. В ярко-желтый тюк вставили элемент питания. Он ожил. Выдвинулись опоры, как ноги паука, нащупали кольца. Защелкнулись зажимы. Шатёр поднимался, как шар, заполняемый воздухом. Для молодого кузнеца зрелище было не новым, но он смотрел так же зачаровано, как Вадим Вадимович. Прошептал «Вылупилось!».
Поставили в шатре складные скамьи и табуреты. Вадим Вадимович еще раз посмотрел на ружьё на плече юноши. Конечно, Свит дал бы его рассмотреть, но еще в прошлом Вадиму Вадимовичу объяснили, что трогать чужое оружие в лесу – плохая примета. Он осторожно поспаришивал у местных и узнал, что в охотничьей лавке в Ветровом ему дадут рассмотреть все современные образцы.
У шатра и машинки делать было больше нечего. Они пошли вдоль острова. Живые существа под дождём притихли, только лягушки квакали. В одном месте крупный зверёк скрылся в растительности. «Енотка» - сказал Свит, опуская ружьё. Вадим Вадимович даже не понял, как он его перехватил. «Я бы попал»
- А почему ты не стрелял?
- А весной у них шкура плохая - молодой кузнец смутился, вернул на место предохранитель, - Вы не осуждаете? Ну, что я не ценю жизнь животных?
- Ты здесь живёшь, ты лучше знаешь, как поступать.
- Просто некоторые могут нервничать, что я убиваю животное. А это енотовидная собака, интродуцент. Только не спрашивайте, могу ли я убить человека.
- Не буду спрашивать. Ты же просто так убивать не будешь. Когда надо будет защитить, выстрелишь. Так поступают нормальные люди. Про «не убий» придумали попы. – Вадим Вадимович сказал искренне. Он был доволен собой, и тем, что может высказать своё честное убеждение, - У нас есть еще время до старта?
- Нам дадут сигнал приготовиться по рации.
Они повернули обратно, к шатру, сиявшему, как гигантский желток, под пасмурным небом. Вадим Вадимович решил прояснить вопрос, возникший вчера.
-Свит, а почему ты не учился в вашей местной школе-коммуне?
- Не прошел тестирования, - легко ответил юноша – И не очень хотел. Нат (так называли младшего, Наруто) почти прошел, но отказался. Он выбрал художественное училище, рядом, в Гороховце. Он с младенчества играл в разные рисовалки. Ограду для лестницы, которую вы с нами дорабатывали, он нарисовал.
-Здорово нарисовал! Ты будешь учиться дальше?
-А я учась! На химика-металлурга. Мы вчера как раз обсуждали, куда я поеду дальше учиться.
Вадим Вадимович кивнул. Вчера за ужином рассуждали и рассказывали о промышленных городах.
- Вы в прошлом были гораздо умнее нас. Вы же учились без ис-ин, без видео, сначала всё по книгам изучали. Вы делали сначала мысленный опыт, а потом начинали работать. У вас было развитое воображение.
- Ты преувеличиваешь наши таланты, - усмехнулся Вадим Вадимович, - Я, пока учился на дневном, по-настоящему грыз науки только перед сессией. Потом, после флота, я учился на вечернем, на заочном. Мои сокурсники пришли на производство салагами, а я уже считался специалистом. Мне повезло.
- У вас же не было ис-ин. Я хочу в промгород Бажов, на атомное производство - тут юноша смутился – У меня там друзей много. Там у совета своя школа-коммуна. Нормальные ребята и девушки.
-Нормальные – это какие?
-Как наша мама! – категорически заявил юноша – Строгие и умные!
Тут им дали по рации команду приготовиться. Пять минут до старта. Вскоре они увидели между зарослей первую команду на плоскодонке. Вёслами работали два крупных бородатых мужчины в охотничьем камуфляже, желтых спасательных жилетах и черных шапках.
-Монахи? - уточнил Вадим Вадимович
-Антоний Винодел, - сказал Свит – Его все очень уважают. Он работает в винокурне в Гороховце. Вы вчера хвалили вино из смородины.
Из-за зарослей вылетел каяк. Команда в облегающих спортивных костюмах загребали, встав на колено. «Вальки!» -воскликнул Свит. Вчера их тоже обсуждали. Дамы-деятели представляли клуб из Владимира «Валькирии». Они участвовали во всех «мужских» соревнованиях и больше ничем не занимались, как понял Вадим. Сейчас они старались, у гребущей впереди девицы даже нагрудник с номером сорвался и висел на шее на верёвочках.
Они обогнули плоскодонку монахов, чуть не задев. Еще одна команда показалась из-за зарослей. Лодки монахов и Вальки ткнулись в берег одновременно. Вадим встретил взгляд мужеподобной смуглой девушки. Он посторонился, девушка прыгнула из каяка, подняв брызги. Весло она просто бросила, его подняла вторая спортсменка.
Валька рвала ружьё из-за спины. Номер свалился. Раздался монотонный голос регистратора: «Предупреждение». Свит закричал: «Номер! Нельзя без номера на рубеж!»
Вторая валька тоже спрыгнула в воду и закричала «Касались! Берега касались!» Каяк отошел от острова. Валька с ружьем кричала «Дура, лови, лови лодку!» Её сокомандница кричала в ответ: «Ружьё давай! Я с номером!»
Вадим Вадимович на секунду зажмурился. Разрулить ситуацию флотским матом он не мог при женщинах и с микрофоном на шее. Свит, похоже, растерялся совсем.
-Господа! – крикнул Вадим Вадимович. Поднял номер и протянул девушке, - Дамы! Вы знаете правила! Все проходите в шатёр! На позицию – номер 7.
Номер 7, Антоний Винодел, улыбаясь, взял у Вадима номер, набросил верёвочки на бледную от злости девушку.
-Вы пришли впереди на три секунды, - примирительно сказал он – Я свидетель, заявлю судьям.
Он двинулся на рубеж, обогнув купол шатра. Каяк девушек поймала и вела к острову следующая команда.
Дальше все пошло гладко. Лодки всех 23 команд подходили без больших разрывов. Вадим Вадимович кивал знакомым из Елового Мыса и сохранял строгое выражение. Прибыла и отстрелялась вторя команда Валькирий. Иногда возникали заминки, некоторые лодки застревали в затопленных зарослях. Бодрый местный радиокомментатор сообщил, что стартовала последняя команда.
Вадим Вадимович на своём посту следил, что бы все прибывшие проходили в шатер, кричал «Пошёл» Свиту, выпуская на рубеж стрелков. Тот давал отмашку, раздавались крики «Дай!», гремели выстрелы. Шатёр опустел.
Дождь прерывался и снова накрапывал. Вадим подошел к рубежу, посмотрел на красные осколки.
-Промахов почти не было, или мне казалось с моего поста?
-Отлично сегодня стреляли! – Свит изучал экраны регистраторов, - Нас быстро заберут. Всего две команды делают штрафной круг.
Они зашли в желтый шатер, сели на табуреты. Анна Петровна предлагала взять с собой термосы, но Свит по-юношески отказался, Вадим решил его поддержать. Под желтым куполом настроение стало праздничным.
Они поболтали о дальнейших планах на день. Кузнец Кузьма участвовал в «Играх Геркулесов», Свит мог застать финал соревнований, если их быстро заберут с рубежа. Анна Петровна со всем семейством собирались на цветочную выставку.
Вадим Вадимович осторожно высказал желание сходить в павильон виноделов. Свит обрадовался и рассказал, что монахи из винодельни обещали дегустацию, когда все участники биатлона соберутся в палатке для подведения итогов. Ещё будут обедать, пить пиво, петь (видимо, организаторы читали английские романы с описанием охоты на лис).
Тут поступила команда сворачиваться. Шатёр опал. Свернулся без единой замятой складки. Вадим обеспокоился, что будет с мокрым материалом. Свит объяснил, что на складе в Ветровом всё просушат после праздников. Они поставили контейнеры на места с метками, чтобы ночью их забрал робот-геликоптер. Пришло судно на воздушной подушке. Завернули на второй рубеж, где стреляли по неподвижным мишеням, забрали знакомых из Елового Мыса, двинулись через реку, мутную и полноводную. Поперёк течения шел катер с плоскодонками команд на буксире.
Но ровных берегах вокруг промпоста Ветровое, на всех площадях что-то происходило. Играла музыка, нормальная, не «пердёжные» звуки потребителей. Вадим шел со Свитом мимо шатров и палаток. Он так увлекся расспросами про образование и другие явления новой жизни, что дошел до места «Игр Герккулесов»
Они застали выступление с гирями. Зрители сидели на рядах скамей под шатром-раковиной. Вадим увидел Анну Петровну в шляпке, поднялся со Свитом в третий ряд. Выразил восхищение стрельбой юноши. Хозяйка с явной радостью пригласила на банкет на цветочной выставке. Он замялся, что случалось в его жизни редко. Анна Павловна могла подумать, что он интересуется цветами. Было неудобно ответить неправильно гостеприимным Кузнецовым.
На подиум вышли следующие силачи, начали поднимать и подбрасывать гири. Вадим похлопал, но поглядывал на выход. К его огромному облегчению, идеальная хозяйка семейства сама заговорила, что Вадиму Вадимовичу, наверное, интересно быть на объявлении результатов.
Глава 19 Земляк
Он от души поблагодарил за приглашение возвращаться в их дом как угодно поздно, сказал, что ему в гостевой комнате ничего не нужно. Он поспешил, огибая крупных людей в причудливых одеяниях. Остановился, пропуская группу в костюмах птиц. В очень красивых костюмах, в натуральных пёрышках. Из встревоженных реплик он понял, что что-то из ряда вон выходящее случилось. Люди смотрели вверх, низко над поселком прошел геликоптер с красными крестами. Вадим пошел вслед за пернатыми людьми, у корпусов больницы увидел, как из геликоптера выезжают носилки со свешивающимся черным крылом. Самоходка проехала под навесом, распахнулись двери больницы. Вадим понял из реплик в толпе, что человека в костюме птицы ранили на охоте.
Он повернул к палатке участников биатлона. Но тут он услышал «Вадим Вадимович! Извозчиков!»
-Не узнаёшь тёзку с Балтийского? Сам себя не узнаю при коммунизме!
- Не узнаю, - честно сказал Вадим, всматриваясь в бородатого здорового мужчину.
-Димка Бакланов, монтажная бригада! Я же в прошлом времени был худой, патлатый, и дурак-дураком. Это ты в институте учился и не квасил с нами. Вот, директорам стал, директорскую мозоль отрастил!
-Здорово, земляк! – сказал Вадим. Работа электромонтажником в тёмных железных трюмах была где-то много жизней назад – Тебя при коммунизме неплохо кормят, сразу видно! Давно перенесло сюда?
-Будет 15 лет скоро! Я твою фамилию вспомнил, когда прочитал «Новые соседи» и фото посмотрел. Так бы не узнал. Представляешь, в Ленинграде переход у Авроры на набережной. А я там, в прошлом времени, чуть-чуть не дотянул до смерти Брежнева! Когда перенесло, я сразу понял, что попал в Ленинград будущего. Я всегда говорю, что я из Ленинграда.
-Я тоже так говорю, я из Ленинграда. Санкт-Петербург был уже не тот город. Если ты теперь местный, объясни, что с парнем в перьях случилось.
-Да есть бездельники, ходят с плакатами. «Хотите стрелять в птиц, стреляйте в нас».
-Неужели кто-то выстрелил? – воскликнул Вадим. Он подумал, что того, кто выстрелил и попал, он бы оправдал в суде.
-А что было делать! В сумерках по кустам ломится черное чучело. Принял за медведя, пальнул. Чучело утопало. Его даже не ранило, контузило слегка. У них на головах шлемы с клювами из полилигнина. Вот его только сейчас нашли на болотах.
-Чудо в перьях!
- Они так и называют себя, «Чудо в перьях». Прочитали, что птицы произошли от динозавров, теперь изображают птиц. Смысл в их затее даже не пытайся искать. Так, сходят с ума от безделья. Я в новом Санкт-Петербурге два года прожил, работал на Балтийском. От завода меньше четверти осталось, корпуса перестроили, внизу цеха с роботами, над цехами общежития для этих деток, на крыше кустики растут. В одном месте живут и работают. Насмотрелся!
- Потребители работают на заводе?
- Генерируют смыслы. Когда я там жил, они выдумали яхту с прозрачным дном, чтобы в плаванье смотреть под воду. Вот её и строили. Крейсера больше не нужны - Димка Бакланов вздохнул – Воевать то больше не с кем!
-Подожди, не договорил. Вот тот, кто по этому чуду в перьях выстрелил, теперь отвечать должен?
-Он сам себя дураком чувствует. Пальнул дробью в медведя. Был бы зверь, пошел бы на горе-охотничка. Когда потребители выдвигаются из каобов, с ними воспитательную работу проводят. Что можно делать, а что нельзя трогать. Они окают, что сами за себя отвечают и в суд не заявят. В книжке про «Машину времени» буржуи превратились в элоев, мелких человечков, а эти вырастают большие. Но мозги, как у детей. У нас многие думают, что нас, прошлых, перенесли, чтобы пример настоящих людей показать.
«Ты книжку читал?» - хотел сказать Вадим, но решил промолчать. Среди шатров он увидел флаги спортивных и охотничьих клубов. Вчера помогал протянуть провода внутри.
Вадим Вадимович вспомнил, наконец, Димку Баклана, ничем не примечательного в прошлом. Разве что глупо шутил «скоро квасить» в ожидании получки. Вряд ли он стал умнее, но в новом трезвом варианте на него было не стыдно смотреть.
-Здорово, что я тебя встретил, дело есть, - начал Баклан
В шатре пахнуло теплом и обедом. За длинными столами сидело около полусотни мужчин, десяток женщин, членов команд и болельщиц. Большой экран под потолком без звука показывал эпизоды соревнований. Край скамьи за столом занимали четыре неподвижные фигуры в тёмных балахонах.
Вадима и его тезку приветствовали, через стол тянулись руки для пожатий. Баклан оказался уважаемым членом местного общества, к нему обращались Вадим Иванович. Им освободили места, Вадиму помогли пристроить на вешалку дождевик и куртку, подсказали снять рацию и передали куда-то вдоль столов. В углу стояли котлы и стопки посуды, там работали молодые люди в колпаках и фартуках поверх охотничьих костюмов. Вадим узнал сына приятной соседки Бетти Бьюти, Григория.
В другом углу совещались члены жюри с лептопами и ноутбуками. Вадим рассмотрел хвост Свет Лёхи, еще знакомого из Елового Мыса, хозяина собаки Маруси. Он запомнил членов жюри на вчерашнем собрании. Командующий штаба обороны и защиты, с бритой головой, настоятель монастыря из Гороховца, начальник энергоузла Ветровое.
- Вон мой начальник здесь, - Баклан указывал на него – Он с тобой хочет познакомиться.
-Буду рад, - ответил Вадим, - Выходит, ты по специальности устроился?
-А то! – заявил Баклан гордо – Помнишь, коммунизм – это электрификация всей страны! Ис-ин сам себя к сети не подключит.
Подкатила самоходка. Поставили миску «Охотничьей горошницы с копченостями и дичью». Вадим погрузил ложку в гущу. В прошлом времени он не любил гороховый суп, но он провёл полдня на мокром болоте. Похлёбка казалась изысканным блюдом.
Димка Баклан замотал головой «Я на банкет иду к цветочницам. Они какой-то сюрприз пекут еще с вечера». Его лицо просияло: «Моя хозяйка в комитете выставки!»
К ним пробирался Григорий в фартуке. Он высоко держал поднос с бокалами. «Вадим Вадимович, Отец Антоний просить попробовать и оценить. Очень сожалеет, что вы опоздали на дегустацию».
Баклан, в прошлом хлеставший дешевый портвейн, вдохнул аромат тёмного напитка, привстал, показывая поднятый палец. «Брусники добавили». Вадим отставил миску, взял бокал, отпил. Вино хотелось держать во рту и впитывать аромат. Он оглянулся, увидел охотника в черной скуфье, тоже показал большой палец. Садясь обратно на скамью, он почувствовал взгляд. На него смотрел чернобородый человек из жури.
-Это мой начальник, Север Агатович. Я телег послал, что ты здесь. Ты же инженером был, разберёшься быстро. Только никуда не уходи, он про работу подойдёт поговорить.
Баклан перелез через скамью. Вадим сделал еще глоток, отставил бокал, чтобы растянуть удовольствие. Потом оглядел шатёр, соображая, где добыть чай или иное горячее питьё.
Он увидел весёлые, открытые, умные лица. Они говорили оживлёно, но не перекрикивали и не перебивали друг друга, как на застольях в прошлом времени. Над ними не витал вонючий дым. Между столами катались самоходки, люди оборачивались, составляя миски, улыбались Вадиму.
Сколько застолий он видел в прошедшем времени. Люди рассаживались напряженные, говорили ненатурально громко. После первых тостов лица расслаблялись, краснели. Отвисали челюсти и мутнели глаза. Закуривали, и все говорили невпопад, пытаясь привлечь внимание.
И никогда он не видел столько спокойных и весёлых людей одновременно. Спросили, будет ли он пить брусничный чай, предавали кружку с конца стола, где стоял большой термос.
Разговоры стихли. Жюри вышло в центр шатра, председатель, настоятель монастыря, звучным голосом объявил результаты, цифры появлялись на большом экране.
Второе место занял экипаж клуба «Еловый нос». Стреляла босоногая женщина-биолог Марина Максимовна. Сегодня она была в сапогах. Победили всех монахи из экипажа 7, братья Антоний и Рем. Судьи учли их благородную уступку дамам. Потом объявили результаты команд. Фигуры в балахонах оказались Валькириями, они были третьими по результатам. Они с непроницаемыми лицами приняли рукопожатия, сели на места и снова накинули капюшоны.
Победители в командном зачёте, шесть монахов «Монастырский хмель» выстроились полукругом. Все притихли, Вадим приготовился к очередному чуду нового мира. Монахи исполнили попурри на тему «пей вино из полных чар» голосами оперных солистов.
Команда «Еловый нос» спела про заповедный лес. Валькирии с каменными лицами произнесли скороговоркой про жещин-защитниц мира от вояк мужчин, и удалились. Им похлопали вслед.
Вадиму этот мир нравился всё больше. Накануне, на общем собрании Свет Лёха просил написать телег, кто что исполнит, что бы музыканты нашли ноты песен. Любых. Вадим усмехнулся и написал «песня по жену французского посла». В прошлом он развлекал этой «женой» своих директоров на пьянках.
И он через секунду увидел на экране своё имя и название «В Сенегале» («Жена французского посла»). А. Городницкий, 1970г.
Оказалось, песни советских КСП считаются культурным наследием человечества. Ис-ин собрал записи, кто-то фанатично изучал, погружался в среду, искал перемещённых из советской эпохи. Но стихи на русском языке уже никогда не достигали высот советских кухонь. Сам Свет Лёха перенёсся из времён, названных русским ренессансом.
-Вадим Вадимович? Позвольте представиться, Север Агатович, главный над проводами
Вадим выразил радость от знакомства, пока местный начальник занимал место Баклана. «Ваш бэкграунд впечатляет. Но для начал я вынужден предложить поработать стажёром-электромонтёром. Вы получили представление о нашем агрокомплексе?» «Только самое общее. В новой жизни я несколько дней». «Про впечатления пропустим? Сразу к делу?» Вадим кивнул. «Мы начинаем подключать агромосты к линейке. Запитана от сована, вы видели ветряки-савониусы. Пора сажать культуры. Нужна голова, к ней руки, в руках электропробник. Задача - распредсшкафы открывать и контакты прозвонить. Жить в полевом лагере недели три». «Так сразу? А переподготовка?» «На месте. На практике, под четким руководством». Вадим помолчал и сказал «Согласен». Варианты были, но все – для слабаков. Соседи по столу прислушивались к разговору с интересом. «Я, правда, хотел поменять проводку в доме » «В «Марабель» под елками? Там меняли лет семь назад. Ребята проверят и подключат. Ваша хозяйка без света не останется». «Отлично, - Вадим подумал, что Елена может выкинуть глупость, обидеться и сбежать, но стоит рискнуть, - А выезжать когда?» «Позовём. Через пару суток разводье спадёт, плотины закроют. Работаем?» Север Агатович протянул руку. Обменялись рукопожатиями.
Вадим отвечал на одобрительные замечания, вспоминал, как выглядели агромосты в коротком видеоролике про Ветровое и Еловый Мыс. «Козловый кран, опоры на тележках, катается по рельсам. Двигатель должен быть на одной тележке Потом тележка на балке, на ней подвешен агрегат с манипуляторами. Кабель-гирлянда к тележке. Системный блок по логике должен быть на месте кабины крановщика. Провода из кабины, от системного блока на все агрегаты На фото были опоры с проводами, троллеи. Должна быть трансформаторная подстанция от источника генерации. Стоп, там генерируется постоянный ток... Все должно быть по-другому. Даже не надо листать справочники в библиотеке. В лептопе есть все, с видео, схемами Как можно было поглупеть с доступной информацией? Как сказал Свит, вы умели делать мысленные эксперименты» Вадим допил последний глоток вина.
За столом рядом женщин не было. «А где здесь можно... – микрофон все еще болтался на воротнике свитера, - Сходить в уборную?»
Ему указали. На улице, у входа в шатер, на складных табуретах сидели юноши с эмблемами клубов на куртках. Вадим заметил, что они после объявления результатов сняли фартуки и вышли. Он кивнул Григорию, сыну соседки Бетти Бьюти. Обошел палатки с поделками столяров, увидел ангар «цвета основных фракций», как ему объяснили. Ангар оказался коричневым в узорах из желтых капель. Он вошел с некоторой опаской, потому что определить пол потребителей по их нарядам получалось не всегда. А еще рассказы «мужики и бабы в один туалет ходили» Внутри всё-таки были отделения «м» и «ж».
Глава 20 Русское возрождение
Возвращаясь в шатёр, Вадим остановился поболтать. Юный Григорий Колмановский, сын Бетти, обрадовался. «Вадим Вадимович, вы поедите на агрокомплекс! Я тоже, я в бригаде СТМщиков. Я учусь на нашей фабрике». «Так у вас целая фабрика?» «Это цеховая фабрика, там всё мастера по дереву делают заказы. Там станки, сушилка, покраска, прессы для полилигнина. А у нас мастерская, отец и Степан сейчас наши резные интерьерки раздают.» «Я думал, Константин Остинович на охоте.» «Мы позже уйдем, когда потребители и ружейники разъедутся. Мы лучники.» «Это как?» «Мы охотимся с луками. Ружейная охота – истребление.» Вадим только пожал плечами. «Ну, Робины Гуды!! А здесь у тебя что за вахта?» «Потребителей в клуб не пускаем. В прошлом году они хотели влезть со своими звучалками, показать настоящую музыку».
Посигналил телефон Вадима. Писал Анатолий Винодел «Почтенный Вадим Вадимович, возвращайтесь к нашим столам. Здесь стоят интересные колбы и ждут вашего суждения.» Заинтригованный, Вадим пожелал ребятам удачи и вернулся в тепло и ароматы шатра.
Антоний ожидал. Бутыли с темными и золотистыми жидкостями он уже выставил на стол, на самоходке подъехали подносы с пузатыми и высокими бокалами.
-Вы интересный новый сосед. Вы в прошлом что-то пробовали, кроме красного и беленькой? Должны были.
-Не могу изображать знатока, у меня простецкие вкусы, - Вадим смотрел с вожделением на льющееся в бокал вино, - Сейчас честно признаюсь, какие у меня вульгарные вкусы. Люблю красное сладкое вино.
-Вы бывали в прошлом времени в Еврозоне? Пробовали европейское вино?
-Приходилось. Я даже бывал на дегустации, в Баден-Бадене.- «Побывал, потому что директора хотели насладиться буржуйским капитализмом, а переводчика брать не хотели», - Там сейчас делают вино?
- Не волнуйтесь, виноделие в Еврозоне под надёжной защитой, за виноградниками ухаживают с большим энтузиазмом. Сейчас есть сорта, что растут даже в Саксонии. А из чего у нас вина, догадываетесь?
-Мне уже рассказали! Из смородины?
- Из многих плодов, которые родит наша духоспасаемая местность! Разлейте, хозяева, будет тост за нас и за фронтир!
«Какая у меня смертельная доза» - Подумал Вадим, делая глоток. «А монах уже хорошо принял или человек весёлый?» На вид Антонию было лет 35, и трудно понять, пришедший он или местный.
-Угадайте, этим вином я вас угощал?
-Другое? Кажется, более сладкое?
-Другое, прошлого года. Вадим Вадимович, вы гармонично вливаетесь в общество! А наши люди строги в суждениях!
-Люди как люди, - сказал Вадим, и не удержался – Только квартирный вопрос их не портит.
- И осетрина первой свежести!
- Вы перемещённый, пришедший?
-О нет! Я местный, е-род, естественник, с родителями повезло. Они ис-ин слушались в вопросах корма и образования. Мы с сестрой не росли ввысь и вширь в ущерб мозгу. Не уклоняйтесь от дела! – Анатолий показал колбу, в ней было немного золотой жидкости. – Вот вам еще на угадайку.