Поляна счастья
-Что- то ты раньше не вспоминал про тайник в собственном подвале?
-Вы же знаете, забыть хотел ошибки молодости. А теперь готов в первых рядах, – Они с Вадимом Вадимовичем сдвинули стеллаж. Упал грязный лист полилигнина.
- Дела давно минувших дней. Я тогда и не знал про погреб, просто свалил картошку в подвал.
Лист пластика убрали, сломали замок, посветили фонарями. Внутри оказались полки и короба в плесени, что-то сгнившее. Сергей Ильич разочаровано сказал «Мумии нет». Нужен биотчиститель, сейчас пришлёт весь набор, но обязательно сообщите, если сокровища найдутся. Он уехал на склад.
Женщины запустили роботов мыть полы. Специальный манипулятор двигался по опорам теплицы и мыл стёкла. Окна в комнатах мыли сами. Вадим Вадимович носил воду, порой замирал с канистрами, слушая Марину Максимовну. Она рассказывала, что за рекой совсем не дикий темный лес, а сбалансированная и продуктивная экосистема, подобная лесам доколумбовой Америки. Местность между Клязьмой и Окой называют Гороховецкой Саванной. Луга с дубами и каштанами, рощи орешника. Там пасутся олени, зубры, мустанги и турники, одичавшие коровы. Наблюдали пум с котятами. Экосистема ищет баланс. Пока мало хищников, надо искусственно регулировать поголовье травоядных. На охотничьих угодьях заготавливают мясо для Нижнего Новгорода. Места фантастической красоты.
Вадим Вадимович спросил, можно ли съездить в эти фантастические места. «Только не на авто, это запрещено. Всех горожан заставляют идти пешком по экотропам. Люди фронтира, из агропоста Пастуший Стан передвигаются на мотоциклах и верхом, на лошадях».
-Я в этом не силён, - сказал Вадим Вадимович, - Елена Алексеевны, у вас найдётся амазонка?
Она отложила тряпку, вдохнула и сказала хорошо поставленным голосом.
-Как говорил премьер министр Великобритании, господин Уинстон Черчилль, «лошадь – животное, опасное сзади и спереди, и неудобное посередине».
Анна Августа сказала «Браво». Предложила уроки верховой езды. Звучало снисходительно, но по дружески. Елена смутилась и отказалась.
К часу кофе пришли новые помощницы. Выделялась темноволосая, красивая женщина в пёстрых панталонах и длиной рубахе, в парчовой косынке, таджичка, хозяйка совладельца пекарни. В чертах её точеного лица не было ничего азиатского. В осанке – восточное достоинство. Она принесла горячие лепёшки.
Чайник кипел на уличной печке. В расчищенной теплице сняли доски со стеллажей, сделали скамьи и стол, устроили пикник. В освещенном солнцем помещении было тепло и уютно. За большими стёклами качались ветки запущенного сада. Елену снова стали спрашивать, есть ли у неё платье для праздника. Остались считанные дни.
Она решительно объявила, что придумала, в чем пойдет. Женщины заговорили: «Будет сюрприз? А туфли вы тоже подобрали?» «Прилетит фея с хрустальными туфельками, - попробовала она пошутить. «Я выполню обязанности обувной феи, - сказала Анна Августа. Она сказала мелодичным голосом, спокойно и негромко, но хозяйки, как по команде, начали собирать остатки перекуса. Елена вспомнила свою начальницу. Вадим Вадимович понял, что надо сидеть смирно и ждать. «А вас, Штирлиц, я попрошу»
В прошлом они оба считали себя умнее начальников. Они относились к вышестоящим существам, как к недалёким жлобам, как к погоде, как к досадной помехе в текущих делах. Сейчас они почувствовали, что будут выполнять любое распоряжение этой блондинки.
Она спокойно объяснила Елене, что сегодня, не откладывая, надо зайти к миссис Колмановской (это была русская фамилия Бетти Бьюти), у неё есть размерный сканер, она поможет оформить заказ в обувной мастерской. Елена даже не спросила, сколько это будет стоить, только кивнула.
-Вадим Вадимович, вы ничего не планировали на послезавтра? Очень удачно, моя смена в больнице. Все вместе поедем с утра со мной, обследование займет четыре часа. Успеете забрать заказ Елены Алексеевны и вернуться днём. Я спрошу, кто сможет вас подвезти обратно.
Они покивали, не сомневаясь, что поедут на какой-нибудь машине. Но когда они через день, в назначенное время подошли к гаражу, они поняли, что легенда о немецкой шпионке не могла не возникнуть. Анна Августа выехала на мотоцикле с коляской, в кожаном плаще, в круглом шлеме. Силуэт был узнаваем по советским фильмам о войне.
Сейчас она достала из комбинезона компактный ноутбук. Они не стали уточнять, что это, была видна надпись «Справочник медсестры» - Я вас записываю на приём.
И она, беззаботно напевая, прошла в дом к остальным хозяйкам и напомнила, что пора заглянуть в тайник. Елена и Вадим Вадимович молча спустились в подвал со всеми.
За дверью погреба было тихо. Роботы обработали помещение антисептиками, ультрафиолетом и ионизированным воздухом, мусоросборник всосал пыль. В погребе пахло озоном, каменные стены, металлические стойки и полки из полилигнина были как новые. На нижней полке стояла стеклянная банка, в ней неожиданный предмет. Полиэтиленовый пакет. Они увидели, во что превращается этот материал после долгого хранения в погребе.
Разворачивали находку в перчатках. Женщины ойкнули от ужаса. Они увидели монеты разных стран, гнилые купюры. Кольца. Увидели пару золотых серёжек (Елена узнала советское ювелирное изделие). Цепочки и кулоны из белого металла.
-Она думала, что это серебро, - прошептали хозяйки. – Она в самом деле была воровкой.
Речь шла о женщине по прозвищу Горгона. Хозяйки так расстроились, что не хотели ничего обсуждать. Только поговорили, что о находке надо написать на странице деревни. Елена чуть было не вызвалась написать, но сдержалась. В новом времени она даже не все слова понимает.
Бодрое настроение у всех пропало. Намеченную уборку в комнатах быстро закончили. Вадим Вадимович пошел проводить. Когда вернулся, Елена смотрела в лептоп.
-Мне интересно, кто такая Анна Августа.
-Мужики рассказывали, что она немецкая аристократка времён Веймарской Республики, это время до 33 года.
-Прическа не такая. Такие локоны были в сороковые годы.
- А солдаты РРКА думали, что она фашистская шпионка и скрывает прошлое от русских.
-Она была с нашим гражданином мира в начале, в первые годы, до Риммы Викторовны. Участвовала с ним в московской экспедиции. Она была бы древней старухой в обычном мире.
-Ты заметила, как местные долгожители действуют на остальных? И эта немка, и профессорша, и повар, и Евгений Альбертович. Их слушают, как дети папу.
-Заметила. Я даже подумала, что это магическое свойство, появляется с годами у пришедших.
-Выдумщица, - улыбнулся он – Чему посвятим вечер, чтению биографий?
Она отложила лептоп, стала переобуваться.
-Я схожу к нашей соседке Бетти Колмановской.
-Видишь, у тебя подруги появляются.
-Мне интересно, как в результате этого визита появятся туфли. Подай, пожалуйста, мою сумку, там моя карточка.
Он принес.
-Ты не против, если я пока дойду до берега, посмотрю на разлив.
Она вздёрнула подбородок.
-Вадим Вадимович, я вам не жена и не требую отчета за каждую отлучку.
Он проводил её до дорожки к дому соседей и повернул к реке. Но полюбоваться на разлив под низким солнцем не успел. Телефон в кармане куртки посигналил. Бетти Бьюти сообщила, что Елена Алексеевна уже у них в гостиной, подходите скорее. И отключилась.
Гадая, что могло случиться, он поспешил назад. Он увидел всех трёх женщин-медиков, Анну Августу, Раису Герасимовну и Аллу Андреевну, педиатра. Все уже переоделись в элегантные повседневные платья. Они сидели на диване, выгнутом полукругом. Вчера диван стоял вдоль стены. Столик, вчера малозаметный, развёрнули и раздвинули. На нем поместились чашки с блюдцами, горшочки с крышками, баночки с вареньем, тарелки с вчерашним ореховым кексом и хлебом. Взволнованная наплывом гостей Бетти носила кофейники с молочным напитком, похожим на какао.
Глава 17 Сокровища Горгоны
-Мы встретили Елену Алексеевну у калитки, - начала Раиса Герасимовна – Мы хотим объяснить сегодняшнюю находку в подвале. Бетти, дорогая, послушайте. Сейчас посторонняя публика прочитает новость, сделает удручающие выводы и и пошла писать губерния.
-Вы, конечно, не нашли на странице Зелёного Мыса никого по имени Горгона.
-Мы поняли, что это прозвище женщины, которую здесь не любили, - ответил Вадим Вадимович.
-Она заслуживает толику уважения, потому что случайно решила медицинскую проблему, - продолжила Анна Августа, разворачивая экран лептопа. Стало понятно прозвище Горгона – во все стороны торчали кудряшки «химии» из прошлого – Это Зинаида Ивановна Вакулина. Перемешённая из 1969 года. Ушла в 11 году. Пришествие – год 3. Пик хаоса в мире. Люди в Америке решили, что наступил зомби-апокалипсис, и вели себя, как персонажи старых блокбастеров. В рунете идея зомби оказалась не популярна. Здесь были в ходу версии о «попаданцах». У нас в лесу появлялись новые пришельцы с интервалами от 2 до 10 дней. Всех надо было встретить, успокоить, а мы только начали понимать, как пользоваться машинами, компьютерами и аппаратурой в больнице.
-У Анны оказались приличные познания в медицине, - сказала Раиса Герасимовна, беря красавицу за руку, - но они соответствовали довоенному уровню. Она, например, не знала про антибиотики.
Анна Августа продолжила:
- Горгона сказала, что раньше работала медсестрой. Потом ис-ин вычислил, что она работала в гинекологическом отделении больницы, но не медсестрой, а санитаркой. У нас был серьёзный разговор, она созналась, что в прошлом передавали деньги врачам за обезболивающий укол. И договаривалась об абортах за отдельную оплату.
-Такое было, - подтвердила профессорша, - когда у женщин были большие сроки.
«Было», - подумала Елена. Её свекровь была главным гинекологом в ведомственной больнице. Она пребывала в постоянном возбуждении от возможностей достать и договориться.
-Мы не понимали, почему женщины, в большинстве из Советского Союза, тяжело болеют после перехода и даже умирают. Горгона, не стесняясь, сообщила, что это все абортницы. Результат её многолетних наблюдений, как мы решили. При изучении вопроса выяснилось, что такие женщины попадали в новое время в течение определённого срока после аборта в прошлой жизни.
- Я старалась обращаться с беднягами мягко, и они врали, - вздохнула Раиса Герасимовна – Анна добивалась правды, но местные медики заявляли, что она наносит эмоциональную травму. Мы хитрили, что бы выяснять реальную картину. Мы написали статью, и тяжёлые случаи стали редкостью. Возможно, ис-ин что-то исправил в механизме переноса.
-Но продолжаем о Горгоне. Евгений Альбертович организовывал жизнь Елового Мыса по образцу колхоза и кибуца, с распределением общественных работ. Горгона громко возмущалась, кричала, что колхоза ей в земной жизни хватило. Мы восстановили агротехнику, а она засадила картофелем землю вокруг дома, который теперь стал вашим. Всё, что она сажала за оградой, вырыли кабаны. Она обвинила жителей деревни, но не знала про видеонаблюдение. На нашем первом поле урожай картофеля оказался больше, чем у неё. Она стала требовать долю при распределении. Ей картофель выдали, но она начала требовать больше, за то, что вырыли животные. Я рассказываю, что бы вы представили характер и поведение этой женщины.
Возвращаемся к находке. Мы узнали, что перемёщенным она советует отдать ей деньги на хранение. Рассказывала, что деньги пока не нужны, но вдруг что-нибудь случится, а она все сохранит и вернёт. И она продолжала помогать в больнице. Женщины иногда жаловались, что теряются их украшения. Тогда было не до колечек, мы не обращали внимания. Я просила снять украшения перед процедурами. Складывала в бокс, и женщины порой даже не вспоминали о своих кольцах и цепочках. Той женщине были дороги её серёжки, которые мы сегодня нашли в погребе. Она ушла, думая, что их украла я. Так объявляла Горгона в больнице и в деревне. Потом она уехала во Владимир и рассказывала, что в больнице в Ветровом обманом выясняют личную медицинскую информацию.
-Но это случилось так давно! – воскликнула Елена, - и вы жизни спасали.
-К сожалению, у потребителей смутное представление о времени, о добре и зле. Вы однажды прочитаете о происшествии в Еловом Мысе, и подумаете, что всё случилась неделю назад. Хотя и виновники, и жертвы давно ушли.
-Да, злые языки страшнее пистолета, - процитировала Елена шепотом.
-Люди мало изменились, - сказал Вадим Вадимович.
-Мало, - вздохнули старые женщины.
-Вот и нет! – воскликнула Бетти – Мальчики часто обсуждают, почему люди стали гуманнее! Люди придумали бога, а ис-ин придумал, как выполнить его функцию. Наркомании больше нет, реальной преступности нет, только оскорбления в ин-ди. А какие законы придумывали против тотального контроля! И тут же все прятали в каждом углу камеры! Я это все видела в детстве... Мы уже не воровали в магазинах, как подростки в двадцатом веке. Были приложения для смартфонов, которые показывали места камер и зоны обзора, мы жили с ощущением постоянного контроля.
-Это не имеет отношения к гуманизму, - сказала Анна Августа – Хотя многие удовлетворены таким объяснением
- Позитивный результат страха
Тут Бетти, сидевшая на подоконнике, вскочила и побежала встречать Константина Остиновича Колмановского. Сразу стало тесно. Он поздоровался с дамами. Пока допивали молоко с фруктовым порошком, доедали бутерброды с вареньем, он рассказал, что нашлись желающие забрать кровать принцессы. Её перекрасят перламутром и на ярмарке отдадут в добрые руки.
На следующее утро Вадим Вадимович подошел к реке. Вчера он узнал от Константина Остиновича, что паводок достигает пика. В затопленных зарослях щук можно ловить руками. Пригласил на ужин, на ржаной пирог со щукой. Вадим Вадимович горячо поблагодарил и сказал, что уже обещались Юрию Ивановичу.
Пока в новой жизни было всё, кроме скуки. Только сейчас, пока надо восстановить дом? А потом всё наладится, и будет стабильно, скучно, темнота зимой и светлые ночи летом? Да у него столько планов, что обещанных 20 лет не хватит!
Он решил, что в состоянии задумчивости бредит. По реке шел дракар с варягами. Уже слышались всплески вёсел, ритм барабана, мужские голоса. «Эй, на берегу! Еловый Мыс по течению?» «Да!» - крикнул он в ответ. Над круглыми щитами торчали бородатые головы с цветными шнурками на косичках. Весла поднимались и опускались в воду довольно ритмично. «Господину Шольцу, Евгению Альбертовичу, здравия!» «Хой, Хой!» - наверно, они так представляли клич викингов.
Вадим Вадимович смотрел вслед реконструкторам. Их несло течение. Они старались подруливать вёслами, держаться на стремнине. Такое времяпровождение он не осуждал, но считал детскими играми.
Он вернулся и предложил Елене прогуляться до пекарни за свежим хлебом. Там они увидели то, что Елена назвала «Карнавальное утро в сосновом лесу». Потребители, большие и нелепо одетые, толпились в беседке. Из пекарни вынесли корзину с выпечкой. Из громкой болтовни стало понятно, что публика приехала на пасхальные праздники в Гороховце и окрестностях, они размещаются в гостевых комнатах, в домах Елового Мыса. Мэны на охоту собираются. Фемы идут по экотропе, а чо клозить чо? Чо, в клинорике, не топово?
То, что они называли музыкой, заглушило весенний хор птиц и лягушек. Звучало, как концерт на планете Кин-дза-дза. Большие люди задергались под звуки с булками в руках. Елена и Вадим Вадимович не удивились наушникам у хозяйки пекарни. «Извините, надо быть в курсе новостей, по радио сообщают, кто едет к нам». «У вас есть радио? Или это всё интернет?» «Радио! Наша деревенская радиостанция, «Гороховецкий глас» и «Губернская волна». Она показала, как включить на телефоне режим радиоприёмника.
Они позже поняли, что именно радио помогло им осознать себя частью общины Елового Мыса и всего мира. Они выросли под сетевыми приёмниками, под «Пионерскую зорьку» и радиостанцию «Юность». Прочитали о научных изысканиях в этой области. Оказалось, что информация, поступающая по аудиоканалам, снижает стресс. Когда-то пралюди бродили по лесам, и перекликались, и понимали, что члены стаи рядом.
Вадим Вадимович отправился на три дня в Ветровое, в штаб биатлона. Накануне, прочитав на лептопе телег, приглашение-вызов, он долго обдумывал, как сказать Елене. Только что они вернулись в Еловый Мыс из Ветрового. После медосмотра они решили не ждать попутки, просто пройти три километра по гладкой дороге из дорстоуна. Елена призналась, что, если расстояние можно было преодолеть, не влезая в автобус, она шла пешком, и получалось быстрее. Он одобрил.
Они наслаждались весенним солнцем. Они обновили шерстяные свитера, подарок Бетти. «Мы как стройотрядовцы»- шутил Вадим Вадимович про куртки из толстого льняного холста. Ветер был сильный, гнал облачка по голубому небу, но куртки не продувал. Настоящий праздник весны по-русски – сменить шубы и дублёнки на легкое пальто или болоньевую куртку
Они болтали, как в поезде, про книги, фильмы и явления жизни, но Елена всё время возвращалась к ремонту в доме. Он выяснил, что им обозначили кредит на ремонт. С некоторой опаской сказал: «Но ты, пожалуйста, без излишеств. Не теряй берег, как легендарная Галина. Ты же про интерьеры писала для телевидения.» Ему было до сих пор стыдно за попытку обесценить её работу рекламным агентом. Но решительно не мог ответить на её расспросы про стиль интерьера.
Они вошли в свой дом, проверили печь, открыли лептопы. И он прочитал вызов на биатлон. Елена рассматривала эскизы в домовой книге и на экране. Он побродил вокруг, собрал инструменты, вышел на участок, больше часа прорубал тропинку к развалинам домка, обозначенного на плане «для разведения птицы». Он не мог решить, как реагировать, если Елена не захочет остаться одна в пустом доме. Он боялся, что она затаит обиду молча.
Наконец, он заглянул в дом, попросил полить на руки. Плеснул на лицо и лысину, хмыкнул, спросил, понравился ли ей дом Кузнецовых в Ветровом. Она начала отвечать, что как раз то, что ей хотелось бы. Не полный аскетизм, как у гражданина мира, и не подушечки-салфеточки, как у Бетти. Он предложил посмотреть ярмарку, зайти еще раз, их приглашали. Его пригласили остановится на время биатлона, он бы, конечно, предварительно спросил, примут ли Кузнецовы их вдвоём. Был уверен, что не откажут. Выпрямился, увидел её выражение. Понял, что она обдумывает колкость.
-Вадим Вадимович, помните анекдот, как соседка пришла сто рублей занимать? Он заканчивается «Вы тоже начали издалека». Если помните, я не буду рассказывать...
.-Про двух евреев и «вы не поцелуете меня в зад»?
-Вы хотите посмотреть на местный праздник, да? Да пожалуйста! – она опустила канистру и повернулась к входу в оранжерею
- Ляля! А ты не хочешь посмотреть, развеяться? Должно быть интересно.
-Вадим, а ты не хочешь отдохнуть от моего общества?
-Обижаешься?
Они вошли в дом, приготовили бутерброды. Он рассказал про биатлон и взятые обязательства, про то, что его Кузнецовы пригласили остановиться у них. Она кивнула и вернулась к эскизам в домовой книге.
-Ты обиделась?
Она подумала и ответил:
-Знаешь, не обиделась. Меня мужчины в прошлом часто обижали, я прекрасно знаю, что чувствовала бы в горе от твоего отъезда. Сейчас не чувствую ничего подобного. Может, ис-ин что-то подкрутил?
Он напомнил, что вокруг замечательные люди. Она молчала. Люди замечательные, но все они будут заняты приёмом гостей, выездом на охоту, будет не до неё. Она наконец-то останется одна. Вадим Вадимович оказался вполне терпимым спутником по жизни. С ним получается нормальный секс, он не требует от неё отвратительных вещей. Ей в прошлом времени попадались холостые и женатые с сайта знакомств, неглупые, интересные, но все они насмотрелись в порнухе такого...
-Ты правда, не обиделась? Надо было сразу рассказать.
-Нет, не обиделась. Мне даже интересно. Расскажешь потом, как стреляли на болоте.
«Обиделась,» - подумал он. Начал собираться. Наткнулся в сумке на миниатюрный немецкий радиоприёмник. Он всегда брал его в командировки. Приёмник ловил не только FM, но и европейские радиостанции. Включил, покрутил колёсико тюнера, удивился живому эфиру. Батарейки при переносе не пострадали. Он вернулся в большую комнату, поставил приёмник перед Еленой. Оба узнали бодрый джаз из «Серенады солнечной долины».
В какой-то телепередаче на весь Советский Союза прозвучал монолог из пьесы «Взрослая дочь молодого человека». Посреди мавзолейного брежневского застоя, приторной советской эстрады это прозвучало! Затюканное жизнью поколение вспомнило молодость. Пьеса (посредственная) ходила по рукам. На антресолях искали пластинки. И над страной гремело «Чу! Ча!»
Он поднимался по деревенским тротуарам в гору, к Белому дому и охотничьему клубу. Он, наконец, разобрался, что его тревожило. Елена могла исчезнуть во время его отсутствия. Теперь он был уверен, что эту глупость она не сделает.
Глава 18 Болотный биатлон
Судно на воздушной подушке шло над разливом. Огибало острова. За кустами просматривались тёмные глыбы зубров и кабанов. Моторы на электротяге шумели, но несравнимо тише дизелей, привычных уху Вадима Вадимовича. Стук дождя по прозрачному колпаку над каютой почти утих. Можно было разговаривать, не крича. Егерь объяснил, что животные уже через пару дней окажутся на суше. Начнётся пальба, уплывут, не Лимпопо. Никто не утонет, природа все предусмотрела. В Мазаев не играем. Вадим Вадимович согласился.
-Фотографировать эту фауну можно только спецкорреспондентам, - сказал Лексис Святорадович, ответственный за всю связь на биатлоне, - В этом сезоне мы пока не выловили ни одного зоозащитника. Никто не захотел показать мокрых пушистиков. Сработала идея непрерывно оповещать о прогнозе погоды.
-А кому могло при... -Вадим Вадимович прикусил язык. Здесь был не только запрет на нецензурные слова в мужской компании, здесь на воротник куртки повесили датчик с микрофоном, - присвербилось лезть под обстрел?
-В прошлом году спасли замёрзшую девушку. Чуть не погибла. Мы про неё писали. Поднимать сирену с предупреждениями в этом сезоне не придётся, - Свет Лёха открыл свой компактный ноутбук. Беспилотник передавал картинку-негатив с тепловизора, - Крупных зверей на гриве нет, человечки не мелькают. Вот за этими камышами ваш рубеж. Как вам погода, Вадим Вадимович?
- Нормально. Я из Ленинграда.
- Святосвет Кузьмич, готовьтесь к высадке.
Молодой кузнец надел дождевик, влез в лямку ружья. Ему предстояло сделать пробные выстрелы по тарелочкам. Вадим Вадимович чувствовал мальчишескую зависть. Он поправил штанины в сапогах, потрогал висящую на груди рацию, тоже накинул капюшон. Судно на полкорпуса зашло на край плоского острова посреди половодья. Метров десять отделяло это место от поля хворостин, торчащих из воды. Участникам соревнований предстояло преодолеть затопленные зарасли на плоскодонках.
Вадим и Святосвет спрыгнули на мокрую прошлогоднюю траву, под мелкий дождь. Егерь сверил часы, напомнил, что старт через час 24 минуты, вернулся к штурвалу. Судно загудело, приподнялось и пошло от острова над водными просторами.
Всё оборудование накануне доставили роботы. В мокрой тишине раздалось робкое поквакивание, откликнулось и аукнулось в зарослях, закричали чайки
-Надо начинать с установки машинки, - сказал молодой кузнец – вон контейнер.
Пошли к противоположному от места высадки берегу.
-Святосвет Кузьмич, ты можешь называть меня на «ты» и дядя Дима?
-Дядя Дима. Только на «вы», на «ты» не получится, вы старше.
«Вот воспитание!» - подумал Вадим Вадимович.
-Понимаешь, если что-то случиться, важна каждая секунда, а пока вышепчешь имя-отчество, граната взорвётся, человек за бортом утонет.
-Да. Понимаю вас, дядя Дима.
- А тебя мне как называть покороче? Как у тебя дома, Светик? Как-то не несолидно. Друзья как называю?
-Свит, - ответил юноша почти гордо.
-Свит! Значит что-нибудь?
-Красивая графика. Надо машинку установить.
-Давай, Свит, займись регистратором, а с пушкой я справлюсь.
Свит устанавливал треножник с приборами. Вадим Вадимович извлёк машинку для метания тарелочек, поставил на бетонную массивную плиту, почти не заметную из-за лишайников. Плита оставалось с каких-то древних времён. Дальше надо было вложить элемент питания.
Он загрузил стопку красных тарелочек в перфорированный тубус. Механизм ожил. Свит посмотрел на приборный экран, крикнул:
-Дядя Дима, отойдите с линии огня, пожалуйста!
Вадим Вадимович отбежал, чувствуя детский азарт. Свит встал на позицию, крикнул «Дай!», грохнул выстрел, над болотом разлетелись красные осколки. И так повторилось трижды. Природа ответила на выстрелы минутой молчания, потом раскричались и расчирикались все живые существа, взлетели и закружились стаи. Поблизости что-то плюхалось в воду. Вадим Вадимович готов был кричать «Ура», но постарался солидно сказать: