Поляна счастья
«А охота зимой! Вы же не убъёте своего медведя! Быстро вставайте, а то муравьи защекочут! Нам еще километр проехать» Бетти указала вдаль, на блеск водной глади под голубым небом. Он отряхнулся и поднял из цветов велосипед.
Дальше тропинка шла по гребню возвышенности. Бетти рассказывала, что это рукотворная дамба. Собирались строить богатую недвижимость, но природа помешала. Река после спуска водохранилищ стала полноводной и заливает всё пойму весной. Озеро Святодолгое заполняется водой во время разлива, в нем полно рыбы. На дне ключи, поэтому вода чистая. А вот тут была дорога на пляж для машин из экопоселка. Вот ручеёк из озера вытекает по трубе. Бетти скатилась вниз по склону дамбы. Он последовал за ней, притормаживая, а Елена сошла пешком, ведя велосипед.
Её ждали на пляже. Среди ивняка и трав лежали замшелые бетонные плиты. Для захода в воду был приспособлен бетонный лестничный пролет. Деревянные перила – новые. Мостки от илистого берега до глубокой воды.
«Наконец-то, - крикнула Бетти, – Учись быстрее крутить педали, соседка! А то до самых интересных мест придется пешком ходить.» И она стянула велошорты и майку, под которыми ничего не было. Загорелое тело протопало по мосткам и красиво вошло в воду. Бетти вынырнула и поплыла через озеро.
Они топтались на берегу, не поднимая глаз. Здесь установили несколько сучковатых бревен в качестве вешалок, но жестяной загородки не было. На пляжах прошлого она старалась не заходить в эти раздевалки. Там воняло мочой, стенки были разрисованы и расписаны похабщиной. Она всегда надевала купальник заранее, как сейчас. Он натёр в самом неудобном месте под велосипедными штанами.
Он давно не смущался, загорая, купаясь, играя в мяч, в компании местных мужчин и женщин, во время выездов на поля. Он считал, что готов к любым новым правилам. В прошлом он видел достаточно, чтобы не превратиться в столб в обществе голых женщин.
Его хозяева-учредители, впервые оказавшись в Германии, ринулись в общественные бани. Они входили с похотливыми лицами, и ушли обиженными. Никто не обращал на них внимания. Вместо обнаженных валькирий мылись толстые мужчины и женщины. Он заранее провел воспитательную работу, объяснял, что надо садиться на полотенца, не пялиться, а попытка кого-нибудь лапать кончится в полиции. И наблюдать за хозяевами ему было интереснее, чем за голыми немцами.
Его хозяевами стали электрики-шабашники. С ними он познакомился еще в советское время, в стройотряде. С ними ездил зарабатывать, уже без стройотрядовского пафоса. Они называли его «студентом» полупрезрительно, когда он отлынивал от пьянок с колхозницами.
Он любил жену. Но в начале девяностых она призналась, что никогда ничего с ним не испытывала. Заявила, что сам виноват. «Ты из рейса с полными яйцами, и снова в командировку! А я – на аборт!».
Когда стало можно, шабашники сколотили кооператив и шалели от первых больших денег. Он со своим законченным высшим и двумя языками нашёлся в самый нужный момент. Новые кооператоры подрядились тянуть проводку и установить аппаратуру в казино, а документация была немецкая. Они быстро поняли, что для них он не свой. Его природа наградила крепкой головой, устойчивой к алкоголю. Он не любил напиваться до потери самоконтроля, насмотрелся на других. И курить бросил.
Пьяные директора жаловались на жен, клялись: «я же эту дуру не брошу, она мать моих детей». И вызывали девочек в баню.
Он относился к такому досугу брезгливо. Но делать было нечего. Сам себя убедил, что с презервативом и без поцелуев – не измена. Даже не полноценный секс, так, физические упражнения.
Практика показала, что лучший афродизиак – трезвость и воздержание без фанатизма. В тяжелые времена, при поиске своего места в новой России, у него появилась любовница. Имя и внешность не мог вспомнить. Но абсолютно точно, та женщина была не Елена. Та не комплексовала, ходила в походы, играла на гитаре, знала весь бардовкий репертуар. Кажется, тоже имела отношение к рекламе
«Туристическое арт-агентство! Так и было! Турклуб её НИИ в 90-тые водил иностранцев по Карелии. Они искали человека с походным опытом и знанием немецкого, они готовились к сплаву с менеджерами Сименса. Да, я вернулся, жена увидела мою счастливую физиономию и закатила скандал. Только через день сказала, что звонил дядя Жека, которого я должен помнить. Как потом безопасник намекнул, через столько лет найти студента, сам соображай Нет, к делу не относится. К чему я вдруг вспомнил хозяев, трёх толстяков?» Он огляделся. Луга в летний полдень были роскошны.
Елена нерешительно двинулась к кустам. Он без зрительниц не спеша разделся, развесил штаны и футболку на сучках. Память у человека не компьютер, но своя логика есть.
Заматеревший в Санкт-Петербурге дядя Жека купил дом на берегу Финского залива. Технический директор для «культурного» отдыха, то есть без вызова проституток, привозил очередную знакомую с подругами. Женщины выпивали водки, обнажали свои целлюлиты, и с визгом бежали «купаться голышом», даже поздней осенью.
Когда директора «вышли на новый уровень», новенькому менеджеру по рекламе велели организовать все по высшему. Был арендован загородный клуб, мальчик по наивности обратился в модельное агентство. Экскортницы были хороши, но он не обговорил самое главное. Директорам пришлось доставать бумажники и расплачиваться за дополнительные услуги для важных гостей. Себе они из экономии вызвали проституток.
Директора трудились на сексуальном фронте, не щадя себя. Девочек вызывали уже по две-три на рыло. Чтобы получить желаемый результат, требовался упорный труд питерских жриц, в одиночку уже не справлялись. Он же не жаловался на здоровье и снижение либидо. Этим он раздражал, а в последнее время – злил.
Она из зарослей наблюдала, как Вадим прошёл по мосткам, нырнул, поплыл брасом, счастливо фыркая. Она осмотрела натертость. Ничего ужасного. Можно и без купальника, пока все в воде.
У неё был опыт купания нагишом при мужчинах. Любовная драма в прошлом. Она пришла по объявлению «приглашаем в удивительный мир рекламы вместе с агентством Вико». Её встретил мужчина её мечты на вахте. По пути к офису выяснилось, что он директор агентства наружки Рико, а с ней поговорит его жена Вика. Первые годы работы в рекламе прошли в борьбе с желанием хотя бы увидеть бородатого Юрия. Встретить в коридорах бывшего проектного института, сдаваемого под офисы. Она тратила нечеловеческие усилия, чтобы никто не заметил её чувств.
На Юрия работал дизайнер с художественным образованием, верстальщики, мощные компьютеры. Он арендовал помещение в бывшем «Комбинате торговой рекламы». Он купил цех шелкографии, штамповали позолоченные визитки. Агентство полного цикла Вико придумал для жены, чтоб она не лезла в его бизнес. Вика закончила факультет журналистики в университете Томска, и считала, что в рекламе разбирается.
Юрий быстро оправился от кризиса 98 года, из успешного наружника превратился в процветающего бизнесмена. Заведения и магазины обретали новых хозяев, надо было менять вывески. Елена обнаружила с удивлением, что разбирается в любой рекламе.
Не просто «размешайте через нас, мы дадим скидки», как давили на клиентов другие тётки. Она могла объяснить, как реклама работает. Или не работает. С Юрием научилась разговаривать без трепета.
На юбилей агентства Юрий вывез коллектив на Обское водохранилище. Местные на моторках доставили на остров палатки, мангал, ящики с водкой. Переправили парней-наружников и «подвижной состав». Так Юрий называл рекламных агенток из Вико. Терпеть выходки Вики могли только женщины, которым больше некуда податься в капиталистической России.
Когда стих шум моторок, Юрий снял с себя всё, даже плавки, и пошёл купаться. Так же поступила его жена. Гордо объявила, что они с мужем состоят в клубе нудистов. Все последовали примеру начальства, кроме глубоко замужних агенток и бухгалтерш. Эти женщины надели купальники, загораживая друг друга полотенцами. Елена не помнила, с кем она тогда спала в палатке.
А Юрий все чаще приглашал её в приёмную Рико, к солидному заказчику визиток, и просил посоветовать, где размещаться и какой сделать макет. Она объясняла, экспромтом сочиняла слоганы, показывала прайсы. Возвращалась в своё Вико гордая.
Незадолго до материализации в новом времени она узнала, что Юрий берёт за её консультации приличные суммы. Она так и не придумала, как объясниться. В прошлом плакала от обиды, но не могла отказывать бывшему кумиру грёз. Это были шансы блеснуть знаниями, перед бывшим кумиром тоже. Пачки сигарет ей едва хватало на два дня.
Теперь, в новом времени, она решила, что без купальника можно обойтись. Не зря устроила солярий в саду. Избавилась от городской белокожести.
Он нырнул. Вода была чистой, прохладной, глубокой. Поднимались со дна колоны водорослей. Он разглядел спины рыб, искры мальков в солнечных лучах. Включил в свой мысленный список предметов первой необходимости маску и трубку. Вынырнул.
Елена шла по мосткам. Без купальника. Он ждал, как она будет слезать. Даже приготовился крикнуть что-нибудь ободряющее. Но она прыгнула, как с тумбы в бассейне.
-Ты не перестаёшь удивлять! Где ты нырять научилась?
-На Карьере. Помнишь парк и озеро в Новосибирске? Я даже на Чёрном море ныряла с волнорезов!
-А где ты была на Черном море? В Сочи?
-В Лазаревском.
Он подплыл ближе.
-Ты, наверно, выныривала среди косяка поклонников. Не помнишь?
Он хотел сказать комплимент. Она ответила очень серьёзно.
-Вадим, мы с тобой не могли встречаться в прошлом.
Глава 46 О благодарностях
Летний день казался ему хрустальной кружкой с пенным медовым напитком. Наплавались и вышли из воды. Он отвёл велосипеды в тень, растянулся на нагретой бетонной плите. Смотрел на безоблачное небо, на стрекоз и птиц. Совсем недалеко ходила цапля, семенили кулички у кромки воды. Над водой летали ласточки и чайки, птица-скоба унесла рыбину в когтях. Он оглянулся на двух женщин, примеряющих венки среди цветов.
Полного уединения на лоне природы не было. Приходили и приезжали поплавать другие соседи, тоже без купальников и плавок, желали им хорошо провести время. Примчался пёс Раптор, а за ним приехал на мотоцикле Матвей Семёнович, натянул гидрокостюм и уплыл с фотоаппаратом для подводных съёмок. А они продолжали «нудить». Только Елена обулась, опасалась ходить босиком по траве.
Бетти повела соседку проверять, поспевает ли луговая клубника на склонах дамбы. Он наблюдал. Ничего подобного этому эстетическому удовольствию в компании загорелых женщин он не испытывал в прошлом. «Порнография без больных фантазий тоже красива, как всё естественное. Учебное пособие для юношей. Надо аккуратно поинтересоваться, используют ли правильную порнуху для полового воспитания». И он снова передался созерцанию женщин среди цветов. В прошлом, наверно, тоже где-то случалось такая красота, например, для постановочной фотографии. «А если бы наша весёлая соседка была одна...» И он поспешил к воде, чтобы утопить пошлые мысли ещё в зародыше.
Пару дней у них не сходили с лиц глуповатые улыбки. Они впитали кожей солнечный жар и свет. Как будто вытопили, как жир из кур на гриле, свои зимы, ленинградскую промозглость и сибирские морозы, долгую холодную тьму над большой страной.
Постепенно выражение лиц стало обычным. Продолжалось обустройство дома.
Она ждала, что с новым гардеробом появится идея рекламы для «Снов Веры Павловны». Она обещала. Но грызли подозрения, что вокруг идёт кампания по вовлечению её в новую жизнь. Могла Ариэль попросить портних устроить эту фотосессию? Чтобы задеть профессиональную гордость? Просила же Ариэль Сергея Платоновича привезти новую соседку на обед! Вот нечего людям делать, кроме как плести интриги вокруг её особы.
И снова она рассматривала в зеркале себя, одетую в новое. В пёструю сатиновую юбку и жилет из льна. Надо браться за работу. Только в кино на рекламщиков снисходит вдохновения. Надо проводить маркетинговые исследования. Правда, в прошлой России заказчики ещё не усвоили, что надо.
На курсах телеведущих она рассказывала и расписывала на доске, как генерируются идеи. Сама она не применяла технологии ТРИЗ. Слоганы и тексты как-то получались сами. В прошлом.
Она обречённо открыла блокнот с конспектом семинара. Его из прошлого пропустили, не сигареты. Ручку тоже пропустили, но пластик доедали полибактерии. Придется ждать, Вадим привезёт что-нибудь пишущее. Пока можно сообразить, кто поможет с опросом. Рита!
Рината Алишеровна с радостью откликнулась. Организовать опрос для выявления стереотипов современных мужчин! Новый опыт! В процессе всплыло название для мужского интернет журнала «Губернский охотник». Ариэль Ярославна озвучила восторги и перспективы.
А мужские стереотипы за века не изменились. Она смотрела на результат: «Королевский гардероб для наших хозяек» «Рядом с дамой ты рыцарь». Написала ТЗ для генерации изображения искусственным интеллектом. Были бы в прошлом такие программы! Без промежуточного звена в виде верстальщика, между её идеями и графической программой CorelDRAW на компьютере.
Сейчас уже не интересно. А когда-то была уверена, что «удивительный мир рекламы» - лучшее применение её способностей, праздник ума. Она висела на телефоне и приставала к клиентам, чтоб хоть иногда что-нибудь сочинить.
Её понимали здесь. Ариэль говорила, что Елене надо ехать в Москву, не губить талант. Ах, в прошлом надо было уехать, это и имелось ввиду. Рита признавалась: она поняла, что значит «глаголом жечь сердца людей» ради увеличения продаж. Разочарована. Людей побуждали к импульсивным поступкам, без разумного осмысления. В новом времени поощрение инстинктов пресекает ис-ин. А она задумала новый эксперимент в Соцгороде. Так горьковцы назвали свой проект, особо не напрягаясь с креативом.
Рита решила родить ребёнка и создать «материнский кооператив» в новом городе. Ей интересно сподвигнуть современных женщин на научно обоснованное развитие способностей детей с младенчества. Смущаясь, Елена спросила, кто будет отцом ребёнка Риты. Зачем отец? Подберу подходящий генетический материал из банка спермы. Уже много поколений идет отрицательный отбор, нельзя рисковать.
Она была шокирована. Пожаловалась за обедом хозяину, что в новом времени дошли до евгеники без всякой любви. Вадим поддержал идеи империалистической псевдонауки, как называли евгенику в их время. Ну и что, что фашизм применил. Где бы ещё разрешили эксперименты на людях? Зато практический опыт. Получили отрицательные результаты, поняли, что лозунгами генофонд не исправить.
Они не успели доспорить до перехода на личности за обедом. Его заинтересовали материнские кооперативы. После обеда сел искать информацию, где есть такие кооперативы для отцов. Обнаружил статьи этнографов и антропологов про «мужские дома» в первобытных племенах. Дискуссии про спартанское воспитание, с античных времён и вплоть до 20-го века. Судьба Спарты в веках печалила, но его разум сопротивлялся очевидным выводам.
Она смирилась с тем, что кайф от сочинения слоганов испарился. На своей странице, в строчке «в прошлом - рекламный агент, специалист по рекламным кампаниям» приписала: «в новом времени этой деятельностью не занимается»
И выдохнула. Ремонт сдвинулся. Юное дарование Галина Олеговна нарисовала новые обои в стиле советского модернизма. Розы в форме белых спиралей на бледном фоне, с черточками-стеблями. Идеальная связка между интерьером большой комнаты с обстановкой мидл сенчури и спальней прованс. Китч решили сослать в светёлку.
Она похвалила рисунок Галины Олеговны. Получила длинное письмо. Как интересно, пробую рисовать новые стилизованные изображения. Кому их предложить? И про жизнь в прошлом. Галина всегда рисовала! Срисовывала со старых открыток, даже с маминого платья. Все учителя видели её тетрадки с нарисованными шариковой ручкой цветами. И никто не объяснил, как стать художником по тканям или по фарфору, что такие профессии есть. Только ругали. В общем, жили раньше неправильно все, теперь все раскрывают таланты. Даже есть психологическая помощь, типа «анонимных алкоголиков» раньше. Если кто-то хочет, например, танцевать, а него ноги кривые. Его уговаривают заняться чем-нибудь другим психологи специальные
«Одни таланты открывают, а я – закрываю! Начинаю поиск предназначения.» Для начала она закрыла лептоп. Вышла принять доставку и отправить назад самоходку. Наверно, в мире растут показатели, по которым ис-ин определят ББД и КОП. Хозяйки писали трогательные послания, о том, сколько труда вложено в кружевной подзор или тканый коврик. Какое счастье, что вещи найдено применение!
Рассматривала и раскладывала обновки. Постепенно подъезжала мебель. Константин Остинович сделал давно задуманную инкрустацию дивана. Долго хранились обрезки морёного дуба!
Сидение дивана трансформировалась в спальное место для одного или для двоих. Вадим удивился, он помнил жесткий деревянный постамент с ящиком. На диване в комнатушке его детства местами сохранились следы резных деталей. Резьбу сожгли в блокаду, как рассказывали мама и соседка, учительница немецкого. Столярный клей и кожаную обивку варили, это спасло. Вместо добротной мягкой кожи на доски прибили клеёнку.
Он снова завёл разговор об общей спальне, она снова не соглашалась. Ссылалась на «наукой доказанные» факты, что спать в разных комнатах полезнее для здоровья. «Мы вообще не считаемся супругами, мы по местным законам члены союза, заключенного для общего потребления и ведения хозяйства!» «Я думал, мы уже давно не случайные знакомые. Ты ко мне какие-нибудь чувства испытываешь?» «Ага, чувство советского народа во время генерального доклада. Чувство глубокого удовлетворения!»
«То есть, я должен чувствовать себя, как любимая партия и правительство! Я польщен! Но ты хотя бы не притворяешься? Во время нашей ночной жизни?» «Знаешь, на меня в прошлом мужчина обиделся. Я, видите ли, могла хотя бы притвориться, что было хорошо. А смысл? Я в тот момент хотела свалить от безобразия в штанах и не видеть больше никогда!» «У тебя была бурная жизнь в прошлом?» «У меня в прошлом не было никакой жизни. Ты же видел в Николаевске, какой я была в прошлом. Ещё и в очках. Я однажды написала письмо по объявлению в газете. Был в газете «Из рук в руки» раздел «Знакомства». Потом появился местный форум для знакомств, потом «Мамба».
Он сделал вид, что про «Мамбу» не знает. «Но ты с кем-то встречалась в прошлом?» «В прошлом приходила на встречу, смотрела из-за угла, и быстренько уходила. Мужики были или слишком хороши, или просто недоразумение». Он не дал закончить разговор; «Ты хочешь сказать, что так, как у нас, в прошлом у тебя не было?» «Все у меня было! Не делай мне нервы, как говорят в Одессе. Я всё равно не подпишусь на общую спальню! Может, я иногда хочу поплакать по оставленной в прошлом любви! Большой и чистой!»
Он засмеялся: «А я как раз присмотрел сеновал! Позвать кузнеца!» «Будешь настаивать, я вообще уйду ночевать в мансарду! А тебе буду бросать верёвочную лестницу из окошка!» Пришлось сдаться: «Будем считать, что я услышал правду от любящей женщины. Порох сырой. Ну что, слава Ленфильму и Мосфильму?» «И великому режиссеру Марку Захарову!»
Мысовцы выполняли обещания. А она совсем забыла, что Сергей Платонович обещал обед для холостяков, когда будет сезон. Он зашёл пригласить лично, по пути из-за реки, с колчаном за спиной, с рябчиками в ягдташе. Птицы уже напитались ягодами, но ещё не «облились жиром», как в конце осени. Будет вам салат «Оливье» по-московски.
Вадим застал их за обсуждением меню и списка приглашены. Он давно забыл, какие глупости придумал, услышав о «хозяйстве» двух мужчин. Их «совместным хозяйством», «имением» считался участок в границах ограды вокруг охотничьего клуба. Его они обустраивали с помощью других мысовцев. А Сергеи даже жили в разных концах большого здания.
Сергей Ильич находился в поиске «существа женского пола с признаками интеллекта». Он регулярно приглашал потребительниц из числа гостей клуба к себе. В его каморке над гаражом была надувная лежанка, два табурета и столик. На стене висели все его гитары, большой экран, вешалка с парой крючков. Другие вещи он хранил в гараже. Пока ни одно «существо женского пола» не задержалось в спартанской обстановке.
Сергей Платонович ночевал над своей кухней-студией. Его кабинет и спальню давно никто не видел. На вопросы поклонниц кулинарии о личной жизни отвечал: «Я как планета Марс. Атмосфера испарилась в космическое пространство, ядро остыло.»
Вадим обрадовался, застав гостя. Мегаповар и хозяйка сидели рядком на новом диване. Вадим прошёл в ванную, потом заглянул в теплицу и обрадовался еще больше. Она накрыла стол! Она поставила новые тарелки и салат в миске. Он, напевая, прошел на кухню за экспериментальным вином Антония.
«Как я жду новоселья! Я обязан отблагодарить всех. Возле дома, наверное, стол поставить?» Он представлял советские новоселья с пьяными гостями в тесной квартире. «Мы с Еленой Алексеевной уже обсудили. Осенью наша деревня празднует на поляне. Открытие охоты для гостей. Я заканчиваю «Гурман-башню», Елена Алексеевна уверяет, что развесит занавески и расставит стулья». «Приедет Доктор Дизайн. Наконец то познакомлю в живую.»
Он испытал лёгкое разочарование. «Если у вас так принято Опять получается праздник прекрасного деревенского коллектива. У нас было принято накрывать поляну, заказывать банкет, кормить-поить поить дорогих гостей.» «Ты ждал, что я соглашусь кормить-поить сотню соседей?» «Тебе бы помогли». «Вы всё равно рассчитываете по помощь соседей. Отметим ваше новоселье всем миром. С фейерверком. Не расстраивайтесь, у нас не сомневаются, что вы компанейский человек и надёжный сосед, никому не надо доказывать это выпивкой за счёт новых хозяев. Вы не заокеанские дикари, чтоб устраивать потлач».
Последовал экскурс в этнографию. Индейцы Восточного побережья считали: если устроить пир для всего племени, с раздачей подарков, будет почет и уважение, тебе, потомкам, в этой жизни и в загробной. Такой варварский обычай и назывался потлач. Они рассказали про кавказское гостепреимство, пока он не спохватился: «Короче, понял. Мы цивилизованные люди, долой первобытные обычаи!»
Глава 47 Мечты о коммунизме
На первом семейном обеде гость Сергей Платонович засиделся дольше, чем рассчитывал. Поговорили о далёком кулинарном прошлом: изначально салат «Оливье» - просто самые дорогие продукты на блюде. Их пьяные гости «Эрмитажа» пожелали перемешать, как рассказывали в Москве прошлого. Великим рецептом Сергей Платонович считал тот самый оливье, которым объедались советские люди на Новой Год. Его богатый вкус получали из смеси дешёвых ингредиентов.
Для обещанного обеда от мегаповара нужен последний штрих – трюфели. Оказывается, в 21 веке вспомнили, что белые трюфели собирали в Подмосковье. Из-за экологических катаклизмов собирать было уже нечего. Но были достижения биологии и генетики, ими засеяли русскую землю, и сейчас как раз наступает сезон, деликатесный гриб находят в дубравах и фруктовых садах Гороховецкого уезда. В Ветровом есть грибники с обученной собакой. Вадим загорелся, и прямо за столом договорились о тихой охоте.
Сергей Платонович заметил, что трюфели-генки богаче ароматом и дольше хранится. В трактире, где он служил в прошлом времени, трюфелей не подавали. Но другие рестораторы знали хитрости, как московский гриб выдать за французский. Так возникла тема «а как было до революции».
- Своими глазами я видел Москву только до февраля 1916 года, - ответил Сергей Платонович – Всё было. Скотства и антисанитарии больше, чем описано в литературе. И вы бы куска в рот не взяли, хоть осетрину, хоть икру. Вонь, мух и тараканов тьма.
Они могли представить пьяных в сугробах. Но босых людей в лохмотьях на морозе они уже не встречали. И людей, поднимающих куски еды с земли. Уже для них это было дикостью.
Сергей Платонович описал, как напивались, обжирались, громили еврейские лавки. Мечтали не о победе пролетариата. Мечтали не рабоче-крестьянские массы, они этого не умели. Мечтали люди грамотные, к которым он относил себя. Рассказал, как побывал на маёвке, послушал речь про учение Маркса, прочитал книжку, и нашел идею правильной. И до сих пор считает, что тогда выбрал верное направление мыслей.
«В 20 веке настоящую мировую революцию мало кто понял. Род людской с первобытных времён бился на смерть за самого правильного бога. Просто так был мозг устроен, наукой доказано. Железную дорогу и телеграф придумали наперекор всему, что считалось богоугодным и правильным. В конце 19 века как раз и поняли, что все труды на земле должны быть полезны людям. Что нет божьего промысла, только законы природы». «А вы понимали в той Москве, что будет революция?» «Нет, того, кровавого времени, никто не ждал. Хотели конца войны, выборности, просвещения для народа». «А могло ли случиться так, что революция не случилась?» Вадим подумал «Могла бы грамотно формулировать вопрос!» Но поддержал: «Могло такое быть?» Его это волновало с комсомольских времён.