Поляна счастья
«Мы спорили с командиром, с Евгением Альбертовичем. Много спорили. Он считал, что коллективизация могла спасти Россию. В новом времени разделение труда в сообществах и общая работа приняты повсеместно. Все получилось. Потом перенесло Николая Иосифовича с ружьём. Они с командиром из-за слова «коллективизация» подрались без дурачков». «Кто победил?» «Дружба, - улыбнулся мегаповар, - Николай Иосифович – человек с головой. Он понял, как всё устроено в новом времени. Это деятель от природы, в России таких людей не хватило до переломной цифры. Философы только через два века определили «добро» и «зло» для человеческого вида.»
Про добро и зло она услышала, направляясь на кухню, доставать мясо. Когда вернулась, разговор стал еще интереснее.
«Мы ставили все новые сведения для «Исторической модели» в ис-ин, и всегда получалась гражданская война и диктатура. Кровавая, просто строгая или просвещенная. Народ жил с чувствами, не с мыслями. С рефлексами, как собаки. В горе и радости пил. Просто не умел по-другому. Договариваться и делать общее дело никто не был научен. Никто не умел применить свой ум, только как исстари заведено. Давеча вы, Вадим Вадимович, упомянули про новоселье. Это у вас древне-дремучее убеждение проснулось, что надо устроить пир горой.».
Вадим не возражал. Сергей Платонович не ставил в вину желание угодить обществу. На другие замечания про народ возразить было сложно. Он сам сражался с хитростями подчинённых, менеджеров в отделе продаж, и монтажников на объектах. Он видел, как ленивая и завистливая человеческая натура сопротивляется «общему делу». Природа глуха к коммунистическим лозунгам. А над «мотивациями» и «корпоративными ценностями» от бизнес тренеров народ потешался в курилках.
Но в новом времени он видел общую работу без оглядки на личные капризы, без интереса к чужому квитку с цифрами зарплаты. Он однажды навел порядок в мастерских, столкнувшись с низменными инстинктами. Не дал обидеть слабого. Чем и гордился.
Елена потянулась за опустевшими тарелками и спросила про чай. Он спохватился, по местному этикету надо помочь хозяйке. Но оставлять гостя одного за столом Гость сказал: «А что вы сделали с яблоками, Елена Алексеевна? Можно взглянуть из кулинарного любопытства?»
Чайник тихо кипел. В шкафчике он обнаружил ряд стеклянных контейнеров вместо бумажных пакетов. Подумал «Обживаемся!», заварил чай. Она сняла салфетку, показала что-то белое, с восхитительным запахом печеных яблок. Весело рассказывала, как советские женщины на работе обменивались рецептами. «Я подумала, что торт с печёными яблоками под белковым кремом можно сделать без торта, без коржа. Белок от яйца с сахаром.» «А желток у вас в заправке для салата?» «Хотела взбить майонез, не получилось.» «Елена Алексеевна, вы разумная хозяйка.»
Кулинария мало интересовала, но было приятно. Женщина рядом не создаёт неловких ситуаций. В прошлом он всё чаще испытывал это чувство, бывая с женой в гостях. Или принимая гостей у себя дома, хотя закуски все хвалили.
Печеные яблоки, мелкие, но со своих яблонь, оказались вполне к месту. Потом посидели в саду. Недавно он сколотил и вкопал скамейку перед теплицей.
В саду Сергей Платонович рассказывал про новый процветающий Узбекистан. Они давно прочитали, как эта древняя страна была выбрана для эксперимента социального реинжиринга. С учетом опыта прошлых революций и реформ. Они прочитали, что планы разрабатывал ис-ин
«Ис-ин считал варианты событий, а думали ученые люди в команде президента. Решали с восточной мудростью». Сергей Платонович рассказывал про узбекских и казахских степных байкеров. Как из наркокурьеров они превращались в «витязей справедливости», «стражей добра». На мотоциклах гоняли благородные романтики с избытком тестостерона, заменили полицию и службу спасения. А вот байкерский клуб Рунета так и остался забавой потребителей.
Проводили гостя до ворот охотничьего клуба. Августовские дни стали короче, и они полюбовались предзакатными туманами в лугах за рекой. Они уже несколько раз ездили в пойму на другом берегу. Они уже знали: на опушке леса охотничья база, на озере Святодолгое есть места с навесами для рыбацких пикников. Вот в том лесочке Константин Остинович выращивает арбоскульптуры, изогнутые и витые деревья для оригинальной мебели.
В разгар лета они наблюдали за рекой членистоногие многосекционные механизмы-сенокосцы. Конструкции, похожие на горизонтальную Эйфелеву башню, двинулись, сверкая на солнце, в высокие травы. Сжимались и растягивались, обходя кустарники и болотца, не нарушая структуру почвы. Потом шагающие механизмы сгребали сено. Сейчас, перед закатом, огромные кубические стога на лугах погружалась в белую пелену.
Они поёжились в вечерней прохладе, и пошли к дому, за куртками.
«А ты меня обманывала. Ты умеешь готовить. Я даже подумал, что Сергей Платонович помогал». «Он наблюдал. С этой своей улыбочкой под усами, и разные байки травил. Кстати, рассказал, соседи обсудили твоё поведение». «Клевета. Это был не я».
- Значит, это не ты защитил от злого дяди мальчики-птенчика? Того, который бегал по болоту в костюме вороны, под огнём из охотничьих ружей?
Он улыбнулся и рассказал. Юноша из «Птиц», которого он видел на носилках перед больницей, поправился, оформил свое переселение в Ветровое. В общежитие стажёров-падаванов. Его научили есть ложкой, самостоятельно завязывать шнурки. Повели осваивать трудовые навыки, нужные для жизни на фронтире.
Сам Вадим после вахты в полях пришёл в мастерскую, в которой разбирали шкафы, щитки и другие электрические устройства для утилизации. Там обнаружился Паша, Павел Александрович. Вадим пообщался с Пашей и понял. Куда в новом мире деваются простые русские мужики, если выдерживают ПП перед выставкой алкогольных напитков.
Паша объяснил: «А я что, алкаш? Мне кружка пива положена. Вот после работы культурно выпиваю. В общаге бар есть. (он произнес «бар» с трепетом, как советский человек заграничное слово). А свои 50 я тихо употребляю у себя в комнате, никого не трогаю, на полу не валяюсь.»
Вадим поинтересовался, как это существо понимает пребывание в новом времени. Очень правильно понимает. «Так нам же коммунизм обещали! Вот сделали и нас туда забрали. Ученные додумались и забрали. А что, я же не хулиган, не спекулянт, я рабочий человек».
Выглядел Паша, как Федя из «Новых приключений Шурика», только землистый цвет лица курильщика за год стал здоровее. Почти год электромонтер Паша просидел в мастерских, всем довольный. Вадим был озадачен: у знакомых пришлых было что-то в прошлой жизни. Мечта, чудинка, талант – не нужные, не замеченные, не осуществлённые. Но интересные в новом времени!
Выслушав сетования Паши на отсутствие курева, и уверенность, что «ученные обязательно что-нибудь придумают, это же коммунизм», Вадим спросил:
- А почему вы не переходите в потребители? Безусловный доход всем гарантирован, на работу ходить не надо.
Ответ был получен: «Как не ходить на работу? Я же рабочий человек. Работа не напряжная, вот и КОП есть, выпивку могу покупать на свои. Правда, доза, как в аптеке. А эти потребители – все пидоры. Вы их видели?»
Вадим не стал спорить. Но не удержался: «Зато потребителям можно не ходить на работу, а заниматься какой-нибудь ерундой и получать КОП». «Да? А какой такой ерундой можно заняться?» «Гениталии разрисовывать». «Что разрисовывать?» «Что ниже пояса и выше колен!» Паша фыркнул: «Я же говорю, пидоры!»
Но задумался. Спросил, зачтётся ли в КОПе рыбалка. Расстроился, узнав, что рыбалка зачтётся, если рыбачить по правилам. Быстро отпускать трофеи, если не собираешься употребить в пищу добытое.
Вадим разбирал распределительные щиты с черной слизью на проводах, заглядывая в планшет. Читал про устройство и назначение незнакомых узлов. Паша решил, что раз стажёр появился, он немножко начальник. Он все чаще задирал ноги на стол «чтоб кровь оттекала, полезно», и пускался в рассуждения, почему баба, то есть хозяйка, ему пока не нужна.
Он в своём прошлом в армии отслужил и женился, как положено. Она сперва по дому всё делала, потом родила, и понеслось. Дай денег, да денег нет, сам колбасу покупай. А я что? Я как давал ей 80 рублей с получки, так и давал. Мне же с друзьями надо посидеть, по пятницам. Ей на что деньги, если дома в декрете сидит. Уйду, говорит, к маме. Ну, уходи. Ушла. А бабы в очередь. Но я уже ученый, как только начинает болтать про «поженимся и ребёночка заведём», я сразу на дверь, и до свиданья».
Вадим спросил у новых друзей про Пашу, и услышал, что адаптация у всех идет по-разному. Это ещё не безнадёжный случай. Человек работает по своим силам. Прием алкоголя ограничивает. В общежитии комнату не загадил, на общие работы приходит. Материться отучился. Найдется энтузиаст, что бы заинтересовать человека, будет хорошо.
Вадим почти не слушал бубнеж, надо было быстрее разобраться в новой электрике. Разозлился на Пашу только раз. Они оба попали в новое время из начала 21 века. Но родился Паша на 7 лет позже. Если бы Вадим попал в новое время чуть раньше, когда волос на голове было больше, а жизненных разочарований меньше Когда мечта о доме на берегу только зарождалась, еще не стала смыслом жизни Так бездарно тратить время!
Глава 48 Космос
Он прервал рассказ про Пашу. Они спускались к своему дому на берегу. Ниже по склону уже стемнело, по пути зажигались фонари на столбах и на соседских фасадах. Кусты и травы уже не выдыхали нагретый за день воздух. Тянуло тонким запахом осени, пока еще совсем слабым.
На кухне они быстро перемыли посуду. Он разлил по рюмкам оставшееся экспериментальное вино, надел свитер. Она тоже надела клетчатую рубашку поверх платья и жилет-душегрейку. Утеплившись, они вышли с рюмками к скамейке. Они только в новом времени узнали и почувствовали, что вдали от города, на природе, ночи уже в августе холодные до пара от дыхания.
Он продолжил про Пашу и мальчика-воронёнка. Рядом с мастерскими демонтажа было одно из учебных помещений. Там были простенькие макеты схем подключения электричества. Паша рассказал, что «зимой ребятишки приходят, им всё показывают, у нас в мастерской дают что-нибудь разобрать». В этом пункте Вадим и Паша пришли к полному согласию, школьников надо учить не только по книжкам, но и руками работать.
Паша объявил: «А к нам паренька какого-то приведут. Совсем ничего не знает и не умеет. Из потребителей». В этот день им поручили извлечь обмотки электродвигателей, которые планировалось восстановить. Вадим оценил фронт работ, Паша завёл сказание про беспомощных потребителей. Эти анекдоты Вадим уже слышал.
Бодрый молодой голос «Дядя Дима, добрый день» показался ему ангельским. Стажеры-падаваны привели большого пухлого мальчика. Вадим видел его возле больницы на носилках, в черном птичьем костюме. Когда бродил по посёлку после биатлона. Вблизи мальчик оказался смуглым, черноволосым, испуганным, мужественно протянул пухлую ручку при знакомстве. Паша отвел практиканта к макетам.
Стажеры сказали, что дали задания разобрать схемы прямого и параллельного подключения, и снова собрать. Мы обесточили, конечно! Когда справится, посмотрите, пожалуйста, и нас зовите. Пусть Воронёнок, или Ванёк, учится разговаривать с людьми. Мы его так зовём. Имечко у него Тифан Слактибелевич Зензакин. Не торопите, он пока медленно думает.
Паша снова закинул ноги на верстак. «Видал! Из этих, чернозадых. Как они поперли к нам из республик, когда Союз развалился!» Вадим не стал выражать согласия вслух. Что случилось, то не исправить, неизбежный исторический процесс. В прошлом наговорились.
Он придвинул первый двигатель, выкрутил болты, разобрал корпус, начал срезать мотки проволоки. Паша сказал: «Пойду, гляну, что-то наш чернозаденький притих». Пошел, наслаждаясь подобием начальственного статуса. Громко, демонстративно заржал: «Вадим Вадимыч, идите скорее! Такое творится!»
Вадим побежал. Ничего особенного не творилась. Мальчик сидел, крутил в руках отвёртку, по щекам текли слёзы.
- Ты покажи, покажи дяде, как клеммы разъединяешь!
Мальчик робко потыкал отвёрткой в головку винта и поднял глаза. Вадим уже видел такое выражение ужаса перед действительностью. Паша торжествовал, он видел существо нового мира, показавшее себя глупее его самого.
Вадим подумал: «Хорошо, что не давал повода повесить на себя ошейник-антиматюгалник. Корчился бы сейчас от разрядов, вместо воспитательной работы.»
-Павел Александрович, можно на минутку?
Паша прекратил гогот, посмотрел подозрительно, но поплёлся обратно к верстаку. «Подождите, я разберусь сейчас с подшефным». Вадим вернулся к всхлипывающему мальчику. «Ванек? Ты отвёртку раньше не держал? Пойдем, друг, в видеокласс». Мальчик выскочил из помещения, как из пыточной.
В здании энергоузла первоначально учебных классов не было. Залы и комнаты приспосабливали по мере поступления новых кадров. Их надо было учить с нуля.
Вадима первое время удивляло отсутствие дверей. И соответственно, порогов. Все объяснялось просто: видеонаблюдение, роботы-уборщики и самоходки.
Вадим спросил Ванька, что объяснили ему ребята-стажеры, и впервые услышал его голос. Выговорил старательно «Учролы смотрел». И в видеоклассе он действовал без заминки. Приложил ладонь к идентификатору, сел в компьютерное кресло, направил палец на точку курсора на экране, открыл меню и учебный ролик.
Ролик объяснял, что происходит с электрическим током при параллельном и последовательном подключение. Курсор в виде отвёртки условно показывал размыкание контактов, касанием кружочка. Без процесса закручивания винтиков. «Понятно, -сказал Вадим, - найди учрол про инструменты электрика.» Нашел в момент. «Смотри, потом сдашь зачет».
Вадим вернулся в мастерскую. Паша всё-таки поковырял обмотки, и теперь отдыхал. «Вы бы ноги опустили. А то кровь к мозгу прильёт. Для здоровья вредно.» Паша, смотревший сперва с ожиданием, с надеждой поржать свежим шуткам, замер. Вадим почувствовал себя Шуриком из «новых приключений». Но вспомнил, что зарядку делает ежедневно. На всякий случай встал устойчиво.
«Вадим Вадимыч, вы чего? Вроде нормально общались!» «Нормально вы устроились, по специальности? Вы спрашивали, чем заняться для спокойствия и КОП не потерять. Шли бы Да хоть пастухом в агропост наверху, в Аул! Турников пасти!» Паша растерялся «Как пастухом? Я в лошадях не понимаю.» «Зато местные поржут! Как на лошадь полезете, в седло! Зачем над пацаном издеваетесь? Мальчишка жить хочет по-человечески, а не ваше пузо веселить!» «Ну, поржал, ну, не убудет с пи! Да нашелся тут защитник всяких Расплодились вместо русских, теперь и в коммунизме вместо них горбаться, пока они кино смотрят!» «Что ж ты, русский человек, не плодился? Мать родного ребёнка из дома выставил!» Вадим не выбирал, что припомнить, накипело. Но тема была близка и понятна: «Так то в прошлом! Алименты платил!» «А вы и в настоящем не шибко размножаетесь! Отдыхать не трудно? Адаптироваться?» Вадим двинулся к выходу, на всякий случай держа Пашу в поле зрения. «Эй, а работать?» «А вот вы, рабочий человек, поработайте! Научить?»
Тут она перебила:
-Легко геройствовать, когда за тебя вся мировая общественность! Ты рискнул бы так выступить в здоровом рабочем коллективе? Если потом каждый день приходить на эту работу?
-Нет, не рискнул бы, - сказал он честно – Но если был шанс сделать добро, я делал.
-Так называемый простой народ был злыми стадными животными. Тебя в прошлом за такое заступничество сжили бы со свету.
-Не весь народ был таким злым. В тебе говорит интеллигентский снобизм.
-Я рассказывала, что меня из моего технологического бюро отправляли на всякие обязательные работы? В столовой столы протирать, в военкомате карточки перебирать. И к народу меня отправляли, в саму народную гущу, в цех. Там делали фланцы, канавку выбирали под уплотнение и торец фрезеровали. Потом поверхность надо было протереть от эмульсии, канавку щепочкой почистить от стружки и напильником пройтись по контуру, если заусенцы есть. Станочники делать не хотели, операция стоила копейки, а времени занимала много. Когда фланцев накапливалась кучка, какую-нибудь инженершу из заводоуправления делегировали, протирать за инженерный оклад. Меня два раза посылали. В конце Союза послали по инерции. Тогда уже пошли простои, работали только в одну смену, и зарплату задерживали. Станочницы сидят, ждут денежных работ. У станка одна худющая женщина. Потом я в раздевалке увидела, что она одевается буквально в лохмотья. На улице уже морозы, а у неё плащ какой-то, ноги заматывает в тряпки и в резиновые сапоги суёт. Беженка из азиатских республик, где были погромы, помнишь? Тогда еще по телевизору не рассказывали, но беженцы еже ехали. Она утром на место идет по цеху, а простой народ гогочет: «Швабра пришла!». Она в конце дня в раздевалку заходит, а сапоги стоят перед кабинкой, в них добрый народ воды налил.
Она не стала рассказывать, что было дальше. Как ходила в опустевший цех за ветошью, помогала женщине как-то обуться. Решила отнести той женщине сапоги, оставшиеся от мамы. Через проходную пускали только с женской сумкой, со свёртками отправляли в камеру хранения. И хорошо, что не приперлась с сапогами в цех. Женщины в раздевалке обсуждали в обед: заболела Швабра, кто ей больничный даст? Без прописки. Уволят за прогул. Что они все едут к нам. Им республики снабжают, а у нас уже всё по талонам! Говорят, у неё сына убили чурки.
В новом времени, в прекрасном саду под звёздным небом, она спросила:
- И чем твоё шефство над младенцем закончилось?
Он продолжил рассказ. Благодарный Ванёк посмотрел учебный ролик. Остаток дня они делали надписи на бумажках «пассатижи», «бокорез», «отвертка крестовая», «щуп». Вадим предложил сделать это с сомнениями. Могло оказаться, что мальчик не уметь писать. Но он мужественно смотрел на экран и водил карандашом по странице в блокноте.
Вадим сделал выговор падаванам. Они признали ошибки, сказали в оправдание «Мы же спросили: «Понял?». Он сказал6 «Да». Дальше они занимались с ним сами.
Вадим решил, что разобрал достаточно щитков и электромоторов, попросился на аттестацию и в монтажный цех.
Дальнейшая судьба Паши не интересовала, хотя новость через пару лет даже порадовала. С поляны перехода поступили новоприбывшие. Во время экскурсии по посёлку Павел Александрович как-то познакомился, разговорился, в общем, заинтересовал мужика, тот остался в Ветровом. Паше даже прибавили КОП за такую инициативу. Новые друзья появлялись за теннисными столами, потом исчезали в комнате.
Паша честно отсиживал часы в мастерской. Его новый друг имел обычную для мужчины из первых десятилетий 21 века специальность. В прошлом он был охранником. Поэтому днём бродил по улицам Ветрового. Общался охотно. Расспрашивал про рыбалку. Пытался спрашивать «про женщин».
Окончание истории про Пашу они узнали в гостях у Кузнецовых. Пашин друг услышал про материнский кооператив. Пошел знакомиться с матерями-одиночками и напрашиваться в гости.
Женщины жили в двух домах, обнесённых легкой изгородью, как все дома на фронтире. Молодые матери вынесли и вывели детей на площадку. Экс-охранник посмотрел на «баб» из-за изгороди и начал «знакомиться». Женщины попросили уйти. Пришлый сообщил, что они, бабы, без мужика с ума сходят. Женщины подхватили детей и захлопнули двери в домах. Экс-охранник остался на месте. Он был уверен, что женщины его «пожалеют», пригласят Но в переулке появился сам начальник самообороны Богард, мчался на мотоцикле. Из ближайших домов бежали соседи и соседки с ружьями. Анна Петровна Кузнецова была в первых рядах, с хозяином и новыми подмастерьями. Молодые матери первый и последний раз в истории Ветрового нажали «тревожную кнопку».
Экс-охранник перетрусил и обмочил джинсы. Ещё два месяца его видели только в общежитии.
Оба приятеля решили отметить Новый Год. Они снова доказали, что русский мужик везде найдёт выпивку. Пеше честно наливали 50 грамм во фляжку, экс-охраннику ничего не полагалась, но смертельную дозу они как-то достали. «В гастрономе украли,» - предположил Вадим.
Утром 1 января обоих без церемоний увезли утилизировать в Гороховец. Появился повод спросить, что происходит с пришлыми после смерти. Ничего особенного, только процесс разложения тела идёт быстрее. Поэтому пришлых отправляют в крематорий в течение суток. Еще Вадим узнал, почему в новом времени говорят «в мешке с завязками», вместо «в гробу в белых тапочках»
Но в тот вечер все печальные и радостные события были еще впереди. Они сидели под звёздным небом. Они никогда не видели такое небо из освещенных городов. Звёзды были разные. Млечный путь – четкий, многоцветный, завораживающий. Все земные происшествия, все разочарования прошлого становились неинтересными под звёздным куполом в черточках метеоров. «Звёздное небо над головой, и нравственный стержень внутри. Кажется, так. Надо посмотреть, кто сказал,» - думал он.
Накануне, в «Губернских новостях» они читали про фестиваль наблюдения звёздного дождя в августе. Она рассказала, что видела место тусовки «Детей звездопада» на мусорных терриконах. Он сказал, что как-нибудь обязательно доедут туда. И в настоящую обсерваторию в школе коммуне сходят Она поддержала. К его сбывшейся мечте о доме на берегу добавилось это звёздное небо. И женщина, согласившаяся смотреть в телескоп.
Звуки деревни, тихий гул мотоциклов, голоса соседей, любительское музицирование - всё давно затихло. В разгар лета в это время включался хор насекомых и других ночных существ. Сейчас было тихо.
И они вздрогнули, услышав шаги на дороге с другой стороны дома. Одна из сторожевых собак гавкнула, охотничья сука Колмановских ответила. Псари-сторожа еженощно проверяли заброшенный дом, но снежный человек там больше не появлялся.
В курятниках заволновались петухи. Их молодой петушок подал голос. Пора было возвращаться в дом. Они недавно отправили на склад надувные лежаки. Теперь он стелил спальник на диване в кабинете, она – на матрасе, на кровати с шишечками на спинках. Она оттягивала момент оформления кружевной мечты, с накидками, с подзорами, с горкой подушек.
Таких ночей под звёздами случилось в новой жизни немало. Шутили: «Как Ёжик и Медвежонок из «Ёжика в тумане». Особенно им нравилось смотреть в морозное зимнее небо, с радужным гало вокруг луны. Просто та августовская ночь запомнилась ему «научно-фантастическим» сном.
Ему снились люди в белых до сияния пижамах. На фоне черного звёздного неба. Сам он во сне возился с аппаратом, напоминавшим космические корабли из мультфильма «Тайна третьей планеты». Сияющие люди наблюдали. А запустить аппарат никак не получалось.
Он не верил в дурные или вещие сны. По утрам он мог сказать: «Присниться же такое», и не брал в голову. Он рассказал про сон своей хозяйке, посмеялись вместе. «По Стругацким, радом должна была быть железная стена, за ней альтернативное будущее с кошмарами про ядерную войну!» «В следующем сне поищу!» «Не надо! Там разумные кристаллы! Будешь бояться кристаллических процессоров, как потребители испугались разумной плесени. Помнишь, ты рассказывал про ролик, в котором пропагандировали уборку жилища? Как потребителям показали мультик про гигантскую плесень, они решили, что это реальность, и побежали за шапочками из фольги».
Глава 49 Снова обед
Обед от Сергея Платоновича состоялся. Но в ряду чудес нового времени он уже не казался чем-то выдающимся. Мегаповар был немного огорчён, он хотел опробовать оборудование в «Гурман-башне». Там уже стоял цилиндр из цветного стекла, от пола до потолка. В стекле отражались причудливые перила винтовой лестницы, идущей вдоль стен. Внутри, внизу, маленькая круглая кухня. Наверху, в обеденном зале под куполом, манипулятор, висевший, как люстра, над центром стола, должен был обслуживать гостей. Блюда поднимал круглый лифт.
Но стол был рассчитан на 16 персон, а приглашённых набралось больше. Эти новые знакомые не попали на званные обеды, которые соседи готовили и накрывали для новичков. По уважительным причинам. Они работали и путешествовали.
Работали амазонки-биологи, собирали образцы, считали насекомых и птиц. Говорили, что среди образцов нашли шерстинки, которые не идентифицируются. Возможно, снежный человек.
Работали их друзья-биологи с лесной биостанции. Обновляли фотоловушки, запускали видеодроны, и вообще, пытались понять, что происходит в безлюдных лесах и на болотах. Здоровые мужики вернулись из большой экспедиции Рунета. Они ходили установить контакты с лыковцами. Новенькие читали «Комсомольскую правду», поэтому сразу поняли, что и в новом времени есть идейные отшельники.
По словам биологов, природа переживала вторжения растений и животных с других континентов, и бывших домашних питомцев. Одичавшие коровы-турники все больше походили на предка-тура. Гибрид собак и волков дал новый вид хищников. С ними конкурировали пумы. Биологи уверяли, что пумы попали в русские леса из частных зоопарков. Переход на поляне не причем.