Поляна счастья
На следующее утро соседи увидели, что Кристина Валерьевна пропалывает цветник. Владимира Сергеевича вскоре позвали на рыбалку. Потом к их дому поехал котёл для пикников. Новые соседи приглашали «добрых людей» на настоящую краснодарскую уху. Кристина Валерьевна освоила страницу деревни моментально и развила активность. Соседи откликнулись, получился незапланированный праздник у костра в заросшем саду.
Дальше случилось малоприятное, но неизбежное. Елена не присутствовала, она слушала рассказ соседок. Они отзывались про «банную историю» с сожалением. С обязательными замечаниями «но мы должны были проявить твердость».
Кристину пригласили в баню. Она охотно согласилась. Рассмотрев соседок, заметила: «А вам и не нужен антицелюлитный! Я тут подумала, что сидеть без дела, может, кабинетик открою.» Её уверили, что идея замечательная, при больнице в Ветровом нужно организовать кабинет массажа. «Вы, Кристина Валерьевна, лечебным массажем владеете?» Новая соседка оживилась, стала рассказывать, как дала объявление, и её замучили всякие старые п... Так и писали «Приезжай, сделай мне эротический массаж». Раскатали губу, я что им, б»
Как с сожалением говорили соседки, «что бы описать поведение московских мужчин начала 21 века, потребовался бы медицинский справочник по половым девиациям. Она просто называла вещи без эвфимизмов. Московские джентльмены заслуживали каждый эпитет из её монолога».
Кристина Валерьевна рассказывала, как удалила аватарку и стала работать только с московскими дамочками по антицеллюлиту, только по рекомендациям. Она же не б., у неё руки верные, может и позвоночные диски вправить. Но её слушательницы, почти раздевшиеся для банных процедур, снова надели сарафаны и платья. И пошли к выходу. Онемевшей Кристине сказали: «Когда захотите поделиться воспоминаниями, употребляйте русские слова. И тогда мы послушаем ваш рассказ.»
Елена представила, что могла кричать бедная массажистка вслед. Типа «Цацы какие! Больно надо! Подавитесь вашей баней!»
Кристина Валерьевна пробежала по деревне в растрёпанных чувствах и дверью хлопнула. Вечером Владимир Сергеевич пришел в охотничий клуб. Ему налили пива. Как раз обсуждали происшествие в бане. Дамы высказывались о том, что виноваты современники Кристины. Но нельзя либеральничать. «Владимир Сергеевич, мы не хотим идти на крайние меры, но вы и Кристина Валерьевна соглашались с нашими правилами».
Он выслушал пространную речь о борьбе за язык. О том, что только так удалось сохранить остатки разума в Рунете. Сказал: «Понял». Со стороны хозяев напомнили, что предлагали сразу надеть антиматюгальник. Владимир Сергеевич еще посидел, помолчал, встал со скамьи, прошёл к распахнутым по-летнему дверям, подумал, вернулся, сказал: «До свидания», и уже окончательно ушел домой.
Продолжение воспитательного процесса Елена видела. И слышала. Она крутила педали, въезжая по склону. Ехала на тренировку в тир. Снизу донеслись звуки скандала. Впервые в новом времени. Она протащила велосипед под хвойными деревьями, спустилась по крутой тропинке между усадьбами к дому новых соседей. Скандали там.
Кристина Валерьевна между матами вставляла значимые слова: «Я в своём доме не могу помыться! Да тут с экологией совсем чокнулись, воды им жалко! Володя! Мы уезжаем! В город! Там хоть вода без счетчиков!»
Это пришла делегация, выполнять общее решение. Мысовцы накануне посовещались, и решили напомнить новеньким, что расход воды каждым хозяйством ограничен. Стоки должны полностью очиститься в отстойниках. Нельзя переполнять. Нельзя каждый день торчать по часу под душем.
Владимир Сергеевич сказал: «Уезжай куда хочешь», и ушел с крыльца в дом. Кристина задохнулась. «Это что... Это как! Из-за вас и без мужика останусь!» Мужик приоткрыл дверь и швырнул шланг с лейкой на конце. Приспособление, сделанное из оборудования теплицы. Страшный мастер пробасил с укором «И врать нехорошо». И вдруг замолчал.
Елена проследила его взгляд. Из-за поворота появилась Анна Августа. В кружевной кофточке поверх открытого сарафана, с патронташем на поясе и с переломленным ружьём на локте.
У прекрасной немки на лице было обычное безмятежное выражение. Члены делегации попятились. Раздался щелчок, два выстрела, по обе стороны крыльца и онемевшей Кристины взлетела земля.
Кристина вопила. Владимир Сергеевич выскочил. «По людям стрелять, совсем...» Он замолк под взглядом Анны. Она сказала: «Успокойте вашу хозяйку», переломила ружьё и удалилась.
Кристина рыдала в истерике. Владимир Сергеевич обнимал её и говорил «предупреждали же, и я предупреждал». Женщины несли кувшин, стакан, успокоительное. «Кристина Валерьевна, если вы у нас остаётесь, все-таки придется надеть ошейник. Он не мешает. Иначе вы не научитесь говорить без нецензурных слов, без мата. Вы не виноваты, в ваше время, в Москве, в России...»
Кристина стучала зубами о стакан и кивала. Елена очнулась, она так и стояла с велосипедом. В тир она опаздывала. Как раз контрольное время, чтобы предупредить инструктора.
Она написала телег, убрала телефон и покатила обратно к дому. Соседи Колмановские, все, часто развлекались метанием ножей в саду. Там была поставлена колода. Константин Остинович и Бетти изо всех сил воспитывали настоящих мужчин. Елене дали первые уроки по-соседски.
Теперь у неё под курятником была спрятана толстая доска и метательные ножи в чехле. Может же у неё быть дамский секрет. Обойдется она без пошлостей про «Зену королеву воинов» от Вадима.
До вечера весь Еловый Мыс шептался. Останутся ли новые соседи. Тему «Можно ли стрелять в людей вот так сразу, без предупреждения». закрыли сразу. Гуманизма прошлого натворил больше зла, чем добра, это считалось доказанным.
Новые соседи остались. Владимир проводил Кристину Валерьевну на беседу с инспектором бюро, потом на склад оборудования, вешать антиматюгальник. Так в прошлом провожали к стоматологу. С ошейником она стала понемногу ходить к соседям, за продуктами, и по другим делам.
Вскоре возле молочной лавки Елену подозвали хозяйки. «Кристина Валерьевна сомневается, сможет ли она заниматься в тире. Вот, Елена Алексеевна тоже сомневалась. Расскажите!» «Вы собираетесь вызвать на дуэль Анну Августу? Шутка!» Хозяйки улыбнулись. «На соревнованиях мы будем болеть за вас за всех. Вы же будете участвовать в соревнованиях? И вы тоже?»
Она решила, что это какой-то психологический трюк в перевоспитании доброй матершинницы. Выразила энтузиазм под взглядами соседок.
Если бы эпизод со стрельбой произошел среди однообразных будней, она переживала бы, искала объяснений сама, потом решалась бы спросить. Но ей было не интересно сейчас. Природа в лесу, за рекой и на горах, была великолепна. Комбинезон - антимоскитник позволял наблюдать куликов, ондатр и другую живность даже у кромки болот.
А еще смена запахов в деревенских садах. Они завораживали. Она узнавала цветы из прошлого. Весна пахла черемухой, лето – сиренью и чубушником. Осень приносила запахи флокс и хризантем. С особым волнением она ждала первых пряных, грибных и морозных ноток в воздухе предзимья.
Она сожалела, что составление цветочных композиций не считается рукоделием. Но узнав о новом букете, Бетти прибегала с фотоаппаратом. Они любовались вазой с ветками, пока Вадим обеспечивал работу энергосистем, трепался в клубе или уезжал на охоту.
Гладя, как он углубляется в учебники и в проект для получения диплома инженера, она даже вспомнила про своё техническое образование. Мысль о систематических трудах для блага человечества вселяла ужас. Если навалится работа, не будет свежих букетов в доме. Некогда будет обдумывать блюда из оленины, кабанятины и овощей полусотни видов. Достаточно того, что за удачные соседские обеды увеличивается её КОП. И за дежурства у молочников и мясников «копятся балы». Нет, она всё-таки поживет для себя хоть немного. Пока не призовут «строить».
Глава 60 Повышение
Вторая зима в новой жизни была снежной, со средней температурой – 15. С крещенскими морозами всего - 22. Но без мокрых оттепелей. Людей на планете стало меньше, небоскрёбы в заброшенных мегаполисах разрушались, глобальное потепление остановилась.
В деревне Еловый Мыс случилось скорбное событие. Ушла Раиса Герасимовна. За два дня стала совсем седой и немощной. Жизнь оставила её, когда она сидела за рабочим столом. Описывала свои ощущения во время угасания. Если бы в деревне Еловый Мыс жили настоящие деревенские, они бы шептали «Зимой её перенесло, зимой ушла».
В новом времени знали, что совпадения – это просто совпадения.
Жертв ПП увозили в крематорий в холщевых мешках. Но почетную гражданку уложили в гроб с резьбой и красным лаком. Закрытый. Домину делали лучшие мастера зоны ремёсел. Провожали вдоль дороги в Гороховец. Стояло и шло много пришлых и местных. Звучала запись Эдит Пиаф «Non! Rien de rien ...»
Примчались нейропсихологи из лаборатории, которою она консультировала. В новом времени группу людей могли быстро доставить в любую точку планеты на сверхзвуковых самолётах, при необходимости.
Новенькая Кристина Валерьевна рыдала в голос, как по близкому человеку. Раиса Герасимовна заходила к ней поговорить. О том, что собеседников не надо перебивать и давать досказать все слова до конца. О том, что Кристина Валерьевна хорошо поёт. Какие книги надо прочесть. Кристина Валерьевна вздыхала и отвечала: «Так я же так и думаю! Только вы мне сказали, что вот это всё правильно!»
Ритуал в клубе, который по традиции называли поминки, для Елены стал испытанием. Анна Августа пела любимые романсы ушедшей. Раиса Герасимовна любила и песни Высоцкого, их исполняли все соседи, соло и хором. Елена впервые пожалела, что не решается петь со всеми. Она с первого дня уважала и слушала Раису Герасимовну. Все остальные были с ней сложные и счастливые времена, поэтому острее переживали уход. А Елену душили эмоции из-за песен эпохи.
Тем временем мужчина рядом жил активной жизнью. Профессиональной и общественной. Она с интересом наблюдала, какие еще мечты сбудутся у этого живчика. Каждой утро он поднимал гирю, тащил из сеней в ванную ведро с льдинками – обливаться. Допоздна сидел над учебными фильмами и задачами. Выдвинул на обсуждение план устройства горнолыжного спуска.
Он даже предложил ей подключиться, изучить каталоги снаряжения. Она же справилась с поиском разных штучек в их дом! Но господин плановик оценил идею как пригодную для школы коммуны. Он как раз искал учебный проект для выпуска будущих педагогов.
Вадим стал бывать в школе. Дома, с блеском в глазах он рассказывая про дисциплину и эрудированность юношей 15-16 лет. «Что, свехчеловеки без недостатков? По заветам Макаренко?» «Им бы чувства юмора добавить. Они услышали, что падаваны в Ветровом Стругацких штудируют, в дона Румату и прочую комическую оперу играют, и тоже всё прочли. Они читают быстрее нас раза в два, а мы с тобой знатные книголюбы. Теперь они узнают цитаты, сами могут что-нибудь сказать «из Стругацких». Но знаешь Их это не радует». «Как контрафактные ёлочные игрушки?» Он кивнул, развил мысль: «Помнишь «Обитаемый остров?» Прокурор читает дело Максима. Читает и думает: «Это всё объясняет, кроме штанов. Штаны, насколько я понимаю, не мутируют». Она улыбнулась.
-Вот ты улыбаешься.
-А коммунары не улыбнусь?
-Их даже Выбегало не развеселил.
- Выбегало не забегало Может, они на нас, с нашими улыбками смотрят, как на примитивов? На гадких лебедей? Может, они вообще не понимают, что в наших книгах происходит и где смеяться? Вот ты пробовал читать «Пантагрюэль и Гаргантюа»? Много смеялся?
- У соседей была пластинка, мы с другом слушали
- У меня был диафильм. А здесь я посмотрела на наших венецианок и думаю: вот такие филологи из министерства просвещения вспомнили, что это великий сатирический роман, высмеивает церковь. И включили в список «Детская литература». Потому что книга про великанов, сказочных персонажей, а не про революционных представителей соцреализма. Когда книгу образованные барышни открыли, краснели, всю физиологию вычеркивали. Может, когда твои знакомые коммунары читают про охоту на тахорга, и на марсианских пиявок, они тоже краснеют за человечество? Они же знают: зло – всё, что необратимо уничтожает биосферу?
-Может быть, - она порадовалась про себя. Он согласился! – Нам-то ничто мешает вспоминать прекрасное из наших книг!
Он рассказал, как коммунары «проходят» литературу. Они читали детские книги и разбирали их как будущие педагоги. Они рассказывали и задавали вопросы ему во время визитов с проектом горнолыжного спуска. Они изучали сюжеты про мальчишеские побеги. «Приключения Тома Сойера» и еще сотню книг на разных языках. Конспектировали «Исторические корни волшебной сказки» и труды этнографов про взросление в доклассовых обществах.
Она видела эти школьные работы в гостях у венецианок. Её как раз зацепили заголовки «Описание Адьютинского интерната в книгах А. и Б. Стругацких». По мнению коммунаров, с педагогикой в мире Полдня было плохо. Дети не должны убегать «в космонавты». Нет в этом повода для умиления. Только проблемы для близких людей. Педагоги должны показать опасности мира и способы выживания.
Коммунары сообщили Вадиму, что приведут на энергоузел малышей. Попросили показать, как управляют электричеством. «У вас свежий взгляд!». Он водил дисциплинированных детей по пультовым, по мастерским, по учебным классам, сам себя хвалил, как много узнал всего за полтора года.
Господин плановик сказал: «Вадим Вадимович, передаю вам. Младшие коммунары рассказывают, что с дядей Димой интересно и весело». Вадим напрягся. Ему в шутку и всерьёз говорили: «У вас получается работать с молодежью». Поэтому решил спросить прямо: «Вы хотите предложить мне педагогическую работу?» «Нет. У вас испытательный срок». Четко и понятно.
«Ох уж этот испытательный срок. Хорошо, что Ляля не страдает бабскими карьерными амбициями. Доказала, что может, и успокоилась. Может интерьер придумать, может лекцию прочитать. Что она еще может? Стихи читать так, что все слушают. Готовить научилась. Плавает, стреляет, нож может метнуть. Это в прошлом я, дурак, переживал, почему жена ни к чему не стремиться. Она просто не хотела конкурировать с мужчинами в своём НИИ. И правильно делала. Выбрала стезю ленинградской домохозяйки, с умеренным интересом к культурной и светской жизни. А я думал по молодости: мещанство, обывательщина».
Он вспоминал женщин в конструкторском отделе. Их за столами и кульманами было больше, чем мужчин. Никаких прорывных идей по автоматизации управления судами от них не ждали. Женщины-инженеры подбегали к городскому телефону, как только мужчины выходили на перекур, и начиналось: «Ты поел?» «Ты рейтузы надела?» «Почему за уроки не сел?»
В мужских курилках он соглашался с тем, что «курица – не птица». Но случилась страшное и нелепое. Одна из инженеров опаздывала, и заперла дочку-третьеклассницу в квартире без ключей. Девочка бросила с третьего этажа портфель и прыгнула. Обошлось переломами и сотрясением.
Он тогда ужаснулся. Женщина весь день занималась обычными делами. Не волновалась, у них не было телефона в квартире. О том, что случилось с дочкой, узнала только вечером от соседки-пенсионерки. Её рабочего телефона соседка не знала. В больнице ей сказали приходить в положенное для посещений время. Мобильных телефонов тогда не было.
Он понял, что эти женщины с высшим техническим образованием на самом деле простые матери, которых оторвали от единственного ребёнка. Мужчины и женщины никогда не будут равны. Детей мужчины не рожают.
Поговорить о неправильном мироустройстве тогда было с кем. В мужских компаниях он соглашался, что «баба – не человек».
Она по-прежнему просыпалась с мыслью «Мне не надо идти на работу». Волновал каждый день новой жизни. Было приятно, лёжа в темноте, вспоминать предстоящие встречи и занятия, обдумывать меню из дичи, ждать тихого звона будильника.
Она спускала ноги на холодный пол, включались терморегуляторы. Она шла на кухню, чувствуя, как пол становится тёплым. Ставила вариться яйца и кофе, вынимала из холодильника продукты к завтраку, складывала в плоскую корзину-поднос, несла на стол. Можно было заказать манипулятор, и умные механизмы сами выставили бы готовую еду, как в каобе потребителей. Можно было установить кухню-автомат, компактную модель пищевого цеха. Задать меню на пять дней. Они бы сидели за столиком возле огромного ящика. Но в ящик надо было бы вставлять продукты в определённом порядке, под указания ис-ин. Можно было бы настроить для загрузки сырья манипулятор «Да, манипуляторы и съедят всё за нас, и в канализацию спустят!»
Ей нравилось тёмным зимним утром сидеть на кухне в пижаме, под маленьким светильником. Вадим появлялся одетый, выбритый, с улыбкой, с покрасневшей от холодной воды лысиной. Полный свет включался. «Хозяин вышел».
Иногда за завтраком они не говорили друг другу ни слова. Ограничивались: «Я пошел» и «До обеда». Его переполняют планы на день, и масса ожиданий.
Он решал, как поставить себя в линейной бригаде. Он всех электриков знал по работе в полях, по клубу «Геркулес», по праздникам, по выездам на рыбалку. Теперь с ними предстояло работать вместе. Мужики в прошлом были электриками и электромонтёрами, работягами, не вникавшими в теорию. Думал про укладку инструментов и зачет по технике безопасности. О том, что здесь не надо «проставляться», хотя вечером они обязательно выпьют пива. Под необидные и неназойливые шутки.
ТЛЭП, трубопроводная линия электропередачи в промзону Гороховца, работала без сбоев. Аварий на линии быть не могло. Проверяли, иногда ремонтировали преобразователи на точках подключения местных линий к потоку. Проверяли приборы, контролирующие работу точек. Линейная бригада всё делала тщательно, чтобы потом не выезжать на диагностику и устранение сбоев.
На энергоузле постоянно дежурили только диспетчера и контактеры с ис-ин. Если не планировали выездов на линию, он с чистой совесть проводил время в «Геркулесе», в тире охотничьего клуба, в гостях у Горста Карловича. Иногда, если профилактика была проведена накануне, линейная бригада оставляла двух аварийщиков «на хозяйстве», и все отправлялись в лес на лыжах, с луками и арбалетами. Немыслимо в прошлом времени! О, дивный новый мир.
Она за завтраком тоже планировала. Что скажет днем соседкам за чай-кофе.
Женщины всё еще сожалели об уходе Раисы Герасимовны. Обсуждали предложение Евгения Альбертовича: пока никого в общину не приглашать. Пока не появится эксперт, который сумеет оценивать кандидатуры вопреки заключению ис-ин. Почувствует хороших людей душой и сердцем.
Обсуждали, как морально подготовиться к «выбраковке». Второй ребёнок в хозяйстве владельцев свинарника рос. Тот самый, что родился от молодой суррогатной мамы и потомственного потребителя. Риск проявления дурной наследственности оставался. Но пока малыш рос нормально, первые слова сказал. Всё общество надеялось на влияние здоровой среды и натуральной пищи.
Она думала над тем, что ей говорить и отвечать хозяйкам. Чтобы её слова не сочли глупыми или бестактными. Чтоб сказанное соответствовало понятиям нового времени.
Но можно было поговорить о чем-то лёгком. Например, здесь принято украшать дома по сезону. У неё как раз появились идеи зимних композиций из веток. Такие темы сразу оживляли беседу.
И оба были счастливы. Начинался новый день, не надо ничего предлагать клиентам и выслушивать отказы. А вечером обсудить всё необычное и разумное, обнаруженное в дивном новом мире.
В феврале, когда зимняя темнота уже отступала, Вадима Вадимовича пригласили в главное бюро по делам перемещённых. Для обсуждения дальнейших планов и потребностей. Друзья в Ветровом и в деревне рассказали, что беседуют со всеми, кто показал намерения развивать профессиональные навыки из прошлого.
Он сообщил за соседским обедом. Соседи оживились, перспектива понятная. Она напряглась. Он тоже. Такое неприятное, агрессивное выражение у неё появлялось перед приступом жалости к себе. Перечислением всех неудач прошлого.
Вернулись домой. Он выставил на кухонный стол рюмки, достал вино.
-Ты решила, что тебя снова обидели, не оценили? Обошли?
Она продолжала дуться.
-Но те же сама написала на своей странице, что по рекламным вопросам на тебя не рассчитывать. Ты же отшила Ариэль Ярославну с её планами снимать чудо-ролики. Или ты хотела вспомнить, чему учили в институте?
Она взяла рюмку, отпила.
-Ты вовремя напомнил. Тот период моей жизни самый депрессивный. Не хочу вспоминать завод. Не хочу вспоминать марш в детский сад с санками, три остановки в троллейбусе. И три остановки бегом с санками, если я не успевала до часа пик. Хотя технология – интересное занятие.
-Ты занимаешься технологией в нашем доме. Здорово всё придумала.
-Не начинай! Мне соседки каждый день рассказывают, что их работа – организовывать жизнь в деревне. А хозяева должны обеспечить, что бы всё нужное для красивой жизни доставляли вовремя. А еще рассказывают, что работающие женщины в прошлом оказались идеальными потребителями. Что настоящая борьба за независимость женщин – борьба за то, что бы женщины покупали брендированные упаковки, никого не спрашивая.
-Ты опять про прошлый мир...
- А у тебя впереди светлое будущее. Твой паровоз вперёд летит. Так что езжай завтра в бюро и соглашайся. Какую работу тебе могут предложить?
-Речь пока не о работе.
-Всё равно, какое-то повышение КОП тебе будет.
«Не хочу от тебя, Ляля, старой песни. Это твоё: «Уйду в продавщицы, меня ничего героического не ждёт в новой жизни. Нет повода для жалости». Но она просто допила рюмку.
- Давай посмотрим на звёзды, Весельчак И!
-Давай! Что сегодня произойдет на небе?
-Соединение Юпитера и Марса, - она изобразила диктора, читающего гороскоп в телевизоре прошлого.
И они пошли одеваться. Они давно договорились не заказывать любительский телескоп. Наблюдать небо широко раскрытыми глазами, как это делали строители Стоунхенджа.
Глава 61 Зимушка-зима
Она читала и слышала от соседей, что означает собеседование во Владимире, в главном бюро по делам перемещённых. Человека проверяют. Может ли он руководить чем-то, кроме своего хозяйства.
Вернулись с мороза, насмотревшись на звёздное небо. Он бродил по дому, напевая советские песни, хватаясь за рабочий планшет и снова откладывая. Она попросила разрубить тушку зайца из мясной лавки. Кости были прочнее, чем у цыплёнка – бройлера. Он с радостью ухватился за настоящее мужское занятие.
Зашёл сосед Колмановский. Мужчины договорились ехать завтра во Владимир вместе, на грузовике, везти заказ. Квартал естественников захотел детскую в русском стиле, с резьбой.
Соседи не секретничали про настоящий повод для совместной поездки. Оба сына Колмановских жили в Ветровом. И соседи решили взять ученика в столярную мастерскую. Детей естественников в зоне ремёсел пристраивали ещё щенками. Местный совет предлагал подумать о потомке потребителей, продукте бебирума из большого города.
Она ничего нового про потребителей сказать не могла. Она ушла в свою комнату, открыла лептоп, страницу для соседских сообщений. Завтра был её обеденный день по расписанию. Страшный мастер и его хозяйка написали, что с удовольствием пообедают вдвоём. Бетти обрадовалась, позвала на лыжную прогулку, пока хозяева катаются во Владимир.
Какое счастье договариваться о таких простых вещах! Не ругаться с дочерью, собирается ли она осваивать хоть какую-нибудь профессию. Не выслушивать вопли Вики в мобильном. Месяц заканчивается, а у неё, Левиной, опять только один новый клиент… Сосед на пороге звал прощаться. Вышла, посмотрела, как Константин Остинович надевает тулуп местного фасона из енотки, сказала «спокойной ночи». В своей комнате переоделась в пижаму, распахнула форточку, и погрузилась в мягкую постель, в ароматы мешочка с травами под матрасом.
Вспомнила, как днем неожиданно кольнула зависть. Как ржавый гвоздь.
Вадима приглашают в бюро, он ценный кадр. А она просто не умеет руководить людьми, как в этом прекрасном мире нужно. Она в прошлом занималась не своим делом. Она старалась там искать клиентов. Но здесь соседки всё чаще спрашивают её мнения, если обсуждают новое платье. Или украшения к празднику. Совсем не те таланты, которыми хотелось блистать.
Чувствуя вину за нелепую зависть, она утром вышла провожать до машины. Грузовик тронулся. А в рассветной синеве уже махала со своего крыльца Бетти.
Бетти вошла на кухню, стянула верх комбинезона-непки и выразила желание помочь, чтобы быстрее отправиться в лес. Елена улыбнулась. Кастрюли стояли на конфорке и в духовке. Оставалось только включить таймеры, что бы к обеду были готовы бульон и тушеная зайчатина. Бетти взвизгнула «Какая ты… продуманная!»
Если есть повод похвалить и восхититься, это делали легко и без сюсюканья. Таковы были правила местного общения. Было доказано, что похвала не может «сглазить». Наоборот, вносит гармонию в общество и в отношения.