Поляна счастья
Вадим Вадимович посмотрел на гражданина мира и основателя школы-коммуны. Тот не выражал ни осуждения, ни поддержки.
-В моё время в Ленинграде, уже Санкт-Петербурге, появились настоящие беспризорники. Я не знаю, сколько их было, но они были заметны возле рынков. Я думал, нужна какая-нибудь организация, которая займётся ими, если милиции некогда. Но приходят в нашу фирму экзальтированные дамочки и просят пожертвовать на приют для уличных кошечек. Я тогда высказался в смысле, что их энергию лучше было бы направить на спасение детей с улиц. Я уверен, политики должны понимать, куда нужно направлять энергию разных борцов. И вовремя думать, кто на самом деле учит нашу замечательную молодёжь и наше подрастающее поколение, и прочее наше всё.
Гражданин мира обратился к молодому человеку за ноутбуком.
-Лексис Святорадович, покажите план трассы биатлона. У нас не хватало человека на рубеже. Вадим Вадимович, вы согласитесь помочь на стрельбище во время соревнований?
-Постараюсь.
-Вы уже познакомились со Святосветом Захаровичем Кузнецовым, представителем нашей молодёжи? Он отвечает за огневой рубеж, покажет ваше место и ваши обязанности. Посмотрите.
На экране охотники отчаянно выгребали на лодках к островку, посреди водной глади и растительности. Человек с ружьём кричал «Дай», в воздух летела красная тарелочка, гремел выстрел. Вадим Вадимович пытался понять, подвох это, издёвка или признание равным.
-Вам будет интересно.
Ему уже стало интересно.
-Смотр охотничьих ружей всех моделей. Не откажетесь?
-Конечно, только рад
Его вписали в нужные строчки. Мужчины встали, задвигали стулья и скамьи, появились гармошки, гитара в руках Сергея Ильича. Выходили на крыльцо, видимо, рефлексы курильщиков не умерли, хотя никто не курил.
Сергей Платонович у казал на свою кухню.
-Готово, выставляйте, хозяева. А Елена Алексеевна где?
Вадим Вадимович схватился за телефон. Кто-то сообщил, что его хозяйка сказала
-Таким женщинам требуется особое приглашение - и Сергей Платонович вышел на улицу за квазикурильщаками.
Вадим Вадимович смутился. За новыми знакомствами он совсем забыл про свою спутницу. Он оглядел помещение клуба и спросил.
-Ваша собака московская сторожевая?
-Это меделянка, Руся Вторая. Дочь нашей знаменитой Руси-Маруси, медвежатницы. Царская собака, – Руся Вторая встала и показала, как она предана хозяину. – Собачки ничего не рассказывают, но вот появилась Руся у нашего перехода. И прожила сорок лет. В России меделянские собаки еще до революции исчезли. Что думаете?
-Наверно, перенесло?
-Верно думаете. Кобеля-меделянина нашли на Аляске. Тоже возле перехода, и он пережил собачий век. Кого еще могло перенести, если такие собаки появились?
Тут вернулся Сергей Платонович, а с ним Елена. Она с опаской глянула на собаку, но держалась уверенно, и даже улыбалась. Ей очень шла мальчишеская одежда, а чистые волосы лежали, как парикмахерская укладка.
Елену подвёл к торцу стола Евгений Альбертович. Подвинули кресло. Она оказалась прямо напротив места гражданина мира. На её лице мелькнул испуг, но она села, сказала «Чувствую себя председательницей».
Вадим Вадимович её понял. Он тоже не любил сидеть напротив хозяев фирмы.
«Так скажите что-нибудь по-председательски, Елена Алексеевна.» «Да запросто, Лексис Святорадович, Свет Лёха. Лед тронулся, господа присяжные заседатели!». Вадим Вадимович уловил одобрительные ухмылки и тоже улыбнулся. Обратился к хозяину собаки.
- Вы начали рассказывать
- Наговоримся еще про игры разума. Вы пиво пейте, а мы будем песни петь
Елена потрогала пальцем край столешницы из материала, похожего на серо-зелёный камень. «В этом клубе подают много разных рыбных блюд». Она думала, что бы такого сказать про легендарную осетрину «первой свежести». Все, что стояло на столе, просилось на рекламный постер. Огромный коричневый, блестящий лещ горячего копчения. Куски рыбы с корочкой на керамических тарелках.
Евгений Альбертович играл на пианино вступление к «Широка страна моя родная». Но первый куплет хором не спели, сразу приступили к коллективному исполнению песни «Над разливом, половодьем летит селезень на родину».
Она сначала приняла песню за русскую народную, но ко второму куплету поняла, что это стилизации поздних веков. Селезень летел, услышал призыв утки. Она оказалась подсадной. Подробное описание охотника в шалаше, ружья, прицела, выстрела, смерти селезня. Коварное кряканье подсадной утки. Финал.
Живая игра на музыкальных инструментах впечатлила вновь прибывших. Елена думала, что у этих людей были годы на репетиции. Вадим Вадимович вспомнил, что учился играть на аккордеоне.
Спели две незнакомые песни, развернули гармони и врезали «Яблочко». Елена чувствовала себя дурочкой, она знала только обрывочные строчки национальной плясовой. То, что у неё сходу родилось, она бы не решилась озвучить. Тут пели куплеты про революционных матросов, про Брежнева, про Высоцкого Вадим Вадимович выдал текст из каких-то студенческих посиделок: «Эх яблочко, ленинградской, общежитие у нас холостяцкое. Эх, яблочко, моё советское, я по девочкам пойду вместо лекции!»
Вадиму Вадимовичу предложили исполнить что-нибудь для всей компании. Он выбрал безошибочно «Любо, братцы, любо». Припев подхватили. К предложению спеть Елена была готова и ответила:
-Летать я не могу, и петь я не умею!
Но её спутник коварно сказал:
-Елена Алексеевна прекрасно читает стихи. Как артистка.
«А почему бы нет Всю жизнь мечтала». Она начала читать любимого Бродского:
-Мы не пьём вина на краю деревни
Мы не ладим себя в женихи царевне
Она поняла, что задела запретные темы. Но еще не знала масштабов беды. Над решением работали передовые силы человечества и искусственного интеллекта, но в тот момент было еще далеко до эпохального открытия.
«Наши жизни, как строчки, достигли точки
В изголовье дочки в ночной сорочке
Или сына в майке не встать нам снами.»
Она решила, что реакция аудитории вызвана гением Бродского. Молчание нарушили словами «Ильич, у тебя два новых слушателя, расскажи еще разок, как тебя в церковь перенесло»
Что рассказали жители деревни Еловый Мыс в тот вечер:
«Наши новые соседи уже знают, я был простым советским колхозным механиком. Время непростое, брежневский застой, надо было пить. Потому что от трезвого взгляда на колхоз люди вешались. У сельских жителей еще хватало здоровья столько залить в себя, но каждую весну начальство упрашивало не пить и технику вывести. Вот и вешались, и топились мужики, протрезвев.
И вот иду я вешаться, потому что чинить трактор никак не могу, запчастей нет. Иду, верёвку в руках кручу, и понимаю, что обратно эту грязь месить не буду. И в душе облегчение. Душа возносится в выси. Глаза закрываю, открываю – а вокруг сияние, тепло, сухо, и бог на меня смотрит. Я вспомнил все, чему бабушка учила, улёгся поудобнее на пол - крепкий, чистый, каменный, не облако. Стал благодарить бога за то, что забрал меня из колхоза.
Меня за плечико потрогали, попросили подняться и сесть на стульчик, если стоять трудно. Я подумал, что это милиционер в микрофон говорит. Потом присмотрелся, решил, что это ангел в форме. Говорит по ангельски, а микрофон по-человечески переводит.
В эту церковь в дикой Болгарии переместило в тот раз троих, остальные не русские. Чувствую, меня бояться. Даже слегка загордился и думаю: боятся, империалисты, представителя страны советов.
Нас привели в пост бюро, меня переодели из сапог и телогрейки, и американцы ближе подошли. Погрузили всех в машину, повезли в Стамбул. Ангел, агент бюро рассказывает американцам по-английски, а мне – по-русски через автопереводчика, какие порядки теперь на земле. Я понял, что денег нет. Значит, коммунизм.
Ангел продолжает, что пить нельзя. Я снова на пол в машине, ору «Дайте крест, целовать буду, ни капли не возьму, только обратно не отправляйте». Успокоили, попросили на место вернуться, смотреть в окно на природу. Смотрите, какие леса выросли без людей, самое лучше место в плане климата.
Прибыли в бюро в Стамбуле, там накопилось пять русских. Приходит русская женщина, рассказывает, что здесь, в этом городе живет, предлагает всё показать. Русский москвич орёт матом – родину продали, Москву погубили! Я его в гостинице в комнату отвел, смотрю, бутылка в шкафчике стоит. Выпей, брат по несчастью, говорю.
Я сам бегом к женщине – правда, что Москву погубили? Наш колхоз от Москвы всего 70 км, бывал, видел столицу родины. Наши девки в Москву сбегали, а из Москвы к нам – никто почему- то не спешил. Но раз за границу попал, надо смотреть, пока обратно не отвезли домой. Говорю женщине – показывайте Святую Софию. Она удивилась. «Я – говорю, - тоже книжки читал и по телевизору «Клуб путешественников» смотрел».
В храме Софии на меня бог с купола строго посмотрел, а я решил, что теперь буду вести жизнь праведную, не пить, не грешить. В гостинице узнал, что злой москвич напился и умер. И американка тоже напилась, потому что её идеалы отменили. Она, оказывается, консультировала, как девочек из мальчиков делать. Оказалось, что в прошлом времени на таких консультантов подавали в суд, за моральные муки и испорченное здоровье после смены пола. Она даже записку написала. Так сразу двое прибывших умерли от алкоголя.
Утром нас собрали в бюро тестировать. Ис-ин у меня обнаружил истинную религиозность и велел ехать в Гороховец служить монастырю. Дали лептоп и научили спрашивать про что угодно.
Я понял, что это такая энциклопедия с телевизором, ничего чудесного. Моя христианская вера убавилась. Сошел с поезда в Питере, смотрю по сторонам. Вижу, люди в лохмотьях за столами в кафе сидят, через трубочки пьют. Во, думаю, справедливость наступила, всех погорельцев в кафе пускают.
Ещё в Питере увидел клуб байкеров на выезде. Захотел мотоцикл, аж зубы скрипели. А во Владимире в бюро сидела Галина Олеговна. Я решил, что кинозвезда. Моё советское нутро увидело джинсы, курточку, кроссовочки, простонало «фирма». Такие шмотки у советского человека и были настоящими святынями. Я ещё не знал, что в её 90-тые шмотками с лейблами Китай всех завалил.
Девушка как услышала, что я дал зарок не пить, так вцепилась в меня, и не отпускала до нашего дома здесь. Нам быстро нашли место в Еловом Мысе. Но мы бы всё равно не прожили долго без скандалов. Она не умела без скандалов, да и где могла научиться... И у неё объявился брат. Родная кровь. Ещё у нас оказались разные представления о прекрасном. Елена Алексеевна, вы посмотрите, какой ремонт в доме она задумала, вы поймёте».
Глава 10 Что рассказывали за столом
Как половой из московского трактира прославился в новом мире.
Сергей Платонович Власов не был угнетенным представителем революционного народа. Родился в Москве в мещанской семье. Отец происходил из староверов, поэтому заработанные подрядами деньги не пропивал. В семье другие дети умерли в младенчестве, мать могла работать, служила в модном магазине, даже знала немного по-французки. Сына хотели определить в коммерческое училище. Он сам выучился в прогимназии с отличием и любил читать книги про путешествия.
Но отец умер, были долги, пришлось служить в трактире, большом и очень приличном. И мечтать о собственном трактире, ресторане, или другом заведении, чтоб собиралась чистая публика.
Сергей Платонович попал в новое время из зимней Москвы, со двора трактира, накануне отправки на Первую Мировую. Он оказался на лесной поляне в разгар лета. Сергей Платонович выжил, потому что у него за голенищем сапога был складной нож (половым не разрешали иметь карманы). Нож - нужная вещь в предреволюционной Москве. Оказавшись в лесу, Сергей Платонович сумел камнем и железным обухом высечь искру, развести костёр.
На поляне он оказался не один. Второй перенесённый из прошлого с воплем убежал. Сергей Платонович не мог даже предположить, что его белое полотняное одеяние могло напугать. Он решил, что второй пришелец - негр из цирка. Несчастный попал из времён, когда дизайнеры убедили мужчин носить лосины и кружевные пачки.
Прошло несколько безмятежных дней среди природы, в трудах по поддержанию огня, ловле рыбы и строительстве шалаша. Сергей Платонович искал негра и представлял себя Робинзоном из книжки. Но несчастный умер, от потрясения, или замёрз ночью. Сергей Платонович потратил дни на рытьё ямы дубовым суком. Он нашел у несчастного карточки, решил, что они сделаны из костяных пластинок. Потом было установлено, что погибший – ничем не примечательный гражданин Калифорнии.
На берегу реки находились странные вещи. Полезные, например, спутанная тонкая проволока и алюминиевая канистра. Непонятные, вроде мягких прозрачных бутылок, плавящихся в костре...
А на поляне стали появляться разные люди в причудливых одеяниях. Вели себя странно, плакали, кричали, отказывались есть печенную на углях рыбу и пить воду из родника. Таджик, попавший из Москвы 21 века, смог разъяснить, что был Советский Союз, были войны, было ужасно много людей и у всех телефоны. Появился советский инженер из Свердловска, рассказал про Сталина, Хрущёва и Брежнева. Инженер оказался опытным туристом, его перенесло с рюкзаком прямо из похода. Он начал разведку окрестностей.
А беспомощные существа отошли от шока, стали проявлять интерес к жизни. Перенесло Евгения Альбертовича. Молодой советский преподаватель в гимнастёрке прекратил безделье. Он заставил существ собирать хворост и ягоды, искать брёвна, строить плот. Потому что инженер вернулся из разведки и рассказал про человеческое жильё ниже по реке, на другом берегу.
Получилось так, что Сергей Платонович думал о пище для всей невероятной компании. Когда жизнь в новом времени наладилась, он освоил компьютер и другую технику, стал рассказывать про съедобные вещи в русском лесу и правду про русскую дореволюционную еду. Поклонницы кулинарных передач объявили его основателем нового учения о правильном питании. Он учил домохозяек и поваров готовить из того, что выращивают и разводят в их местах проживания.
Это было необычно и ново. За прошедшие века случилась очередная пищевая революция. Обыватели Рунета боялись пищи из «химии», в других местах боялись генномодифицированных продуктов. Но пищевая промышленность с конца 20 века производила и то, и другое для кормления миллиардного населения.
Промышленности было проще синтезировать чистые химические субстанции вместо переработки сельхозпродутов. Всё началось с ресторанов органической кулинарии. Кончилось верой в «нечистые» продукты с полей и ферм. «Химики» победили «естествеников». Желудок и кишечник у людей не успели атрофироваться, потому что потребители «чистой» химической пищи активнее других не размножались. И не оставляли потомства, приспособленного к «чистому» продукту. В чистой пище не хватало микроэлементов для выработки нужных гормонов.
Сергей Платонович жил в разных странах, работал в разных заведениях, изучал местные традиции. Изучил молекулярную химию, курс общей медицины, диетологию, и не заметил, что прошло семьдесят лет. Тогда он вернулся «на покой» в Зелёный Мыс. Его экранный образ получился сам собой, он выбирал предметы одежды, похожие на костюмы щёголей-мещан его юности. А пришлые из 20 века несли в новый мир моду послевоенных эпох.
Все местные знали эту историю, но слушали, как первый раз. Сергей Платонович говорил негромко и спокойно. Елена слушала, как моряки сирен. Она даже перестала скармливать крошки маленькому роботу, разъезжавшему по столу и подбиравшему соринки.
«Неужели она не видит, - думал Вадим Вадимович – это же записной бабник. Дамочек учил кулинарии И почему он живёт в одном доме с другим Сергеем, которого баба обидела? Тоже мне, мужская дружба». Вадиму Вадимовичу становилось всё более некомфортно. Кто-то потрогал его за ногу. Он заглянул под стол. Там мурлыкал большой кот. Вадим Вадимович всегда не любил кошек, но здесь почувствовал тошноту. Свет Лёха заметил. Он тоже взглянул и посадил кота к себе.
Вадим Вадимович выдохнул. Оба Сергея были ему симпатичны. Особенно Ильич, он лихо лабал на гитаре песни Высоцкого, по-нашему
История поселения Еловый Мыс.
Когда трое русских, таджик и канадец-полицейский форсировали реку, они обнаружили безлюдные дома. Там было всё нужное для жизни, и много непонятных устройств. В большом белом доме, который назвали «буржуйским», нашли ружья и запас патронов. В доме на краю деревни жили три старухи и старик-таджик. Земляки обнялись. От них пришедшие узнали подробности, не записанные на официальной странице экопоселения.
Агрохолдинг во Владимирской области унаследовал потомок русского богача Ратибора Матвеева. Когда-то рядом с полями-огородами построили и продали «естественникам» современные усадьбы. Семьи пожили и разъехались, дома стояли пустые.
Русский богач объявил, что здесь начнётся возрождение истинно русской нации на исконной земле. Учредил духовные законы. Но агропроизводство приносило всё меньше доходов, потому что население в мире сокращалось. Тогда богач стал разливать истинно православную водку. В теперешнем помещении клуба гнали спирт из агросырья и разливали дешевый алкоголь. В фильтрационной башне делали элитную водку. Она получалась после прохождения дрянного спирта через наномембраны.
Но тщательно отобранные тридцать пар с истинно славянскими генами не рожали детей, даже ради обещанных наград. Близость спиртного будоражила. Рабочие-азиаты с агропроизводства потихоньку разбегались. Духоподъёмные собрания в круглом зале «буржуйского» дома население игнорировало. Когда основатель поселения умер, его положили в часовне на горе Еловый Мыс. Ночью часовню подожгли. Чёрные стены до сих пор стоят среди ёлок.
Несостоявшаяся русская элита разгромила разливочный цех, выпила водку. Пошли громить «черномазых». Инородцы благоразумно сбежали, испортив оставшийся транспорт. Прихворнувшего на момент бегства таджика спасла вера и сердобольные женщины.
Трупы убитых и отравившихся спиртом просто сбрасывали в реку. Выжившие женщины и таджик развели огородик, кур, и дождались людей первого перемещения.
Елена смотрела на мужчин за богатым рыбно-пивным столом. Могучий Страшный Мастер Юрий Иванович похож на прибалта, пекарь - яркий узбек, даже в тюбетейке. Среди уважаемых жителей деревни – «лица кавказкой национальности». Такие жили рядом в её родном Новосибирске. Она их побаивалась. И не знала, что думают и что говорят наследники древних цивилизаций про русских.
Если бы столичные снобы поинтересовались, как дворники, строители в тесных бытовках, грузчики в супермаркетах, торговцы на базарах и прочие «черномазые» относятся к русским... Как к кормовой базе. Питательной среде. Как морлоки к элоям. Как бы москвичи чувствовали себя в своей столице?
История про перемещение вооруженной группы людей через переход.
Историю рассказали уже в самом конце вечера, после первого предложения расходиться. Вадиму Вадимовичу еще раз советовали присмотреть модель ружья на биатлоне. Это должно стать его первым крупным приобретением. «А почему ружьё, а не машина?» « А куда в нашей деревне ехать? Всё рядом. Если надо дальше – у Ильича в гараже машины. Но в лес без ружья – никак. Это вам не парк культуры. Пумы водятся, медведи, возможно, кавказский леопард. Следы видели. И переход рядом. Табак и смартфоны ис-ин сюда не пропускает, зато оружие – пожалуйста. И все, что к оружию прицепится».
В время ВОВ остатки взвода РККА шли из окружения. 16 солдат и командир-коммунист попали в новый мир, из лета в зимие морозы.
Прошло уже 20 лет нового времени. Человечество увеличилось на миллионы новых членов. Пришельцы из 20 века, особенно из периодов после двух великих войн, оказались энергичными, амбициозными, готовыми к наведению порядка, как в Граде Обречённом. Участники других технологичных войн, продолжавшихся до 22 века, никак не проявляли себя. Этот феномен изучали социологи.
Пришедшие создали «Бюро по делам перемещённых», вместе с ис-ин написали новые правила и законы. Жителям постов на фронтире полагалось иметь ружья и отряды самообороны. В выявленных переходах установили видеонаблюдение.
Перенос группы вооруженных людей зафиксировали. Один из первых случаев. Специалисты по социальному реинжениригу попросили наблюдать и вмешиваться только в критической ситуации.
Солдаты в летней форме решили не подходить к непонятным бочкам на поляне. Ушли в лес. Быстро соорудили укрытие из веток, развели костры. Командир-коммунист предположил, что они попали в дикий мир. В 1941 году еще не рассуждали про иные планеты и параллельные измерения. Просто мир до человека, или дикая Америка. Командира допросили, есть ли в этом мире советская власть. Командир предположил, что нету, места дикие, звериных следов много. Солдаты быстро ликвидировали командира и проявили чудеса самоорганизации. Одели двух охотников, во что понимали с себя. Сами укрылись мхом и лапником у костра. Охотники легко добыли лося, увидели охотничью вышку, и, отогревшись и поев, решили идти в разведку.
Набрели на «какие-то буржуйские дома». Ночью пошли грабить. Постучали в дом. Мужчина и женщина впустили, говорили по-русски, сразу отдали много еды и одежды. Сказали, что денег здесь нет и не бывает. Серёжки женщина отдала. Часы мужчина отдал, но часы были непонятные. Решили потом разобраться и уходить. За порогом упёрлись в ружейные стволы.
Горе-грабители несколько лет просили прощения. Наличие ружья в каждом доме убедило солдат РККА вести себя прилично, подчиняться правилам и забыть слова «выпить бы, а, начальник?». Бывшие крестьяне-колхозники стали лучшими аграриями, лучшими пастухами - скотниками и охотниками. Последний из них ушёл всего три года назад. Они пожили полвека с верой в то, что попали в настоящий коммунизм. В конце жизненного пути признавались в грехе, убийстве командира, но в новом мире это никого не волновало.
Евгений Альбертович сказал:
-Поблагодарим наших новых соседей за интересный вечер. Завтра вас приглашаю на ужин ко мне, надо много обсудить и поставить подписи. Елена Алексеевна, к вам особая просьба. Почитайте стихи для Риммы Викторовны. Хозяйка моего дома приобщила местных дикарей к мировой культуре
Со стола убирали все члены клуба. Посуду сгрузили в контейнеры, они ухали на кухню, в посудомойку. Выкатились роботы-поломои. Мысовцы без суеты начали переобуваться и надевать куртки.
Вадим Вадимович уже стоял на улице и слушал про чудеса местной рыбалки. Елена задерживалась. Наконец, вышла, мило беседуя с Сергеем Платонович.
-Есть и другое кулинарное чудо. У некоторых людей, и мужчин, и женщин, любое блюдо получается невкусным. Я много раз наблюдал этот научный феномен, но объяснения пока не нашел. Спокойной ночи, Елена Алексеевна.
В домике Вадим Вадимович сказал:
-Не ожидал от вас. Вы повелись на скромное обаяние кулинара. Вы представляете, сколько дамочек на его кухонные классы приходило. Он же не случайно живёт с другим мужиком
-Мы уже сплетничаем? – Елена была в восторге, - Мы обсуждаем личную жизнь мужиков, которых только утром увидели?
«Действительно, только утром. Сколько событий за день»
-Я хотел вас предостеречь
-Да вы гомофоб, Вадим Вадимович!
- А вы проявляете легкомыслие
-И не поймете моего интереса, у вас воображения не хватит! Я с утра ломаю голову, как он влезает в свои блестящие сапоги! Оказывается, молния сзади!
-Могли спросить.
- Ну не знаю. Удобно ли спрашивать про такие интимные вещи Вам понравились деревенские жители?
Они поговорили про музыкальные таланты местных. Восхитились игрой на скрипке Свет Лёхи. Елена завершила восторженный отзыв неожиданно: «Надеюсь, охватывать самодеятельностью не будут!» «Вот как? Вы просто стесняетесь, у вас слуха нет, сами признавались. А мне всегда нравилось душевно попеть за столом. Это интереснее, чем просто пить!» «И за это учредители меня терпели,» - подумал он.
Она задернула занавеску. Он подождал. Спросил «Вы легли?». Свет медленно погас. Стаяла такая тишина, что полуночный крик петухов и ленивый собачий лай в деревне долетали до домика.
На полу лежали квадраты света. Он не сразу сообразил, что это Луна. Елена за занавеской осторожно пошевелилась.
-Не спишь?
Она замерла. «Вам скучно? А вот глупостей делать не надо Банально! Мы так не договаривались»
-Иди ко мне.
Она так и не придумала оригинальный ответ. Половик под ногами казался тёплым.
Разбудил звонок телефона. Он схватил аппарат с табурета. Где он находится, что должно происходить сегодня, вспомнил сразу. Елены рядом не было.
- Напоминаю, что наша деревня рано встаёт. Поднимайтесь-умывайтесь, сейчас к вам загляну, - сказал Сергей Ильич.
Вадим Вадимович бодро встал.
-Ляля! С добрым утром! – он отдёрнул занавеску. Елена, завернувшись в одеяло, смотрела испуганно.
-Говорят, пахать подано! Вставай, - он протянул руку. Она отшатнулась.