Синяк 1-го уровня
Пришлось включить голову и начать думать, а думать было тяжело. Извилины скрипели и сопротивлялись, будто старый мотор на морозе. В голову полезли разные воспоминания. Припомнил, как батя мне звонил пьяный в дугу и хрипел в трубку что-то вроде: «Ты ж сын мой, Алек». Мать еще вспомнил. Как она молчала и качала головой, когда я заявлялся к ней бухой и нес всякую чушь. Да что уж там, даже Натаху вспомнил. Как она собирала свои шмотки, кричала что-то ядовитое и кота в переноску посадила. А кот орал, не хотел он никуда ехать. А я ничего сделать не мог, потому что был в очко. Да я будто всегда был пьян.
А потом еще, будто мало мне было, вспомнил сегодняшний вечер. Как наблюдал в окно за алкашами во дворе. Как Котлета валялся себе на грязной земле и глядел в небо. И я ведь четко словил себя на мысли, что еще совсем немного, и буду я валяться рядом с Котлетой. Но, самое мерзкое, что при всем этом мне не было жутко или страшно. Я практически ничего не испытал.
Я сплюнул на асфальт.
— Да. Будь ты неладен. Мне и терять-то нечего особо, кроме цепей в виде алкашки.
Мужик встал с лавки, деловито кивнул и поправил кепку. Теперь экран загорелся прямо перед моими глазами. На этот раз там был только текст: белые буквы на черном фоне.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИГРУ, АЛЕК.
МИР СПАСАТЬ НЕ НАДО.
СПАСИ СЕБЯ.
А ТАМ ПОСМОТРИМ.
Я и глазом не успел моргнуть, как мужик ушел. Ну как ушел. Растворился буквально, как и дым от его папиросы. Лишь легкий запах мяты остался висеть в воздухе, хотя потом и он исчез.
Проснулся я в своей комнате и в состоянии полного ахуя. Тело покрыл холодный пот, а простыня вымокла настолько, что можно было ее выжимать. Сердце колотилось как бешеное, и дышать нормально получалось через раз. Из открытого настежь окна задувал сильный ветер, занавеска ходила ходуном. Я не помнил, чтобы открывал окно, и это было странно. Хотя, наверное, я мог это сделать на автомате.
В голове моментально вспыхнула мысль: «Ну и приснится же херня. Допился, Алек. До зеленых человечков». Я решил, что мне срочно нужно выпить чай. Поэтому встал, пошел на кухню и поставил чайник. Руки тряслись, но только теперь уже от шока.
По привычке решил открыть холодильник и проверить, не завалялось ли там пива.
Но тут на периферии зрения, чуть справа, вспыхнула полупрозрачная панель. Прямо та самая панель из сна. Я замер, не понимая, как реагировать. В горле пересохло еще сильнее. Я постарался успокоиться и всмотреться в буквы. Они подрагивали немного, но читались четко:
ВНИМАНИЕ, ИГРОК АЛЕК.
СИСТЕМА КАРМЫ АКТИВИРОВАНА.
Уровень: 0.
Карма: 0.
Статус: «Кандидат на вылет».
Основное задание: Продержаться без алкоголя 7 дней.
Награда: +50 кармы, навык «Сила воли».
Штраф за нарушение: -50 кармы + дебафф «Трясучка» на 3 дня (характеристики -70%).
До завершения задания: 6 дней 23 часа 58 минут.
Я уставился на панель и потер глаза, но она не исчезла. Тогда я ткнул в нее пальцем. Она издала тихий, дурацкий «пилик». Звук был похож на сигнал дешевого будильника. Но панель все еще оставалась на месте и только лишь выкинула допинформацию:
«Добро пожаловать в игру, Алек. Мир спасать не надо. Спаси себя. А там посмотрим».
Прямо как во сне. Во дела.
Я осел на табуретку и сначала замер в шоке. Значит, не приснилось? Серьезно? Не, не! Это уже совсем бред. Я даже рассмеялся от неожиданности. Настолько все казалось нелепым.
— Я спятил, — сказал я в пустоту. — Окончательно и бесповоротно. Крыша съехала. Шизофрения, белая горячка, полный запойный набор.
Панель не отвечала. Просто висела и подмигивала таймером: 6 дней 23 часа 56 минут.
Я выдохнул и подумал: а почему нет? Какая разница — реальность это или шиза? Если это шиза, то это, получается, хорошая шиза? Она хочет, чтобы я бухал меньше. Почти как Натаха, только эта болтает меньше и денег на нее не надо тратить. В ней есть правила. Есть очки, уровни, задания. Какой-то смысл, наконец. В моей реальности смысла не было уже давно.
— Ну ладно, — сказал я вслух. — Хер с ним. Поиграем.
На завтрак у меня был стакан кефира и кусок хлеба с маслом. Масло то самое, просроченное, но вроде оно еще не прогоркло. А если и прогоркло — какая разница? Мой организм — не храм, а свалка токсичных отходов, он и гвозди переварит. Система пиликнула: «Поглощена условно-съедобная пища. Живучесть +0,5% временно». +0,5%. Я чуть не поперхнулся кефиром от смеха. Это выглядело как насмешка.
Вытащил из кучи вещей на полу джинсы и футболку, оделся, вышел на улицу. По дороге на завод заметил странное. Над мусорным баком у подъезда висела легкая черная дымка. Это не было похоже на дым от огня. Скорее походило на грязную марлю, которую кто-то зачем-то повесил на веревку, а потом забыл снять, и она теперь колыхалась на ветру. Я пригляделся — дымка колыхалась, точно живая.
«Обнаружен Негативный Нод. Концентрация: 2,1. Пока не опасен».
Я стоял в ахере и тупо пялился на эту штуку. Заметил, что соседский кот, рыжий пушистый засранец, тоже уставился на бак, а потом и перевел взгляд на меня. Он будто спрашивал меня глазами: «Мужик, ты че, тоже это видишь? Вот и я вижу. Но нам обоим никто не поверит». Кот лениво зевнул, показал мне язык, да и отправился по своим кошачьим делам. Я постоял, подумал, и тоже решил последовать его примеру. Потому что мало ли что может померещиться с недосыпа и на отходосах.
На заводе тем временем было все примерно как и всегда. Нет, не так на самом деле. Было куда хуже. Потому что я был полностью трезвый и чувствовал каждую, мать его, секунду этого вечного-бесконечного дня.
Тремор не думал прекращаться, так что руки ходили ходуном. Я едва ли мог удержать лифтовую дверь. Они же очень тяжелые, килограмм восемьдесят железа, не меньше, а мои пальцы больше похожи на студень. Еще и голова у меня гудела нескончаемо, как трансформаторная будка, так что каждый подъем на третий этаж по ощущениям был как маленькая смерть. Еще мне казалось, что я сорвал спину, потому что она довольно сильно ныла, а пот заливал глаза. Перед глазами периодически вспыхивало окно: «Выносливость -30% (эффект синдрома отмены)». Спасибо, блядь, я и без тебя знал.
В обед Колян, как всегда, сидел на своем любимом ящике. В одной руке держал кофе в пластиковом стаканчике, в другой — банку пива. Вот это гурман, епт. Увидел меня, ухмыльнулся. Протянул банку. Да у меня прям дежавю.
— Держи, — говорит, — хоть сегодня не отказывайся.
Банка в его руке обещала покой. Забытье. Один глоток — и руки перестанут трястись. Еще один — и голова пройдет. Один глоток — и эта дурацкая панель исчезнет. Всего один.
И тут в голове возник мой собственный голос: «Не бухай ты, Алек. Вспомни про Котлету и видео, которое тебе мужик из ночного глюка показывал».
— Не, Колян, — сказал я и локтем отодвинул банку.
Он аж поперхнулся дымом.
— Ты че, реально завязал, что ли? Совсем уже? — Мне показалось, что в его глазах даже появилась табличка «предатель». — Слабак.
Я молча поднялся на ноги и отправился работать, хотя изнутри меня буквально распирала злость. А злился я на все: на Коляна, на себя и на эту дурацкую систему в целом. Злился на то, что меня настигло понимание: я слабак и всегда им был. Но банку я все ж не взял, так что сегодня я мог собой гордиться.
Больше всего меня удивило и порадовало в этой ситуации, что мир не рухнул. Знаете, земля не сошла с орбиты, да и солнце не погасло. Я просто не взял банку пива, вернулся к работе и потащил очередную дверь. И это было вполне себе нормально, ничего криминального.
Смена оказалась особенно тяжелой преимущественно из-за отходов. Плелся я домой в состоянии выжатого лимона. Ноги гудели так, что хотелось, чтобы их уже тупо не было, спина отваливалась, а в башке была пустота. Но на самом деле это была какая-то приятная пустота. Меня заполняло ощущение легкости. Это сильно отличалось от того, что бывало после бутылки водки.
У подъезда встретил бабу Раю. Это старушка, соседка моя. Ей лет семьдесят, жила она на первом этаже. Муж у нее умер, как я помню, а сын уехал на север, не писал даже. Она пыталась дотащить пакет с продуктами, но задыхалась — останавливалась через каждые три шага, хваталась за сердце. Тяжелый пакет тянул ее к земле.
— Давайте помогу, баб Рая, — сказал я и быстро перехватил ее пакет. Он оказался реально тяжелый, зараза. Нес и все пытался понять, как старушка-то его тащила? И что она туда наложила, главное?
— Ой, Алек, спасибо тебе, сынок. — Она радостно улыбнулась. — Совсем старая стала, ничего не могу уже.
Мы поднялись к ней на первый этаж. Я бы сказал, что в квартире пахло старостью. Какая-то смесь запаха лекарств, сушеных трав, да пылюки. На стене висели фотографии, я умудрился разглядеть парочку. На одной был ее сын в военной форме, а на другой муж в старомодном пиджаке. Она рассыпалась в благодарностях и попыталась сунуть мне полтинник.
— Возьми, возьми, ты ж работаешь, устаешь…
— Не надо, баб Рая. Сочтемся.
Я отказался, неудобно как-то было принимать деньги от старушки, еще и за такую ерунду. И в этот момент система пиликнула: «Доброе дело: помощь старушке. +5 кармы». Пять баллов. Вот вроде и копейки, но на душе аж как-то потеплело. Самую малость. Как будто кто-то чиркнул спичкой.
Баба Рая посмотрела на меня внимательно, прищурилась.
— А ты, сынок, че такой бледный? Пил вчера?
— Не, уже пару дней не пью.
— И правильно. А то вон Генка с пятого подъезда на прошлой неделе в больницу загремел. Допился, что печень отказала. Говорят, не жилец.
Я кивнул и собрался уходить, но она вздохнула тяжело и громко. Сказала, на кухне кран течет. Капает и капает, спасу нет. А сантехника из ЖЭКа хрен дождешься. Я замер на пороге и подумал: а почему бы и нет?
— Давайте гляну.
Быстренько смотался к себе, порылся в телефоне. Интернет ловил через раз, но видос — «как заменить прокладку в кране» — загрузился. Посмотрел пару раз и вроде все понял. Сходил в хозтовары у рынка, купил прокладку за тридцать рублей и разводной ключ за сто пятьдесят. Продавщица, тетка с начесом а-ля восьмидесятые и по совместительству мамина знакомая, не помню, как ее звали, удивленно посмотрела на меня: «Ты че, Алек, сантехником заделался?» — «Типа того».
У бабы Раи кран был старый, советский, весь в известковом налете. Старая прокладка рассыпалась прямо у меня в руках, как мумия. Я возился минут сорок, матерясь и потея. Дважды ударился локтем о трубу. Один раз чуть не сорвал резьбу, но починил. Чтобы убедиться, открыл воду.
Отлично. Кран больше не тек.
Баба Рая смотрела на меня, и у нее глаза были на мокром месте.
— Алек… спасибо, родной. Дай Бог тебе здоровья.
Она сунула мне банку вишневого варенья собственного производства. Варенье я решил взять. Банка была тяжелая, теплая от ее рук. Вернулся к себе, открыл банку, понюхал. Пахло детством. Тем временем, когда батя еще жил с нами, а мать пекла пироги по выходным. Варенье было густым, ароматным, сладким. Никакой химии.
«Полезное дело: бытовой ремонт. Навык "Сантехника" (1 уровень). +10 кармы. Карма: 65».
Пятнадцать баллов. Неплохо для начала.
Я сидел на своем продавленном диване. В одной руке держал кусок хлеба с маслом, а в другой банку варенья. Макал хлеб в варенье и жевал, едва не причмокивая от удовольствия. Вот это я понимаю — варенье, а не то, что в магазинах втюхивают. Я уже забыл, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное. Обычно жрал, что попало: дошираки, пельмени, дешевую колбасу. Да у меня праздник живота!
Панель висела перед глазами: «До завершения задания: 6 дней». Шесть дней. Еще шесть дней без бухла. Это целая вечность. Это как Эверест без кислорода. Может, зря я подписался на все это? Хотя если за каждое достижение меня будут угощать таким вареньем… Ладно, поживем — увидим, как сложится.
Глава 3. Подъем
Время шло. И вот, натикало уже трое суток. Это семьдесят два часа, если что. А это, охренеть как много.
Не то чтобы я прям высчитывал, но все равно в голове таймер работал на автомате. Да и гребаное окно с характеристиками не помогало забыть. Система висела перед глазами и бухтела, как старый бухгалтер: «Карма: 65. До завершения задания: 4 дня». Шестьдесят пять баллов. Уж не знаю, откуда у меня появился такой азарт, но баллы эти заработать хотелось. Все как в детстве. Помню, батя мне сунул рублей пятьдесят за то, что помог ему перебрать карбюратор в его старой тачке. О, я тогда столько всего себе накупил: и жвачку «Турбо», и лимонад, и чипсы, и даже парочку леденцов на палочке. В общем, счастья было — полные штаны. Сейчас эффект схожий, хоть я уже и не шкет.
На стене я начал рисовать полоски карандашом. Три полоски — три дня. Выглядело как тюремный календарь. Впрочем, моя жизнь и была тюрьмой, только без решеток и с выпивкой по вечерам.
А еще проходил мимо зеркала, что стояло в общем коридоре, и решил вдруг поглазеть на себя. Давненько со мной такого не было. А может быть, и никогда. Стоял себе и крутился, как девка. Баба Галя как раз выплыла из кухни с кастрюлей борща и посмотрела на меня внимательно и подозрительно.
— Че это ты на себя любуешься? Женихаться надумал?
— Да так, Галь Ивановна. Проверяю, не отвалилось ли чего.
Она поморщилась и уплыла обратно, а я все стоял и продолжал глазеть. Вот вроде и всего ничего прошло, только три дня, а лицо менялось даже за такой короткий срок. Конечно, я не превратился вдруг в голливудского красавчика, но выглядеть стал куда лучше, совершенно определенно. По крайней мере, уменьшились мешки под глазами, да и белки глаз из желтоватых стали почти белыми. Теперь еще и руки перестали так сильно трястись, что было огромным плюсом. Последние пару дней я даже ни разу не пролил кипяток из кружки на пол или штаны. А это для меня уже являлось неплохим достижением и прогрессом.
Еще на работу пришел вовремя, не задержался. Даже раньше пришел, минут на пять, а это уж прям совсем фантастика. Тетя Зина меня как увидела на проходной, аж чаем поперхнулась.
— Алек, ты че это, заболел что ли?
— С чего вы взяли?
— Так вовремя пришел. И не пахнет от тебя.
— А, это, — усмехнулся я, — завязал вроде как.
Она деловито покачала головой, аж бородавка на носу дрогнула.
— Ну-ну. Посмотрим.
Все говорили «посмотрим». Тетя Зина, Колян и даже баба Галя. И правильно делали. Я сам бы на себя не поставил.
В цеху Сан Саныч остановил меня. Выглядел он так важно, что с ума можно было сойти. Упер руки в бока и как давай оглядывать меня внимательно с ног до головы. На мгновение мне даже почудилось, что Сан Саныч — инспектор ОТК, а я какая-то бракованная деталь. Он прищурился и постарался вглядеться еще сильнее. Пузо его, как и всегда, нависало над ремнем, а спецовка трещала по швам. Интересно, он принципиально не брал размерчик побольше? Надеялся похудеть и вернуться в форму или просто отказывался признавать, что поправился?
— Никитин, ты че, реально завязал, что ли? — полюбопытствовал он подобно натуралисту, который обнаружил редкий вид таракана.
— Да а че бы и нет, Сан Саныч? Решил вот попробовать для разнообразия, — пробубнил я.
Нет, ну а что еще тут скажешь? Хотя, признаюсь, прозвучало это от меня довольно буднично, что удивляло даже меня самого. По сути, я тут решил объявить войну своему самому злейшему врагу, а говорил так, будто просто за хлебушком решил сходить.
— Ну ладно, ладно. Посмотрим тогда, — хмыкнул Саныч и поплелся в свою каморку.
Я посмотрел ему в спину и подумал, что все с ума посходили с этим «посмотрим». Слов что ли они других не помнят? Как заладили болтать одно и то же.
Смена длилась бесконечно долго. Таскал и таскал эти двери, обливаясь потом и матюкаясь себе под нос. Ну, то есть, все было как обычно. Еще и Колян на обеде снова пытался соблазнить меня холодным пивасом. Правда, пыла у него заметно поубавилось, и предлагал он теперь с меньшим энтузиазмом. Понял, наверное, что я не шутки шучу и всерьез решил завязать с прошлыми привычками. А может, просто ждал, когда я вернусь к нашим общим занятиям.
После обеда система напомнила о себе. Пиликнуло новое оповещение, и перед глазами развернулась очередная панель.
Побочный квест: «Мастер на все руки».
Цель: Повысить навык «Сантехника» до 2 уровня.
Награда: +10 кармы, +1 к Интеллекту.
Штраф за отказ: отсутствует. Это ж побочка, расслабься.
Было забавно наблюдать, как система переходит на манеру разговора, наиболее подходящую мне. Словечко «расслабься» явно не из ее лексикона.
Я вспомнил про дядю Вову из пятнадцатой квартиры, ему было хорошо за шестьдесят, раньше он был военным, а теперь стал простым пенсионером. Он тоже, бывало, бухал, как и многие в нашем городе, ибо что тут еще делать? Но пил тихо, в одного, никого не трогал, соседей не напрягал. Я слыхал, что он где-то месяц жаловался всему подъезду, что у него унитаз не работает нормально. Привычка — страшная сила. Человек ко всему привыкает. К алкоголизму, тюрьме и даже толчку, который не работает.
После смены я усталый плелся домой. Снова вспомнил про дядю Вову с его унитазом и, думаю, дай заскочу. Пришлось подождать, пока мне решат открыть дверь. Дядя Вова не отличался доверчивым отношением к этому миру, так что в какой-то момент мне показалось, что ничего из моей затеи не получится. Стоял я и долго слушал, как гремели замки, потом цокнула щеколда, и наконец звякнула цепочка. Дядя Вова выглянул в щель, зыркнув на меня одним прищуренным глазом — мутным, как утренний туман над болотом. Из приоткрытой двери пахнуло перегаром. Но вроде не агрессивно, а так — фоном, как шлейф от духов. Хотя обоняние у меня было ни к черту, может, не разнюхал толком.
— Че надо? — просипел старик.
— Унитаз, говорят, течет у тебя. Починить могу, помочь решил.
— За бабки?
— Да ладно тебе, бесплатно.
Дядя Вова даже завис немного от неожиданности. А может, и от того, что мозг слишком сильно был пропит. Но по глазам его сразу стало понятно, что слово «бесплатно» в его мире звучало примерно так же подозрительно, как «трезвость» или «счастье». Он поколебался еще какое-то время, стараясь принять взвешенное решение, но потом махнул рукой и решил рискнуть. Пустил все-таки.
Я переступил порог хаты и огляделся по сторонам. Квартира у дяди Вовы была настоящей холостяцкой берлогой. Повсюду мирно лежали пустые бутылки, которые уже превратились здесь в предмет интерьера, а на подоконнике расположилась пепельница, полная бычков. Запашок стоял знатный: смесь табака, нестираных носков и черт знает чего еще, не самого приятного. Унитаз был такой же старый, как и сам дядя Вова. Чугунный бачок держался на честном слове и ржавчине вместо крепления. Я покопался там с полчаса. Открутил, что-то подкрутил и разобрал. В итоге заменил древнюю прокладку, которую по-хорошему нужно было поменять лет пять назад. Руки были по локоть в ржавой воде, еще и поцарапался хорошенько пару раз. Пыхтел и потел страшно, но дело довел до конца. Потом собрал всю эту конструкцию обратно и решил проверить, работает ли.
В итоге остался полностью доволен своей работой даже больше, чем дядя Вова. Получилось аккуратно и даже почти красиво. По крайней мере, тишина и ни одной лишней капли.
Дядя Вова смотрел на работающий унитаз, как дикарь на зажигалку. Потом он в полных непонятках перевел взгляд на меня. Смотрел явно с благодарностью, но с неким недоверием. Не мог понять, в чем подвох.
— Ну, Алек, спасибо. — Он помялся, потер щетинистый подбородок в недоумении и выдал традиционное для наших краев: — Может, по сто грамм? За встречу. Ну, то есть ремонт обмыть.
Вот оно, буквально главное оружие пьющего человека. Попробуй только отказаться бахнуть с ним сто грамм — и он моментально считает, что ты его презираешь. Так устроен мозг алкоголика. Я знал это слишком хорошо, потому что сам был таким и сто раз сам предлагал, сто раз обижался, когда отказывались. Алкоголизм же работает по принципу секты: ты должен быть с нами, иначе ты чужак.
— Не, дядь Вов, я пас, — покачал головой я, уже ожидая шквал негодования и разочарования.
— Обижаешь? — Он даже выпрямился как-то неестественно для себя, и в голосе зазвенела сталь. Обида пьющего человека — страшная штука.
— Не обижаю. Просто не пью я больше. Ну, пока.
Он смотрел на меня секунд пять, будто я заговорил на иностранном языке. Потом просто кивнул. Наверное, решил не связываться, что меня, разумеется, удивило. С другой стороны, это и логично. Ему же больше и достанется. Он пошлепал в комнату, стал рыться в шкафу. Я думал уже домой отправиться, но он окликнул меня. Я обернулся и смотрю, старик протянул мне пачку печенья «Юбилейное».
— Держи, к чаю тебе будет. И спасибо большое, Алек. Реально.
Я принял пачку печенья и поблагодарил дядю Вову, а система сразу пиликнула:
«Квест выполнен. Навык "Сантехника" повышен до 2 уровня. +10 кармы. +1 к Интеллекту».
Итого: карма подросла до 75. До следующего уровня оставалось набрать 15 баллов. Я чувствовал себя чуть умнее, или это был самообман, хрен его знает. Но башка и правда стала соображать яснее. Словно там кто-то протер пыль впервые за много лет. Я даже заметил, что дяде Вове надо бы поменять прокладку в смесителе на кухне — тоже подтекает. Сказал ему, а он деловито кивнул.
Уходя от дяди Вовы, на душе ощущалось странное, но приятное тепло. Я даже гордился собой немного. Ведь подумать только, смог отказаться от выпивки и не сорвался на рюмку. А еще и дело полезное сделал. И дяде Вове я был очень благодарен, что он не стал настаивать. И снова, как и в прошлый раз, когда я отказался, мир не рухнул от того, что я не выпил. Все осталось на своих местах, только я, Алек Никитин, больше не был законченным алкашом и не напивался до зеленых соплей при каждом удобном случае.
Вечером я уселся на лавочку у подъезда. Решил просто покурить да поглазеть на людей. В Угрюмове, как я уже говорил, не так уж много вариантов развлечь себя, так что подобное занятие — обычная история для того, кому нечем заняться после работы. Солнце садилось, а во дворе было тихо. То самое время, когда алкаши еще не выползли, а мамаши с колясками уже разошлись. Я просто сидел, вытянув ноги, и ни о чем не думал. Разморило меня знатно, аж глаза слипались. Шел третий трезвый вечер — и мой организм, привыкший к ежедневной дозе алкашки, не знал, что делать с этой внезапно свалившейся на него чистотой.
Внезапно краем глаза я уловил нечто странное.
Мимо меня проходила тетка с собакой, хотя удивило меня не это. Тетка маленькая такая была, круглая, в растянутом трикотаже. Собака — толстая моська на поводке, которая смешно переваливалась с бока на бок. Я скользнул по ним взглядом и вдруг заметил, что над головой тетки висело что-то похожее на свечение. Беловатая, едва заметная дымка, напоминающая нимб, только совсем тусклый и неяркий. Похоже это было на свет от лампочки, которую прикрутили тетке на затылок и включили на минимум.
Я протер глаза, но свечение никуда не делось. Тетка тем временем прошла мимо, и свечение уплыло вместе с ней, как привязанный воздушный шарик. Я перевел взгляд на какого-то мужика у ларька. Тот пил пиво прямо из горла. Одной рукой он держал банку, а другой чесал пузо. Над ним тоже было свечение, но только в этот раз не белое, а серое. Мутное, как болотная вода.
— Что за херня? — изумленно пробормотал я вслух. Соседский кот, тот самый рыжий засранец, глянул на меня и зевнул. Ему было плевать. Он вообще жил свою лучшую жизнь.
Я решил поэкспериментировать. Выбрал случайного прохожего — мужика в кепке, который шел с пакетом из «Пятерочки», — и сфокусировал на нем взгляд. Все как положено: задержал дыхание, постарался не моргать. Через несколько секунд над мужиком тоже проявилось свечение. На этот раз бледно-голубое, почти прозрачное. Когда я отвел взгляд, свечение пропало. А потом снова сфокусировался — и оно опять тут как тут. Это было похоже на детскую игру или вроде того. Когда мелкий, в детстве смотришь в калейдоскоп и не понимаешь, как он работает, но оторваться не можешь. Только вместо цветных стеклышек теперь я наблюдал цвета человеческих душ. Или чего-то такого. Я ж не знал, как это назвать. Энергия? Аура? Карма? Хрен его разберет.
Сидел я так минут сорок, тупо глазел на людей вокруг. Рассмотреть успел человек десять, не меньше. Выяснил, что у бабки, которая кормила голубей, было теплое золотистое свечение. Оно казалось таким уютным и мягким, что напоминало растопленное сливочное масло. А вот у двух пацанов, которые пинали пустую банку, — мутно-желтое. У девушки с наушниками, которая бежала куда-то чуть ли не в припрыжку, — ярко-белое, почти искрящееся. А участковый, который проходил мимо с планшетом в руках, вообще был серым, как асфальт, — ни оттенка, ни проблеска. Интересно, у меня какое? Я вытянул руку, попытался рассмотреть что-то, но ничего не вышло. Видимо, сам себя не разглядишь. Или система не давала.