Самосознание и прочие неприятности

— Орак? — позвала я шёпотом, оглядываясь, но рядом не было никого. Ни меча. Ни его голоса. Ничего.

В груди защемило так, что я чуть не завыла.

Крики приближались. Я услышала их: «Она там! Лиса! Хватай её! За голову кумихо обещано сто золотых!»

Я вскочила, чувствуя, как хвосты путаются в колючих кустах, и побежала. Лес был тёмным, деревья тянули ко мне ветви, словно пытаясь задержать, а за спиной — топот, лай собак, свист стрел. Одна из них просвистела у самого уха, впившись в сосну рядом. Я ускорилась, перепрыгивая корни, уворачиваясь от низких ветвей.

В голове промелькнула картина: он, её любимый, стоит у костра и смотрит, как её загоняют в угол. Как его глаза холодны, как он считает монеты в кошельке, не глядя на неё. И она бежала, раненая, истекая кровью, с одним желанием — выжить.

— Ну уж нет, — прошептала я, перепрыгивая через ручей. — Я не твоя дура, кумихо. Я выживу, даже если для этого придётся порвать всех этих охотников своими лисьими зубами.

Впереди мерцал огонёк — деревня. Там можно было спрятаться, затеряться среди людей. Я побежала к свету, пряча хвосты под длинной хламидой, которая осталась от прежней хозяйки, и молилась всем богам, чтобы на этот раз моя история не закончилась на первой странице.

Но в глубине души я знала: это ещё не конец. Орак где-то там. Он ищет меня. Он придёт.

«Орак, — прошептала я в ночь, — если ты меня слышишь… найди меня. Я жду».

И побежала дальше — в неизвестность, в новую главу, в новую жизнь.