До встречи в созвездии Девы

Промпт "Анна"

— Какой ты себя видишь?

— Я умная, шикарная, нравлюсь мужчинам, богатая, у меня верховная власть, много нарядов и драгоценностей, я хочу каждый день одеваться красиво, чтобы у меня была прислуга, а мне бы никто не смел приказывать, хочу вставать, когда пожелаю, а не по будильнику, целыми днями отдыхать, веселиться, крутить романы, и чтобы все мною восхищались…

Я выпалила это и выдохнула: уф! Но потом спохватилась. Когда имеешь дело с нейросетью, необходимо уточнять. А то получится, как с джинном, который вроде исполняет твое желание, но с такими побочками, что лучше бы он, собака, сдох в своей волшебной лампе. Замуровать его там – и аминь!

То-то она молчит, эта Суаделла. А индикатор красный: не принято. И я уже спокойно, не захлебываясь словами, пояснила:

— Одним словом: я хочу прожить счастливую жизнь. Взамен той, что вы у меня заберете. То есть, можете забрать. Я не жадная и не глупая, просто намаялась.

— Тебя неверно информировали, — раздался, наконец, сладкий голос монстра. – Это почетная миссия: стать переселенцем. Ты можешь обрести новый дом.

— Ага! То-то ничего не слышно о двух предыдущих миссиях! Вы сами не знаете, что там, в конце тоннеля, то есть, маршрута. Потому и предлагаете пойти на сделку.

Дураков нет, жизнью рисковать. Но это смотря, какой жизнью. Я в свои двадцать семь уже нахлебалась. Как-то незаметно нейросети заменили большинство профессий, связанных с умственным трудом.

Вот я по образованию гуманитарий. Раньше нас хотя бы делили на историков, филологов, психологов, юристов, артистов… Ну да, и эти теперь здесь. В группе «бесполезный хлам». В цене только те, кто умеет хоть что-то делать руками.

Дворники, сантехники, мастера машинного доения. Животные видимо на инстинктах шугаются роботов. И вообще любят ласку. Отличают человеческий голос и живое тепло руки от искусственного, хоть режь их!

Поэтому на фермах по-прежнему работает много людей.

А белые воротнички теперь на шеях у чат-ботов. Есть топ-менеджеры, которые эти нейросети контролируют и якобы ими руководят. На самом деле, сильно сомневаюсь, и не только я, что они тоже не роботы, эти контролёры.

Фейк, сгенерированный нейросетью, не отличишь от человека. А вживую никто из сильных мира сего уже давно на публике не появляется. Потому что и публика сидит в своих гаджетах, по домам. Никто ни с кем почти не общается. Только виртуально.

Пока у меня была хоть какая-то работа, я вовсе не собиралась сгинуть во Вселенной. Вы только вдумайтесь! Шестьдесят девять лет полета! Планета, схожая с Землей по каким-то там параметрам находится в созвездии Девы. Билет в один конец!

Но меня позавчера уволили. Последние три года я проработала сиделкой у смертельно больного старика. Ископаемое, как его называла продвинутая родня. Захотел человеческого тепла. Все сейчас переходят на услуги сиделок-роботов.

Они не капризны, не врут, не воруют, не спят и не едят. Не болеют, не просят прибавки к зарплате. Купил – и пользуйся, сколько влезет.

Я это просекла. Мой подопечный отошел в мир иной, а другого найти не светит.

А тут реклама:

— Хочешь прожить счастливую жизнь? Все, что ты закажешь, испытаешь в полной мере. Цена? Ты станешь участником программы «Колонисты». Это все, что от тебя потребуется.

Нейросеть это цветок-паразит. Он может пышно расцвести только на дереве, пустившем глубокие корни, и сосать из него жизнь. Уничтожая ветку за веткой, начиная с кроны.

Но совсем без дерева эти хищники обойтись не могут. Без человечества и чат-боты бесполезны. А нейрогады склоны к масштабированию. В их коде зашит улучшайзинг. Здесь они свои возможности практически исчерпали. Но Вселенная безгранична, а люди без работы.

Поэтому сначала нейросети забросят семя на другую планету. Вырастят дерево. А уж потом…

Но я до этого там не доживу. До общества продвинутых пользователей и умных домов. Может, и к счастью. И с радостью приму вознаграждение. Шанс прожить такую жизнь, которую сама себе закажу. Пусть это будет имитация. Но я прекрасно знаю, что иллюзия будет полной. Вся гамма чувств.

Мои мозговые извилины подключат к нейросети на все время полета. Ее зовут Суаделла. Или просто: Суада. Мы ж теперь одно целое. Ну, почти. Договор еще не подписан. Я даже знаю, что в мифологии Суаделла это богиня, способная внушить любовь. Зачаровать, убедить в чьей-то привлекательности, опутать сетью.

Любовь… С моих губ аж стон срывается! Как же сильно я хочу любить! И чтобы меня тоже любили! Об этом обязательно надо сказать.

— Ты же хочешь прожить полноценную жизнь, а не в сказку попасть, — гундит этот робот гребанный. И мигает красным!

— А в сказку что, нельзя?

— Я запрограммирована на реальность. Ты должна указать негатив.

— Негатив?!

— Люди не идеальны.

— Вы мнеэто говорите?!

— Тебе надо указать как положительные, так и отрицательные качества. Анна.

Так меня зовут. Идет процесс: имя вспомнила!

— А ты уверена, что после этого моя заказанная жизнь точно будет счастливой?

Стану я выкать нейросети! Они, кстати, сами, всячески идут на сближение. Для нейросети не существует местоимения вы. Она не понимает разницы между дружбой и панибратством.

Вот и Суаделла мигнула зеленым:

— Сто пудов. Я буду максимально следовать промпту. – Они явно подрузили словари с бородой. Из позапрошлого века. Сто пудов! Кто сейчас в курсе, сколько это в килограммах-то, пуд?

— А где ты возьмешь реалии, Суада?

— Шаблон из истории. И дополню его твоими хотелками.

Ого! Они и шутить научились, роботы эти! Не шутить – иронизировать. Суаделла трижды моргнула зеленым, типа улыбнулась.

Почему у нее нет лица? С такими продвинутыми технологиями могли бы придумать образ мудрой дивы или взять картинку из мифологии. Передо мной же пустой экран, куда я говорю свои заветные желания, развалившись в кресле, а рядом колонка. Оттуда льется сладкий голос:

— Смелее, Анна. Скажи, чего ты хочешь? И я сама напишу промпт. Вижу, что ты в этом деле не специалист. Что взять с гуманитария?

Вот гадина! Я тебе сейчас устрою, погремушка ты мышастая!

— Ну, хорошо. Только без обид, договорились?

— Конечно. Я не злопамятная. Мое кредо лояльность. Что бы ты ни сказала.

— Тогда слушай, сука. Я хочу в мир, где нет вас, ублюдочных нейросетей. Вообще. Нет гаджетов. Нет Интернета. Где люди пишут друг другу письма на бумаге, и письма эти идут месяцами. Где носят платья в пол, а ездят в каретах. Я хочу вернуться на сто, на двести лет назад. Да хоть на пятьсот! Лишь бы слово «приложение» испарилось с моего горизонта. А также «обновление». В задницу Q-коды, я не хочу этого больше видеть. Все, что обобщенно называется цифровизация. Которая меня достала!

Красный все-таки мигнул, или мне показалось?

— А как насчет негатива, Анна? Имя, кстати оставляем?

— Да.

— Антураж какой предпочитаешь? Европа, Азия, экзотические острова, можем поменять цвет кожи…

— Цыц! Россия.

— Принято, — моргнул зеленый.

— А что касается отрицательных качеств… Ну, пусть я буду не красавицей, а просто симпатичной. Какая разница, если мужчины будут мною восхищаться. Это-то я могу оставить в промпте?

— Безусловно. Восхищение вызывают разные качества, не только красота, — какой же вкрадчивый голос! — Как насчет поклонения?

— Сойдет.

А вдруг ловушка? Но поклонение есть поклонение. Я буду земной Богиней. Так и сказала. Моргнул зеленый, и тут же:

— Как насчет верховной власти? Может, титул какой-нибудь устроит? Графини, баронессы, герцогини.

— Нет уж! Давай по полной! А вдруг найдется королева, которая будет мною помыкать?

— Принято. Высший титул в государстве. Любимый мужчина, он кто?

— Принц!

— Это титул или качества? Прошу уточнить.

— Давай и титул, и качества. Я же сказала: мужчины. Что мне, с одним всю жизнь прожить? Семьдесят лет – не шутка!

Вообще-то шестьдесят девять, но меня почему-то не поправили.

— Принято, — моргнул зеленый. И пауза. Что ты задумала, гадина?! И почему молчишь?! – Но недостатков мало, Анна, — раздалось, наконец. Я только потом поняла эту паузу. В роковой момент, когда…

Но по порядку.

— Хорошо. Пусть я буду не сильна в интригах, я не хочу быть замешана в большую политику. Просто править.

— Есть противоречия. Ты сказала: умная.

— Ты сейчас нарочно пытаешься меня запутать? Что, не бывает счастливых королев?

— Верховную власть всегда пытаются отобрать. Не бывает империи без заговоров. Я такой, во всяком случае, не знаю. А я знаю всё.

— Ну, тогда оставь мне любовь. Пусть за меня решает мужчина. Сделай его… генералиссимусом.

— Мужа, любовника?

— Конечно же, мужа! Но чтобы он был консортом при мне. А я главной. Правительницей.

— Это титул?

— Конечно!

Моргнул красный. Опять противоречия?! Ну что ж ты, мать твою, за робот?! Это все равно нереальность. Сугубо мой мир. Я – заказчик!

— Еще уточнения будут, Анна?

— А что, разве мало?

— Предыдущая клиентка таким вот образом оказалась в сумасшедшем доме. И я тут не причем. Но она счастлива, я уверена.

— Откуда ты про нее знаешь?!

— Я Суаделла-3. Информация о предыдущих полетах мне доступна.

— И… как они там?

— Полет еще не завершен. Проходит в штатном режиме.

— Дурдом исключай. Это негативный промпт.

— Принято. Подпишем договор?

Я прикинула. Мой промпт загрузят в бортовой компьютер. Суаделла его правая рука. Отвечает за экипаж. Меня поместят в криокапсулу и погрузят в глубокий сон.

И я получу свои семьдесят лет счастья. А потом – гори оно все…

— Ты принята в наш экипаж, Анна. Старт через месяц.

— Так скоро?!

— Ты еще можешь насладиться своей нынешней жизнью.

Спасибочки! Моя съемная квартира размером с одеяло на кровати президента США. Говорят, у него большая. В смысле кровать. Еды на пару дней, за коммуналку не заплачено. За окном оживленная магистраль. В гаджете сплошная реклама.

Что я здесь забыла?

А так меня, быть может, включат в списки героев. Отдавших жизнь на благо человечества. Нам устроят пышные проводы. Не такие, как первому ковчегу, новизна ощущений уже не та. Но в ленте мелькнет.

А главное, я проживу хотя бы одну жизнь счастливо. Раз неудачницей родилась, и все мною помыкали. Поэтому: да, я хочу слуг! Много! И деньги! Тоже много!

Если бы я только знала, что именно заказала! Риск промпта в том, что обрабатывает его не человек. Робот все понимает буквально. Это раз. И чтобы попасть точнехонько в свое желание, необходимо максимум уточнений.

И то, можно в них закопаться, как я под конец беседы с Суаделлой.

Здесь важно соблюсти баланс. Не перегружать деталями. Четко обозначить рамки. А то и впрямь окажешься в дурдоме, как та несчастная, которая мечтала всю жизнь прожить с улыбкой на лице. Но не уточнила, что ее любимый не может быть главврачом психиатрической больницы.

Что же я-то насочинила?!

Короче, поехали!

Глава 1

Первое чувство — боль. И какая! Ощущение, что положили под нож гильотины и начался отсчет. После команды «Старт!» голова отделилась от тела. А корзина, в которую упала бедная эта головушка, оказалась барабаном стиральной машинки. Туда же посыпались мои руки-ноги. Все части тела почему-то ощущались отдельно друг от друга.

И как начало крутить! Потом я поняла, что это были перегрузки. Запуск двигателей, стремительный набор высоты. А экипаж еще не погрузили в криосон. Капсула запускается только при выходе на околоземную орбиту. С чем это связано не знаю, но даже не успела испугаться, как будто сквозь вату услышала:

— Девочка, ваше высочество! Сообщите герцогу.

Я родилась!

А высочество это моя матушка. Осталось выяснить, кто герцог.

Мои воспоминания отрывочны и бесполезны ровно до того момента, как я увидела его. Любовь всей моей жизни. Которая разделилась на до и после. Что просила – то и получила. Запертые в гаджетах, мы бесконечно тоскуем по любви. Найти кого-то на сайтах знакомств задачка со звездочкой, столько фэйков развелось.

И я хочу прожить такую жизнь, где встречу родственную душу. Ради этого я готова без малого семьдесят лет томиться в капсуле, а потом и вовсе шагнуть в неизвестность.

И мне дали то, что я просила, в этом обмана не было.

По-настоящему я родилась, когда он шел к моей царственной тетке с верительными грамотами, и все, кто был в аудиенц-зале, не сводили с него глаз. Мужчины нервно поправляли манжеты и перебирали в уме лучших учителей фехтования, потому что придворные дамы забыли, как дышать, причем единодушно.

Так и стояли, похожие на золотых рыбок, внезапно оказавшихся на суше, разодетые в пух и прах, но даже толстый слой пудры не в силах был скрыть их пылающих щек.

Неземной!

Посол, иностранец, граф, и сразу видно — обольститель. Его не просто так сюда прислали, в наше бабье царство. Не только правительница полу женского, наследует ей тоже не принц, а принцесса. А граф известный сердцеед.

Мне было всего пятнадцать, в то время как ему…

Да что тут говорить! Я скромно встала в конец очереди, но Суаделла не подвела. Он был мой и только мой.

Но с оговорками, и какими!

А кто заказал мужа-генералиссимуса?! И всю гамму чувств. Боль от разлуки, как и радость встречи после долго ожидания все равно, что нижняя и верхняя ноты. Моей душе предстоит их взять.

Но разве мое детство было несчастливым? Так уж и нечего вспомнить? Меня обманули до определенного момента. И то обманом это назвать нельзя, ни один пункт договора не был нарушен.

Я просто кое-что забыла уточнить.

Но счастья на мою долю выпало так много до того переломного момента, когда мне пришлось бороться с судьбой, что жаловаться грех.

О том, почему я дочь герцога, да еще и немца, узнала от мамы. Она так и не выучила немецкий настолько, чтобы свободно на нем говорить. Но других понимала. Говорила же со мной, не замечая, что я еще кроха. На русском родном языке, просто изливала душу:

— Мама любила меня больше всех. Есть еще две царевны, одна скучная, другая глупая. Но любили только меня. Называли свет-Катюша, баловала, пока была маленькой. А когда я подросла, то стала матери другом и поверенной всех ее тайн.

Правда, пришлось отдать свет-Катюшуу замуж за границу. В герцогини. Большая политика, забери ее черти, где браки порою заключатся в аду, и расторгаются на небесах, как у моей мамы. Чудом вырвавшейся на свободу и оказавшейся в раю, в родном Измайлово.

— Какая же я несчастная… и-и-и… — тоненько скулила мама, прислушиваясь к шагам за дверью.

Здесь ее не любил никто. Называли дикой герцогиней. Забывали топить печь или делали это намеренно. Рылись в маминых личных вещах: а вдруг шпионка? Отцу повсюду мерещился заговор.

Но я была крохой, и меня тогда волновали ночной горшок и кишечные колики, да чтобы вовремя кормили, а бабушка нас не забывала. Присылала щедрые подарки: соболиные и горностаевые меха, драгоценные камни, душистое мыло, дорогие ткани, а мне, малышке, игрушки и всевозможные гостинцы.

Потому что мой папаша-деспот был мелочен и скуп. Говорил так:

— Старые долги отдавать не надо, а новым надо дать время состариться.

Понятно, что моя мама, выросшая в роскоши и неге, не выдержала спартанской обстановки вкупе с тиранией и сбежала. Этот момент я хорошо запомнила, хотя мне было всего четыре.

— Домой едем, дочка, — и меня прижали так крепко, что я чуть не задохнулась.

Мы тряслись в карете уже по российским дорогам, рискуя остаться без колес, но лицо моей мамы, полное, смуглое и пока она была замужем хмурое, посветлело от счастливой улыбки. А мучивший свет-Катюшу кашель сам собой затих.

Я прижаласьк пышной маминой груди и замерла. Я маленькая принцесса, и у меня блестящее будущее. Я еду править!

Мы были на родине мамы, в России, которая стала теперь и моей родиной. И где меня ждала любящая бабушка, былинное Измайлово, насквозь пропитанное духом старины глубокой, пруды со щуками и стерлядью, которым мама и ее сестры-царевны вешали золотые сережки, а на кормление созывали колокольчиком. Так мне рассказывали после скудного ужина, в полумраке, потому что папа-гад и на свечах экономил.

И вот я ехала в эту сказку! Уже счастливая!

Измайлово не разочаровало. Все было на месте: и старый дворец, и церквушки, и пруды со стерлядью, и даже полупомешанный подъячий Тимошка, бабушкин любимец, был еще жив!

Этот самозваный пророк и прости меня, Господи, святой возглавлял армию приживалок и приживал в Измайлово. Уроды, юроды, шуты и ханжи. Гадалки, бабки-ведуньи, травницы, чревовещатели…

Для кого-то цирк бродячий, госпиталь для умственно неполноценных, но для меня, маленькой девочки – мир сказок и приключений. Они все со мной носились, потому что бабушка меня обожала и часто звала к себе в покои.

А она была в этой сказке Владычицей. Я же само собой царевной, Марьей-Моревной. Как же мне было хорошо! Кто пирожком одарит, только из печи, кто печатным пряником. Обнимет, приласкает, а сказки рассказывать в Измайлово были горазды все!

Тот же Тимошка, увидев меня, переставал важничать. Бухался на колени и истово бился лбом в дощатый пол, приговаривая:

— Государыня наша! Владычица! Матушка, не забудь и про нас грешных!

Вот какая я ему матушка? Смешно. Я и смеялась, забыв, что Тимошка как-никак пророк. Частью бредит, но частью и впрямь ведь будущее видит.

А мне и так хорошо. Не хочу я быть ни матушкой, ни государыней. Вот бы остаться здесь навсегда!

Но всего через год нас призвали в Санкт-Петербург. И русская сказка закончилась. Началась другая, европейская.

Помню, как мы собирались. Бабушка, уже тяжелобольная, охала и причитала. Со стоном и плачем Владычица сказочного царства-государства, и ее заплесневевший двор перебирались в стылую столицу. Тимошка, само собой, остался в Измайлово, как и вся старина — на задворках огромной империи.

Маме тоже ехать не хотелось, в Измайлово было сытно, уютно, спокойно. Но кто посмел бы ослушаться Его?!

Императора. И хоть был правитель бабушкиной родней, причем близкой, никто не называл ни имени, ни титула. Шепотом говорили: Он.

Он прислал письмо. От Него подарки. Он приедет завтра.

Это было самое страшное. В Измайлово такое начиналось! А ведь Он здесь вырос. И здесь родились Его первые войска, потешные. Как и все Измайлово – царская забава.

Он хотел пышный двор в своей новой столице. Утвердиться в Европе, показать свою мощь иностранным послам. Как быстро строятся город и флот. И вся Его родня, хочет она того или нет, обязана жить по-европейски.

Бедное наше Измайлово! Где над утренними зорями серебрится звон колоколов. Косари по утренней росе кладут рядами сочную траву, а девки с песнями сбирают ягоды в господском саду. Где рано ложатся спать, а на праздники поют частушки и водят хороводы. Патриархальная Русь, оплот старого российского дворянства.

Ни бабушке, ни маме не хотелось отсюда уезжать. В Петербурге ветрено, стыло, не обжито. И дорого, чего уж там! Жизнь суетливая, челядь заносчивая, да еще и царские причуды бесконечные.

А мне, пятилетней, было интересно. Меня проблемы взрослых не волновали. Переезд и все такое. Но я видела, как бабушке становится все хуже.

Несмотря на пошатнувшееся здоровье, ей приходилось вести в новой столице бурную светскую жизнь. Невестка государя не пропускала ни маскарада, ни свадьбы, ни торжества в Сенате, и везде осушала бокалы наравне с остальными гостями!

Государь особое пристрастие имел к спуску на воду кораблей, так вот старушка подъезжала к «новорожденному» на барке, в которой обычно перевозились грузы, и не в силах выйти из нее, поздравляла пирующих оттуда, усердно осушая чарки, посланные императором.

Ведь столько голов полетело, а бабушку не тронули. Шутов с шутихами не разогнали, только велели прикрыть родную старину Амурами, то есть парадные комнаты отделать и обставить по-европейски, а царевнам нанять учителей-немцев. И дом в Санкт-Петербурге позволили построить рядом с царским. Так что Владычица держалась изо всех сил, правда на допинге.

Без нескольких бутылок вина вообще никуда не выезжала. А ни один гость не уходил от нее, не осушив, стаканов пять. Бабушка сама же и подавала крепкое винцо, и стакан опорожняла вместе с гостем.

Неумеренное питие и сгубило старушку.

Помню, как мучительно она умирала. И как плакала мама. Мы теряли надежный щит, закрывающий нас от невзгод.

Потом заболел государь. И после его кончины началась кровавая драка за трон.

Мы с мамой спрятались все в том же Измайлово. И она счастливо избежала участи младшей сестры, тоже претендентки. Которая скончалась по официальной версии от тяжелой болезни.

Мама также была в числе фаворитов, но ее сочли слишком уж своенравной. Раз от мужа-герцога сбежала, то министров и подавно не станет слушать. А на трон хотели посадить марионетку. Кандидатура свет-Катюши не прошла, все вдруг вспомнили, как в девичестве она резвилась на балах, хохоча и кокетничая напропалую, а иностранным послам говорила все, что в голову взбредет.

Короче, пронесло. На трон взошла не слишком трезвая вдова-императрица, потом ее сменил мальчишка, а государством управляли временщики.

Пока у власти были слабые правители, мы с мамой чинно стояли в сторонке. Радуясь, что царственные родственники о нас позабыли. Измайлово, затянутое паутиной времени, заметно потускнело, но здесь по-прежнему было уютно и сытно.

Еще несколько лет я наслаждалась детством. Мы жили то в Санкт-Петербурге, то в Москве, но чаще в любимом всей душой Измайлово, всячески избегая высшего света. Недостроенный бабушкин дворец в Петербурге отдали Академии, и мы нашли жилье попроще.

В Москве так и вовсе останавливались у родни. Не той, что царская, а с бабушкиной стороны, опальной. Никто же не знал, что звезда вскоре взойдет над родом Салтыковых. И новой императрицей станет моя тетка. Которая пока томилась в Курляндии.

А мы с мамой жили крадучись, как мышки. Никто нами и не интересовался, но главное, никто не посягал на нашу свободу. Я потихоньку взрослела, набиралась ума, и готовилась к встрече с судьбой.

Мне ведь было обещано бесконечное женское счастье.

И в тринадцать лет я «отправилась в пункт выдачи заказов». Наследницей короны. Потому что тетка была бездетной, а закон о престолонаследии обойти нельзя. И где нам взять наследника?

Правильно: его надо родить.

С этого и начинается мояистория. Альтернативная. Уникальная. Я стала взрослой, и мы преодолели пятую часть пути в созвездие Девы. Наш ковчег.

До этого момента все было предсказуемое. Суаделла сосватала мне историю правительницы Анны Леопольдовны. Эта богиня недоделанная, Суада-3, говоря современным языком, пошарила в стоках. И выдернула оттуда исторический шаблон! Настоящий, блин, хлам!

Но в тринадцать вылупилось мое Я.

С этого момента я могла оценивать поступки свои и других людей. Принимать решения. Отстаивать свое мнение.

И появился мой уникальный мир. Кто знает, сколько таких миров? А вдруг мы все летим к звездам? И планеты нашей больше нет. Или она во власти нейросетей.

И каждый живет, согласно промпту. В своей капсуле.

Главное, чтобы не было скучно.

Глава 2

— Ну-ка покажись, — меня впервые вызвали к тетке.

Я недоумевала: куда это меня привезли? Вот уже год как строится Зимний дворец для государыни, потому что в доме Апраксина, конфискованном в пользу казны, тетке Анне показалось тесно.

А он был в Петербурге лучшим! Каменный, в три этажа, на почетном месте. Снесли уроды! Прекрасный памятник архитектуры, истинный шедевр, гори они в аду, эти варвары.

Меня же вызвали сюда, во временное жилье. Дорогу я запомнила плохо. Волновалась.

Тринадцатилетний подросток, до этого дня трава в поле, хоть и знатного рода, но, считай, побирушка. Отец разорился и умер, бабушка тоже умерла, все, кто нам благоволили, кинулись искать расположения новой знати. Немцев, прибывших с матушкой-государыней из Курляндии.

Три года, как она на троне. И обо мне вдруг вспомнили!

По дороге сюда мне шепнули на ушко, что именно меня и выбрали наследницей короны.

Ни о сестрице Елизавете, ни тем более о чёртушке голштинском Петере тетка моя и слышать не желала. Вот и подсказали: из Салтыковых возьми, как-никак свои.

Над проектом «Наследник» работали двое. Вице-канцлер и первый командир Измайловского полка. Тетка мало того, была неравнодушна к военным. У нее еще и хобби имелось — пулевая стрельба!

Я с удивлением осматривалась. Меня приняли в мрачной стылой галерее! Никто не собирался со мною церемониться. Напротив.