До встречи в созвездии Девы

Глава 4

— Завтра к нам приезжает новый саксонский посланник, — и моя не слишком придирчивая и строгая воспитательница принялась охорашиваться. – Он сейчас на постоялом дворе, под Петербургом. Прислал весточку прусскому посланнику, а тот шепнул на ушко мне.

Понятное дело: они же родня! Прусский посланник и сосватал генеральшу мне в гувернантки. А заодно шпионить. Та еще растяпа, кстати. В моих личных вещах роется так небрежно, что мне одного взгляда достаточно, чтобы понять: был шмон.

Я критически смотрела, как генеральша Адеркас пудрит длинный любопытный нос и перебирает веера с мушками, главное оружие светской львицы в борьбе за поклонников. По-моему не светит. У гувернантки такие смешные ужимки. И плохие зубы. Она рассеянна и то и дело опускает веер, которым прикрывает рот. Любовника у генеральши нет.

Мы обе лишь мечтательницы, но ради интереса и я порылась в аксессуарах обольстительницы, в душе смеясь над этим бесполезным хламом.

И ловко уклонилась, когда пуховка нацелилась на мой лоб.

— Блестит, — сказала Адеркас. И попеняла: – Вы совсем за собой не следите, ваше высочество. И за модой тоже.

— Если я буду следить за модой, мой жених возьмет, да и влюбится. И я уже никогда от него не избавлюсь. Я хочу, чтобы принц Антон меня возненавидел.

— От судьбы не уйдешь, — философски заметила госпожа Адеркас.

От судьбы нет. Но Антон не моя судьба, я была в этом уверена. Подожду настоящего принца. Пусть генеральша прихорашивается для какого-то саксонского посланника, а я не стану. Кто он такой? Да никто. Не принц уж точно. А вот я принцесса!

— Ничего нет новенького, почитать? – спросила я, отодвигая коробочку с мушками. Ни к чему. Ни мне, ни генеральше.

Адеркас, как и я, утешалась любовными романами. Мне был противен жених, а генеральше супруг, привыкший спать в военном лагере, в палатке на топчане, а не с женой в кровати. Это Адеркас подсунула мне «Путешествие в остров любви», которым я буквально заболела.

Мы читали взахлеб, обнявшись, и ревели. Хоть кто-то разделил мои чувства!

— Вы уже все перечитали, ваше высочество. Писатели не пишут так быстро, как вы глотаете книги. К тому же дороги опять развезло. Посылка из Пруссии задерживается.

Не то чтобы мне переправляли контрафакт. Читать не запрещено. Но тетка предпочла бы, чтобы я увлеклась нарядами, а не книгами. И почаще бывала в свете. На приемах и балах. Деваться некуда, завтра пойду приветствовать вместе со всеми нового саксонского посланника.

Постою рядом с теткой, кивну своим благодетелям, приму их раболепные поклоны. Ибо указ уже подписан. О престолонаследии. Я – мать следующего правителя. А пока он не повзрослеет регентша. То есть фактически императрица. Хозяйка полноправная.

— Когда?! – нетерпеливо спросили с порога.

Я с неприязнью посмотрела на распахнутую дверь. Придворная дама явно забылась. Она тоже вспомнила, где находится, и кто перед ней стоит.

— Простите, ваше высочество, — и женщина, надо сказать, довольно красивая, притворно потупилась и сделала реверанс. – Могу я поговорить с госпожой Адеркас?

— Говорите при мне, не стесняйтесь, — великодушно разрешила я.

— Я только хотела узнать, когда приезжает граф Линар.

— А что в нем такого примечательного? – я зевнула. – Ну, завтра.

— О! – у дамы округлились глаза и рот. – Боже, я ведь не успею!

— Что именно?

— Привести себя в порядок!

Я, честно говоря, не нашла ни одного изъяна ни в прическе дамы, ни в макияже, ни в одежде. А что же такое тогда порядок? Я вот не причесана, хотя уже три часа дня, и можно сказать, неодета. И мне наплевать, как я выгляжу.

— Мне надо предупредить портниху. Чтобы новое платье было готово к завтрашнему дню! – заторопилась дама.

— Да из-за кого вся эта суета?

— Граф Мориц Карл Линар первый красавец при Саксонском дворе. Его семья имеет итальянское происхождение. Поэтому граф не только красив, но и галантен. Он станет украшением нашего двора. Такой блестящий кавалер!

— Надеюсь, он не старик?

— Ему тридцать один год.

— И все еще не женат?

«Вот повезло», — подумала я, и вдруг услышала:

— Он вдовец.

Какое унылое слово. Я тут же потеряла к Морицу Карлу Линару всякий интерес.

Поэтому в тронном зале меня как громом поразило. Потом сверкнула молния, его глаза, которые мимолетно меня обласкали. Он на всех женщин так смотрел, но на меня так смотрели впервые!

Никого красивее я в жизни не видела! А голос?! Бархатный баритон, от которого по коже мурашки!

Это ангел, дарованный мне небесами! Я буду жить для и ради него!

И вечером я с энтузиазмом копалась в мушках, заказав портнихе сразу пять новых платьев!

До этого момента я еще помнила о том, что у меня есть жених. И даже что-то ему писала. Но принц Антон вылетел из моей головы напрочь, пока ослепительный граф Мориц Карл Линар шел к нам с теткой своей неподражаемой походкой.

Он и принц Антон это же небо и земля! Один неуклюжий, робкий, косноязычный, а другой само изящество и непринужденность. Не говоря уже о внешности.

Высокого роста, статный, белокурый, с прекрасной белой кожей. Оживший Аполлон, короче. Глаза, как васильки, яркие, синие. Об улыбке молчу.

Меня словно облако обволокло, и я оказалась в раю. Думала только одно:

Это Он.

— Хорош, — не удержалась тетка. Ружья при ней не было, графа принимали по всем правилам придворного этикета. Иностранный посол как-никак. – С собой, поди, пять возов нарядов захватил. Чулки да помады.

— А еще французского вина, породистых лошадей, картины и книги, — нашелся граф.

Я вздрогнула: книги! А тетка услышала только про вино. И нахмурилась:

— Ты гляди, не балуй.

Наша жизнь в новом Зимнем дворце представляла собой причудливую смесь европейских обычаев, русского быта, зашкаливающей религиозности и старинных обрядов с гаданиями и песнопениями. Скоморохи и юродивые наводняли покои. Но, слава богу, не мои.

Тетка была по-солдатски груба. О политесе она не думала. Все подданные были ее рабами. Чего церемониться?

Не знаю, как понял граф Линар ее слова, но он сказал:

— Я вдовец, ваше величество. Три года прошло, как остался один. И придерживаюсь в быту строгих правил.

— Ну, это ненадолго, — махнула тетка царственной дланью. – Оженишься, и скоро. Ишь, какой ты ладный. Наши женки до таких охочи.

Граф ничуть не смутился. Хотя принц Антон после этих слов залился бы краской до ушей и онемел. Но Мориц, не растерявшись, отвесил моей тетке комплимент:

— Ни одна женщина не сравнится с вами, ваше величество. Поэтому мое сердце невозможно разбить. Оно в плену у великой государыни. Вы держите его в своих руках.

Бирон аж позеленел. И будь моя тетка помоложе, внутренняя политика Российской империи изменилась бы в корне. Но самодержица Анна давно уже носила штаны, а не юбку. И сладкие речи синеглазого красавца ее не тронули.

Она скупо улыбнулась и кивнула:

— Добро. Говорить ты горазд. Что ж, граф, приступай к своим обязанностям. – Императрица обернулась к Бирону: — Друг мой, возьми у посланника грамотку.

Сердечный смерил Линара высокомерным взглядом: не видишь, место занято! Но граф ничуть не огорчился. Перевел взгляд на меня и с непринужденным изяществом поклонился:

— Мне сказали, что ваше высочество любит читать. Моя библиотека к вашим услугам.

На этот раз Линар попал точно в цель. У меня голова закружилась. И от взгляда васильковых глаз. Я хотела всю его библиотеку.

— Дозвольте, ваше императорское величество? – я с мольбой посмотрела на тетку. А та на Бирона, который благосклонно улыбнулся. Мол, не вижу препятствий.

— Худого в том нет, — сказала императрица. – Где там твоя воспитательша? – Адеркас поспешно выступила вперед. – Под твоим присмотром, слышишь? – генеральша торопливо закивала. – Чтобы наследница и молиться не забывала. Обычаи бы наши соблюдала. Ну и себя блюла. Какой с девчонки спрос? А ты для того и назначена: приглядывать.

Моя гувернантка снова кивнула. А тетка, похоже, и впрямь считала меня ребенком. А графа Линара взрослым дядей. Общего между нами не может быть ничего с ее точки зрения.

К тому же с самого первого дня на Линара началась охота.

***

Я ведь далеко не случайно оказалась здесь. Это был век женщин и женских радостей. А герой этого времени дамский угодник, неотразимый обольститель, модник, остроумец, кудесник любовных утех.

Граф оказался идеалом. И вся женская половина Санкт-Петербурга пришла в восторг. Наши кавалеры тоже хороши, но грубоваты. Под напудренным париком у русского – ежик коротко остриженных волос, жесткий, непокорный.

И характер такой же. Чего там словесные кружева плести – ломануться прямиком к цели, авось и повезет. А нет, так вот их сколько, баб! И доступных тоже. Сегодня любовь, завтра война. Чего зря время терять?

А Мориц Карл Линар никуда не спешил. И выбирал тщательно.

Посланником стать не так-то просто. Тем более в Россию, страну богатейших возможностей. Еще вчера терзаемое распрями княжество, сегодня это полноправная империя. С выходом к Балтийскому морю.

Кто знает, что будет завтра?

Линар прекрасно понимал свою ценность. Умен, образован, обходителен помимо того, что красив.

Он одевался в цветные шелка с богатой вышивкой, кружева и только в белые чулки. Волосы завивал, если не надевал парик. Пудрился, и пахло от него изысканными духами. Бергамот, розмарин и еще что-то сладкое, чувственное. Нотка жаркой Италии, родины его предков.

И он был свободен. Без спутницы, жены или любовницы. О том, что граф вдовец, никто не помнил. Где это было? И когда? А здесь на воле гуляет роскошный самец, лакомая дичь, и коль уж государыня не охотник, то все остальные равны.

Меня само собой в расчет никто не брал.

Граф Линар прошелся по великосветским гостиным. Везде ему улыбались и сигнализировали о сдаче крепости при первом же штурме. Мушками, взмахами веера, а то и более откровенно: записочками.

Но он отговаривался срочными делами, чтобы не ходить на тайные свидания. Так мне докладывала гувернантка. Теперь уже она шпионила для меня.

Я, неопытная и наивная, не смогла скрыть своих чувств. К тому же мой характер и привычки резко изменились. Теперь я часами перебирала наряды и подолгу сидела перед зеркалом. Меняла прически, пытаясь определить, которая мне больше к лицу?

Перестала лопать все подряд. Надо следить за цветом лица и за фигурой. Дабы не растолстеть. И эти подростковые прыщи… К счастью, для них есть мушки.

Мне наняли нового учителя танцев. В мои покои зачастили с образцами новых тканей, украшениями, косметикой, духами…

Я то ревела, то смеялась. Не знала, с чего начать. Мне так хотелось ему понравиться. Но мы почти не виделись, а когда я замечала в комнате высокую фигуру графа, мое горло сжималось до щели, которой можно было издать только хрип. Или стон.

Я умирала рядом с ним. В его присутствии. Чуть на шею не вешалась. При том, что поначалу он и не пытался меня соблазнить. Прекрасно понимая последствия.

Но однажды граф принес обещанную книгу. Меня привезли к генеральше Адеркас, в ее дом, поскольку неженатому мужчине было неприлично прийти ко мне во дворец. Да и женатому тоже, если он хорош собой и молод.

Адеркас прекрасно понимала мое состояние, поэтому гостей кроме саксонского посланника не было. Я робко вошла. Щеки красные, губы искусанные. Граф Линар поспешно встал:

— Добрый день, ваше высочество.

Но поклонился не как особе царских кровей. Более интимно. Это была частная встреча, без титулов.

Я села. Ноги не держали. Меня томила жажда: хотелось его рассмотреть. Но в то же время я глаз не смела поднять. Только часто-часто дышала. Запах мускуса и пудры кружил мне голову. Парика на графе не было, белокурые локоны свободно лежали на широких плечах.

— Могу я вам вручить обещанную книгу? – он тоже, кажется, смутился. Моей откровенностью.

Я и не прятала своих чувств. Не кокетничала. Не играла. Я просто была влюблена. Отчаянно, рискованно, безрассудно.

— Давайте, — я протянула руку.

Машинально открыла и посмотрела на титульный лист. О, боже! Это было «Путешествие в остров любви» на французском! Но почему оно?! Я торопливо закрыла книгу.

— Она вам не нравится? – огорчился граф.

— Я… я просто уже ее читала.

— Тогда я принесу вам другую, — он протянул руку, чтобы забрать книгу, и наши пальцы невольно сплелись. Я не собиралась отдавать добычу.

— Простите ваше высочество, — он попытался освободиться.

— Вам не за что извиняться, — я лишь крепче сжала его руку.

— Но вы невеста, — мягко напомнил граф.

— Нет! Я никогда не выйду за принца Антона! Когда есть вы!

— Осторожнее, ваше высочество, — Линар кивнул на генеральшу Адеркас, застывшую в дверях, как часовой, и все-таки отобрал свою руку. – Нас услышат.

Решалась судьба империи. Я – будущая правительница. Все видят могущество Бирона. Фаворит в век бабьего царства всесилен. Адеркас может на нас донести. И граф Линар никогда не получит заветного.

— Разве не женился мой двоюродный дед на простушке? – наивно спросила я. – Императрица Екатерина была низкого происхождения, а когда они встретились, и вовсе – прачкой. А вы-то граф! Человек благородный, из знатной семьи.

— Я иностранец.

— А она разве не была иностранкой?!

— Времена тогда были другие, — усмехнулся Линар. – И вы женщина, не забывайте об этом. Даже Бирон всего лишь фаворит.

— Брак может быть тайным, — горячо возразила я.

— Позвольте мне быть вашим верным слугой, — граф оценил мой порыв и поднес к губам мою дрожащую руку.

Это был первый в моей жизни поцелуй. Мне, пацанке, рук еще не целовали. Наследнице, девственнице. А он осмелился.

Я никогда не думала о том, сколько женщин прошло через его постель. Это большое искусство: имея столько любовниц, оставаться для каждой единственным. Вести себя так, будто остальные связи мимолетны и никакого значения не имеют.

Но мой Мориц этим искусством обладал. Мы долго молчали. Я переживала эти новые ощущения, а он терпеливо ждал. Наблюдал. Потом решился:

— Я чувствую себя Тирсисом, который пережил бурю, — граф положил руку на книгу, будто это был молитвенник. Она все еще лежала у меня на коленях. Жест был такой интимный, что мои щеки стали багровыми. — Но зато его вынесло ураганом на остров Любви. Вы моя Аминат. Как и герою этого романа, разум мне советует покинуть остров как можно скорее. Бежать… Но чувства берут верх.

— Значит вы, как и Тирсис, станете добиваться взаимности? – я замерла.

— Если вы позволите… Анна.

— Я не только позволю, я страстно этого хочу!

— Тогда разрешите мне все устроить. Наши свидания, — граф бросил взгляд на Адеркас. Та кивнула.

Кто ж не хочет много денег? И блестящую карьеру. Полоток Адеркас – гувернантка наследницы. Но если стать ее доверенным лицом… Тогда и чин можно попросить любой. А в том, что графа ждет успех, можно не сомневаться.

Линар пошел ва-банк. Была ли это внезапно вспыхнувшая страсть или расчет, я не знаю. Мне так и не удалось эту загадку разгадать.

Трудно поверить, что опытный мужчина, любовник, каких поискать, вдруг врезался по уши в наивную неуклюжую девственницу. Не красавицу, без особых каких-то достоинств.

Но одно мое достоинство перевешивало все достоинства других женщин, положивших на графа глаз: я была наследницей короны.

В будущем правительницей огромной империи.

А смертность у нас высокая. Антибиотиков нет. Тетке уже за сорок. Возраст, между прочим. Ест, как не в себя. Подагра. Больные почки.

И в любой момент это может случиться.

Но фальши я не чувствовала. Видимо быть любимым самой принцессой лестно. И ставка на кону такая, что можно поиграть в холодного, разочаровавшегося в любви вдовца. Отказывать хорошеньким женщинам.

Потому что с самого первого нашего свидания в доме генеральши Адеркас граф Мориц Карл Линар был мне верен. И остальных не замечал.

Глава 5

Для него все случилось слишком уж быстро, в то время как для меня наш роман развивался так медленно, что я порою теряла терпение.

Мне хотелось видеть Морица каждый день, каждую минуту, и я полуодетая, растрепанная неслась к дверям, когда за окнами уже было темно.

Не приехал! Что его задержало, какие дела? Или… кто? Неужели женщина?!

Я дико ревновала. Обычно сдержанная, швыряла на пол вазы, стулья, книги… Все, что под руку попадалось.

Где он?! Я здесь, а его все нет!

— Куда?! – вцеплялась в меня Адеркас.

— Я хочу к нему!

— Имейте терпение, ваше высочество.

Эмоции меня переполняли. Какое уж тут терпение! Удивляюсь, как нам два года удавалось держать эту связь в тайне! Все благодаря моей гувернантке и еще одному человеку. Точнее маленькому, незаметному человечку. Камер-юнкеру со смешной фамилией Брылкин.

По сути, камер-юнкер это слуга из покоев особы царских кровей. Принеси-подай. И тоже хочет сделать карьеру. Но без влиятельной родни это невозможно. Все должности при дворе либо куплены, либо даются в награду за неоценимую услугу.

А что хотят богатые и влиятельные люди? Вершители судеб империи. Да то же, что и все остальные. Хотят быть любимыми. Чтобы ответили на их чувства.

Хотя теткина главная фрейлина, начавшая свою карьеру во дворце посудомойкой, Анна Юшкова вознеслась, пока стригла ногти императрице и ее фавориту.

Тетка не выносила молчания, поэтому ее персональная маникюрша собирала загодя все сплетни. И во время сеанса красоты самодержица не скучала. Потом моя тезка стригла ногти семейству Бирона.

И в итоге стала самой влиятельной женщиной при дворе. Вот и Брылкин хотел в министры. Как показывает практика, ни ум, ни знания тут не важны. Был бы ловок, да язык хорошо подвешен. Раболепство, льстивость – вот качества, необходимые придворному.

И Брылкин прилепился ко мне, наследнице. Постельным пажом. На шухере постоять, записочку отнести, а надо, так и посветить. Помочь моему любовнику одеться.

Государыня как раз разболелась. Камни в почках, какое уж тут веселье! Высокая, грузная, любительница много и вкусно поесть, она все реже хотела теперь покидать дворец. Окружила себя шутами, певчими, гадалками, знахарками, сплетницами.

Фрейлин заставляла часами петь. Мало того: во дворце повсюду стояли клетки с птицами. Особенно любила матушка-государыня попугаев.

А я говорю тихо, мало. Да и о чем я, девица, могу рассказать? Напротив: все, что с таким жаром обсуждают в покоях императрицы не для моих ушей. Кто с кем и как.

В общем, про меня все забыли. И я могла ускользать из дворца. Сопровождал меня камер-юнкер, а прикрывал мой учитель. Якобы принцесса на занятиях.

На самом деле, закутавшись в плащ, я бежала к карете. Или к саням. И мы мчались к дому генеральши. Где та свила уютное гнездышко для меня и Морица.

Сначала эти свидания были невинными. Граф не забывал, что я просватана. И в первую брачную ночь случится конфуз, если мы перейдем черту.

Могут и головы лишить. За государственную измену. Проще подождать, когда хозяйкой империи стану я. Ну и законный муж свое отработает: лишит невинности.

Поэтому Мориц галантно ухаживал за мной, говорил комплименты, мы обсуждали книги. Любовные романы. Незаметно пролетал час, другой, третий. Я уезжала, наполненная негой, но тело мое пылало. Хотелось большего.

И первой я его поцеловала. А он все пытался меня отцепить со словами:

— Одумайся, Анна. Не надо. Ну, не надо.

Какое там не надо! Он разбудил во мне женщину! Я даже не ожидала, что во мне столько страсти!

Представьте, что рядом умопомрачительно красивый мужчина. Прекрасно сложен, ухожен, от него пахнет амброй, глаза нереального какого-то цвета. Так и манят.

И он давно уже ни с кем. Ради меня. Разве можно не почувствовать его волнение? Не увидеть, как учащается его дыхание, когда наши губы сближаются. Не уловить его возбуждение.

Его слюна меняет вкус и становится тягучей во время поцелуя. Будто он в тебя вливает медленно действующий яд.

И сам же этим ядом отравлен. Я вижу, как мужчину трясет, будто в лихорадке.

Так и хочется его потрогать. Везде.

И в какой-то момент мы потеряли голову. Точнее он. Я-то ее давно потеряла. Граф внезапно стал грубым, повалил меня на кушетку, нетерпеливо задрал платье.

Казалось, он забылся. Перестал осознавать, где он и с кем. Я даже дышать перестала. Сначала испугалась. Я еще не видела этого мужчину. Почти что зверя, потому что он мычал, не говорил.

Но потом и у меня в глазах потемнело. Я тоже стала издавать какие-то нечеловеческие звуки. И мы прекрасно друг друга понимали!

Я рванулась ему навстречу, всем телом, бедрами, не давая опомниться, не позволяя остановиться.

Любовь как у меня сильнее боли, и я ее почти не почувствовала. Зато потом меня затопило такое блаженство, что я стиснула бедра Морица своим ногами и буквально толкала его вперед, на себя, в себя. Еще, еще и еще.

Пока силы не кончились.

Когда он увидел кровь, то во взгляде промелькнуло отчаяние. Все-таки не удержался. Но граф быстро взял себя в руки и горячо принялся меня благодарить:

— Я твой раб навеки, Анна. Клянусь: у меня не будет больше ни одной женщины, кроме тебя.

— Я тоже тебе клянусь. Что никогда не выйду замуж.

Мы оба понимали, что это невозможно. Ни первое, ни второе. Оба мы лгали, но лгали искренне, если такое вообще бывает. В тот день мы оба верили в то, что говорим.

Как будто у меня была армия. Или у него. Верный клан, готовый повести на штурм гвардейцев. Реальная власть.

Не-воз-мож-но. Быть вместе. Разве что в могиле.

Но мы об этом в тот момент забыли.

В дверь деликатно постучали:

— Ваше высочество, время возвращаться во дворец.

Мориц помог мне одеться. Точнее привести себя в порядок, мы ведь толком так и не разделись. Наспех, не в кровати под балдахином: кушетку генеральше испортили.

Я слышала, как граф сказал:

— Прибери тут все. Никто не должен знать.

— Но как же… — ахнула та, увидев в комнате беспорядок, а на обивке красноречивые следы моего грехопадения.

— Впредь застилай нам постель. Поняла?

Я торопливо сняла с руки кольцо. Моя тетка обожала драгоценные камни и дарила мне много украшений. Вряд ли она вспомнит, что именно дарила.

— Возьми, — я вложила кольцо в ладонь генеральше.

— Благодарю, ваше высочество, — она жадно взглянула на камень. Огромный алмаз.

— Будет еще. Много. Я все тебе отдам, только помоги!

— А если узнают?

— Не узнают. Мы будем осторожны.

И я ушла. Меня ждал камер-юнкер Брылкин, сопроводить во дворец. А граф остался, чтобы дать Адеркас еще кое-какие наставления. Моя беременность не вписывалась в планы.

И начался самый сладкий период в моей жизни. Первая любовь. Тайный роман. Новый мир, который я для себя открыла. Альковные ласки. Да еще с таким учителем!

Я была по-настоящему счастлива!

***

— «Погода сегодня очень приятная, весна, все расцветает вокруг, но мне хотелось бы чего-нибудь другого. Зимы и метели, как в тот памятный день, когда я впервые увидел Вас…» Я правильно написал? – принц Антон умоляюще посмотрел на своего учителя.

— Всего за три года вы прекрасно овладели сложнейшим русским языком, ваше высочество. Не каждый дворянин, для кого этот язык родной, способен так красиво и грамотно на нем писать.

— Так уж и красиво, — Антон аж порозовел от похвалы.