Дьявол Горы

ГЛАВА 20. Момент истины.

С того момента, как Эйда впервые оказалась в пещерах, минул почти год. Период песчаных бурь давно подошёл к концу, и снаружи воцарилось привычное безмолвие. Хумы по-прежнему избегали запретных земель, и надежда на возвращение в родные края таяла с каждым днём. Сам того не осознавая, Джед стал источником ужасающих слухов, погрузив свою родину в полную изоляцию. Уповать на помощь извне больше не было смысла. Покуда он не отыщет подходящий способ покинуть безлюдные места, несчастная девушка останется заперта здесь на неопределённо долгий срок.

Казалось, она ничуть не была опечалена этим фактом, и проводя время с Джедом, наслаждалась каждым прожитым днём. Окончательно освоившись с бытом, она усердствовала в изучении его родного языка. Стены дома теперь пестрели примитивными глифами, изображавшими местных тварей. Набор символов был невероятно скуден, и каждый представлял собой слог или целое слово, что делало запись сложного текста практически невозможной. Поначалу Эйда пыталась записывать стихи, но в итоге оставила эту идею. Устная речь давалась труднее. Слова на диковинном шипящем наречии звучали почти одинаково, что порой приводило к забавной путанице. Не в силах освоиться с необычным произношением, она неизменно выдавала в себе чужестранку.

Джед, тем временем, делал большие успехи. Его словарный запас ощутимо расширился, а родной акцент практически исчез, так что хумы могли бы принять его за своего земляка. Гораздо сложнее дела обстояли с письменностью. Не привыкшие к письму и рисованию, руки беспрестанно выводили корявые, трудно читаемые знаки. Сама мысль о том, что речь можно записывать, с трудом укладывалась в его голове.

Эйда с удовольствием вовлекалась в любые совместные занятия, будь то охота, обращение с оружием или праздная прогулка. Присутствие Джеда неизменно даровало её душе умиротворение, его голос ласкал её слух. Тепло его крепкого тела и тонкий аромат удивительно бархатистой кожи заставляли её сердце биться чаще. Находясь рядом с ним, она призывала всю свою волю, дабы отринув девичью гордость, не заключить его в страстные объятия. На брошенный ею ласковый взгляд он неизменно отвечал улыбкой или зардевшись, поспешно отворачивал голову. Взаимность подобного интереса не подлежала сомнению, и его подчеркнуто сдержанное дружелюбие приводило Эйду в недоумение.

Борясь с эмоциями в угоду здравому смыслу, Джед всё чаще уступал своей слабости, и тогда в его голове рождались крамольные мысли. Идея сблизиться с Эйдой уже не казалась ему абсурдной, и временами он приближался к тому, чтобы раскрыть свои настоящие чувства. И хоть он не был уверен наверняка, интуиция подсказывала, что девушка может принять его признание. Однажды они непременно разыщут других гещчи. Трудолюбие Джеда и доброе сердце Эйды обязательно завоюют расположение далёкого племени, и тогда им наконец удастся получить благословение старейшин. Счастье, что он испытывал, погружаясь в свои фантазии, кричало об их несбыточности. Осознавая это, Джед неминуемо возвращался в жестокую реальность, будто его окатили холодной водой. Грядущее туманно, а впереди ждут лишь новые страшные испытания. Предстоящие задачи всё ещё оставались неразрешимыми.

Джед вспоминал других молодых мужчин в своём племени, и сравнивая себя с ними, осознавал собственную ничтожность. Неспособный обеспечить безопасную и спокойную жизнь своей избраннице, он не годился на роль главы семейства и не заслуживал внимания достойной девушки. В покинутых землях, без шанса преодолеть огромное расстояние по кишащей опасностью пустоши, она будет вынуждена влачить жалкое существование, покуда трагический случай не оборвёт его собственную жизнь. Тогда, лишившись единственной живой души, служившей ей хоть какой-то опорой и защитой, страдая от одиночества, она непременно погибнет. Не такой жестокой судьбы заслужило это прелестное создание, этот чарующий горный дух, снизошедший из незримого мира. Являясь тем, кто он есть сейчас, Джед не смеет надеяться на большее.

Он не был уверен, что общество гещчи придётся Эйде по душе и что она согласится на рискованный шаг, однако, поиск соседнего племени всё ещё представлялся лучшим вариантом из всех возможных. Он откладывал важный разговор, не решаясь поколебать твёрдую веру Эйды в прибытие брата, с каждым днём все яснее осознавая его неотвратимость.

Порой его разум одолевали и вовсе неутешительные мысли. Чуждый изящных искусств и многочисленных книг, которыми увлекалась Эйда, приземлённый дикарь вскоре наскучит ей. Более того, Эйда принадлежала к совершенно другой расе. Она бодрствовала днём и спала ночью. И хоть за долгие месяцы совместного проживания она научилась подстраиваться под его суточный ритм, это давалось ей с немалым трудом. Редкое пребывание на солнце и необходимость не спать половину ночи однажды пошатнут её здоровье. Подстроившись же под привычный ей режим, Джеду придётся тратить на сон драгоценное время, отведённое для выхода наружу. Её глаза плохо видели в темноте, а его были слишком чувствительны к свету, и сияние грибов и кристаллов, окрасившее их жилище в ярко-жёлтые тона, вызывало у Джеда приступы головной боли. Эйде же едва хватало подобного освещения, вынуждая напряжённо вглядываться в полумрак.

Была и ещё одна тревожная причина, размышляя о которой, Джед вгонял себя в краску. До сих пор ни хумам, ни гещчи не доводилось слышать о помеси двух разных рас. Быть может, их организмы настолько несовместимы, что рождение такого потомства было попросту невозможно. Джед в полной мере осознавал, насколько важно присутствие родных людей и не мог себе позволить лишить Эйду будущего семейного счастья. Быть может, лучшим и единственным выходом для неё станет возвращение в родные края. Ужасаясь подобным догадкам, он старался сосредоточиться на поставленных задачах, прогнав от себя тревожные размышления.

Тем не менее, отправляясь в ночные вылазки, он наведывался в покинутые дома, где с тяжёлым сердцем разрубая переплетения каменных лоз, извлекал ценности, которые больше не пригодятся хозяевам. Оставляя нетронутыми дешёвые кристаллы кварца или образчики поделочных камней, Джед выбирал наиболее крупные и ценные экземпляры. Найденного в деревне оказалось достаточно, чтобы купить у хумов полезные вещи, вроде одежды, обуви и еды, а также пользоваться их услугами. И хоть надежда на встречу с торговым караваном или научной экспедицией стремилась к нулю, при удачном стечении обстоятельств ценности могут ещё пригодиться. Быть может, за неимением лучшего варианта, им посчастливится наконец добраться до родины Эйды, где драгоценные минералы позволят продержаться некоторое время. Находясь на грани отчаяния, Джед как никогда нуждался в самых ничтожных проблесках надежды.

Очередной день клонился к вечеру, и Джед усердствовал, выводя мелом на стене неразборчивые каракули. Вдохновлённый талантом Эйды, он напросился обучаться у неё рисованию. Однако, усилия были напрасны, и пещерные крысы в его исполнении мало отличались от кактусов или камней, покрытых травой. Не имея привычки сдаваться, он старался снова и снова, и Эйда, устало вздыхая, терпеливо его поправляла. Она стояла, расположившись по правую руку, и держала светящийся жёлтым кристалл. Поднося его к контуру, начертанному на стене, она поправляла уродливые линии, выведенные неловкой рукой и старательно объясняла своему ученику основы построения наброска. Однако сегодня наука давалась Джеду особенно трудно. Его мысли находились где-то очень далеко, и Эйде то и дело приходилось взывать к его вниманию, заставляя повторить услышанное.

Близость её утонченной фигурки и аромат шелковистых волос сводили его с ума. Стараясь держаться на расстоянии, он долгие месяцы избегал неосторожных прикосновений, и оттого каждое касание её нежной руки всё жарче разжигало в душе неугасимое пламя. Не в силах совладать с волной нахлынувших чувств, он замирал, стоило ей повернуть голову и поймав его отрешённый взгляд, обратиться строгим, но доброжелательным голосом. Сердце выпрыгивало из груди, и мысли беспорядочно роились, лишая всякой возможности сосредоточиться на занятии. Как назло, Эйда придвигалась всё ближе, не оставляя шансов воззвать к беспристрастному голосу разума. Отчаянно пытаясь привести себя в чувства, Джед глубоко дышал. Он склонил голову и закрыл глаза, силясь отвлечься, но тепло девичьего плеча, прижавшегося к его руке, отняло возможность вернуться в реальность. Ласковая истома, разлившаяся по телу, не позволяла двинуться с места. Ему не хотелось избавляться от чувства всепоглощающей нежности, дарованного её присутствием, не хотелось мыслить, окончательно утонув в собственных ощущениях. Запретное влечение грозило напрочь лишить его воли, и в эту минуту он не намеревался больше сопротивляться.

- Тебе нехорошо? - ласковый голос Эйды окрасился беспокойством - Опять голова болит?

Своей ладонью она накрыла его правую кисть. Джед окончательно утратил контроль. Он повернулся и посмотрел ей в глаза. Его ласковый взгляд был исполнен решимости. Левой рукой он заскользил вниз, вдоль рукава её ситцевого платья, к её расслабленной кисти. Их пальцы переплелись. Позабытый мелок, выскользнув, ударился о каменный пол. Застыв на минуту, они наслаждались повисшей тишиной, прерываемой биением сердец. Наконец, сомкнув веки, Джед наклонился вперёд и коснулся её лба. Следуя древнему обычаю, они стояли, соприкоснувшись носами и взявшись за руки. По телу пробежала приятная дрожь. Все тревоги, казалось, остались теперь далеко позади. Этот мир вновь принадлежал только им двоим. В бархатистой темноте сладостного забытия Джед ощутил что-то влажное на своих губах. Это мимолётное ощущение завладело его существом, повергнув тело в приятный трепет. «Значит, вот что такое поцелуй» - в его голове мелькнула догадка. Ему доводилось видеть влюблённые парочки и даже бывать на свадьбе. Со стороны это таинство не казалось ему стоящим любопытства, и брезгливо фыркнув, он обычно спешил отвести взгляд.

Коснувшись губ Эйды в ответ, он вновь ощутил это вязкое, опьяняющее ощущение. Сердце ускорило ритм, и дрожь прокатилась по его телу, заставив трепетать каждую маленькую частичку. Сильные руки обвили хрупкий стан девушки, заключив её в крепкие объятия. Прижав её ближе, Джед утопал в нежном тепле. Оно разливалось внутри его плоти и проникало в самую душу. Тепло по-настоящему близкого человека. Мягкость её пышной груди, жар её чувственных бёдер, плотно прижатых к его жилистому телу, пробуждали ранее неизведанные чувства. Ему хотелось стать с ней единым целым, и объятия становились всё крепче.

Ласковые девичьи руки крепко сжимали его мускулистую спину. Застыв в предвкушении нового поцелуя, она глубоко дышала, и воздух, вырываясь из её груди, ласкал его кожу. Джед, повинуясь порыву, вновь и вновь прикасался к её губам. Неискушённый в этом нехитром искусстве, он двигался неуклюже и иной раз опрометчиво прикусывал её нежные губы, а Эйда, в свою очередь, ударялась о его острые клыки. Тем не менее, каждая новая попытка удавалась всё лучше и наполняла их души всепоглощающим счастьем.

Липкое чувство, пробиваясь сквозь пелену неистового ликования, понемногу возвращало Джеда в жестокую реальность. Он привык настораживаться всякий раз, когда дела складывались слишком хорошо, и теперь внутри разрасталась тревога. Всё ещё сжимая Эйду в объятиях, он отстранился и взволнованно взглянув ей в глаза, прошептал:

- Неправильно. Это так неправильно.

- Что именно, Джед? - глаза Эйды наполнились страхом.

- Мы ведь происходим из разных рас. Ты не видишь в темноте, а я слепну на солнце. Ты спишь ночью, а я днём. И ещё... - он смутился, и его щёки раскраснелись - Никто никогда не слышал о помесях хумов и гещчи. И всё же... я безумно люблю тебя, Эйда.

- Ты... Я рада, что у тебя такие серьёзные намерения. - она улыбнулась, и краска залила её щёки. Обратив на него чувственный взгляд, она продолжила - Раз никто никогда до нас не пытался... Значит, мы будем первыми! Я люблю тебя, Джед!

Раскрыв свои чувства, она сжала объятия крепче, и Джед, вновь окрылённый надеждой, прильнул к её губам.

Большую часть ночи они провели, предаваясь невинному удовольствию прикосновений и чувственных разговоров. Наконец, настало время Эйде отправляться ко сну. Не в силах оставить друг друга, влюблённые передвинули свои лежанки и впервые улеглись вместе, накрывшись большим меховым покрывалом. Эйда расположилась с краю, и Джед обнимал её сзади, плотно прижавшись всем своим телом. Он ничуть не хотел спать, но не сумев устоять перед соблазном совместной дремоты, сомкнул веки и наслаждался близостью с самым дорогим ему человеком. «Охота сегодня подождёт» - решил он, погружаясь в сладкие грёзы.

Следующие двое суток они провели, наслаждаясь невинными ласковыми прикосновениями и обнимая друг друга во сне. Обретя вожделенную возможность раскрыть всю полноту своих чувств, они коротали время за откровенными беседами, не в силах вдоволь наговориться. Наконец, тишину безрассудной идиллии прервало внезапное происшествие.

ГЛАВА 21. Начало или конец.

Джед и Эйда наслаждались послеобеденным отдыхом, как вдруг тонкий слух гещчи уловил едва различимые звуки, раздававшиеся в пространстве большой пещеры. Суматоха, нараставшая снаружи, заставила его насторожиться. Джед приложил палец к губам и прислушался. Наказав Эйде затаиться внутри их неприметного грота, сокрытого от посторонних глаз, он отправился на разведку.

Топот шагов раздавался под сводами главного тоннеля. Стараясь спускаться максимально бесшумно, хумы, по своему обычаю, ступали громко и неуклюже. Помимо их гулких шагов, эхо доносило лязг оружия, скрип кожаных доспехов, шуршание длинных одеяний, а также цокающие и шлёпающие ритмичные звуки, будто по камню ступали то ли копыта, то ли кожистые мясистые лапы неизвестного Джеду животного.

Группа хумов в сопровождении небольших коренастых четвероногих тварей вошла в большую пещеру. Освещая путь кристаллами, люди молча пробирались во тьме, оглядываясь по сторонам. Свечение Солнечного копья привлекло их внимание. Словно повисший в воздухе посреди непроглядного мрака, его наконечник пришёл в движение, и чёрная фигура Джеда, словно живая тень, отделившись от просторной ниши в стене, расположилась на фоне тусклых солнечных лучей, пробивавшихся сверху. Насторожившись, хумы мгновенно остановились. Шедший впереди, высокий и крепкий мужчина вскинул ладонь, приказывая своим людям ждать.

- Мы пришли с миром! - его непривычно громкий бас отразился от стен.

- Кто вы такие? Что вам нужно?

- Мы... прибыли исследовать это место, а заодно поторговать. Одежда, инструменты и прочие полезные вещички. - не выпуская Джеда из виду, мужчина повернул голову и окинул взглядом свой отряд - со мной двое учёных, - две фигуры, стоявшие поодаль, кивнули головами - мой верный друг и группа охранников, вызвавшихся обеспечить нам безопасность. Я их командир. Будьте любезны принять нас в качестве гостей!

- Сам ты на учёного не похож. Что именно привело сюда тебя и кто ты такой, командир хумов?

- Моё имя Кристоф.

Имя, названное чужаком, показалось Джеду знакомым. Он напряг память и обомлел, словно пронзённый копьём. Нет, такого не может быть. Неужто тот самый Кристоф, чьего появления ожидала Эйда? Брат, отправившийся за ней в дикие земли, совершивший невозможное, отыскав затерянный вход в горном хребте, растянувшемся на многие тысячи шагов? Черты незнакомца совпадали с описанием, некогда данным Эйдой. Крепкое телосложение, высокий рост и спустившиеся до плеч огненно-рыжие волосы. Незнакомец продолжил:

- Я ищу свою сестру. Красивая блондинка, вот такого роста. - он расположил ладонь на уровне своей груди - Видел такую?

Джед, казалось, врос в камень. Не в силах вымолвить ни единого слова, он сглотнул застрявший в горле комок. Собравшись с силами и заново обретя дар речи, сдавленным голосом он произнёс:

- Снимай рубашку.

Спутники Кристофа недоумённо переглянулись, а сам он, ехидно сощурившись, поспешно расстегнул кожаный доспех и снял через голову длинную вышитую тунику. На его массивной груди, утопая в мягких рыжих кудрях, поблёскивало золотистое кольцо, болтавшееся на кожаном шнурке. «Это серьги нашей матери. Мы с братом никогда их не снимаем». В памяти Джед услышал тихий и ласковый голос Эйды.

- Повернись спиной. - хрипло произнес он.

Члены отряда заметно напряглись, за исключением самого командира и высокого темноволосого мужчины, которого тот назвал своим другом. Но Кристоф снова поднял ладонь и неряшливо отмахнулся, давая понять, что опасения беспочвенны. На широкой спине чужака красовался кривой безобразный рисунок. Тонкий бугристый контур, начертанный на коже неумелой рукой, изображал неизвестного вида птицу, раскинувшую уродливые мясистые крылья. Представшее взору изображение мало чем отличалось от неудачных рисунков самого Джеда, нацарапанных мелом на каменных стенах.

- Это небесный змей что ли? - обделённый тонким художественным вкусом, Джед, тем не менее, брезгливо поморщился - Или как её... курица?

- Сам ты... Простите. Кхм... - смутившись, Кристоф откашлялся - Это ворон!

- Не похож. Но ладно, ворон, так ворон.

Липкий страх сдавливал горло Джеда холодными пальцами, и прошивая тело дрожью, пропитывал самую душу. Мужчина, стоявший сейчас перед ним, приехал в надежде забрать с собой самое дорогое, что было в короткой безрадостной жизни одинокого юноши, отнять сам её смысл. Быть может, узрев исполнение своего сокровенного желания, Эйда решится покинуть его навсегда. Быть может, тот сладостный миг, когда Джед пребывал в её нежных объятиях, до конца дней останется его последним счастливым воспоминанием. Если Эйда решит возвратиться домой без него, он не посмеет оспорить её выбор. В голове пронеслась удивительно подлая мысль. Что, если солгать? Сказать, что Эйда давно ушла. Мирно, но настойчиво выпроводить незванных гостей. Тогда никто не сможет отнять у него любимую. Но она, в свою очередь, никогда не узнает о настоящей судьбе Кристофа, о трудностях, что пришлось ему преодолеть, отправившись на её поиски, о той безграничной любви, что заставила старшего брата совершить невероятное. Каждый день Джед будет смотреть в её глаза, полные тоски по родному человеку, что съедает её изнутри, и с каждым днём всё яростнее проклинать своё малодушие. Само существование подобных мыслей отозвалось в его сердце неистовой ненавистью к самому себе. Сомкнув веки и глубоко вздохнув, Джед принял единственно верное решение. Он надменно задрал голову, обозревая своего гостя с высоты каменной ниши.

- Ты иди со мной. Один.

- У меня нет секретов от моих людей.

- Боишься. А ты не дурак, как я посмотрю. И тем не менее, ты идёшь один. Я не доверяю этому сброду. - он кивнул в сторону наёмников, вооружённых короткими мечами - Нет никакой гарантии, что они не навредят Эйде.

- Эйда? Ты сказал Эйда! Господь Всевышний! Это точно она! Где она? С ней всё хорошо?

- Ты слышал условие.

- Позволь взять мне с собой одного лишь Харольда. Он мой близкий друг. За него я готов поручиться, как за себя самого.

Джед в полной мере осознавал осторожность, с которой чужак относился к нему, и тем не менее, подобные торги настораживали. Привыкший ожидать подлости от любого хума, он окинул внимательным взором двоих мужчин, стоявших перед ним. В крайнем случае, расправиться с ними не составит труда.

- Хорошо. Кристаллы бросьте здесь. Остальным оставаться на месте. Вы двое последуете за мной. Любому, кто ослушается моих указаний, я лично отрежу башку.

Его голос был исполнен хладнокровного спокойствия. Слухи, что ходили об этих местах, не оставляли сомнений в серьёзности намерений одинокого гещчи. Один из воинов недовольно хмыкнул. Учёные кротко прижались друг к другу, придерживая края неудобных одежд.

Тьма, раскинувшаяся перед Кристофом и Харольдом, казалась непроглядной. Не успевшие отвыкнуть от яркого дневного света, их глаза выхватывали покачивающийся впереди наконечник протазана, светившийся жёлтым. Обшаривая ногами неровный камень, словно беспомощные слепцы, они ступали осторожно, стараясь не споткнуться.

Джед отвёл их в один из покинутых домов на краю деревни. Расположив своих гостей на каменных скамьях, он приказал им ждать, не покидая своих мест. На потолке раскинулась небольшая колония грибов. Их старые и иссохшие плодовые тела источали призрачно-бледное сияние, едва ощутимое хумским глазом. Казалось, в этой плотной, как вар, темноте, истекла целая вечность, и гости принялись вполголоса делиться своими мрачными опасениями. Наконец, качнулась тяжёлая кожаная занавеска, и в проёме показался светящийся наконечник копья. Его хозяин вошёл совершенно бесшумно. Встав между входом и своими гостями, он тихо произнёс:

- Входи.

Разверстая пасть проёма озарилась жёлтым светом, казавшимся ослепительным в этой густой черноте. Сияние озарило маленькое помещение, заставив Джеда прищуриться.

- Эйда!

- Кристоф! Братик!

Эйда бросилась вперёд, рассыпав по полу светящиеся кристаллы. Не дожидаясь разрешения, Кристоф ринулся ей навстречу, заключив в крепчайшие объятия. Не оставалось сомнений, что мужчина, заявившийся сегодня, был никем иным, как её братом.

Остолбеневший, Джед стоял, прислонившись к стене. Брат с сестрой улыбались и оживлённо беседовали, увлечённые друг другом. Напряжение, растущее с каждой минутой, сводило его с ума. Осознавая, что это, быть может, последние мгновения, проведённые с Эйдой, он ощущал, как силы покидают тело. Тяжёлое дыхание сбилось и сердце бешено вырывалось из груди. В висках стучало, и давящая боль, зародившись где-то в темени, расползалась по всей голове, словно сжимая её в тисках.

Прошло не меньше получаса, показавшихся ему вечностью, и разговор, сбавляя свой темп, начал подходить к концу. Оцепенение сменилось удушающим беспокойством. Обрывки фраз, доносившиеся до слуха Джеда, наконец-то начали обретать смысл.

- И куда вы теперь направляетесь?

- Мы идем вглубь Горы, в самые недра. Если верить слухам, там могут обнаружиться богатые залежи минералов и Бог знает, какие ещё интересные открытия. А потом мы вернемся назад или отыщем другой выход, после чего возвратимся домой. Ну что, сестрёнка, готова к рискованному приключению, прям как в твоих любимых книжках?

Кристоф задорно улыбался. У Джеда перехватило дыхание. Этот миг решит его жизнь. Какой бы выбор ни сделала Эйда, он будет вынужден покориться судьбе. Лицо девушки приняло задумчивое выражение.

- Ну чего? Не хочешь с нами в недра? Не бойся, Эйда, что бы ни ждало нас впереди, мы с ребятами не дадим тебя в обиду!

- Джед пойдёт с нами.

Она обернулась, одарив его ласковым взглядом, и Джед, ошарашенный её ответом, шумно выдохнул. Напряжение, сковавшее мышцы, мгновенно исчезло, и обмякнув, он оперся спиной о стену.

- Мы справимся без проводника, у меня есть карты и мои учёные...

- Кристоф, - прервала его Эйда - без Джеда я никуда не пойду. Мы любим друг друга.

В её голосе звучала непоколебимая решимость. Кристоф застыл. Внезапно лишившись дара речи, он выкатил глаза и ошарашенный, уставился на сестру.

- Ты... наверное шутишь.

Эйда стояла напротив, с гордо поднятой головой. Её поза выражала серьёзность намерений.