Полынь и Розмарин. Книга 2. Происшествие на виноградниках

— Сделай перерыв, — мягко, но настойчиво начала она.

— Благодарю, — пробормотал он, его рука продолжала выводить ровные строчки на полях.

— Тео!

Он наконец поднял голову. Его глаза, обычно такие ясные и сосредоточенные, сейчас казались чуть остекленевшими от долгой фокусировки на мелком шрифте.

— Если я не закончу этот раздел сегодня, к вечеру образуется отставание в восемь академических часов! Его придётся компенсировать за счёт практики стабилизации потоков.

Дженни вздохнула, чувствуя, как её тревога натыкается на эту невозмутимую, непробиваемую стену. Как жаль, что профессора Ламберта перевели в западный корпус Гильдии! Он теперь служит в островной части Эйрденна, и до него добраться можно только через портал… Ну или каретой, но это неделя пути, если не больше. Тео всегда прислушивался к профессору, он один из немногих, кто действительно имеет влияние на этого упрямого осла!

— Ты же не железный, Тео.

— Железо тоже подвержено коррозии без должного ухода, это плохой пример, — ответил он, и в его тоне мелькнула тень чего-то, что могло бы сойти за юмор, будь он чуть менее уставшим. — Я предусмотрел перерыв в шестнадцать тридцать.

— Нет, сейчас. Я принесла еду, — она ткнула пальцем в кружку и свёрток.

Тео перевёл взгляд на принесённую провизию, затем обратно на её лицо.

— Пирог с мясом?

— С мясом, луком и чем-то пряным. И бульон.

— Принято, — он аккуратно положил перо. — Десять минут. Этого достаточно для приёма пищи без ущерба для пищеварения и с минимальной потерей рабочего ритма!

— Тео! У меня иногда складывается впечатление, что ты автоматон! Механизм, похожий на человека, слышал про такие? Может, мне следует приносить машинное масло вместо пирогов?

Он с обиженно-упрекающим взглядом посмотрел на неё, откусывая от пирога непропорционально большой кусок, будто нарочито доказывая свою «человечность» этим простым жестом.

— Ты преувеличиваешь, — проговорил он, с трудом прожевав. — Я просто стараюсь не отстать от программы.

— Кого ты хочешь обмануть? — Дженни наклонилась через стол, понизив голос. — Я учусь с тобой на одном курсе! У нас одна и та же программа, а нагрузка у тебя такая, словно ты учишься на семи факультетах одновременно. Ты перечитываешь материал, который мы ещё не проходили, составляешь сравнительные таблицы по старым учебникам…

— И ты снова преувеличиваешь, Джейн, — отрезал он, но глаза его избегали её взгляда, уставившись в пар, поднимающийся от кружки.

— Ты отличник, Тео, один из лучших учеников на потоке. Чего тебе ещё не хватает?

— Нам сегодня к Вандеру. Если повезёт и он начнёт давать нам задания посложнее, чем спугнуть духов-озорников из трубы городской пекарни, мы не сможем учиться в том же темпе, что и в прошлом году. Будет не до учёбы, а отставать нельзя.

— Мы ведь уже и тренировки отменили, — попыталась она возразить, — что тебе ещё надо?

— Мне надо усвоить знания, — бескомпромиссно заявил Флинн, беря в руки ложку и методично принимаясь за суп, как будто и это было частью учебного плана — пункт «приём питательных веществ». — Не просто знать, где что написано в учебнике, а понимать, чтобы в нужный момент не тратить время на вспоминание, а действовать. Автоматически.

Спорить было бесполезно и, чтобы отвлечься, она оглядела сидящих за соседними столиками студентов. Почти все они были с других факультетов, она поняла это по деталям: у двоих за спинами висели полевые сумки с застёжками в виде лап хищных птиц — факультет магической зоологии. Чуть дальше компания в кожаных фартуках, испачканных разноцветными пятнами, азартно спорила над свитком с рецептом — алхимики и зельевары. За другим столом трое в безупречных камзолах с гербовыми нашивками разыгрывали партию в карты с такими лицами, будто решали судьбу посольства, — будущие дипломаты и придворные маги.

Одни читали, другие смеялись, кто-то дремал, подставив лицо тёплому солнцу. Вдалеке, под сенью высокой кадки с пальмой, двое студентов — юноша и девушка в одинаковых тёмно-зелёных мантиях — держались за руки и о чём-то тихо переговаривались, склонившись головами друг к другу. Сердце сжалось странной, сладкой и колющей одновременно болью.

Зная настырность и самоуверенность Тео, который, приняв решение, редко от него отступал, она почти ожидала от него осады. Готовилась держать оборону, отбивать аргументы, стоять на своём — «Два года!» Она выстроила целый форт из условий, за которым, как ей казалось, можно разобраться в своих чувствах.

Но вышло с точностью до наоборот. Осадные орудия молчали. Он… просто отступил, исчез в тишине, в учебниках, в бесконечных схемах алхимических кругов и рунных последовательностях. И теперь осаждённой, запертой в своей же крепости, чувствовала себя она, и ей самой с невероятной, почти физической силой хотелось всё бросить и сдаться. Сорваться с места, схватить его за руку и утащить отсюда — кататься на лодочках по пруду, бродить по набережной в сизых сумерках, когда зажигаются фонари, или просто уехать куда-нибудь на лошадях вдвоём, туда, где не будет ни Гильдии, ни Академии, ни Артура. Хотелось сказать то, что она уже сказала год назад, но сказать по-другому — без оговорок, без отсрочек, просто и ясно.

Но она сидела напротив него, наблюдая, как он доедает суп, и понимала, что это пока невозможно. Она сама установила правила, а он, с его проклятой, безупречной честностью, им следовал. Ждал, молчал, учился…

Любопытно, он читал стихи о любви? Не те, что заставляли зубрить в лицее про подвиги древних героев и благосклонность богинь и богов, а настоящие — про простую, человеческую нежность. Были ли среди них такие, что цепляли его, этого самого рационального из всех людей? Какие строки он мог бы счесть наиболее подходящими своим чувствам? Такие, читая которые, он думал о ней? Писал ли он стихи сам?

— Большое спасибо, Джейн, — доев, довольно сказал Флинн, — ты лучший друг и лучший коллега, которого только можно пожелать.

Дженни, вопреки всему, стало горько и обидно.

— Не за что, — кисло отозвалась она.

Но Тео, казалось, не заметил её тона или решил его проигнорировать. Напротив, сытная еда и короткий перерыв сделали своё дело, он оживился, и даже на его обычно бледных от сосредоточенности щеках появился слабый, здоровый румянец.

— Что ты хочешь на день рождения в этом году, Дженни? — спросил он.

Она хмыкнула — Тео редко называл её «Дженни». Всё же уловил смену настроения и пытался… сгладить напряжение? Перевести разговор в более безопасное русло.

— Я хочу, чтобы ты перестал так надрываться, — выпалила она, не думая, прямо глядя ему в глаза.

Он не смутился, а наоборот, засмеялся коротким, тёплым смехом.

— Ну нет, — покачал он головой, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на заботливую снисходительность. — Выбери лучше что-нибудь реалистичное. Шпильки для волос, может быть? Или брошь из той лавки у музея? Я видел, ты смотрела на витрину в прошлый раз.

И этот жест, этот «реальный» подарок из категории «милых безделушек для милой девушки», добил её окончательно, она снова почувствовала себя уязвлённой, причём самым нелепым образом. Что она для него теперь? Нечто вроде глупенькой девчонки, которая существует только для того, чтобы подать суп? А на радостях, что он всё-таки поддался на уговоры и поел, она сбегает себе за шпилькой в лавку? Утешительный приз за хорошее поведение и вовремя поданный обед?

— Шпильки, — повторила она без интонации. — Буду себя украшать, пока ты вычисляешь коэффициент полезного действия нашего следующего поручения. Или общения.

Она встала, подхватила пустую кружку и смятый пергамент.

— Ладно, коллега, не буду мешать рабочему ритму, увидимся у Вандера.

Джейн неслась по коридорам Академии, едва не сбивая с ног замешкавшихся первокурсников. Она ругала себя за вспыльчивость, за эту детскую обиду, которая вырвалась наружу, но, видят боги, Тео иногда был просто невыносим!

В прошлом году, на её восемнадцатилетие, он подарил ей браслет. Искусной работы, дорогой, безупречного вкуса. С русалками, плавающими в серебряных волнах. И Дженни едва не расплакалась прямо за праздничным столом, на глазах у матери, Артура, Инес и Лео. Пришлось прикусить губу и не подавать виду… Иначе как бы она это объяснила всем? «Теодор подарил мне не то!» Звучало бы как каприз избалованной дуры.

Он, конечно, потом сказал, что браслет был куплен до их поездки к русалкам, потому что Флинн предполагал, что это станет заключительным заданием, после которого их зачислят в адепты. С этой стороны да, подарок был замечательным — знаменовал начало их профессионального пути, победу над всеми препятствиями.

Но как? Как он мог не понимать, что для неё русалки не символ победы, а источник самой жгучей, иррациональной боли? Их соблазнительные «танцы» вокруг него, его заворожённый, отрешённый взгляд. Тот ужас, когда она поняла, что он всерьёз колеблется, слушая их уговоры! То, как одна из них, самая дерзкая, поцеловала его, и он не отпрянул сразу. И эта корона из ракушек и кораллов, которую они водрузили на него, как на своего нового царя… Он ведь оставил себе на память одну из тех ракушек! Хранил её как трофей.

И, после всего этого, подарить ей, которая призналась ему в любви, браслет с изображением этих скользких, легкомысленных, опасных существ? Это было словно удар ножом по сердцу, он видел в том приключении только профессиональную веху, а для неё это был самый болезненный урок страха и ревности.

Она остановилась, прислонившись лбом к прохладному камню арки, ведущей в один из открытых дворов Академии. За ажурной каменной кладкой клубился осенний туман, заволакивая силуэты дальних башен, скульптур и ветви деревьев.

Очень похоже на то, что Флинн и правда был автоматоном. Существом, у которого вместо сердца безупречно отлаженный механизм, способный рассчитать траекторию магического импульса, но неспособный почувствовать, какую рану может нанести серебряная безделушка. Или… или он чувствовал, но его чувства были упакованы в такой прочный футляр из логики и рациональности, что даже он сам не мог до них добраться?

Ну что ж, теперь он хотя бы спрашивал её заранее, чего бы ей хотелось на день рождения.

Вечером во дворе Гильдии она остановила его.

— Прости, что вспылила сегодня. Я просто волнуюсь за тебя.

— Всё нормально, — ободряюще ответил он. — Я понимаю и благодарен. Но я в порядке, Джейн, честно.

Дженни решила промолчать, чтобы не затевать новую ссору, и они отправились в кабинет Вандера.

Когда они вошли в зал Оперативного корпуса, Дженни сразу заметила, как несколько адептов, стоявших у доски объявлений, переглянулись, быстро и многозначительно. За спинами послышался шепот. Дженни спешно, но как бы невзначай оглядела себя и Тео — всё было нормально.

Генри Грейфокс, выходящий из кабинета Отдела Экзорцизма слегка сбавил шаг, когда увидел Тео и Дженни, но прошёл мимо, не поздоровавшись.

Это было странно, Дженни почувствовала себя ужасно неуютно, она физически ощущала на себе неприязненные взгляды. Видела, как довольно улыбнулся Форстер, заметив пренебрежение Грейфокса. Но что произошло? С Роландом Форстером то они всегда ладили, особенно Тео.

— Я предупредил твоего брата, — сказал Тео, кажется, не заметивший ни переглядываний, ни грубости Грейфокса, — что теперь мы сами будем связываться с миссис Картер в тех случаях, когда нам нужна будет компаньонка. Сегодня нас будет сопровождать Талиесин, я с ним уже договорился.

— Хорошо, — отозвалась Дженни.

— Теодор, адепт Блэквуд! — к ним на всех парах, широко улыбаясь, неслась Элисон Твилли.

Джейн должна была бы обрадоваться в ответ, особенно после холодного приёма других адептов, но боги милостивые, что это ещё за приветствие? Она «адепт Блеквуд», а Тео, видите ли, «Теодор»? Пришлось всё же учтиво поздороваться.

Твилли, с тех пор как Джейн её видела в последний раз, стала как будто ещё привлекательнее — рыжие косы теперь почти достигали колен, голубые глаза светились радостью и озорством. Твилли совсем не шло быть адептом, она вполне могла бы стать актрисой или танцовщицей и имела бы огромный успех. Это было не только мнение Джейн, она часто слышала, как девушки-адепты за спиной Твилли восхищённо вздыхали и рассуждали, что такой грациозной и эффектной даме место в королевском театре.

— Здравствуй, Твилли. Добрый вечер, Крэйг.

За Твилли, словно незаметный в её тени, плелся Алан Крэйг. Он кивнул Тео и Дженни, но смотрел не на них, а в сторону, словно ждал, когда Элисон наобщается и можно будет уйти.

— Как я рада снова видеть вас в Гильдии! — Твилли хлопнула в ладоши и приложила пальцы к губам, скрывая улыбку, которая становилась всё шире. — И Хьюз будет счастлив — наконец-то Вандер будет кричать не только на него!

Джейн и Тео рассмеялись. В их отделе служило семь человек: магистр Вандер — начальник, ещё три магистра под его руководством, с которыми Дженни почти никогда не пересекалась, и три адепта — Эмрис Хьюз и они, Блэквуд и Флинн. На магистров Вандер не повышал голос. Как правило…

— Что ж, нам пора к Вандеру. Увидимся.

Твилли улыбнулась и помахала им рукой, а вот Крэйг никак не отреагировал, просто отвернулся и направился к выходу. Джейн и Тео поспешили к начальнику.

Кабинет магистра был таким же аскетичным, как и всегда, ничего лишнего: неприметный камин, стол, заваленный аккуратными стопками отчётов, стеллажи с фолиантами в одинаковых тёмных переплётах, на стене — карта королевства, испещрённая значками и булавками.

Вандер стоял у карты спиной к ним, когда они вошли, и обернулся не сразу.

— На новой королевской дороге, в двух часах езды к востоку от Лисмора, появился камень, — начал он без приветствий.

Будто и не было этого года перерыва и они только вчера отчитались о деле аббатства Луны и Зеркала.

— Дорога стратегическая, связывает столицу с портами Белого Залива. Камня там раньше не было. По описаниям извозчиков — размером с карету, неестественно гладкий. Местные и путники полагают, что это тролль.

Магистр развернулся.

— Тролли, как вам должно быть известно, с наступлением темноты обретают подвижность. Но этот не сдвинулся с места за последние три дня, что для тролля ненормально. Дорога проходит вдали от деревень, ночью там некому и незачем бывать. Проверить, что происходит, попросту никто не может.

Он протянул Тео лист с поручением.

— Езжайте немедленно. Талиесин уже ждёт вас у кареты во внутреннем дворе. Это задание класса «А». Протокол диагностики и, в случае подтверждения угрозы, нейтрализации. Хотя ему, скорее всего, просто нужна помощь. Всё необходимое оборудование в карете. Не подведите. Увольнение из Гильдии будет наименьшей из ваших проблем, если вы сглупите на пустынной дороге с разгневанным троллем. Вопросы?

Вопросов не было.

— Идите, покажите, чему вы научились. Или подтвердите, что я зря потратил на вас время.

Тео и Джейн направились к Тали и, едва дверь кареты захлопнулась за ними, пространство наполнилось весёлой болтовнёй.

— Вы даже не представляете, как я рад вас видеть в Гильдии! — Талиесин, усевшись на сиденье напротив, сиял, как фонарь в ночи. Его тёмные волосы, выбивающиеся из-под капюшона гильдейского плаща, казалось, пришли в движение от энергии, переполнявшей фоукку. — Целый год! Я так по вам соскучился!

Карета тронулась, выезжая из ворот Гильдии на шумные улицы Лисмора.

Тали болтал без умолку, перескакивая с одной истории на другую: про то, как чуть не увяз в болоте, преследуя блуждающий огонёк, оказавшийся просто светлячком-переростком; про драку двух домовых на кухне таверны из-за рецепта соуса; про то, как его самого чуть не приняли за призрака в архиве, потому что он заснул на стопке налоговых отчётов двухсотлетней давности.

Дженни слушала, улыбаясь, задавала вопросы, она сама так скучала по всему этому! По Тали и его абсурдным историям, по Гильдии, даже по Вандеру.

Тео же сидел молча. Джейн не сомневалась, он уже мысленно проверял содержимое сумок в карете, строил план действий по прибытии, рассчитывал расстояние для наблюдения. Мир за окном кареты и весёлый голос Тали были для него лишь фоном, шумом, который надо отсечь, чтобы сфокусироваться на задаче. Его лицо было спокойным, но в уголках губ залегла привычная напряжённая складка, и Дженни поймала себя на мысли, что по такому Флинну она тоже соскучилась. Поймав её взгляд, Тали усмехнулся.

Карета остановилась на обочине новой дороги, в добрых пятнадцати минутах ходьбы от указанного места.

— Далее не рискну, господа, — сказал кучер, нервно поглядывая вперёд, где дорога уходила в лёгкую, едва заметную ложбину.

И, взяв снаряжение, они двинулись пешком по краю дороги.

Здесь не было густого леса, как в преддверии столицы — только редкие, чахлые сосны да пожухлые заросли колючего кустарника по сторонам от насыпи. Пространство было открытым, продуваемым всеми ветрами, воздух, чистый и холодный, пах не прелой листвой, а полынью, пылью и далёкой солёной свежестью с моря. Бледное осеннее солнце лилось на широкую, идеально прямую ленту дороги.

И посреди этого пути лежал Он, валун. Не просто большой, а циклопический, на его плоской, неестественно гладкой поверхности могла бы разместиться для пикника целая семья. Он лежал прямо по центру дороги, будто его с небрежностью швырнули с небес, перечёркивая все труды инженеров и строителей.

Тали присвистнул, замеряя взглядом исполина. Тео сбросил с плеча сумку с инструментами и начал действовать: достал маятник из горного хрусталя и сделал медленный обход, следя за хаотичными рывками. Его взгляд скользил по земле вокруг валуна, выискивая вмятины, обломанные ветки, любые следы появления или движения; пальцы то и дело щёлкали, запуская простейшие диагностические чары — поиск остаточной магии, враждебных чар, ловушек.

Джейн же стояла на месте, не сводя глаз с камня. Подойдя ближе, она, вопреки всякому здравому смыслу и, наверное, протоколу, медленно протянула руку и приложила ладонь к холодной поверхности.

Под пальцами была не просто шероховатость гранита, это было… напряжение… Как если бы внутри камня была туго сжатая стальная пружина, готовая в любой момент распрямиться с разрушительной силой. Не злоба, не агрессия, не сон, а сосредоточенное, мучительное усилие.

Она отдернула руку, будто обожглась, и обернулась к остальным. Тео, закончив обход, смотрел на неё с немым вопросом.

— Он не спит, — сказала Джейн. Её голос прозвучал странно громко в звенящей тишине открытого пространства. — Не болен и не ранен.

Они устроились на складных походных стульях в пяти шагах от валуна, под сенью одинокой низкорослой сосны. Тео разложил на колене карту, сверил время по дорожным часам.

— Солнце сядет через час и пятнадцать минут, — констатировал он. — Если это тролль, он должен проявить активность в течение получаса после наступления полной темноты. Протокол предписывает наблюдение с безопасного расстояния до проявления агрессии или иных…

Его речь прервал глухой, низкий скрежет, похожий на то, как огромные каменные жернова начинают медленно поворачиваться. Все трое вздрогнули. Тали едва не уронил фляжку с водой.

Валун пошевелился, гладкий камень поплыл, исказился, как отражение в воде, и из него начали проступать очертания. Сперва появилась голова — огромная, похожая на грубо обтёсанную глыбу известняка, с глубоко посаженными, мудрыми и усталыми глазами, светившимися изнутри мягким, землистым светом. Потом обозначились мощные, покатые плечи, часть груди. Но ниже груди так и остался камень.

Тролль. Его кожа была покрыта тончайшей сетью прожилок, похожих на лишайник, а из расщелин на плечах росли пучки сухой травы. Но самое поразительное было в выражении его лица: ни тени злобы или угрозы. Напротив, его широкий, грубый рот растянулся в такой радостной, искренней и немного виноватой улыбке, что Дженни невольно ахнула.

— О-о-о! — прогремел низкий, гулкий голос, будто раздавшийся из самой глубины холма. Звук был не гневным, а облегчённым. — Наконец-то! Я так и знал, что вы приедете! Ждал, думал, вчера будете, но, видно, дороги новые, заплутали, а?

Он говорил медленно, слова слегка растягивая, но интонация была простецкой, почти дружеской. Его светящиеся глаза осмотрели их по очереди.

— Ну что стоите как пни? — тролль будто усмехнулся, и от этого по его каменной щеке пробежала глубокая трещина-морщина. — Из Гильдии, да? Сразу видать, у вас эта… серьёзность на лбу написана. Как у моего деда, когда он рыбёшек пересчитывал, чтоб мы с братом лишнего не сожрали. Очень рад вас видеть, честное слово, а то я тут уже третий день лежу, как этот самый ваш валун. Скучно, знаете ли, и не по себе.

Тео резко встал, отбросив карту на стул.

— Да, господин тролль. Позвольте представиться — я Теодор Флинн, адепт Гильдии Магии. Это мои напарники — адепт Джейн Блэквуд и адепт Талиесин Эштон, к вашим услугам, мистер.?

— Да бросьте! Можно без мистеров и без господинов! Зовите меня попросту — Падди. По правде меня не так зовут, но такое имя мне дали мальчишки из соседней деревушки, я с ними играю иногда. И мне очень уж оно понравилось! Звучное и тёплое.

— Падди, что у вас стряслось? — Джейн тоже встала и подошла поближе, Тео рядом предупредительно кашлянул.

— А дело-то, молодые люди, вот какое, — вздохнул Падди, и его каменные плечи будто бы поскрипывали под тяжестью этого вздоха. — Я, проходил как-то мимо, в деревню направлялся, знакомых повидать. Смотрю — дорогу проложили, новую, широкую, красота! Подошёл и чую, что-то не то…

Его каменное лицо, казалось, потемнело.

— Недоброе что-то, враждебное, прямо тут, под самой дорогой, затаилось. Не знаю, что именно, дух ли, тварь какая подземная или заклятье древнее. Как ветер перед бурей пахнет, чутьё у нас, у троллей, на такое верное. Оно там сидело, притаившись, а теперь… будто шевелиться начало, просыпаться.

Падди умолк на мгновение.

— Испугался я, признаться. Не за себя — сам-то я крепкий, а за тех, кто по дороге этой поедет, мало ли что вылезет? Решил — надо попридержать на всякий случай, унять это… чем бы оно ни было. Пока не разберутся умные головы из Гильдии. Принял форму валуна — так мне магия легче даётся — думал, на сутки, от силы на двое… Ан нет, не тут-то было, как только я налег, оно не рассеялось, а наоборот, в ответ упёрлось! И не просто упёрлось, стало накапливаться, как нарыв под кожей.

Он с надеждой посмотрел на них.

— Потому и сижу тут третьи сутки. И письма не отправишь, и с места не сойти. Одно утешение — люди меня быстро заметили, я так и знал, что вы приедете! Ну? Что делать будем?

Глава 3. Тео. «Ответственность»

— Может, — спросил Талиесин, — стоит его… поддержать? Заклятьем каким?

— Поддержка — запоздалая мера, — возразил Теодор. — Мы не знаем, что он сдерживает. Усиливая один элемент системы, мы можем нарушить хрупкий баланс и разозлить что-то под землёй. Первый шаг — диагностика. Падди, — он обратился к троллю, глядя прямо в его светящиеся глаза, — вам нужно оставаться в точности в том же положении и с тем же усилием, ни больше ни меньше. Мы установим периметр и проведём замеры. Джейн, разворачивай набор для дистанционного сканирования. Талиесин, обойди периметр на дистанции пятидесяти шагов, ищи аномалии в растительности, почве, воздухе.

Он уже поворачивался к своим сумкам, его пальцы автоматически искали футляр с кристаллами-маятниками и фиксаторами. Но нет, дело слишком серьёзное, риск недопустим! Дженни явно симпатизирует троллю, она будет действовать интуитивно и полагаясь на свои эмоции. Как, впрочем, и всегда. Тали сочувствует ему как дух духу… вовлечённость перевесит профессионализм. Кажется, только он один отдавал себе полный отчёт, с кем они имеют дело. «Добродушный тролль» — это оксюморон, существо с силой, способной сдерживать подземную угрозу, само по себе было фактором непредсказуемой опасности. А Падди ещё и был магически одарён, раз мог являться людям до захода солнца. И не только сейчас, он ведь сам сказал, что играет с детьми из деревни… Не ночами же, в самом деле. На такое способны не все тролли, Падди явно силён.

Рука, тянувшаяся к сумке, замерла, он выпрямился, и решение созрело, кристаллизовавшись в безупречный план.