Полынь и Розмарин. Книга 2. Происшествие на виноградниках

— С тех пор как ты обрёл это своё «мужское братство», совсем нас позабыл, — деланно вздохнула Инес, закатывая глаза с таким мастерством, будто репетировала эту сцену перед зеркалом. — Куда нам, скромным девицам, мы не чета джентльменам с их бильярдами и исчезающими воротами! Как ты вообще ещё с нами общаешься? Из жалости, наверное.

Лео фыркнул, но в его взгляде читалось привычное, почти братское раздражение.

— У нас две девушки на потоке, и они играют лучше меня. Не говоря уже о том, что если бы я хотел общаться с кем-то из жалости, я бы завёл аквариум с золотыми рыбками. Меньше претензий.

— Ну разумеется, у тебя к ним было бы меньше претензий, чем к нам!

Инес продолжала что-то насмешливо отвечать, Лео отшучивался, их весёлая перепалка текла привычным чередом, но Джейн слушала её лишь вполуха. Её мысли снова и снова возвращались к позавчерашней ночи, к Падди.

Она так долго обижалась на Тео! За то, как много он на себя взвалил, не желая прислушиваться ни к ней, ни к обеспокоенной его нагрузками в той же степени младшей сестре, Юфи. Но только в наступающей ночи, посреди пустынной дороги, она поняла, из-за чего это происходит.

«Он мне не доверяет. Вот и всё».

Когда они только начали работать в Гильдии, Джейн со всем пылом и усердием, на которое была способна, принялась за тренировки. Она штудировала конспекты, которые аккуратно переписывал и давал ей Тео, отрабатывала жесты до мышечной боли, заставляла себя сидеть над скучнейшими теориями. И ужасно собой гордилась. Каждый успех, каждое верно произнесённое заклинание на поручении она мысленно добавляла в копилку своих достижений с мыслью: «Я не являюсь обузой своему напарнику! Я тоже что-то делаю! Я ему помогаю!»

Теперь же её накрыл стыд. Ну и что с того, что она хорошо делала свою работу? Это была её обязанность, она получала за это жалование из казны Гильдии! Как ей вообще могло прийти в голову этим кичиться? Ведь повара, которого наняли приготовить ужин, не хвалят за то, что он его в конце концов приготовил. Швею, принявшую заказ на платье, не благодарят с придыханием за то, что она его сшила. Джейн не совершала ничего сверхъестественного, просто старалась выполнять свою работу хорошо.

А для Теодора Флинна «хорошо» никогда не было достаточно, его «достаточно» лежало где-то в области безупречности, за гранью простого выполнения обязанностей. Его стандарты были высечены из мрамора, а её собственные старания казались ей теперь лепниной из крошащейся глины.

Джейн снова принялась гладить кота, но движения её были механическими. Ей нельзя отставать от Тео, нельзя довольствоваться малыми успехами, нужно приложить больше усилий! Настолько, чтобы он наконец перестал видеть в ней потенциальную слабину, которую нужно прикрывать своим контролем, чтобы его доверие перестало быть милостью, а стало естественным следствием. Даже если для этого придётся на время забыть, кто она, и стать немного больше похожей на него. Может, так даже лучше.

— Джейн? Ты меня слышишь? — окликнула её Инес.

Джейн вздрогнула и встретилась взглядом с подругой.

— Прости, задумалась. О воротах, которые исчезают, — сказала она, и голос прозвучал почти естественно.

— Эй, а давайте в следующий раз сыграем вместе! — Лео отставил чашку, его лицо озарилось. — Можно и Теодора позвать, если он, конечно, оторвётся от своих учебников. Я уже рассказывал ему, пытался зазывать, он вроде как проявлял интерес!

Инес повернула голову к Джейн, и в её глазах мелькнула хитрая, понимающая искорка.

— Отличная мысль! — воскликнула она. — Что скажешь, Джейн? Будет весело с этим книжным червём? Или он будет стоять в углу и вычислять траекторию полёта мяча с погрешностью в ноль целых три десятых градуса?

Джейн почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она сделала глоток чая, чтобы выиграть секунду.

— Да, отличная мысль, — сказала она наконец, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Она представила себе эту картину: Тео, скрестив руки, внимательно понаблюдал бы за игрой, его мозг молниеносно проанализировал бы паттерны появления ворот и через десять минут выдал бы оптимальную стратегию, полностью лишающую игру элемента веселья и случайности. Мысль была одновременно забавной и вызывающей знакомую тоску.

Инес, не отводя от неё взгляда, наклонилась вперёд, её тон остался лёгким, но в глубине глаз появилась серьёзная заинтересованность.

— Кстати, — спросила она, — как у вас вообще дела?

Дела… В Гильдии? В Академии? Или… между ними? Инес давала ей пространство для манёвра, но ждала искренности. Что же ответить? Что всё прекрасно, но пока он не доверяет ей?

— Хорошо, — выдохнула она, и в её собственном голосе прозвучало сомнение, которое она тщетно пыталась скрыть. — Всё… хорошо.

Инес приподняла бровь, но не стала давить. Лео поспешил перевести тему обратно к достоинствам волшебного футбола.

В этот момент тихий, мелодичный писк раздался у Джейн на поясе. Она вздрогнула и потянулась к маленькой сумке для писем, украшенной вышитой совой — подарку от Инес на прошлый день рождения. Внутри, свернутая в тугую трубочку и перевязанная простой серебряной нитью, лежала записка.

Она развернула пергамент.

Джейн.

Мои родители вернулись в столицу сегодня днём. Они приглашают тебя к нам на ужин. Приходи в особняк к шести часам.

Приглашение распространяется также на Инес и Лео, если они свободны. Я пришлю за вами карету?

Теодор

— Тео приглашает нас на ужин в особняк Флиннов, нас троих, пришлёт карету. Его родители вернулись в Лисмор. Я соглашаюсь?

— Отлично! Пойду предупрежу маму, что мы ужинаем вне дома, — обрадовался Лео и поспешно вышел из комнаты.

Джейн тут же взялась за карандаш и листок, вытащенные из специального отсека в сумке; она уже начала выводить «Да, конечно…», как Инес вдруг схватила её за запястье, проговорив почти в ужасе:

— Погоди, ты что! Ты просишь Флинна подать карету сюда?

— Э… да? — Джейн, сбитая с толку, оторвала взгляд от записки. — Мы же здесь, куда мне просить карету, в соседний город?

— Мы же не готовы!

— К чему? — Джейн оглядела себя и подругу. Одеты они были уже вполне соответствующе вечеру, волосы были убраны аккуратно, платья красивые, но не вычурные. Вполне сошло бы для дружеского ужина.

Инес закатила глаза к потолку.

— О, Богиня любви и всех влюблённых… — вздохнула она с чувством. Джейн насторожилась. — Ты же мне сама говорила, что ещё ни разу близко не сходилась с родителями Флинна! Ты ужинала с ними когда-нибудь за одним столом? В частной обстановке? У них дома?

У Джейн похолодели ладони.

— Пф-ф-ф… — Инес рассмеялась. — Дошло, да? Твой Флинн поэтому и приглашает нас с Лео, чтобы тебя не смущать.

— Он пригласил вас, — покачала головой Джейн, — потому что знал, что я сейчас у Лео.

— Ну так что, едем по домам, собираться как следует?

— Нет. Нет, поедем как есть. С нами всё нормально.

— А тебе не кажется, что это… — Инес понизила голос до шёпота, — ну, немножко похоже на официальное знакомство с родителями? Твой Флинн небось это сам затеял. Иначе почему у милорда и миледи возник к тебе интерес?

Джейн вскочила и принялась мерить комнату шагами. Нет, глупости, быть не может… Между ними в последнее время не было ни единого намёка на что-то большее, чем дружба. Она уже начала бояться, что он её вовсе позабыл и увлёкся кем-нибудь ещё.

— Это, — выдохнула она, останавливаясь у окна, — может быть просьбой Фабиана или Юфимии, они общительны, у них обоих весёлый нрав, но я знаю,- хоть это строго между нами, Инес! — отца они сторонятся и… не то что побаиваются, просто им нелегко выносить его характер. С этой точки зрения разумно пригласить гостей…

На поясе опять зазвенела сумка, в новом письме Тео уточнял, приедут ли они и нужна ли карета.

— Я попрошу его подать карету сюда, — решительно сказала Джейн, снова хватаясь за карандаш. — И ради всех богов, Инес, прошу тебя! Я рада, что ты будешь со мной в этот вечер, но постарайся быть как можно мягче к Тео. Я знаю, его не задевают твои замечания, но в кругу его семьи прошу — не выказывай своего истинного к нему отношения.

— Не учи меня вести себя в обществе, — огрызнулась Инес. — Я в курсе, как это делается. Уж получше некоторых! И нормально я отношусь к твоему Флинну.

Джейн лишь хмыкнула в ответ, сосредоточившись на записке.

— Да, — продолжила Инес почти с вызовом, — я вижу, что тебе он интересен. Как мужчина. Мне это непонятно, я сначала просто помирала со смеху, когда Лео предположил, что вы друг другу нравитесь. Понятия не имею, что может быть на душе у такого чёрствого человека, как Флинн, но честное слово, Джен! Ты достойна лучшего.

Инес недовольно поджала губы, скрестив руки на груди, будто вынесла окончательный и бесповоротный приговор. Джейн ничего не ответила.

— И, если хочешь знать моё мнение, ты напрасно поторопилась! Надо было как следует подготовиться, я бы на твоем месте непременно рванула бы домой! — Инес выглядела почти рассерженной.

— Ты боишься произвести плохое впечатление? Извини, если помешала тебе вернуться и переодеться, но я уверена…

— О боги, Джейн! Ты иногда как лесной совёнок или тролль из-под моста! Не за себя я беспокоюсь, мне, по большому счёту, всё равно, что обо мне будут думать Флинны! Но если бы я знакомилась с родителями — уважаемыми и знатными! — предполагаемого жениха, уж я бы собралась как следует!

Дженни прикусила губу. Может, Инес и права, но она волновалась бы гораздо сильнее, если отправилась бы «приводить себя в порядок»…

Инес встала:

— О себе я сама позабочусь, не переживай. Пойду выпрошу у графини какую-нибудь подвеску или брошь, чтобы явиться герцогам не абы как!

И подруга почти выбежала из комнаты, оставив Джейн озадаченно смотреть на три пустые чашки, оставшиеся на столе.

Через некоторое время дверь снова открылась и в комнату вошёл Эдмунд Вайтмор, старший брат Лео.

Он был таким, каким и должен быть средний сын в деловой семье и ответственный адепт: сдержанный, статный, с безупречной осанкой. Его рыжие волосы — не яркие, как у Лео, а более сдержанного, медного оттенка — были коротко и практично стрижены, ни одна прядь не выбивалась. На переносице и скулах, куда чаще всего попадало солнце, россыпью лежали лёгкие веснушки.

— Инес и Лео задержатся у мамы, — улыбнулся он, садясь рядом с Дженни. — Ей пришла в голову очередная «гениальная идея» и они вместе с отцом пытаются её отговорить.

На столе возник новый чайник, полный чая, и чашка. Джейн хотела уже спросить Эдмунда, что за дивная идея возникла в голове его матери, но он заговорил первым:

— Дженни я на днях в Гильдии, видел, как ты общалась с Маккинли. Не стоит быть с ней такой милой и приветливой, она та ещё сплетница.

— Я не была с ней так уж приветлива, мы поболтали о незначительных вещах, только и всего, — смутилась Джейн.

— Хорошо. Просто имей в виду, что она за спиной говорит совсем не то же, что в лицо. И это касается не только вас с Флином.

Марлин перебрался к Эдмунду и растянулся, блаженно урча. Джейн машинально протянула руку, чтобы почесать его, но кот увернулся, благосклонно подставив бока хозяину.

— Я поняла, спасибо за предупреждение.

— Не стоит, ты выросла у меня на глазах и мне как младшая сестра. Я бы не остался в стороне и уже и так сделал ей несколько замечаний. В прошлом году мы, я и Твилли, тоже старались её урезонить, не знаю, на сколько наших стараний хватит сейчас.

— В прошлом году…

— Ну, ты же понимаешь, когда вы с Флинном только поступили стажёрами, всем это казалось забавным, да и только. Никто и подумать не мог, что Вандер даст вам звание, да ещё позволит совмещать работу с учёбой.

— Ах вот как! То-то я смотрю, все как-то кривятся, когда нас видят.

— Не переживай, они привыкнут, — тепло отозвался Эдмунд, — просто нужно время. Звания — болезненная тема в Гильдии, многим присваивают «адептов» только годам к двадцати двум. Вам дали в семнадцать, разумеется, это вызвало… нездоровый ажиотаж у наших коллег.

Он усмехнулся и почесал живот коту. Джейн с лёгким огорчением отметила, что на Марлина он смотрит почти с тем же выражением на лице, что и на неё: покровительственно и заботливо.

— Я помню, когда Твилли пришла зачисляться адептом, — продолжил он, — её не хотели брать. Хотя у неё было всё — и законченное образование, и талант, и работать она собиралась в паре с Крэйгом. Но в канцелярии упёрлись: «как это вам двадцать лет, в двадцать ещё учатся на последних курсах!» Она говорила, что окончила гимназию в шестнадцать, поэтому поступила в университет раньше, предоставляла все документы — и всё равно, отказ за отказом.

Эдмунд с помощью волшебства налил ещё чая себе и Дженни. Марлин, пользуясь тем, что хозяин отвлёкся, стащил с его блюдца печенье и радостно унёсся прочь из гостиной с добычей в зубах.

— Я тогда уже служил адептом, больше года. И помогал Крэйгу ходить по кабинетам магистров, составлять прошения, чтобы победить наконец эту бюрократическую гидру. Это заняло почти месяц.

— Я об этом не знала… — начала Джейн, и её накрыла новая волна раздражения. — Но всё равно, какое отношение это имеет к нам? Разве мы в этом виноваты?

— Конечно, вы не виноваты. Вам во многом повезло из-за того, в какой отдел вас направили — у Вандера ужасная текучка, мало кто его выдерживает. Он посмотрел, что вы справляетесь с поручениями и не хамите, не пишете тонну жалоб на него архимагам, не хлопаете дверью. Для него это уже веский довод вас оставить, многие это понимают. Но не все.

— Хм…

— Все через это проходят, Дженни. Так или иначе, притирки есть в любом коллективе, — сказал Эдмунд. — Хьюз всем вас расхваливает, говорит, что у Вандера чутьё на хороших работников, а толковые адепты в Отдел Общего Профиля нам очень нужны, всей Гильдии. Но такие люди, как Маккинли или Крэйг с Линчем, восприняли ваше назначение… как покушение на свой собственный статус, в каком-то смысле.

— И Крэйг с Линчем? Но почему?! Мы ведь даже и не сделали ничего сенсационного, у нас, дай боги, с десяток заданий уровня «А» наберётся! Вандер гоняет нас в основном на «Д»!

— Ну, гонять вас он может хоть за чашкой кофе и бутербродом, звание-то у вас есть. А в Гильдии многие к этому идут годами.

Он помолчал немного, словно взвешивая, сколько может сказать, и продолжил:

— Причин для скрытого недовольства масса. Кто-то из бедной семьи и в принципе нас, аристократов, не выносит. Кому-то служба даётся тяжелее просто потому, что он не так магически одарён. Другие, видя ваше назначение, считают его незаслуженным из-за возраста, выскочек у нас не любят.

— Мы не выскочки! — мгновенно вскипела Дженни.

— Я знаю! — ответил Эдмунд, устало прикрыв глаза. — Поэтому и говорю — подожди, пока все увидят, чего вы стоите. Пару раз проявите себя, придёте на выручку в нужный момент — все вопросы к вам отпадут сами собой.

Он внимательно посмотрел на Джейн и задумался.

— Разве что Маккинли это не касается. Не подумай, у меня нет привычки плохо говорить о коллегах, но Дэйзи Маккинли — это отдельный разговор… Она всё пытается вынюхать, нет ли у вас с Теодором романтической связи. Я ей сказал, что вы друзья детства, как меня и просил Лео. Но имей в виду, она с радостью тебя скомпрометирует, если будет за что.

Да, это была идея Лео — всем говорить, что они с Дженни, Инес и Тео были дружны последний год учёбы. В лицее Тео ни с кем не общался, никто его не замечал. А Джейн дружила только с Лео и Инес, поэтому создать у общества такие «ложные воспоминания» оказалось довольно просто. Многие в это поверили легко, и это было бы даже забавно (Инес, во всяком, случае считала, что это очень показательно), но Дженни было тоскливо на душе, когда она вспоминала того Тео — одинокого лицеиста, с которым никто не общался. И которого они с Инес дразнили — иногда очень обидно и совершенно незаслуженно.

— Просто имей в виду, даже когда всё устаканится — Маккинли не тот человек, с которым можно дружить или приятельствовать. Хорошо?

— Да. Спасибо, Эдмунд.

***

К шести часам, когда поданная Тео карета привезла их к особняку Флиннов, Джейн чувствовала себя невероятно взволнованной. Дверь особняка распахнулась — на пороге стоял Тео.

— Добрый вечер, — сказал он, и в его голосе слышалась напряжённость.

Тео сделал шаг назад, освобождая проход.

— Прошу, — сказал он, и жест его был безупречно вежливым, но чуть более формальным, чем обычно.

Инес вошла первой — уверенная, будто входила в дом старых знакомых. Лео последовал за ней, и в мягком свете магических ламп его рыжие кудри вспыхнули золотом, словно пламя камина. Он улыбнулся Джейн — ободряюще, светло, как только он и умел. Ей пришло в голову, что Лео сам напоминает язык пламени — тёплый, яркий и весёлый.

Джейн шагнула внутрь последней. Тео шёл рядом, чуть впереди, будто невольно прикрывая её собой от простора мраморного холла и молчаливого внимания слуг.

Гостиная встретила их тёплым светом камина и тихим, сдержанным гулом разговоров, который на мгновение смолк, когда они появились в дверях.

Джейн, конечно, была знакома с родителями Тео, хотя «знакома» — это громко сказано. За всю жизнь она вряд ли перебросилась с ними и десятью фразами, и те в основном звучали как «здравствуйте» и «всего доброго», выпаленные на балах или в театре из вежливости и тут же забытые.

Герцогиня Эдит Флинн сидела в кресле у окна, держа на коленях раскрытую книгу. Высокая и худая, с красивыми длинными пальцами, которые легко перебирали страницы. Лицо у неё было слегка удлиненным, как у Тео, с теми же чёткими скулами. И такие же иссиня-чёрные волосы, как у всех её детей, собранные в изящную прическу. Она выглядела невозмутимо, даже безмятежной, но в этой безмятежности сквозила сдержанность. Сейчас она слушала что-то, сказанное Юфимией, и в уголках её глаз образовались мелкие морщинки — признак улыбки, которая так и не добралась до губ.

Герцог Дерек Флинн был тоже высоким и худым, но не сухопарым. Его волосы и борода были цвета пепла и соли, и эта седина ему скорее шла. Черты лица — острые, резкие, будто высеченные из гранита. Когда гости вошли, он устремил взгляд, колкий и оценивающий, на Лео и Инес, а затем на долю секунды задержался на Джейн.

О герцоге нельзя было сказать, что он зол или груб, он был скорее просто едким, как лимонная кислота. Возможно, это впечатление у Дженни было сформировано под влиянием общения с его детьми. До того как она подружилась с младшими Флиннами, она не считала герцога неприятным человеком.

Герцог Флинн медленно поднялся с кресла и открыл рот, чтобы что-то сказать — вероятно, «Прошу располагаться», — но его опередила Юфимия.

Увидев вошедших, она мигом сорвалась с места, как солнечный зайчик, вырвавшийся из-за тучи.

— Леди Джейн, я так рада, что вы пришли! И вы, мисс Фрогготт, виконт Лоу! Проходите, прошу!

Юфи не просто подошла, она почти подбежала и тут же взяла Джейн за руку. Джейн, успевшая заметить, как при этом движении брови герцога сдвинулись на миллиметр, а пальцы герцогини замерли на странице книги, решила взять инициативу. Она боялась, что восторженная Юфи, которая едва ли не подпрыгивала от счастья, выпалит что-нибудь слишком личное или неуместное. Пока Юфимия тянула её к матери, Джейн собиралась с духом.

— Ваша светлость, добрый вечер! — Джейн плавно присела в безупречном реверансе перед герцогиней, осторожно освободив руку из дружеских тисков Юфи.

Герцогиня очень медленно подняла на неё взгляд.

— Добрый вечер, леди Джейн, — произнесла она.

Не давая Юфимии снова вступить в разговор, Джейн тут же повернулась к герцогу и сделала ещё один, чуть более низкий реверанс.

— Герцог, ваша светлость.

Инес, оказавшаяся чуть позади, синхронно склонилась в почтительном поклоне.

— Ваши светлости, — чётко и с достоинством сказала Инес. — Благодарим вас за приглашение.

Тем временем Юфимия, ничуть не смущённая, уже вновь обвила руку Джейн.

— Мама, это же леди Джейн! Ты её помнишь, конечно, но всё равно — вот она! — сияла она, словно представляя домашним лучшую подругу.

— Дженни, рад тебя видеть, — сказал подошедший ближе Фабиан, и в его голосе звучало искреннее дружелюбие.

Фабиан Флинн уже давно жил своим домом, кажется, с самого совершеннолетия. То есть уже почти года четыре, если не пять. Но в главном особняке Флиннов, доме его родителей, его можно было застать почти всегда, даже женитьба этого не изменила. В какой-то мере это было оправданно общими делами и управлением поместьями, чем он, как наследник, был всецело поглощён. Но Джейн была уверена, что Фабиан остаётся в родительском доме ещё и для того, чтобы приглядывать за сестрой и братом.

— Спасибо, лорд Фабиан. Миссис Флинн!

— Я тоже очень рада, леди Джейн! — присоединилась Эйрвен. — Мы с вами так давно не виделись. Кажется, со дня нашей свадьбы, милый? — обратилась она к Фабиану. — Мне не терпится послушать о вашей учёбе и о новых поручениях Гильдии! Фабиан сказал, что вы снова приступили к работе. Мисс Фрогготт, виконт, здравствуйте.

Джейн почувствовала, как с другой стороны к ней придвинулся Лео. Он встал чуть ближе, чем обычно, его улыбка, обращённая к ней, была уверенной и поддерживающей.

А потом она на секунду перевёла взгляд на Тео, стоящего чуть позади. Он стоял в полушаге, был напряжён, его взгляд метался от выражения лица матери к непроницаемой маске на лице отца, затем возвращался к Джейн. Ей стало его жаль. Дженни и сама не всегда чувствовала себя комфортно в своём доме, но Тео выглядел как птица, случайно залетевшая в комнату и беспорядочно бьющаяся в стены и окна в поисках свободы.

Герцог Флинн, видя, что садиться в кресла никто не собирается, не произнёс «Пойдёмте к столу». Он просто поднял руку и сделал короткий, почти небрежный жест в сторону дверей, ведущих в столовую. Это было не приглашение, а команда, отданная без слов.

Эффект был мгновенным — разговоры смолкли, все, и гости, и домочадцы, направились в столовую.

За ужином Юфи всё ещё не собиралась сбавлять своего напора и, едва суп был разлит по тарелкам, тут же принялась делиться новостями, обращаясь прямо к Джейн через весь стол.

— Леди Джейн, вы не поверите, что я вам сейчас скажу! — в глазах Юфимии блестел восторг ребёнка, получившего самую желанную игрушку на день рождения. — Я поступила в Университет! На тот же факультет, что и вы, мисс Фрогготт! «Магическая биология», только отделение другое — «Волшебная флора дальних земель»!

— Вот как… — сказала Джейн, стараясь скрыть изумление, чтобы не задеть Юфи.

Известие, на самом-то деле, было ошеломляющим, ведь у Юфимии было слабое, хрупкое здоровье. Она даже не ходила ни в школу, ни в лицей в детстве — учителя приходили на дом в их южное поместье. Сейчас ей, казалось, стало получше, раз она появилась в столице, но всё равно… По Юфимии сразу было видно, что она чем-то серьёзно больна — в полумраке гостиной это ещё не так бросалось в глаза, но здесь, в ярко освещённой столовой, контраст с её братьями был разительным. Её такие же чёрные волосы казались тусклыми, лишёнными здорового блеска, что вызывало иногда у Джейн неприятные ассоциации с париками. Кожа была не с аристократической фарфоровой бледностью, а с болезненной, сероватой прозрачностью. Под глазами залегли глубокие тени, которые сейчас, можно было не сомневаться, были тщательно замазаны кремом и скрыты волшебной пудрой.

Юфи, кажется, всё-таки смутилась, её радость слегка померкла.

— Ого, вот это да! — громко подал голос Лео, спеша заполнить возникшую паузу. — Я вас от всей души поздравляю, леди Юфимия! Это просто прекрасно, ваш талант к магической флоре, о котором я столько слышал, теперь будет служить королевству!

Джейн быстро окинула взглядом сидящих за столом. Все Флинны, включая Тео и даже обычно дружелюбную и сердечную Эйрвен, выражали сдержанное, но очевидное неодобрение. Герцог смотрел на дочь тяжёлым, испытующим взглядом, явно удерживаясь от язвительного замечания.

— Я очень рада это слышать, леди Юфимия, — поспешила исправиться Джейн, вкладывая в голос как можно больше искренней теплоты, — поздравляю вас! И какой интересный выбор — флора дальних земель! Это ведь… изучение адаптации экзотических растений, если не ошибаюсь?