Среди снегов забвения

Глава 7. В ПАСТИ БАГРОВОГО ПЛАМЕНИ

— И какую же награду я получу, — усмехаюсь я, но ответа нет.

Остается лишь тяжелая, давящая тишина…

И тогда…

Земля под ногами начинает трястись и расходиться, образуя глубокие трещины. Трескается, как тонкий лед над бездонной пропастью… Древо исчезает, превращаясь в клубящийся серый дым. Почва уходит из под ног и все вокруг начинает рассыпаться… Вся картина мира рассеивается в бесконечную темноту межмировых врат.

Частицы реальности продолжают осыпаться, кружась в безумном танце, окутывая пространство облаком пыли. Среди черноты проскальзывает мерцание звезд, и это единственное, за что можно ухватиться.

Холод. Безмолвие. Бескрайняя пустота, в которой даже эхо не находит пристанища. Толчков больше не ощущается. Лишь на короткое время…

Я продолжаю своё бесконечное скольжение сквозь распадающееся пространство. Частицы моего плаща смешиваются с пеплом миров, кружась в этом диком вальсе энтропии. Мои волосы становятся седыми от звездной пыли. Холод впивается в кожу тысячами игл, но я едва замечаю его. Боль здесь кажется чем-то... Нелепым.

Тьма абсолютна. В ней тонет само время. Нет ни вдоха, ни выдоха. Сердце делает один глухой удар и пропускает следующий. Затем замедляется.

И вдруг...

Среди этого безумного хаоса я вижу мерцание чистого золота, настолько неуместное в царстве тьмы, что оно причиняет физическую боль глазам. Меня несет потоком распада прямо туда.

Я протягиваю руку. Пальцы проходят сквозь облако мерцающей пыли. Пытаюсь ухватиться за эту золотую нить, связать себя с единственным ориентиром в океане забвения.

Запах паленой древесины перемешался с ароматом дыма.

Холод сковывает мышцы, дыхание становится затрудненным, а единственным звуком остается тяжелое дыхание спутников.

Что со мной случилось только что? Древо исчезло…

Я медленно поворачиваюсь, ища взглядом брата. Рен выглядит изможденным, лицо белеет, пальцы судорожно сжимают рукоять меча. Остальные стоят неподвижно, словно парализованные. Их ауры трепещут, как пламя дешёвых свечей на ураганном ветру. Они парализованы осознанием того, что Древо просто стряхнуло их с доски, как надоедливых насекомых.

Эридар смотрит на меня, готовый разорвать на части, уголки рта слегка приподнимаются в циничной усмешке.

— Почему снова ты? — его голос звучит приглушенно, будто доходит издалека.

Я раздражительно улыбаюсь, прекрасно зная, какую игру ведёт этот мерзавец. В глубине души клубится ядовитая горечь. Только я знаю, на что, на самом деле, способна эта «благородная» оболочка. Именно он виновник смерти тех невинных атефов, чьи сожженные дотла тени теперь вечно шепчут в самых тёмных углах моего сознания, умоляя о мести.

Но я не успеваю ответить, как земля снова задрожала, разрываясь на части с грохотом, похожим на рёв пробудившегося чудовища. Глубокая трещина, чёрная и зияющая разрезает землю пополам. Из недр поднимается река кипящей, багровой лавы, пульсирующей, как сердце древнего демона.

Жар опаляет кожу, заставляя волоски на руках скручиваться и тлеть. В воздухе витает смрад смерти, которая уже дышит нам в затылок. Мир вокруг превращается в адскую кузницу, где реальность плавится и искажается.

Все устремляются вперёд, спотыкаясь, падая и вскакивая вновь. Рен, Ноктис, Эйнар, «дядя» Офир мечутся, как загнанные звери, направляясь к единственной безопасной зоне… Каменистому выступу, который кажется крошечным островком в бушующем море огня. Время вернуться пришло…

Огненное море растёт, пожирая пространство, угрожая превратить в пепел, стереть его из памяти мира.

Тени за моей спиной отзываются на ярость стихии. Почувствовав родственный хаос, они рвутся наружу дикими псами. Черные лепестки роз взвиваются в раскаленный воздух. Они танцуют над потоками лавы, впитывая её свет, и становятся лишь темнее. Мои духи оскаливают призрачные пасти, готовые жрать само пространство этого испытания.

Я смотрю прямо в глаза Эридару через реку расплавленного камня. Улыбка застывает на моем лице, превращаясь в маску абсолютного, леденящего спокойствия. Я знаю чего именно он сейчас желает… Он выжидает момент, чтобы избавиться от меня!

Реакция замедляется, время растягивается, как резина. Нужно выбрать правильный путь, ведь от этого зависят наши жизни. Каждая секунда на вес золота. Каждый шаг, как прыжок над бездной.

— Бегите! — приказываю я, игнорируя собственные страхи, которые скребут изнутри. — Или умрёте здесь!

Я продолжаю стоять, вглядываясь в обжигающее море. Чтото не так... Это не просто случайность. В пульсации лавы, в ритме её движения есть закономерность… Заключительное испытание?

Рен замешкался всего на долю мгновения, споткнувшись о трещину. Он оборачивается через плечо, и в его глазах мечется безумная карусель эмоций: вопрос, мольба, первобытный страх потерять меня снова. Его губы дрожат.

Я шепчу одними губами, зная, что он прочтет по ним даже сквозь рев пламени:

— Уходи.

Мой брат слишком хорошо изучил ту тьму, что живет в моих венах. Он понимает, что если я говорю бежать, значит, у меня уже готов план выживания, который покажется атефам самоубийством. Я буду в порядке. Должна быть. Потому что если сломаюсь я, то некому будет держать небо этого проклятого Сириуса.

Эридар остается... Стоит позади, упершись ногами в дрожащий камень, смотрит пристально и оценивающе. Никуда не спешит… Он ждет… Ему нужны мои сокровища, запертые в пространственном кольце, и конечно же — я... Моя сила Бездны, которую он ошибочно считает ключом к власти. Но он не получит ничего. Даже горсти пепла. Я убью его… Медленно, с наслаждением…

Хаос охватывает пространство сильнее. Воздух дрожит от жара и магии, искрит, как перед грозой. Ноктис отчаянно пытается заставить отца уйти. Эйнар замер чуть дальше, превратившись в изваяние из тени и напряжения. Никто из них не смеет уйти без него… Их верность сейчас выглядит как самая изысканная форма идиотизма.

Я смеюсь в голос, почти истерично. Смех эхом отражается, смешивается с рёвом пламени и звучит как вызов самой судьбе.

Делаю шаг, и под ногами распускается россыпь чёрных лепестков, как следы моей тёмной воли. Мгновение, и теперь я уже стою позади него… Он непринужденно разворачивается.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, и молчим.

Это особенная игра. Только наша.

В его глазах расчёт, в моих вызов. В воздухе между нами искрит напряжение, настолько плотное и осязаемое, что оно кажется лезвием клинка, зависшим над шеей. Лава бурлит вокруг, алая река готова поглотить нас обоих, но мы не замечаем её. Для нас этой реки больше не существует. Есть только это пространство и два хищника, замерших перед броском... Два зеркала, отражающие друг друга во всей своей жестокости, наглости и первобытной силе.

Я думала, что после пробуждения смогу отпустить мирские чувства… Ненависть, любовь, боль, тоску… Однако, сложно держать эмоции под контролем!

Он думает, что контролирует ситуацию. Верит, что моя ярость слепа, а привязанность к Рену, Ноктису и Эйнару делает меня предсказуемой. Он думает, что контролирует ситуацию... Но увы!

Лишь я способна положить конец его игре. Я ощущаю силу, собравшуюся внутри меня, готовую выйти наружу. Призрачные фигуры начинают появляться возле меня, сопровождаемые шелестом черных лепестков роз, медленно оседающих на землю.

Поднимая руку, призываю духов, когда-то плененных мной, вырванных из цикла перерождений моей волей. Их темные силуэты проявляются вокруг подобно ночным теням, отбрасываемым невидимым костром. Они кружат хороводом, сливаясь с моим собственным мраком, сплетая наши ауры воедино и многократно усиливая мою магию.

— Покажи мне свое настоящее лицо, Эридар, — говорю я, чувствуя вкус власти во рту. — Передо мной ты можешь не притворятся!

Эридар отвечает ледяной улыбкой, обнажая острые белые зубы. Ветер развевает его волосы, очерчивая контуры фигуры. Полностью потеряв самообладание, он выпускает мощный поток темной магии, которая тут же огибает мою фигуру по контуру закрученной воронки и рассеивается позади черными искрами.

Не прерывая движения, я атакую в ответ. Мои пальцы сжимаются в кулак, впитывая вопли моих призрачных слуг, и я посылаю стремительный заряд чистой энергии.

Наши удары сталкиваются в воздухе между нами. Взрывная волна отшвыривает нас в разные стороны. Магия высвобождает колоссальную энергию, оставляя глубокие, оплавленные по краям воронки в камне.

Дарканор постарался… Он превратил Эридара в настоящего монстра…

Мои движения быстрые и точные, перемещение осуществляется практически незаметно, оставляя за собой клубы черного пепла и лепестки роз.

Ноктис и Эйнар, осознав наконец масштаб надвигающейся катастрофы, включаются в игру. Их фигуры смазываются от скорости. Ноктис пытается зайти за спину отца, формируя в ладонях копья из уплотненного мрака, а Эйнар прикрывает его фланг щитами из кровавых рун, которые тут же покрываются сетью трещин от нестерпимого жара.

Они пытаются помочь своему «повелителю», отчаянно пытаясь оттянуть Эридара к мерцающему порталу безопасности. Но их вмешательство лишь отвлекает внимание.

Я понимаю истинную суть происходящего с леденящей ясностью. Эридар не пытается убить меня... Моя сила слишком непредсказуема… Он играет тоньше. Его цель, не пронзить мне сердце клинком, а сбросить фигуру с доски целиком.

Он хочет, чтобы я сгинула в этом океане пламени.

Каждый раз, когда мои духи или мой клинок проходят опасно близко к нему, он использует инерцию моей собственной силы, чтобы отбросить себя от меня, ближе к пожирающему пламени, расширяя ту самую буферную зону смерти прямо у моих ног.

Я резко разрываю дистанцию, когда Эйнар приближается, используя свой ледяной меч пустоты. Он тоже желает моей смерти… Укол боли пронзил мое сердце лишь на секунду…

Подошвы сапог плавятся при соприкосновении с раскаленным камнем. Жар лижет подошвы, проникая сквозь руны. Воздух обжигает легкие при каждом вдохе.

— Какая... Трогательная семейная идиллия! — кричу я, перекрывая рев стихии, и позволяю себе издевательскую усмешку. — Ты прячешься за спинами своих детей, старик? Или просто боишься коснуться дна?

Мои слова достигают цели. Лицо Эридара искажается чистой, неконтролируемой яростью.

Тогда наконец у меня появляется возможность, я вкладываю всю свою накопившуюся ненависть в один удар.

Мои тени сгущаются на кончиках пальцев, превращаясь в россыпь острых, как скальпели, черных лепестков. Они поют беззвучную песнь, вибрируя на частоте, разрушающей молекулярные связи. Этот удар должен был скинуть Эридара в бездну.

Но он не достиг цели…

В этот момент Эйнар, не раздумывая ни секунды, движимый идиотским благородством, бросился наперерез, надеясь отразить мой удар своим клинком. Но почему именно он?

Удар отшвыривает Эйнара назад. Изящное лицо искажается судорогой, а изо рта выплескивается струйка крови, мгновенно вскипающая на раскаленном камне. Сила несет его прочь от схватки, прямо к краю платформы, где река багровой магмы пульсирует, ожидая своей добычи.

Я хотела сорваться за ним… Но не посмею…

— Эйнар! — крик Ноктиса отрезвляет мой разум.

Эридар замирает. На долю секунды маска холодного повелителя дает трещину, осыпаясь осколками. Инстинкт зверя, защищающего потомство, берет верх над расчетливым разумом тирана, лишь на миг. Он резко поворачивает голову, отслеживая падение тела Эйнара к огненной реке.

Темная сила магии хлещет по воздуху невидимым бичом, обвиваясь вокруг талии Ноктиса. Я кажется слышу хруст его ребер. Эридар одергивает в сторону сына, как марионетку на порванных нитях, грубо опуская на камень, чтобы тот не отправился следом за Эйнаром.

И тогда Эридар скалится…

Его глаза вспыхивают первобытным безумием. Вся та тьма, которую я чувствовала под его кожей, прорывается наружу, застилая белки черной пеленой.

Волна абсолютной тьмы и давления бьет мне в грудь. Меня отшвыривает назад, из-за моей неосторожности. Подошвы сапог высекают искры из треснувшего камня, оставляя две глубокие борозды.

А сам Эридар отступает. Шаг за шагом уходя в пульсирующее марево портала, который начинает медленно сужаться. Его силуэт растворяется во тьме врат.

Он оставил умирать Эйнара здесь…

Время подошло к концу. Считаные минуты остались до того момента, как запечатаются тропы Храма между сферами, отрезая нас от мира снаружи навсегда.

Платформа под ногами продолжает рушиться. Трещины становятся шире, открывая пугающую глубину реки лавы. Багровая пропасть дышит в лицо невыносимым жаром. Края разлома светятся белым, осыпаясь в кипящий океан пеплом.

Эйнар...

Он у самого края бездны. Мой удар отбросил его слишком близко к гибели. Он цепляется пальцами за крошащийся камень, пытаясь подтянуться обратно наверх. Упрямо, безнадежно подтягивается на дрожащих руках, пока лава лижет каблуки его сапог, превращая кожу в уголь.

— Бесполезно, — шепчу я, чувствуя, как лед заполняет пустоту.

Время почти вышло... Если я задержусь здесь ради него, то мы останемся тут навечно. Храм заберет наши души...

В голове всё ещё не укладывалось... Как Эридар мог просто отвернуться от своего сына? Или я ошиблась? Ни тени тревоги в глазах. Лишь холодный расчет хищника.

Внутри шевельнулось глухое, тяжелое сожаление. К самой себе? Или это сочувствие по отношению к нему?

— Черт возьми, — вырывается из меня хриплый рык, перекрывающий рев магмы. Слова звучат грубо, ломая маску ледяного спокойствия, которую я так старательно возводила.

Пространственный скачок разрывает реальность беззвучной вспышкой. Воздух хлопком занимает освободившееся место. Сейчас моя тьма служит мне идеальным проводником. Перемещение происходит за один удар сердца.

Я материализуюсь прямо над пропастью, едва касаясь носками сапог самого края крошащегося камня. Жар снизу бьет по ногам штормовым порывом.

Он сорвался. Пальцы соскальзывают с гладкого базальта, тело начинает падение спиной вперед в кипящее золото лавы. Время снова растягивается резиновыми жгутами.

Но я успеваю. Моя рука пробивает раскаленный воздух и мертвой хваткой сжимает его запястье. Мои пальцы смыкаются на его коже тисками.

— Держись, — говорю я, чувствуя, как вибрирует каждая мышца. — Я вытащу тебя.

Мои слова тонут в гуле, но он слышит их. Его глаза распахиваются. В них плещется смесь изумления и все того же высокомерия.

Но он цепляется за мою руку второй ладонью, вкладывая в этот захват остатки своих угасающих сил. Кровь из его ран пачкает мое предплечье, смешиваясь с моей собственной темной энергией.

Я задолжала ему слишком много... Моя суть требует бросить его здесь, сбросить балласт, чтобы уйти самой. Это логично. Это правильно для такой, как я.

Но я не могу бросить его здесь. Не имею права оставить одного умирать…

Стиснув зубы до скрипа, я начинаю медленно, рывками втягивать его обратно на платформу. Камень крошится под моими ногами, осыпаясь в бездну светящимися каплями.

— Мы обязательно выберемся, — лгу я.

— Хозяйка, зачем вам спасать его? Врата закрываются, — мои тени окружают меня со всех сторон, громко перешептываясь. Их голоса звучат как шелест сухих листьев на осеннем кладбище, сливаясь с гулом пробуждающейся лавы.

Их силуэты искажаются в мареве жара, принимая гротескные формы моих прошлых кошмаров. Они тянут ко мне свои призрачные, дымчатые руки, напоминая о цене каждой секунды промедления. Каждая капля энергии, потраченная на удержание Эйнара, отдаляет меня от выхода из этой ловушки.

Они правы… Я должна была бросить его. Тело Эйнара тяжелое, он висит мертвым грузом, а трещины под моими сапогами ползут всё дальше, отрезая путь к отступлению к порталу, где уже скрылись остальные. Еще немного и твердь поверхности погладит море огненной бездны… Я не могу торопиться. Любое грубое движение погубит нас двоих.

— Он... Инструмент, Хозяйка, — шепчет самый старый дух, сотканный из криков замученных мною атефов. Его пустые глазницы светятся фиолетовым огнем. — Расходный материал. Пешка Эридара. Если он умрет, мы станем сильнее. Мы поглотим его душу прямо сейчас! Зачем вы рискуете ради него? Разве он стоит того? Вы ждали тысячи лет, чтобы вернуться, но сейчас вы поступаете безрассудно!

Тени смыкают круг плотнее, пытаясь перекрыть мне обзор, заставить разжать пальцы.

— Молчать! — мой голос звучит тихо, но вибрирует такой властной мощью, что сама лава внизу на мгновение замирает, испуганно съеживаясь.

Шепот обрывается. Духи отшатываются, прижимаясь к раскаленным стенам, растворяясь в тенях колонн. Они знают, что бывает, когда я теряю терпение.

— Отпусти… — говорит Эйнар, пытаясь вырвать свою руку из моей хватки.

Снова поворачиваю голову к Эйнару. Его лицо серое от потери крови, но глаза смотрят на меня ясно. В них нет страха передо мной. В них нет и доверия.

Я все еще держу Эйнара над бездной, но хватка начинает слабеть. Я не могу его вытянуть из-за притяжения... Воздух превратился в вязкую воронку, и невидимый водоворот хаоса настойчиво утягивает нас вниз, к сердцу реки.

Моя магия оказывается бесполезна. Тени, которые должны были стать моими крыльями или якорями, теперь сами визжат в панике. Любая попытка создать щит или оттолкнуть воздух лишь питает этот пространственный разлом, делая его глотку шире.

— Отпусти! — кричит Эйнар сквозь рев стихии.

Его голос звучит глухо, искаженный давлением воздуха, но взгляд остается прежним — ясным и до боли равнодушным. В нем нет ужаса смерти, только холодное понимание неизбежности. Он видит мою борьбу, видит, как дрожат мои руки, удерживающие его за запястье ценой вывиха сустава, но не понимает почему. Он принимает решение быстрее меня.

Он бьет меня свободной рукой.

Земля содрогается вновь. Огромный пласт каменной платформы, на которой мы балансировали, с оглушительным треском отрывается от основного массива.

Мир накреняется под невозможным углом. Опора уходит из-под ног окончательно.

Мои пальцы соскальзывают. Не выдерживают веса двух тел и давления засасывающей пустоты. Кожа горит от трения о его рукав. Я пытаюсь ухватить его, но теряюсь во мгле…

Я не чувствую жара. Ожидание огненного поцелуя, который должен был превратить плоть в пепел за мгновение, сменяется абсолютным, звенящим холодом. Но через мгновение исчезает и холод... Отсутствие всего… Вокруг только тьма. Не просто темнота ночи, а первозданная, густая чернильная пустота Межмирья, где даже фотоны света теряют волю к существованию.

Я цепляюсь за эту пустоту инстинктивно, пытаясь найти точку опоры там, где её быть не может. Пытаюсь нащупать пальцами ткань его одежды, но рука проходит сквозь вязкий воздух. Эйнара нигде нет. Ничего нет… Ни звука падения, ни хрипа, ни плеска лавы. Только вакуум, высасывающий остатки звуков из моего разума. Время здесь бесконечно.

Перед глазами начинают появляться картинки прошлого. Они вспыхивают не как воспоминания, которые бережно хранит память, а как рваные раны на ткани реальности. То, что случилось более десяти тысяч лет назад…

«Мора… Ты всегда была одна, но это не так».

Голос звучит внутри, резонируя с моим собственным страхом. Фигуры людей из прошлых эпох проступают из мрака, словно проявляясь на мокром стекле. Их лица стерты временем. Сколько минуло с тех пор? Я совсем забыла счет столетиям, погребенным под тяжестью этой силы. Один за другим они тянут ко мне руки... Все, кто был мне дорог, все, кого я пыталась удержать, погибали, превращаясь лишь в эхо моей вины.

«Твоя судьба — оставаться одной».

Картинка меняется резко, болезненно. Я стою на грязном склоне горы под проливным дождем. Небо цвета ржавчины. Я смотрю, как мое племя истребляют. Черные силуэты воинов чужой сферы двигаются методично, вырезая Сумеречных Ветров, как скот.

Вижу деда. Его седые волосы слиплись от крови, он пытается закрыть собой вход в шатер. Я срываюсь с места, вкладывая всю скорость своих ног, молотя руками по воздуху... Но не успеваю спасти. Фигура вражеского солдата возникает из пелены дождя слишком быстро. Блеск стали. Копье пронзает мою грудь ровно в тот момент, когда мои пальцы почти касаются плеча старика. Сначала лишь удивление и звук ломающихся ребер. Теплая влага заливает легкие, мешая дышать.

Все вокруг покрыто алой жидкостью. Кровь смешивается с грязью, создавая кашу, в которой тонут тела моих близких. Я опускаю взгляд на свое умирающее тело. Руки сжимают древко копья, торчащее из груди, но сил вытащить его уже нет.

Я хочу закричать. Выдохнуть этот ужас вместе с последним вздохом. Но голос исчез. Связки сжались судорогой.

Это и правда случилось? Или будет? Это прошлое, которое породило меня, или будущее, которого я пытаюсь избежать? Или место, пытавшееся сломать мой дух иллюзией обреченности? Или истина, которую я так долго хоронила под слоями цинизма и жестокости?

Что это значит?

Проносятся еще картинки. Осколки разбитого витража памяти, режущие сознание острыми краями.

Багровые небеса над руинами столицы Гавани Заката. Но это больше не тот город, который я видела когда-то. Башни из черного нефрита плавятся, стекая на землю подобно горячему воску, а сам воздух пропитан запахом сожженной плоти.

Я вижу себя со стороны. Или то, что от меня осталось. Я стою посреди площади, но мои ступни не касаются земли. Я парю в эпицентре урагана чистой силы. Мое тело больше не принадлежит мне — оно лишь сосуд, проводник для первородного Хаоса. Кожа светится изнутри глубоким фиолетовым светом, сквозь которую видны пульсирующие узлы вен. Глаза выжжены дотла, вместо них зияют провалы Бездны, источающие мрак.

«Ты была прекрасна в своем разрушении...»

Вокруг меня корчатся Архимаги Девяти Семей и другие атефы. Вокруг звери, заполонившие улицы. Моя сила сдирала с живых божественность слой за слоем. Их магические печати вспыхивают и гаснут, как дешевые свечи под ливнем. Они кричат, но их голоса тонут в реве пространственного шторма, порожденного моим гневом. Сладкая мука абсолютной власти, когда ты можешь стереть континент одним желанием. Чувственное опьянение силой, смешанное с тошнотой от запаха горящего гранита.

— Прекрасно, — прошептал Дарканор, перекрывая грохот падающих небес. — Слишком прекрасно, чтобы умереть.

Его голос в моей голове звучит так же четко, как если бы он стоял за спиной прямо сейчас. Он не пытался убить меня в той битве. Он любовался тем, как тьма пожирает меня изнутри.

Картинка снова дергается, сменяясь другой болью. Более тихой, более личной.

Шелк простыней цвета ночи. Комната в верхних покоях дворца, скрытая от всех. Тяжелый запах крови, вина и жасмина. Эйнар? Нет, он выглядит иначе. Лицо другое, старше, грубее... Это словно кто-то другой. Я сжимала его руки в своих, пока он истекал кровью на моих глазах?

Я прижимаю ладони к его ране, чувствуя, как чужая жизнь утекает сквозь пальцы. Моя сила течет в него. Спасение всегда стоит дорого. Я отдаю ему часть своего мрака, запечатывая разорванную плоть тенями. Наши губы встречаются в поцелуе отчаянья. Соленый вкус его слез смешивается с медным привкусом крови. Это не любовь... Это обмен душами двух существ, слишком опасных для этого мира.

«Все они умирают, Мора. Так или иначе».

Видения ускоряются, превращаясь в калейдоскоп страданий. Эйнар, прикованный к алтарю... Это другая сфера, другой мир… И он здесь был другим…

Рен, стоящий на коленях в грязи, и истекающий кровью…

Мама… Нет… Невозможно… Она мертва… И она мне не мать!

Ее руки смыкаются на моей спине так крепко, что я чувствую сквозь слои одежды тепло её ладоней. В этом объятии нет фальши. Никакой иллюзорности. Я могу почувствовать мозоли на её пальцах. Могу ощутить мерное, успокаивающее биение её сердца под моей щекой.

Я замираю. Все тысячелетия, все перерождения, вся боль рассыпаются в прах. Инстинктивно, отчаянно я вцепляюсь в неё в ответ, утыкаясь носом в изгиб шеи, жадно вдыхая запах старого дома и мороза. Плечи начинают мелко дрожать… Рыдания пытаются вырваться наружу.

— Тише, тише, моя хорошая, — её голос вибрирует прямо у моего уха, глубокий и бархатный, способный исцелять раны одним звуком. — Всё позади. Я рядом. Я тебя никому не отдам.

Она гладит меня по волосам, прижимая к себе…

Тело в этой пустоте, начинает содрогаться в конвульсиях из-за переизбытка эмоций…