Точка напряжения

Мари растерянно оглянулась на старика, судорожно расстегнула сумочку и достала его вещи.

— Нет, носи уже, потом отдашь, — заявил Женя. — Рюкзака у меня нет, положить некуда. Да и нужные навыки отсутствуют. — Он наклонился к ней: — Надеюсь, у тебя есть другие интересные навыки, кроме тыренья вещей?

Щёки Мари покраснели, она отвернулась.

— Вот тебе и тупой, — хихикнул старик. Ему явно доставила удовольствие разыгравшаяся сценка.

— Итак, вы переживали, что я передумаю по прилету, и забрали на всякий случай телефон, документы, деньги. Думаю, вскоре вам придётся более подробно всё объяснить.

— Пожалуй, вы правы, — кивнул старик.

Через час они въехали в Вену.

Микроавтобус плавно катился по старинным улицам великолепного города. Однажды зимой Женя был здесь и несколько часов, как зачарованный, бродил по центру, не обращая внимания на холод, восхищаясь старинными зданиями и уютными кафешками в переулках, откуда доносился запах свежесваренного кофе и выпечки.

Он гадал, будет ли возможность снова прогуляться.

— Я думаю, вам захочется прогуляться по городу после того, как мы приедем и отдохнём, — предложил старик. — Тем более здесь подают отличный кофе.

Машина свернула в переулок и въехала в подземный паркинг. Покружив, автобус заехал в бокс, за которым закрылись ворота. Вспыхнул яркий свет.

— Мы на месте, — буркнула Мари.

Выйдя из микроавтобуса, Женя последовал за ней. Они оказались в большом длинном коридоре.

— Мы находимся на нижнем уровне университета социологии, — сказал старик. — Это довольно старинное здание. Снаружи оно сохранило первоначальный облик, а внутри всё современно и функционально. Сейчас лифт доставит нас в главный холл, а оттуда — в гостиничное крыло. Думаю, после небольшого отдыха мы сможем приступить к работе.

Глава 4. Первые занятия

Мари сидела у себя в кабинете и задумчиво крутила в руках ручку. В кабинет стремительно вошёл Олаф.

— Привет, — кивнул он. — Ты позвала меня?

— Нам нужно ускорить события. Мы сильно опаздываем, — сказала Мари.

— Зачем? — удивился он. — Вроде всё по плану. С самолётом — неувязка, но пока неясно, была ли это случайность или Виктор со своей бандой оживился. Торопиться некуда.

— Ты не прав, — разозлилась она. — Самолёт — не случайность, это уже выяснили. Времени на то, чтобы ему всё объяснить, убедить помочь, обучить — почти нет. Да и к тому же он самодовольный засранец и неудачник. Наша задача — использовать его по максимуму.

Олаф нахмурился:

— Я не успею его даже минимально подготовить. Защитить его мы не сумеем.

— А ты пообещай ему, что им будут заниматься, что ему раскроют все причины его присутствия, а сам готовь нашу поездку.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Я займусь им и попробую хоть чему-то обучить. Тогда он не будет обузой.

— Он всё равно с большой вероятностью погибнет. Ты зря потратишь время.

— Это моё время, — ухмыльнулся Олаф. — А вот тебе можно быть и подобрее к людям.

— Не в этот раз, — огрызнулась Мари.

— Ладно, я приведу его к тебе, и после вашей беседы мы ускоримся, — сказал Олаф, поднялся и направился к выходу.

Приняв душ и порывшись в шкафу, Женя нашёл новое чистое бельё, несколько пар джинсов и футболок — явно его размера. На соседних полках лежали вязаные тёплые свитера и байки, в гардеробе висели дорогие альпийские куртки, стояли кроссовки и отличные треккинговые ботинки. Зная, что это очень классные вещи, он оценил жест. Быстро одевшись, он вышел из номера и направился к лестнице. Ему ужасно хотелось есть.

Огромный холл был размером с небольшой стадион. С потолка свисала люстра величиной с двухэтажный дом. Периметр холла почти не был виден из-за огромного витража, занимавшего почти всю стену.

— Добрый день, — обратился к нему крепкий высокий мужчина с белобрысыми волосами. Загорелое обветренное лицо и удобная одежда, похожая на треккинговое снаряжение, выдавали в нём человека, привыкшего проводить время вне города, в диких условиях.

— Меня зовут Олаф. Я буду вашим инструктором и надеюсь, что смогу стать вашим товарищем в нелёгком деле.

Женя слегка напрягся, но не подал вида:

— Добрый день. Рад знакомству. Мне приятнее откликаться на имя Жан. Хотя реально меня зовут Женя.

— Отлично, Жан, — заулыбался Олаф. — Я думаю, после всех событий вы успели проголодаться. Мой долг — пригласить вас в наш ресторан. Там вас накормят классическими австрийскими блюдами. Поверьте, они весьма сытные. Жареный поросёнок, свиная рулька в пиве, говяжий окорок, колбаски-гриль — считаются лучшими в Европе.

Живо представив всё это, Женя почувствовал, что ещё чуть-чуть, и слюни начнут капать на пол.

— Давайте пойдём уже. Скажу честно, есть хочу неимоверно. Общаться мы сможем и потом.

Олаф кивнул и жестом показал следовать за ним. Пройдя в дальний угол холла сквозь большие распашные двери высотой метра четыре, они оказались в большом уютном зале, заставленном столами на десять и более человек. Они были деревянными, выглядели так, будто стояли здесь со времён средневековья. Дальнюю стену занимал огромный камин, в котором на вертеле жарился целый поросёнок. Всего в зале сидело человек пятнадцать — они что-то живо обсуждали или громко смеялись.

— Присаживайтесь, — пригласил Олаф. — Я заказал и вам на свой вкус, надеюсь, понравится.

Через минуту примчалась симпатичная официантка с огромным подносом, заставленным едой, и парой больших бокалов пива. Бодро расставив всё на столе, она вихрем умчалась к другим клиентам.

— Марта, — кивнул ей вслед Олаф. — Обращайтесь к ней, если вдруг захотите поесть в неурочное время. Только не заигрывайте — она этого не любит. Иногда люди мне не верят и бывают настойчивы, а потом расстраиваются.

Женя кивнул — его взгляд был прикован к тарелкам, а не к изящным формам официантки. Съев колбаски-гриль с шикарными жареными ножками и картошкой фри, отхлебнув пива и утолив первый голод, он слегка развалился за столом и перевёл дух.

— Если вы хотите мне что-то сказать, я готов слушать, — сказал он. — Только не обижайтесь, если время от времени я буду вгрызаться вот в ту рульку.

— Отлично, — согласился Олаф. — Я буду говорить, а вы слушайте и наслаждайтесь.

— Итак, вас пригласили на работу в нашу организацию. Я горный инструктор и специалист по выживанию. Моя задача — подготовить вас так, чтобы вы не стали обузой для окружающих. У нас на всё три недели. Я научу вас базовым навыкам выживания в горах, пустыне и джунглях, а также основам альпинизма.

— Ха, — скептически хмыкнул Женя.

— Безусловно, вы не станете профессионалом, — уточнил Олаф. — Это невозможно за такой короткий срок. Но понимание появится. Это как инструктаж по технике безопасности — без него вас не пропустят дальше.

— Я думал, меня позвали как готового аналитика, по вопросам, требующим моего мнения.

— Это так, — хмыкнул Олаф. — Нам всем сначала предложили работу, но потом выяснилось, что прежде чем начать, нас будут учить. Только потом разрешат делать то, ради чего наняли. Кстати, Марта — инструктор по рукопашному бою и самозащите.

— Она вроде официанткой работает? — удивился Женя.

— Точно. Ей нравится это, нравится общаться с людьми, получать благодарность. А умение защитить себя стало следствием любимого дела. Когда подвыпивший посетитель пытается её облапать, пришлось научиться давать сдачи. И вуаля — она может постоять за себя. Так же и каждый из тех, кто работает в институте. У каждого есть любимое дело, из которого развились новые навыки.

— А вы кто? — заинтересовался Женя.

— Я биолог. Не кабинетный, а привыкший быть внутри природы, изучать живой мир не в зоопарке. Поэтому я учился жить в аскетичных условиях. Ну а про навыки экстремального выживания вы уже знаете.

— Ладно, — подытожил Олаф. — Времени у нас не много. Через десять минут я буду ждать вас в холле на третьем этаже. Лестницу вы найдёте.

Через десять минут они уже бодро шли по длинному коридору, говоря о всякой ерунде. Олаф оказался интересным собеседником, он прислушивался к Жене, полностью погружаясь в беседу.

Незаметно они пришли в большой кабинет, больше похожий на библиотеку. В центре стоял огромный дубовый резной стол, заваленный бумагами, книгами и картами. В углу стоял метроном и небольшие скульптуры. Женя удивился — он привык, что для многих книги — часть интерьера, а здесь их явно читали.

Из-за стеллажа вышла Мари.

— Драсте, — кивнул Женя. — Вы здесь ждёте кого или зашли комиксы почитать?

— Нет, — холодно окинув его взглядом, сказала она. — Я должна кое с кем переговорить.

— Отлично, подождём Владиленовича в его кабинете вместе, — засиял Женя.

— Аристарха Владиленовича, — с нажимом сказала Мари. — И это мой кабинет. Общаться я должна с вами, хоть и не сильно хочется.

Женя удивлённо раскрыл глаза. Его представление о Мари никак не вязалось с этим кабинетом, больше подходящим какому-то полусумасшедшему учёному.

Поборов удивление, он сел в кресло, на которое Мари указала жестом. Она села напротив и стала слегка нервно перекатывать на ладони большой ярко блестевший кулон зелёного цвета.

Через пару неловких минут Женя начал:

— Итак, зачем я здесь?

— Я должна вас выслушать и понять, готовы ли вы работать с нами.

— Это будет тест или опросник?

— Ни то ни другое, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Вы сами, абсолютно честно, ответите на мои вопросы.

Такого оборота Женя не ожидал, и ему стало неуютно.

— Понимаете, — пояснила она, — для нас крайне важно быть уверенными в вас.

— Слушайте, я не понимаю: для кого «для нас», когда «потом», кто или что и вообще что узнаю? Кругом такая блин таинственность, что меня уже тошнит от ваших недосказанностей! — начал злиться Женя.

— Минуту, — остановила она его, подняла трубку старого кнопочного телефона на столе, набрала номер и сказала: — Мы закончили, можете его забирать. — Положив трубку, подняла глаза на Женю: — Сейчас все недосказанности начнут открываться. Но я не думаю, что вы будете рады.

— Ну да, конечно, вы-то меня знаете, — съязвил Женя. — Ладно, когда уже начнётся ваш тест? Я тут не намерен сидеть до вечера.

— Он уже прошёл, — сказала она, слегка ухмыльнувшись. — И мы беседовали с вами около двух часов. Вы, оказывается, можете быть весьма милым собеседником, а не язвительным грубияном. В вас есть потенциал.

Женя ошарашенно глянул на часы — прошло больше двух часов.

— Это был гипноз, но я клянусь, я не лезла в ваше личное.

— Н-да, — вздохнул он. — Что уж теперь. Я всё равно ничего не узнаю.

Внезапно пол и стены сильно тряхнуло. Женя чуть не свалился с кресла. Мари схватилась за стол и глянула на него — по ней было видно, что она удивлена.

— Это был взрыв, — удивлённо и слегка испуганно сказала она. — Это очень странно. Значит, самолёт был не случайностью. Вы им действительно мешаете.

— Меня хотят убить? — изумлённо переспросил Женя.

— Нет, им нужно помешать нам. Это было предупреждение. Если бы вас хотели убить, сделали бы это ещё в Москве.

В кабинет вбежал Олаф.

— Вы как? — быстро спросил он.

— Нормально. Что это было?

— Грубый намёк, — хмыкнул Олаф. — Нам очень советуют приостановить работу. Они подорвали под зданием выход к тоннелям метро и запасной ход для эвакуации. Снаружи вряд ли кто обратил внимание, но внутри заметили все. Плюс дали понять, что знают наши секреты и могут входить без приглашения.

— Жан, Мари, я пришёл за вами. Мы выдвигаемся в новое место.

Через десять минут они втроём ехали в небольшом грузовичке, оборудованном для перевозки людей. Часть кузова занимал какой-то товар. Они долго петляли, останавливаясь в разных местах и выгружая коробки. Женя понял, что водитель старательно создавал образ обычной доставки на случай слежки.

Через час они перестали петлять и, ускоряясь, помчались вперёд. Женя понял, что они выехали на автобан, и решил обдумать ситуацию. Он размышлял о произошедшем, пытаясь угадать, зачем же он всё-таки им нужен, как вдруг грузовик несколько раз свернул и остановился. Боковая дверь распахнулась.

— Добрый вечер, — снаружи стоял старик и хмуро глядел на них. — Я рассчитывал увидеть вас гораздо позже. Выходите и пойдём в офис.

Они выбрались из грузовика. Женя понял, что стоит посреди большой освещённой пещеры.

— Ребята, вы что, гномы? Ваша страсть к пещерам и туннелям начинает меня пугать, — буркнул он.

— Нет, — повернув голову в его сторону, сказал старик. — Просто гораздо проще контролировать один вход.

— Ага, — согласился Женя. — Им тоже.

— Ладно, а теперь давайте вы мне объясните: кто «Они» и кто «Мы»? И почему «Мы» не нравимся «Им»?

— Хорошо, — согласился старик. — И вправду пора. Идёмте за мной, я всё объясню.

Они прошли в большой туннель и добрались до кабинета, больше похожего на комнату допросов. Женя сел в жёсткое, но достаточно комфортное кресло. Похоже, старика интерьер устраивал — он предпочитал только функциональные предметы.

Старик расположился за столом и откинулся на спинку стула. Он помолчал несколько минут, а затем заговорил.

Глава 5. Проблемы понимания и чужие страны

— Итак, я рассказываю, вы слушаете. Вопросы можно задавать, но отвечу только на те, которые сочту подходящими, — начал старик. — Я руководитель института, который занимается социологическими исследованиями. Есть отделения истории, биологии, философии и других наук. Все научные направления связаны между собой, и связующим звеном здесь выступает человек.

— А как же физика, математика? Их законы неизменны, хочет того человек или нет, — заметил Женя.

— Верно, — согласился старик. — Только кроме человека, или, скажем, разумных существ, эти знания никому не нужны. Именно человек использует их для влияния на мир.

— Институт был основан в 1925 году и поначалу занимался только наблюдением за социумом. После Первой мировой войны мы пришли к выводу, что мировые войны будут повторяться, а они слишком губительны для человечества. Технически они приносят прибыль, но гибель людей — это потеря потенциала. Общество приходится восстанавливать с нуля. Это только малая часть последствий.

Старик замолчал, немного пожевал губами и с печалью продолжил:

— К сожалению, мы не успели накопить знаний, чтобы остановить Вторую мировую. В ходе войны мы многому научились, обрели связи, деньги, влияние. Мы стали привлекать к сотрудничеству мировых учёных, даже тех, кто работал на фашистскую Германию, понимая, что для прогресса нужны нестандартные умы.

— Стойте, стойте! — изумлённо перебил его Женя. — Вы что, с фашистами работали? Сколько же вам лет?

— Много, — буркнул старик. — Я продолжу?

— Так вот, обида Гитлера на отказавшую ему девушку и желание доказать свою значимость привели к тому, что молодой художник вступил в молодую партию. Германия, проигравшая в Первой мировой, страдала от нищеты и унижения. Люди были сломлены духовно, и вдруг им предложили будущее. Они поддержали партию, а затем и Гитлера. Его речи говорили о мире, о возрождении нации. Сумей мы это понять раньше — войны бы не было.

Старик замолчал, задумавшись. Женя смотрел на него, не зная, начать задавать вопросы или подождать. Он глубоко вздохнул, намереваясь выпалить все вопросы, как вдруг старик продолжил:

— Со временем мы поняли, что есть люди с так называемым чутьём, или интуицией. Они стали костяком нашей организации. Поиск и привлечение таких людей стало приоритетом.

— Минусом было то, что для принятия правильного решения они погружались в ситуацию надолго, но выгода была очевидной.

— Короче, — не выдержал Женя. — Можете без длинных витиеватостей сказать, на фига я вам нужен?

— Да, — кивнул старик. — Потому что вы — гарантированный неудачник.

Сказав это, он улыбнулся и стал ждать реакции.

Женя был ошарашен и зол.

— Так на хрена я вам тогда такой нужен? — с холодной злостью сказал он.

— Раньше мы привлекали успешных, счастливых, везунчиков, — продолжил старик. — Это требовало огромных усилий. Везунчиков мало, их и так всё устраивает. Но потом мы стали терять их одного за другим. Самая нелепая и случайная смерть.

— Я задумался, — старик погладил пальцами трость. — И нашёл решение. Это решение — вы.

— Ага, — злорадно хмыкнул Женя. — Со счастливчиками вы прокололись, а со мной уж точно полная жопа успеха гарантирована.

Старик засмеялся:

— Юмор — одна из лучших ваших черт.

— Итак, — продолжил старик. — Суть идеи в том, что при всех схожих навыках, интеллекте и опыте, в 95% случаев счастливчики принимают правильное для себя решение. Неудачники же делают шаги, невыгодные для себя, но в 80% случаев эти решения оказываются полезны для окружающих или чужих людей.

— Мы были успешны, пока интересы везунчиков совпадали с нашими. Но как только что-то шло вразрез, их эффективность падала до нуля. Мы были зависимы. И тогда я понял: нам нужны не они.

— Неудачников гораздо больше. Но большинство из них — просто глупые или ленивые люди. Нам же нужен образованный, с жизненным опытом, инициативный человек, способный принимать решения, опираясь на собственное суждение.

— Но есть особая категория неудачников. Их решения рискованны, противоречат логике, но они опережают события на много шагов вперёд.

— Н-да, так себе потенциал, — кисло заметил Женя.

— Наоборот! — горячо заговорил старик. — Вы — наша лакмусовая бумажка. Всё, что вы решите сделать, — это риск сегодня, но именно вы задаёте направление развития событий.

— То есть, работая со мной, всё, что я сделаю, будет успехом для вас и бедой для меня?

— Да, — радостно кивнул старик.

— Почему я?

— Мы были стеснены во времени. Вашу анкету подкинул наш общий знакомый, у которого вы работали фин-аналитиком, — Власов.

— Странно. Я его едва не разорил, сделав неверный вывод по вложениям.

— Верно. Он был на грани разорения после вашего совета довериться одной инвесткомпании и вложится в предложенный проект.

— Я дал дурацкий совет, — мрачно кивнул Женя. — Это мелкая компания с каким-то проектом в сфере финансов и кодирования, которая обещала максимум конфиденциальности и бог знает еще чего. Я изучил их портфель, но не помню, что меня заинтересовало. Что-то связанное с платежами. У меня был депресняк из-за развалившейся семьи, я не успел всё изучить. Власов пришёл и сказал, что почти всё потерял. Он был спокоен. Сказал: «Я разорён, Женя». И ушёл. Я почувствовал себя так паршиво, что уволился в тот же день.

— Да? — удивлённо хмыкнул старик. — Я расскажу вам кое-что. Та компания в которую он вложился то, что рынок не понял. Но оценили те, кому нужна была скрытность. Криминальные круги, а затем и спецслужбы. Позже мир вспомнил об этом. Банковские переводы слишком открыты, а тут конфиденциальность и миллионы долларов в одном коде. Это была первая криптовалюта.

— Ваши решения опережают события, причём сильно. Ваш бывший работодатель стал неприлично богат именно благодаря вашей прозорливости.

Женя замолчал, обдумывая услышанное. Впервые он перестал корить себя. Казалось, он вдохнул нового, чистого воздуха.

— Ахренеть! Теперь я пророк! — спустя минуту произнёс он.

— Ага, — кивнул старик. — Так что вы тот, кто нам нужен.

— Ну, раз уж я так вам нужен, — заулыбался Женя, — можно сделать, чтобы при встрече все кланялись, а Мари делала книксен?

— А морда не треснет? — внезапно раздался голос Мари. Она быстрым шагом вошла в распахнутую дверь кабинета.

— То есть ты нас ещё и подслушивала?

— Нет, я вошла как раз на твоей последней фразе. И она мне не понравилась.

— Тогда ограничимся поклонами? — предложил Женя.

Мари гневно буравила его взглядом.

— Итак, дети, — поднял руку старик. — Ссориться будете позже.

От неожиданности они дружно повернулись к нему.

— Синхронно, — оценил он. — А сейчас мы занимаемся делом. Я вызвал Мари. Нам пора.

Глава 6. Вылет на площадку

Через час они сидели в небольшом зале для переговоров. За столом были Мари, старик, Олаф. Затем вошли Марта и несколько незнакомых мужчин. Один из них — лет пятидесяти, крепко сбитый, с глубоким шрамом на щеке, одетый в камуфляж. Двое других, похожие как две капли воды, были сухими, жилистыми, походили на ковбоев — не хватало только шляп.

Только все расселись, как в комнату ввалился обвешанный устройствами высокий молодой парень, больше похожий на подростка. Он держал несколько ноутбуков и был одет в длинную замусоленную футболку с логотипом группы KISS, джинсы и огромные белые кроссовки с развязанными шнурками.

— Микаэль, ты почти не опоздал, — сказала Марта.

— Ты всех знаешь, кроме него, — она указала на Женю. — Познакомитесь позже. Это Жан. А пока Микаэль расскажет то, что его заинтересовало. Возможно, эта информация позволит нам взглянуть на события по-другому.

— Наш рассеянный гений, — шепнул Олаф, наклонившись к Жене.

Микаэль с шумом вывалил всё, что притащил, на стол и стал копаться в вещах.

— Ага, вот он! — радостно сообщил он, достал небольшой проектор и быстро подключил его к смартфону.

Все недоуменно посмотрели на него. На стене напротив висел огромный экран.

— Сейчас нас интересует вот что, — начал Микаэль и вывел на экран изображение лобового стекла автомобиля.

— Почему — объясню позже. Нужна небольшая лекция.

Он отошёл от стола, чтобы его было видно всем.

— Как вы знаете, все системы в мире стремятся к равновесию. Неживые, живые, социальные — все. Они сами себя балансируют, стремясь вернуться к стабильному состоянию.

— Поэтому интересно наблюдать за чем-то внезапно происходящим в мире и искать, что этому предшествовало, и что это балансирует. Понимаете?

— Нет, — дружно покачали головой все.

— Ладно, сейчас объясню. — Он вывел на экран видео, где на стенде было закреплено обычное стекло.

— Это так называемое закалённое стекло.

Оглядев всех и увидев в глазах недоумение, он пояснил:

— Картинка для наглядности.

— Да нет, — хмыкнул Олаф. — Мы знаем, что такое закалённое стекло.

— Ну... — смутился Микаэль. — Я всё же продолжу. Так будет проще объяснить.

— Вы знаете, что по закалённому стеклу можно бить кувалдой — ему ничего не будет. Удары нивелируются гибкостью и амортизирующей способностью стекла. Система балансирует себя, стремясь оставаться стабильной.

На экране двое здоровых мужиков бодро лупили по стеклу тяжёлыми молотками. Стекло оставалось целым или покрывалось мелкими сколами.

— Но стоит попасть в одну неприметную точку, — продолжал Микаэль, — как стекло разлетается в дребезги.

На экране третий мужик с молоточком поменьше внимательно оглядел стекло, несильно стукнул в одну точку, и стекло мгновенно рассыпалось.

— Очень наглядное шоу, — начал старик. — Но мы знаем про этот эффект. Какое это имеет отношение к нам?

— Я уже понял, — кивнул Микаэль. — Но я хочу сказать о другом. Я подумал, что этот эффект можно рассматривать шире и экстраполировать на окружающий мир.

— Я стал изучать катастрофы, внезапные события, изменения в мире и природе. И пришёл к выводу: всё, что есть в мире, — это огромные слои, похожие на закалённое стекло. Их количество огромно. Любое повторяющееся событие — обычная река, жители дома, люди, посещающие концерты классической музыки, стая птиц, погода в регионе — это слои, похожие на стекло.

— Они могут пересекаться, наслаиваться, замещать друг друга. И у всех есть точки напряжения. Кстати, китайцы поняли это давным-давно, в том числе в медицине.

Он замолчал, ожидая реакции.

— Неужели вы не понимаете, что это значит?

— Думаю, я понимаю, — сказал старик.

— Точно, — подтвердил Олаф. — Важно не количество ударов, а то, куда бить. И это может решить всё.

— Именно, — кивнул Микаэль. — Можно влиять на мир, зная, как и где приложить усилие. Минимальные усилия, замещая разрушенные системы новыми.

— К этой идее я пришёл несколько лет назад и стал искать подтверждения.

— Год назад я запустил программу. Она проста: подтягивает данные за последние пять лет, фиксирует все события и отображает их в виде пиков на графике. Но возможности мои ограниченны, а количество слоёв бесконечно. Поэтому я взял самое понятное и важное: отслеживать события, связанные с людьми: что меняется, сколько родилось, умерло, исчезло, заболело.

— Всё было гладко. Но полгода назад я заметил пики, далеко выдающиеся по сравнению с остальными, причём сразу в нескольких местах.

— И что? — уточнил старик.

— Первое — исчезновение людей. Оно началось несколько лет назад. Но важно не то, что люди пропадают, а то, какие люди. Это вулканологи.

— Ха, — хмыкнул Олаф. — И что такого?

— Я не знаю, — пожал плечами Микаэль.