Богоборцы. Книга 6

Глава 6

– Блин, лучше бы я вчера сдох! – Голова раскалывалась с похмелья, так что продрать глаза оказалось очень непросто. – Вот на фига я мешал коньяк с пивом?

– Плохо, да? – нежный девичий голос был полон сочувствия, а в губы ткнулось что-то прохладное и влажное. – Вот попей, станет лучше.

– Угхм, ум, ум, ум, – я впился в горлышко, глотая живительную влагу, и лишь напившись, сумел окончательно разлепить веки и понять, кто стоит передо мной. – Алёнка! Спасительница! Иди ко мне!

Утянуть тихо пискнувшую девчонку себе на колени было проще простого, тем более что она не сопротивлялась. И следующую пару минут я наслаждался малиновым вкусом нежных губ и переплетением языков. Я соскучился, так что ничуть не стеснялся заново изучать аппетитное тело, да и подруга от меня не отставала, что радовало. А то после возвращения за всеми перипетиями я о ней совсем забыл.

– Алёнка, – с трудом оторвавшись от губ, я уткнулся ей в шею. – Как я по тебе скучал.

– Ага, я вижу. – Судя по интонации, это относилось не к определённой части моего тела, воспрянувшей ото сна. – Весь на скуку изошёл.

– Чего? – я поначалу не понял, о чём она, но оглянулся, и до меня дошло. – М-да. Неудобно получилось.

– Дайте поспать, а, – буркнула обнажённая Тарасова, выдёргивая из-под меня одеяло, в которое и завернулась вместе с так и не проснувшейся Дарой. – Идите в другую комнату, там Юля спит, вот к ней и приставайте.

– Пойдём в гостиную, не будем им мешать, – я поднялся, не отпуская с рук Алёну, благо та весила всего ничего. – Да и Юлю не стоит беспокоить. Хотя, если ты хочешь…

– Нет, нет! – запищала девчонка и стремительно покраснела. – Не надо.

– Вот и я про это. – Добравшись до нужной комнаты, к счастью, свободной, я плюхнулся на диван и снова прижал к себе подругу. – Алёнка. Знала бы ты, как я соскучился. Прости меня, а? Последнее время ощущение, что я попал в какой-то водоворот, и меня несёт потоком незнамо куда. Тут на поверхность бы вынырнуть суметь, чтобы воздуху глотнуть, а на что-то большее уже сил не хватает. Прости меня.

– Я и не сержусь, дурачок, – Алёна взъерошила мне волосы. – А что до девчонок… я знала, что так и будет. Ты одарённый, а теперь ещё и глава владетельного Дома. Они тоже одарённые, богатые, да и красивые к тому же. Такой бабник, как ты, никогда мимо не пройдёт.

– Ты забыла один момент, – я щёлкнул девчонку по носу. – Ты тоже у меня очень красивая, пусть даже и не имеешь дара. А что до богатства, так мне плевать. Я сам небедный парень. Так что, если хочешь чем-то заняться, только скажи. Хочешь, организуем тебе сеть салонов красоты? Или там картинную галерею, например. Будешь выставки проводить, ходить с умным видом, мол, а вот тут не насрано, а художник изобразит трансцендентную пустоту сущности бытия.

– Да ну тебя! – рассмеялась девчонка и тут же зажала себе рот руками, чтобы не разбудить остальных. – Как тебе только такое в голову приходит?

– Запросто, – я улыбнулся и прижал её к груди. – Я серьёзно. Подумай. Я бы тебе и клуб отдал, но там желающих достаточно, та же Дара, например, не вылезает. А ты наверняка не захочешь локтями толкаться.

– Я… подумаю. – Как и положено женщине, соглашаться сразу Алёна не спешила, но точно так же, как и настоящая женщина, легко меняла своё мнение. – А что, если это будет бутик… – На меня уставились глаза с затаённым ожиданием. – Маленький такой.

– Хорошая идея, – я одобрительно кивнул. – Можно связаться с Лотарингами во Франции или Бенедетти в Италии, чтобы свели с надёжными поставщиками напрямую. Думаю, они не откажут в такой мелкой просьбе. Особенно Белкины родственнички. За ними и так косяк, плюс заказы к Матвею есть, так что договоримся.

– Витя… – Алёна крепко обняла меня, жарко дыша в ухо. – Ви-и-ить… я соскучилась.

– А я-то как скучал, – Мои руки уже бродили по девичьему телу, расстёгивая и снимая всё ненужное. – Ты не представляешь. Я тебе сейчас покажу.

В следующий раз меня разбудили уже в полдень. Мы с Алёной лежали на диване, укрытые тонким покрывалом, хотя это скорее я лежал именно на диване, а девушка прямо на мне, потому что места особо не хватало, но никаких неудобств мне это не доставляло. Как и полное отсутствие на нас одежды. Впрочем, остальные тоже не собирались играть в монашек в мужской бане. Ну, как минимум растолкавшая нас Таня даже бровью не повела, когда я скинул покрывало.

– Вставайте, время уже к двум часам дня подходит. – Тарасова щеголяла в моей майке и откуда-то взятых домашних шортах. – Алён, ты не обидишься, мы там в твоих вещах порылись?

– Да нет, берите, что хотите, – зевнула девушка и, спохватившись, прикрыла грудь. – Ой!

– Поздно для стеснения, мы уже всё слышали. Да и видели тоже, – улыбнулась ей Таня. – Пошли завтракать. Мы доставку заказали, пиццу, суши, ну и так по мелочи.

– Ага, сейчас, штаны только найду. – Вот мне точно чувство стыда было неведомо, пси-воины вообще в этом вопросе были на редкость толстокожи, считая, что кому стыдно, пусть сам отвернётся. – Алён, а ты чего, совсем сюда переехала? Я не против, просто интересно.

– Ну… – потупилась девушка. – Я с родителями немного поругалась. И решила пожить отдельно. В общаге неудобно, а ты мне ключи дал. Вернуть?

– Алён, ещё раз такое спросишь, я тебя через колено перегну и отшлёпаю, – я поморщился. – И не как ночью… утром. По-настоящему, чтобы неделю сесть не могла. Мой дом – твой дом. И остальных девочек. Да, я такая скотина, и по-хорошему, каждой из вас нужно своё жильё, где можно уединиться и отдохнуть, но извини, пока руки не дошли. Эта квартира пускай остаётся твоей, хорошо?

– Я тебя люблю, – Алёна на секунду прижалась, уткнувшись лицом в грудь, и тут же убежала, волоча за собой покрывало.

Я пожал плечами и тоже пошёл одеваться. Трёхкомнатная квартира с дизайнерским ремонтом и мебелью, купленная мной у Тереньтевых с неплохой скидкой, не выглядела особо обжитой, но было видно, что Алёна начала наводить в ней уют. У меня тут разве что пара смен одежды валялось, да и то, потому что случайно заехал и оставил. В основном я жил дома у родителей или в общаге, но о спонтанной покупке не жалел, тем более сейчас. Хотя ругаться с родителями – это не дело, и я собирался сегодня же наведаться с Алёной к ним в гости. Продемонстрирую серьёзность намерений, обозначу притязания, так сказать, да и вообще, пора уже познакомиться. После возвращения из царства Аида неуверенности и сомнений по отношению к девочкам у меня больше не осталось. Моё – значит, моё, и не фиг тут!

– А где Катерина с Мико? – вернувшись на кухню уже в трениках, хоть и по-прежнему по пояс голый, я с удивлением уставился на четверых девочек, разливающих горячий чай и кофе. – Что-то я не понял, что за разброд и шатание в коллективе?

– Садись уже, грозный гаремовладелец, – Юля толкнула ко мне стул. – Домой они уехали, в общагу. Я сама их в такси посадила, и Мико отзвонилась, как приехали. Всё равно здесь места особо не было, да и устали девчонки.

– Ну-ну, – я сел и тут же сграбастал кусок пиццы. – Дар, налей чаю, пожалуйста.

– Держи, – протянула мне кружку лучница, сидевшая ближе всех к чайнику и, соответственно, отвечавшая за напитки. – Сахар?

– Ага, четыре ложки, благодарю, – я принял исходящую паром кружку. – Вчера хоть нормально всё закончилось? А то финал смутно помню.

– Не фиг было пить всё подряд с каждым, кто предлагает! – не собиралась жалеть меня Таня. – Ты лучше скажи, о чём разговаривал с Гончаровым? Мне казалось, что ты с ним, я извиняюсь, на одном гектаре срать не сядешь.

– Фу, Тань! – чуть не выплюнула ролл Алёна. – Я же ем!

– Прости, прости, – тут же повинилась Тарасова, – я образно, для лучшего понимания.

– Да уж, образ получился что надо, но признаю, довольно точный, – Дара, которую разговор о дефекации ничуть не смутил, отхлебнула кофе и сурово уставилась на меня. – Так что у тебя за дела с этим очкастым слизняком?

– Может, он просто пришёл извиниться и попросить прощения за прошлые косяки? – я ничуть не смутился под тремя любопытными взглядами. – Может же человек осознать свои ошибки.

– Пф… – Дара брызнула кофе, едва успев отвернуться. – Простите! Не смеши мои подковы! Чтобы этот уродец перед кем-то извинился?! Да скорее Луна на Землю упадёт! Мы вообще о ком говорим?! О Ричарде Гончарове! Человеке, чья спесь больше Останкинской телебашни! А самомнение круче Эвереста! И чтобы он исправился? Да никогда этого не будет! Правда, девчонки?!

– Я согласна с Дарой, – кивнула более спокойная Таня. – Это не такой человек. Но глядя на вас двоих с Юлией, понимаю, что дело не такое простое. Так?

– Всё-то ты знаешь и видишь, – я вздохнул. – Но я хотел поговорить, когда вся команда будет в сборе. Информация довольно серьёзная, чтобы исключать кого-то, плюс касается непосредственно Мико.

– Я так и знала, – сжала кулаки лучница. – Этот ублюдок так и не угомонился! Он сразу на нашу Ми-тян глаз положил, выкидыш шакала и сифилитичной ослицы!

– Дара! – стукнула по столу Алёна. – Я же ем!!!

– Да, Дар, это явно было покруче, чем у Тани, – Юля тоже поморщилась. – Давай без цветастых оборотов. Мы все поняли, что Гончарова ты не любишь, и согласны с твоей оценкой. Но дело слишком серьёзное, чтобы приплетать личные чувства.

– Согласна, – кивнула Тарасова, откладывая неизвестно где взятый смартфон, ибо спрятать его под тонкой майкой было решительно негде, а до этого я его не видел. – Я написала девочкам, скоро приедут, тогда и поговорим. А сейчас давайте завтракать.

С этим все согласились единогласно, даже не страдающая похмельем Алёна. Впрочем, остальные тоже не слишком мучились, даже я, вчера явно перебравший и не помнящий, чем всё закончилось, уже пришёл в себя. Один из бонусов одарённости вкупе с более крепким телосложением, вне зависимости от дара. Чемпионы сами по себе могут больше обычных людей, достаточно посмотреть на ту же Белку. Вот где мелкая мелочь, к тому же ещё и ведунья, а по факту физически она довольно сильна. Врежет – мало не покажется. Уже немало извращенцев пострадало от её крепкого кулачка и точного удара в пах. Кстати, о Белке…

– А Матвею позвонили? – я вопросительно посмотрел на Таню и, дождавшись утвердительного кивка, потянулся за новой порцией еды. – Тогда ждём всех и начинаем совещание. Или правильней сказать великий курултай? А, Дара?

– Хоть горшком назови, я против работы с этим ублюдком, – зыркнула на меня лучница. – Вот попомнишь мои слова, он нас обязательно кинет.

– Благодарю, что не думаете, будто я могу вас кинуть. – Я вцепился в кусок пиццы, а потом заметил, что на кухне воцарилась тишина, и в меня упёрлось четыре пары сердитых глаз. – Чего?

– Витя, ты иногда такой кретин, – Обрескова тяжело вздохнула и потёрла лицо руками. – Знали бы вы, как я от него устала.

– Да уж представляем, – за всех откликнулась Алёна. – Если даже я понимаю, что за бред он иногда несёт. Мико так, наверно, и вовсе ему бы по лбу дала.

– И правильно бы сделала! – сурово нахмурила брови Дара. – Это ведь клинический случай кретинизма!

– Ладно, ладно, чего набросились-то? – я поднял руки, обозначая своё поражение. – Я же, наоборот, рад…

– Я согласна с девочками, Витя, ты кретин, – вздохнула Таня. – И это вообще ни разу не смешно, а обидно. И дело даже не в том, что ты, бросив всё, рванул за Мико, тут хоть можно было бы какую-то базу подвести, мол, Ми-тян талантливая печатница, таких в мире единицы, а вот ледяных, огненных эсперов или даже лучниц – сотни и тысячи. И если ей ты дорожишь, то остальных можешь слить, но ведь это не так. Не будем говорить о любви или чём-то таком, достаточно принять во внимание твой эгоизм и чувство собственничества. Что своё ты не отдаёшь никогда.

– Тань, ты тоже из него чудовище не делай, – укорила её Юля. – Я понимаю, его по-другому не пронять, но можно же просто ударить.

– Действительно, что-то я увлеклась, – Тарасова взбодрилась и закрутила головой, ища что-нибудь поувесистей. – Чего бы взять. Алён, а где сковородки?

– Под плитой, но там только одна маленькая, – покраснела одногруппница, будто её поймали на чём-то неприличном, и принялась оправдываться: – Я просто ещё не покупала нормальную посуду, а одной мне и этой хватало.

– Да ничего, и такая сойдёт, – успокоила её Дара. – А потом новую купим. У дяди Булата знакомые есть, делают чугунную посуду. Сковородки там, утятницы, горшки. Говорит, берут хорошо, но тяжёлые, заразы. Надо будет пару-тройку взять в воспитательных, так сказать, целях.

– Так, отставить строить планы на избиение командира, мужа и господина! – тут я уже не выдержал, стукнув кулаком по столу. – Ладно, признаю, накосячил! Но это не повод поднимать бунт в одном отдельно взятом гареме!

– Сам его завёл, так что сам себе злобный буратино, – флегматично пожала плечами Юля. – Так, кажется, ты говоришь?

– Сам знаю, – буркнул я, оглядывая собравшихся девушек. – Но Таня тоже права, я эгоистичная скотина, поэтому вас уже не отпущу. Занимайтесь чем хотите, хоть стройте бизнес-империю, хоть вышивайте крестиком, где хотите живите, хотите – рожайте, хотите – нет, хотя от самого процесса я вам вряд ли позволю отказаться, но вы теперь принадлежите мне.

– А ты нам, – подняла голову вдруг осмелевшая Алёна. – Правильно я говорю, девочки?

– Совершенно точно, – закивали остальные. – Так что для начала больше никакого незапланированного увеличения гарема! Нас и так много. А если тебе чего-то дома не хватает, мы это коллегиально обсудим и найдём решение проблемы.

– Ага, убедите, что оно мне не нужно, – я криво усмехнулся. – Но обещаю, никакого внепланового расширения. Мне бы с вами справиться.

– То есть оно уже запланировано? – удивлённо подняла бровь Юля. – И можно поинтересоваться, кто эта счастливица? Или… счастливицы?

– Всё потом, сейчас давайте доедим, и я расскажу немного о своём разговоре с Гончаровым, – съехал я со скользкой темы. – Не стоит бежать впереди паровоза.

К счастью, девочки у меня были понятливыми и не стали развивать эту тему. Тем более что им было чем заняться, так что, несмотря на наличие двух ванных комнат в квартире, в них образовалась очередь. Мои попытки примазаться и проскользнуть с кем-нибудь вместе не прокатили, потому что, видите ли, они мыться собрались, а не глупостями заниматься. А я, может быть, очень серьёзен! Но пришлось ждать.

К приезду оставшейся части команды порядок в квартире был наведён, красота восстановлена, все благоухали ароматами свежести и шампуня, разве что с одеждой по-прежнему были проблемы, вчерашние платья оказались немного… испачканы. Кем и каким образом, мы решили не выяснять, просто после курултая отправить гонцов за новыми шмотками, и, скорее всего, это буду я, но плевать. Мне несложно.

– Всем привет! – первой в квартиру впорхнула Белка. – А чего вы… такие?

– Кто ж знал, что мы сюда ночевать поедем, – пожала плечами Юля. – Вот и не озаботились.

– А… – протянула Бенедетти, а затем, увидев Алёну, замахала руками. – Алён, привет! Теперь понятно. Они тебя ограбили?

– Да мелочи, – отмахнулась та. – Привет, Матвей.

– Ага, здрасьте. – Кузнеца довольно фривольный вид моих барышень сильно смутил, и он залился пунцовой краской, стараясь смотреть в пол. – Здорово, босс.

– Привет, проходите, – я махнул рукой в сторону гостиной. – Сейчас Мико с Катериной подъедут, и начнём совет Дома. Давно пора было это сделать. Так что можешь пока заготовить вопросы и предложения.

– Понял, – едва зашла речь о работе, Матвей тут же преобразился, забыв про смущение, и принялся накидывать на листке идеи.

– А вот и девчонки! – минут через десять в дверь позвонили, и Дара кинулась открывать. – Привет! Сколько вас можно ждать?!

– Дар, сделай доброе дело, отвали! – гаркнула Милорадович, буквально пышущая жаром. – Не до тебя сейчас!

– Чего я сделала-то? – опешила лучница от такого неласкового приёма. – Ты чего такая злая? На людей кидаешься.

– Прости её, – в дверях показалась Мико. – Просто объявился Голенищев. И, похоже, он крайне серьёзно настроен забрать Катю.

Глава 7

– Значит, мы будем работать с Гончаровым, – голос Милорадович звенел от едва сдерживаемой ярости. – Теперь понятно, почему вылез этот слизняк.

– Витя, ты понимаешь, что нас кинут? – Таня тоже была напряжена. – Голенищев, конечно, ублюдок, но его поведение весьма показательно.

– Так и есть, – подала голос Белка, жмущаяся к Матвею. – Он не полез бы, если бы не знал, что ему это сойдёт с рук. А значит, нас уже списали.

– И всё это я знал ещё до того, как Гончаров рот открыл. – Я беззаботно развалился на диване, обнимая Юлю и Алёну. – Если вы думаете, что я им доверяю – то сильно ошибаетесь. Даже если то, что мне плёл Ричард про иллюминатов и их план, правда, это не означает, что я повёлся. Вы же умные, должны понимать, что спасать мир можно по-разному. Например, так, чтобы он потом остался должен спасителю.

– Тогда зачем нам с ним сотрудничать? – задал вполне резонный вопрос Матвей. – Я лично считаю, что от таких людей надо держаться подальше. Вон мои родные связались, и что из этого вышло?

– Я всё прекрасно понимаю, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. – я пожал плечами. – И да, я догадываюсь, о чём вы сейчас думаете. Но нет, я не собираюсь помогать Гончарову, чтобы потом самому стать главным. Не то чтобы мне этого не хотелось, просто Ричард – это лишь верхушка айсберга, лишь его малая часть, и вряд ли он что-то решает самостоятельно. Не спорю, в регионе он может играть какую-то роль, но даже если он не свадебный генерал, вряд ли его влияние распространяется дальше области, а то и города.

– Тогда зачем тебе всё это? – Опять же, этот вопрос был справедливым, но, к сожалению, на данный момент я не мог на него ответить.

– Скажем так – надо! – я обвёл серьёзным взглядом всех собравшихся. – Но для чего конкретно, сказать пока не могу. Не потому, что вам не доверяю. Если уж на то пошло, кому вообще тогда верить. Просто эта информация будет лишней. Я знаю, что никто из вас не подведёт ни в бою, ни в жизни, но сейчас мы собрались сыграть с очень опасными людьми. Теми, кто по мельчайшей оговорке может сделать правильные выводы, и тогда нас просто зачистят. Думаю, никому из вас не надо объяснять, что никакой дар не спасёт от снайпера или яда в стакане? Именно поэтому я хочу, чтобы все вы, даже ты, Алён, уяснили и запомнили одну-единственную вещь: мы помогаем Гончарову защищать человечество. Это не мешает поторговаться с ним, выбить себе какие-то плюшки, но суть не меняется, мы в деле.

– А что с Голенищевым? – Было видно, что Катерине очень не нравится происходящее, но, на удивление, она держала себя в руках. – Он ведь не отстанет. Или… ты решил, что я… что у нас…

– Так, цыц! – Я поднял телекинезом со столика ложку и слегка стукнул ей по лбу девушки. – Не знаю, что ты там уже себе напридумывала, но немедленно прекращай!

– А что тут придумывать?! – в голосе Милорадович вдруг послышались слёзы. – Ты со всеми, а я среди вас лишняя! А теперь хочешь меня этому моральному уроду сплавить?!!

– Я тебе говорила, что гарем – это ни фига не весело, – хладнокровно прокомментировала истерику Юлия. – Выбрал бы одну, сейчас бы горя не знал. А так, давай успокаивай, герой-любовник.

– Я слишком жадный, для того чтобы всегда жить с одной женщиной, – подхватив псионикой Катю со стула, я приземлил её себе на колени и крепко обнял. – Прекращай слезоразлив. Никому я тебя не отдам. А Голенищеву ноги вырву, в прямом смысле этого слова. И руки, чтобы не тянул к чужому.

– А… – попыталась что-то сказать девушка, но я заткнул ей рот самым надёжным способом – крепко поцеловав.

– Эй! – творившийся разврат тут же возмутил Белку. – Я понимаю, у вас свободные отношения, гарем и всё такое, но можно без нас это делать?!

– А нечего завидовать, – отбрила её Юля. – У вас квартира в соседнем подъезде, идите туда и займитесь тем же самым, кто вам не даёт. Или не даёшь?

– Это не твоё дело! – густо покраснела лолька и спряталась на широкой груди кузнеца. – Дорогой, скажи ей!

– Эм… Юлия Алексеевна, – было видно, что Матвею неудобно, но он был решительно настроен защитить подругу. – Я понимаю, вы старше и…

– Ты меня сейчас старой назвал? – голос Обресковой резко похолодел, а сама девушка прищурилась, разглядывая кузнеца будто в прицел.