Жатва грядет
— Они нигде не обитают в естественной среде, — лицо Мири было настолько серьезным, что даже её стать и уверенность в себе, казалось, сменились сдержанным, но заметным страхом. — Их создают намеренно. Это безвольные слуги своих хозяев. Очень темная материя. Магия, которая находится за гранью всех разумных и мыслимых принципов. Такую мерзость, судя по хроникам, не видели очень давно. Я знакома с химерами только по книгам.
— А теперь одна из них прогуливалась возле столицы? — впечатлительная Эвели побледнела и продолжала шептать, как будто химера была где-то совсем рядом и могла услышать их.
— Это меня и пугает больше всего, — ответила ей Мири. — Кто-то создал эту тварь и выпустил близ столицы. Мне удалось испепелить её, но тварь явно не успела набраться сил. Возможно, те бандиты должны были стать её первой добычей. Убивая, химера наращивает силу. И я боюсь, что она могла быть в том лесу не одна.
Эвели молчала. Эрмей тоже. Слова волшебницы внушали серьезную тревогу.
— Я собиралась сообщить об этом своей наставнице, она могущественная и опытная колдунья. И наверняка могла бы что-то узнать, если...
— Так свяжись с ней срочно, — торопливо перебила Эвели, переводя встревоженный взгляд с Мири на притихшего Эрмея. — Маги же умеют общаться на расстоянии?
— Несколько месяцев назад София оборвала со мной все контакты, — Мири тяжело вздохнула, внезапно позволив себе быть чересчур откровенной с едва знакомыми ей ребятами. — Она сказала, что я должна странствовать одна, чтобы научиться взращивать свою силу без её опеки. Это завершающий этап моего обучения. Но появление химеры вблизи Кордиума — это не просто рядовой случай! Но... В любом случае, у меня не было возможности даже изучить останки твари. Те разбойники увязались за мной. Я была слишком истощена, мне нужно было восстановить силы. Поэтому я отправилась в город, надеясь, что они отстанут. Я вернусь туда завтрашним утром.
Мечник медленно побарабанил пальцами по столу, переваривая услышанное. Он ещё раз посмотрел на Мири — разговор о химере напрочь избавил его ото всех навязчивых мыслей, связанных с декольте чародейки — и с глухим звуком хлопнул ладонью по столу.
— Мы пойдем с тобой.
— Что? — волшебница искренне удивилась его предложению.
— Что? — Эвели, судя по всему, тоже.
— Мы пойдем с тобой, — Эрмей озвучил своё решение вновь. — Кто знает, что происходит в том лесу? Хоть ты и волшебница, иди туда в полном одиночестве — не лучшая идея. К тому же, я всегда смогу выиграть время, пока ты будешь творить заклинание, а Эвели сможет подлечить нас, если случится что-то дурное.
Мири посмотрела на мечника, словно пытаясь разглядеть за угловатыми чертами его лица мотивы такой внезапной щедрости. Эрмей чувствовал, что поддержка и помощь были ей необходимы, но гордость и, вероятно, привычка полагаться только на себя заставили чародейку вернуться к привычному холодку в тоне.
— Очень щедрое предложение, Эрмей, — произнесла волшебница, поправляя рукав темно-синей мантии и переводя взгляд на целительницу. На губах Мири мелькнула едва заметная и деликатная улыбка. — Я с радостью приму вашу помощь, если, конечно, твоя девушка не будет против столь опасной авантюры.
Эрмей, который только решил сделать очередной глоток эля, тут же поперхнулся и резко закашлялся, стремительно багровея ушами. Зато Эвели отреагировала на услышанное намного проще: заливисто рассмеялась и замахала ладонями.
— Ой, не могу! — силясь, протянула она через звонкий хохот. — Нет-нет, Мири, мы совсем не пара.
Эвели дала себе отдышаться, немного успокоиться, её улыбка стала мягче, а тон — спокойнее.
— Нет, мы просто очень хорошие друзья, — Эвели ласково посмотрела на обескураженного и экстремально раскрасневшегося Эрмея. — Мой старший брат, Родгар, был умелым воином. И именно он обучил Эрмея обращаться с мечом. Взял под крыло и сделал из него настоящего бойца. Раньше мы путешествовали втроем. Мой брат, Эрмей, как его ученик, и я. А теперь, когда Родгара.., — девушка на долю секунды запнулась, взгляд её на мгновение потерял фокус, устремившись куда-то в сторону, но она тут же тряхнула головой, улыбнулась и уверенно закончила: — В общем, теперь мы путешествуем вдвоем. Набираемся опыта, смотрим мир и ищем приключения. А идея взглянуть на химеру, к счастью, уже окончательно мёртвую, звучит, как настоящее приключение. Так что я в деле.
— Хорошо, — Мири кивнула. — Скоро солнце зайдет. Поэтому я предлагаю сегодня отдохнуть, как следует, а завтра отправиться в лес.
Расправившись с похлебкой и обсудив планы на утро, троица поднялась из-за стола. Эрмей подхватил рюкзак, а Мири свой посох. Хозяин таверны подобрал для них три соседние комнаты на втором этаже и даже сделал небольшую скидку. Простившись с волшебницей, которая, сославшись на усталость, сразу удалилась, Эрмей и Эвели направились к своим комнатам. Оставив целительницу обустраиваться, мечник зашел к себе и сбросил опостылевший за последние дни рюкзак на пол. Спина и плечи, затекшие после драки и долгой дороги, вновь отозвались приятной ломотой. Эрмей аккуратно разложил на небольшом деревянном столе свой точильный камень, запасные ремни для доспеха и смену чистой одежды, после чего выудил со дна рюкзака завернутые в плотную ткань вещи Эвели. Подхватив этот сверток, парень вышел в коридор и толкнул соседнюю дверь, которая оказалась незапертой, и замер на пороге, едва сдерживая улыбку. Комната целительницы уже напоминала поле боя. Сама девушка, нахмурив брови и выпятив нижнюю губу, вела ожесточенное сражение с огромным, неподатливым пододеяльником. Она залезла внутрь него чуть ли не по пояс, пытаясь расправить тяжелое шерстяное одеяло, но то упрямо сбивалось в уродливый ком.
— И как ты собираешься сражаться с химерами, которых мы завтра можем встретить в лесу, если не в силах справиться даже с пододеяльником? — иронично хмыкнул Эрмей, проходя внутрь и опуская сверток с вещами девушки на тумбу.
— Лучше бы помог, а не издевался! — с мимолетной обидой протянула Эвели, выныривая из недр пододеяльника. Её волосы растрепались, и несколько прядей колтуном торчали теперь на макушке. — Ты ведь делаешь это за секунду.
— Ладно, давай сюда, — мечник мягко перенял край одеяла из её рук.
Эрмей действовал привычно и с должной сноровкой. За годы совместных странствий и ночевок он давно принял большую часть бытовых обязанностей на себя. Несколькими точными, выверенными движениями он загнал одеяло в пазы ткани, с силой встряхнул его, заставив расправиться по всей длине, и аккуратно уложил на кровать поверх простыни. Эвели, мгновенно позабыв о недавних страданиях, довольно захлопала в ладоши и с разбегу плюхнулась на аккуратно застеленную постель, раскинув руки в стороны.
— Вот так бы сразу! Моя спина говорит тебе огромное спасибо, — промурлыкала она, принявшись перекатываться с боку на бок.
Эрмей тепло улыбнулся, покачал головой и, пожелав Эвели хорошего отдыха, вернулся к себе. Закрыв дверь на засов, парень наконец избавился от пластин легкого доспеха, аккуратно сложив их в углу, и остался в одном домашнем исподнем — простых, свободных штанах из мягкого неокрашенного льна. Прихватив с тумбы чистое полотно, мечник вышел из своей комнаты и направился в дальний конец коридора, где располагались душевые. На удивление, там было пусто. Внутри пахло влажным деревом и мыльным корнем. Скинув порты, Эрмей повернул тяжелый вентиль, пуская из железной лейки струи нагретой воды. Встав под теплый поток, он зажмурился и тихо, блаженно выдохнул, чувствуя, как с первыми каплями уходит напряжение. Наслаждение от нормального, комфортного мытья после стольких дней купания в ледяных реках было неописуемым. Вода стекала по его телу, очерчивая рельеф сухих мышц. Плечи и руки покрывали мелкие, старые царапины и шрамы. Намыливая бруском душистого мыла торс, парень скользнул ладонями по груди, где темная поросль была совсем скромной, собравшейся лишь у самого солнечного сплетения. Зато когда он наклонился, чтобы тщательно отмыть голени и бедра, пришлось приложить больше усилий: в отличие от гладкого торса, ноги мечника были покрыты весьма густым и жестким волосом, который знатно задерживал дорожную пыль и въевшуюся грязь. Наконец мечник вновь выпрямился и подставил лицо под струи. Теплая вода приятно прогревала натруженные мышцы, прогоняя из них ломоту. На несколько минут он полностью отключил мысли, просто наслаждаясь долгожданным уютом и комфортом столичной таверны.
Обмотав полотенце вокруг бедер, Эрмей вернулся в свою комнату и запер дверь на засов. Через окно было видно, как побагровевший небосвод уже вовсю заливали закатные лучи солнца. Мечник быстро накинул покрывало на кровать и рухнул на подушку. Усталость после полутора недель изнурительного пути и короткого, но напряженного боя на брусчатке взяла свое: парень мгновенно провалился в глубокий, беспамятный сон.
Глава 2. Южный лес
Деревянные ступени поскрипывали под ногами Эрмея, пока он спускался на первый этаж таверны. Там, внизу, царило непривычное затишье. Ночные гуляки давно разбрелись по домам или снятым комнатам, а новые посетители еще не успели заполнить столы. Лишь на кухне приглушенно постукивала посуда, а по залу плыл аппетитный аромат поджаренного на сале хлеба. Менестреля тоже не было. Мечник приблизился к угловому столу у окна, за которым обнаружилась удивительная картина. И самым удивительным было то, что в столь ранний час он увидел бодрствующую Эвели. Мечник слишком хорошо знал свою спутницу: за все время, что они путешествовали вместе, она ни разу не поднялась раньше полудня без долгих и мучительных уговоров. Но сейчас Эвели и Мири сидели друг напротив друга и увлеченно беседовали. Чародейка изящно держала пальцами глиняную чашку, из которой поднимался пар свежесваренного травяного чая, и что-то негромко рассказывала. Эвели же слушала её с самым преданным вниманием, то и дело кивая.
— Доброе утро, — Эрмей отодвинул тяжелый дубовый стул и присоединился к девушкам за столом.
— Доброе, — с улыбкой ответила ему Эвели, придвинув к себе поближе тарелку с пышными гренками. Делиться с мечником своим завтраком она явно не планировала.
— Почему ты налегке, Эрмей? Ты уже собрал вещи? — полюбопытствовала Мири после того, как тоже поприветствовала его.
— Нет. А зачем? Мы ведь оплатили несколько ночей...
— Я не уверена, что этим вечером мы вернемся в столицу, — волшебница пожала плечами и продолжила наслаждаться чаем.
— Да! Мири только что рассказала мне про Гильдию Магов в Миракуласе. Удивительное место!.. — воодушевленно выдала Эвели, откусывая очередную гренку и продолжая с набитым ртом: — И почему мы никогда не думали туда отправиться?
Слова чародейки встревожили Эрмея. Мечник еще раз вспомнил то ощущение блаженства, с которым он засыпал на мягком матрасе вчерашним вечером, как радовался теплому душу и мысли, что ближайшие несколько дней ему не придется тащить неподъемный рюкзак и спать на жестких корнях под открытым небом. Перспектива снова сорваться в путь после всего одной спокойной ночи не радовала.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, Эрмей пристально посмотрел на Мири. — Мы с Эвели только вчера пришли в Кордиум. И, кажется, мы планировали недолгую вылазку в лес, чтобы осмотреть труп химеры.
Волшебница допила остатки чая, аккуратно опустила глиняную чашку на стол. В её глазах снова мелькнула тревога.
— Если на месте моей вчерашней битвы с тварью я найду что-то важное, мне нужно будет доложить об этом Магистрам Гильдии. Эвели сказала, что вы с радостью составите мне компанию, — негромко и сдержанно произнесла Мири, наклонившись чуть ближе к мечнику. — Путь до Миракуласа займет несколько дней, если идти прямиком через лес.
Эрмей переглянулся с целительницей, которая с тихим хрустом торопливо доедала последнюю гренку.
— Но ты ведь можешь связаться с Гильдией и отсюда? — в этом вопросе читалось всё желание Эрмея задержаться в Кордиуме хотя бы еще на пару дней.
— Могу, — чародейка качнула головой. — Но телепатическая связь — не самый надежный способ обсуждать такие вещи. Мы не знаем, на что способен тот, кто создал химеру и выпустил её под стенами столицы. Мне нужно поговорить с Магистрами с глазу на глаз.
Эрмей вздохнул — обреченно даже как-то, безмолвно признавая свое поражение. Всё же он понимал, что так правильно. Данное Мири обещание и невозможность даже помыслить о том, чтобы разлучиться с Эвели, готовой броситься в омут с головой, не оставляли ему выбора. Однако мечник твердо решил, что перед грядущим испытанием ему нужно хотя бы нормально поесть. Подозвав лениво зевающего владельца таверны, парень заказал себе внушительную порцию яичницы с луком и кусок жирного окорока. Он с видимым удовольствием ел в компании девушек, стараясь напоследок сполна насладиться умело приготовленной стряпней. Как только с завтраком было покончено, Эрмей вернулся на второй этаж. Сборы заняли буквально пару минут: мечник привычно и быстро уложил обратно на дно рюкзака свой точильный камень, которым так и не успел воспользоваться, чистую смену белья, а следом заглянул в комнату целительницы и аккуратно упаковал её разбросанные уже повсюду вещи. Напоследок накрепко затянул кожаные ремни потяжелевшей поклажи.
Вскоре вся троица уже двигалась по оживленной центральной мостовой, пробираясь сквозь суетливую толпу горожан и чужеземцев, заполнивших улицы Кордиума с самого утра. Дорога до южной окраины города не заняла много времени. Миновав ворота под равнодушными взглядами стражников, которые переминались с ноги на ногу в тени каменных стен, Эрмей, Эвели и Мири оставили столицу позади. Они ступили на пыльный тракт, который огибал вдали мрачную стену вековых деревьев раскинувшегося впереди южного леса. Там дорога уходила на запад, но их путь лежал прямиком вглубь чащи.
Южный лес встретил их тяжелым, душным безразличием. Под густым, почти глухим сводом вековых крон воздух застыл, сделавшись плотным и влажным, насквозь пропитанным густым ароматом прелой листвы и горькой смолы. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь переплетения ветвей, падали на землю редкими, резкими мазками, в которых лениво кружилась потревоженная шагами лесная пыль. Время от времени тишину чащи нарушал то далекий стук дятла, то сухой треск сучка под ногами. Но в остальном лес казался глухим, словно вся местная живность намеренно затаилась, уступая дорогу незваным гостям.
— Место, где я сразилась с химерой, близко, — сообщила Мири. Она шла первой, а Эрмей и Эвели следовали за ней. — Я думаю, где-то за четверть часа мы точно доберемся туда.
— Ты уверена, что мы идем правильно? — уточнил Эрмей.
— Я не большой знаток леса, — призналась Мири, и в её голосе возникли игривые ноты. — Но я хорошо разбираюсь в магии. И чувствую след собственных заклинаний.
— Надо же! — удивленно протянула Эвели. — Мои способности работают совсем по-другому. Я чувствую тепло, когда использую их, но никогда не смогла бы просто по ощущению понять, где именно я их применяла.
— Твои способности божественного толка, ведь так? — Мири оглянулась на белокурую целительницу и улыбнулась ей, продолжая осторожно двигаться вперед. — Ты становишься проводником сакральной энергии, твоя вера и чистота души питают твой дар, но источник твоих чар — не ты сама. Магия чародеев работает иначе. Она рождается внутри нас.
— Да, я знаю, — Эвели кивнула, хотя Мири уже не смотрела на неё. — Просто удивительно, что зелья энергии помогают мне, когда я истощена, так же, как и тебе.
— Всё верно. Энергия нужна нам всем, чтобы творить чудеса. Я говорю лишь о том, что наша сила происходит из разных источников. А энергия позволяет управлять ей. Это как с музыкальными инструментами. Лютня и флейта совершенно разные, но лишь умение позволит создать музыку с их помощью.
Мечнику Эрмею всё это было чуждо и непонятно, а потому в разговор девушек он не влезал. Он был практичным, а потому полагаться на клинок ему было проще. Эрмей понимал, что делать со своим мечом. И благодаря всему, чему его успел научить Родгар, в искусстве сражений он был неплох для своих лет и своего опыта. Однако метафора Мири показалась ему любопытной.
— А мое умение обращаться с клинком? — с улыбкой полюбопытствовал Эрмей. — С каким музыкальным инструментом ты бы его сравнила?
— Это, бесспорно, тоже искусство, Эрмей, — ответила чародейка, не оборачиваясь и продолжая углубляться в лес. — Но иное. Я бы скорее назвала тебя художником?
— Потому что я.., — мечник задумался, пытаясь уловить логику волшебницы. — А-а! Я понял. Потому что я рисую кровью раненых противников?
Мири тихо, но искренне рассмеялась. Она даже остановилась на секунду, чтобы обернуться и одарить мечника ироничным взглядом.
— Пугающая кровожадность, — отметила с иронией чародейка, всё ещё улыбаясь. — Нет, Эрмей, моя аналогия была куда прозаичнее. Художник создает нечто осязаемое на пустом холсте, полагаясь исключительно на твердость собственной руки и верный глазомер. Твоё тело, твои рефлексы и твой клинок — это твоя кисть и твои краски. Понимаешь?
— Чего ты хочешь, Мири? Он ведь воин. У него не такое тонкое восприятие мира, как у нас! — весело добавила Эвели, подмигнув Эрмею.
Эрмей цокнул и тоже невольно улыбнулся. Эвели хоть и была целительницей, но, по его скромному мнению, до «тонкого восприятия мира» ей тоже было далековато. А вот слова Мири заставили его задуматься. И ему, как человеку сугубо практическому, такое сравнение даже польстило.
За беседой время пролетело незаметно, и вскоре троица добралась до нужного места. Лес впереди резко поредел, являя взору Эрмея, Эвели и Мири небольшую поляну. Трава здесь превратилась в черный, крошащийся под ногами пепел, а стволы ближайших сосен были обуглены со стороны эпицентра взрыва. Труп химеры всё еще был рядом с тем, что осталось от телеги разбойников. Даже лесное зверье и падальщики, судя по всему, не рискнули приблизиться к этой противоестественной горе дважды мертвой плоти.
Эрмей первым преодолел границу выжженного круга и медленно подошел к твари, сдерживая рвотный позыв от ударившего в нос резкого запаха паленой шерсти и трупного яда. Рассматривая чудовище, мечник ощутил, как по телу пробежали мурашки — увиденное внушало искренний ужас. Монстр выглядел мерзко: огромная, неестественно вывернутая волчья пасть застыла в предсмертном оскале, обнажая ряды гнилых клыков, а мощные лапы были покрыты склизкой темно-зеленой чешуей. Сквозь обгоревшую до мяса шкуру отчетливо виднелись грубые, толстые швы из потемневших от запекшейся крови нитей, скреплявшие куски разной плоти, в том числе человеческой. Осознание того, что эту жуть кто-то кропотливо собирал вручную, вызывало у парня отвращение.
— Эрмей, отойди, пожалуйста, мне нужно осмотреть её, — негромко попросила Мири, приближаясь к химере.
Парень послушно отступил назад, не сводя бдительного взгляда с мертвой твари. Чародейка слегка коснулась кончиком посоха одного из швов.
— Как я и думала. Голова матерого серого волка, передние конечности болотного ящера, а грудина и часть хребта.., — Мири на секунду нахмурилась. — Это фрагменты утопленника. И глаза. Человеческие.
Эвели, к удивлению Эрмея, не проронила ни слова. Она просто стояла чуть позади, прикрыв ладошкой рот.
— А девка-то разбирается, — раздался позади них хриплый, прокуренный мужской голос, заставивший Эрмея мгновенно схватиться за рукоять меча и резко обернуться.
Незнакомец оказался на полголовы выше мечника и шире в плечах. Настоящий здоровяк. На вид мужчине было явно за тридцать. Густая и жесткая темная щетина почти полностью скрывала тяжелую челюсть, а старый шрам, косо рассекавший левую скулу, придавал его обветренному лицу суровость. Он был облачен в потрепанный и потемневший кожаный доспех. Незнакомец сделал несколько шагов вперед, значительно сократив дистанцию — клинок мечника его, видимо, не пугал совсем.
— Убери своё оружие, — мужчина небрежно тряхнул подбородком, остановившись буквально в шаге от Эрмея. — Я вам не враг. Наверное.
От незнакомца остро пахло крепким дешевым табаком и лесной сыростью. Из-под кустистых бровей его маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели на мечника и его спутниц с оценивающим прищуром. За его плечом торчала рукоять длинного охотничьего лука, а на бедре покоился широкий тесак в самодельных ножнах.
— Чего тебе от нас нужно? — хмуро и максимально басисто, словно стараясь казаться старше или сильнее, выдал Эрмей.
— От вас? Ничего. Вы бы лучше задали этот вопрос им, — незнакомец надменно усмехнулся и ленивым кивком направил внимание всей троицы на другую от телеги и трупа химеры сторону.
Кобольды. Из густой чащи на противоположной стороне поляны одна за другой начали выскакивать приземистые, уродливые фигуры. Они заполнили выжженное пространство стремительно, Эрмей едва успел скинуть тяжеленный рюкзак со спины. Мерзкие, покрытые редкой серой шерстью существа с длинными крысиными мордами и большими когтистыми лапами огласили поляну пронзительным, режущим слух визгом. Стая была, мягко говоря, немаленькой — едва ли меньше дюжины голов. В своих лапах кобольды держали оружие, которое, видимо, смогли добыть с тел прошлых жертв — зазубренные кинжалы, обломки старых мечей — и заточенные кости крупных животных, которые уже наверняка изготовили сами.
Поскольку Мири стояла ближе всех к обгоревшей химере и, соответственно, к кромке леса, основная масса уродцев хлынула прямо на неё. Твари неслись, низко прижимаясь к земле и щелкая зубами в предвкушении легкой добычи.
— Мири! Держись!.. — воскликнул Эрмей.
Он рванулся вперед, на ходу выхватывая клинок из ножен. Пытаясь выиграть время, он навязал бой первой тройке кобольдов, силой своего замаха оттесняя их от бледной волшебницы и принимая удары на себя. В ту же секунду Эвели, до того бывшая крайне безучастной, взяла себя в руки. Целительница вскинула ладони, делая быстрый жест в сторону Эрмея и накладывая на него чары благословения. Из её пальцев вырвалась густая золотистая дымка, которая тут же окутала фигуру мечника и прошлась яркой искрой по лезвию его меча. Эрмей физически ощутил, как тело налилось неестественной легкостью, а затекшие мышцы напрочь позабыли об усталости. Пользуясь дарованной силой, мечник резко сместился корпусом в сторону, легко уклоняясь от выпада ржавого ножа, и мощным, подбивающим снизу вверх ударом рассек первому кобольду грудь до самой кости. Не давая остальным опомниться, он метнулся вперед и колющим выпадом прямо в горло лишил жалкой жизни ещё одну тварь.
Мири тоже не теряла времени зря. Позади Эрмея раздался трескучий звук — он уже слышал его во время потасовки в «Уютном гнезде». Глаза чародейки полыхнули лазурным светом, она вонзила металлический посох в землю перед собой, и с его навершия в гущу беснующейся стаи сорвалась ветвистая молния. Оглушительный треск разорвал лесную тишину, заставив Эвели испуганно взвизгнуть. Мощный разряд испепелил ещё двух кобольдов, однако остальные твари двигались слишком быстро, хаотично и непредсказуемо — это помогло им избежать магической молнии.
Самый крупный из уродцев в прыжке навалился на Мири. Тварь сбила волшебницу с ног и теперь цеплялась своими когтистыми лапами за её лицо, истошно вереща. Посох выскользнул из пальцев чародейки, пытавшейся снять с себя кобольда, и с глухим стуком отлетел в сторону.
— Посох! — закричала Мири, отчаянно пытаясь ослабить хватку когтистых лап и спихнуть с себя брызжущую склизкой слюной тварь. — Без него я...
— И куда вы без меня? — раздался хладнокровный голос незнакомца.
Эрмей, признаться, уже и забыл о нём в пылу схватки. Оставшаяся часть стаи, оставив Мири, вероятно, своему вожаку, плотным полукольцом хлынула на мечника и целительницу. Золотистая дымка благословения на клинке уже начала стремительно угасать. Парень зарычал, наотмашь рубанул набегающего кобольда, выбивая сухим ударом ржавый тесак из его лап и рассекая плечо, однако удержать всех он не мог. Двое уродцев одновременно прыгнули на Эвели сбоку. Девушка в панике вскинула руки, выставляя перед собой золотистый призрачный щит. Сакральная магия приняла на себя несколько яростных ударов костяных зазубренных ножей, а следом защитное поле с хрустальным звоном лопнуло, оставляя целительницу совершенно уязвимой. Твари занесли клинки, но закончить дело им было не суждено.
Эрмей услышал резкий щелчок тяжелой тетивы. Незнакомец, до этого лишь лениво наблюдавший за битвой, снизошел до того, чтобы вступить в бой с тварями. Двое кобольдов, замахнувшихся на замершую от страха Эвели, повалились навзничь с раздробленными глазницами. Следующая его стрела вошла точно в ухо кобольду, который сидел на лице Мири. Уродец даже не успел вскрикнуть, как его череп раскололся, брызнув темной кровью на землю и одеяние чародейки. Следом раздались ещё три свистящих хлопка. Стрелы летели с невероятной скоростью. Ещё трое кобольдов, пытавшиеся обойти Эрмея со спины, рухнули замертво один за другим. Последний выживший испуганно взвизгнул, бросая оружие, и попытался сигануть в кусты, но очередная стрела настигла его в прыжке, пробив хребет насквозь.