Жатва грядет

На выжженной поляне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Эвели и прерывистым дыханием Эрмея. Мужчина ленивым движением закинул лук обратно за плечо, бесцеремонно перешагнул через тело одного из кобольдов, подобрал с земли волшебный посох и подошел вплотную к Мири. Он протянул ей руку, помогая подняться с земли. Следом вернул чародейке посох и, поймав на себе взгляд Эрмея, ухмыльнулся.

— Самое время сказать: «Спасибо, Бранк»?

Ответа, впрочем, он дождался не сразу. Шок и усталость заставили всех, кроме самого Бранка, ненадолго замереть и отдышаться. Осознать, что всё закончилось.

Эрмей медленно опустил меч и, шумно сглотнув, пересилил собственную гордость. Он понимал, что без этого наглого верзилы они все сейчас могли бы уже лежать подле трупа химеры с разорванными глотками.

— Спасибо, — процедил мечник, убирая клинок обратно в ножны. Парень нахмурился и пристально посмотрел в тёмные глаза Бранка. — Но... почему ты не вмешался в бой сразу? Чего ты ждал?

— Я мог вообще не вмешиваться, парень, — Бранк хмыкнул и пожал широкими плечами. — Я понятия не имею, кто вы такие. И уж тем более не обязан рисковать своей жизнью ради вас. Скажи спасибо, что я просто выслеживал эту стаю кобольдов последние сутки.

Эрмею такой ответ, мягко говоря, не понравился. Он сам, не раздумывая, бросился бы на помощь тем, кто оказался в опасности. Однако устраивать разборки с тем, кто только что спас жизни ему, Эвели и Мири, мечник не стал. Эрмей просто решил оставить слова Бранка без ответа и отвернулся от охотника.

Эвели тем временем уже вовсю занималась Мири. На бледном лице волшебницы от когтей вожака кобольдов появилось несколько свежих, сочащихся кровью царапин. Эвели осторожно коснулась пальцами щеки чародейки, прикрыла глаза и тихо прошептала слова молитвы. Кончики ее пальцев, а следом и израненное лицо Мири замерцали теплым сиянием божественной магии. Края рваных царапин начали медленно стягиваться и постепенно бесследно исчезать. Все молча наблюдали за этим маленьким чудом, и лишь когда на лице Мири не осталось и следа от ран, Эвели улыбнулась, а затем покачнулась и плавно стекла на колени.

— Она истощена, — Мири властно махнула рукой, привлекая внимание Эрмея. — Зелье. Дай ей зелье.

Эрмей сорвался с места в сторону брошенного на землю рюкзака. Рванув кожаный ремешок бокового кармана, он выудил один из заветных флаконов. Скрутив пробку прямо на бегу, мечник опустился на колени перед Эвели и, бережно придерживая целительницу за плечи, помог ей, слабой и побледневшей, сделать несколько глотков снадобья.

Зелье подействовало почти сразу. На несколько секунд Эвели замерла с приоткрытым ртом и потерянным взглядом. А затем она тепло и очень нежно улыбнулась Эрмею, легонько коснувшись ладонью его щеки.

— Спасибо, — негромко произнесла девушка, и к её щекам начал медленно приливать здоровый румянец. — Я действительно немножко переборщила с колдовством... Но теперь всё хорошо.

Мири и Эрмей подхватили целительницу под руки, помогая ей подняться на ноги и убеждаясь, что она твердо стоит на земле.

Бранк уже потерял к ним всякий интерес. Он стоял вплотную к противоестественной горе мертвой плоти, склонив голову набок и брезгливо ковыряя кончиком своего тесака шкуру химеры.

— Впервые вижу такую херню, — процедил он с нескрываемым любопытством.

— Отойди, — хлестко ответила ему Мири, погладив Эвели по плечу и оставив её с Эрмеем, а затем поровнялась с Бранком. — И не трогай. Это опасно.

— Брось. Она дохлая. И не первый день, — Бранк хмыкнул пренебрежительно, но все же тесак убрал. — Я слышал, что ты говорила о ней. По отдельности узнаю все её части, но чтобы всё и сразу...

— Кто ты вообще такой? — раздался голос Эрмея, который еще мягко придерживал Эвели за плечи.

Бранк сперва даже не дрогнул, как будто и не услышал слов мечника, потом медленно обернулся и поморщил нос. Всем видом он выражал недовольство.

— Своё имя я назвал, парень. А вот про вас я по-прежнему ничего не знаю.

Эрмей уже собрался гнать этого наглеца и циника прочь, чувствуя какую-то незримую опасность. Он не доверял этому человеку. Однако не все в их компании, судя по всему, разделяли его планы.

— Меня зовут Мири, — внезапно представилась чародейка, столь привычным для неё холодным взглядом окинув Бранка. — Ты егерь? Следопыт? Охотник?

— И то, и другое, и третье, — ответил он, снова натягивая свою ехидную ухмылку.

— Тогда ты наверняка умеешь правильно пускать кровь? — развязав шнуровку небольшого кожаного кошеля на поясе, чародейка выудила оттуда пустую склянку и протянула её мужчине. — Поможешь? Но будь аккуратен. Кровь этой твари наверняка токсична. Трупный яд, гниль, черная магия — даже одна капля может быть смертельной.

— Учить меня взялась? Так делай сама? — Бранк развязно загоготал, но склянку всё же перехватил своими мозолистыми пальцами. — Я за свою жизнь столько яда сцедил... Не зуди.

Следопыт вновь выхватил свой тесак и опустился на колено перед тушей химеры. Эрмей и Эвели молча наблюдали за его движениями. Бранк действовал уверенно и без суеты: кончиком лезвия он сделал аккуратный надрез, подставил горлышко пузырька под сочащуюся из раны вязкую жидкость и дождался, пока склянка наполнится доверху. Не проронив ни капли, охотник плотно забил горлышко деревянной пробкой, тщательно обтер бока флакона и всучил закупоренный пузырек обратно Мири.

— Держи.

Чародейка спрятала пузырек обратно в поясной кошель и, затянув шнурок, прямо посмотрела на следопыта.

— Нам нужно попасть в Миракулас, — ровным тоном произнесла она. — И как можно скорее. Идти по главному тракту в обход леса — слишком большая роскошь. У нас нет столько времени. Сможешь провести нас напрямик через лес?

— Эй, Мири, погоди, — тут же вмешался мечник, нахмурившись.

Волшебница вопросительно кивнула ему.

— Мы не знаем этого человека, — продолжил Эрмей, которому явно не хотелось связываться с этим охотником. — С чего ты взяла, что мы заблудимся? Справимся и без него.

Бранк в ответ лишь хмыкнул, даже не взглянув на парня, достал суконную тряпицу и принялся вытирать лезвие тесака от крови химеры.

— Южный лес огромен, — ответила Мири, чуть склонив голову набок. — Мы угодили в засаду кобольдов и чуть не погибли, а в глубине леса встречаются куда более опасные монстры. Я не обязываю вас с Эвели идти со мной, поэтому я пойму, если вы захотите вернуться в Кордиум. Но у меня мало времени. И мне нужен проводник.

— Я просто предложил вернуться сюда, чтобы ты могла осмотреть химеру...

— И я тебе очень благодарна, Эрмей.

— А я сказала, что мы пойдем с Мири в Миракулас, — Эвели, уже восстановившая свои силы и, видимо, вернувшая себе боевой настрой, пихнула Эрмея в плечо. — И ты тоже согласился!

Охотник, заскучавший от этих разговоров, вогнал очищенный тесак в ножны и смерил всех троих оценивающим, меркантильным взглядом. Его взгляд задержался на декольте Мири и лишь затем скользнул по Эрмею и Эвели.

— Хорошо. Ладно. Если он правда нам нужен.., — под напором целительницы парень сдался.

— Я уже сделал слишком много добрых дел просто так, — Бранк перебил Эрмея, обращаясь исключительно к волшебнице. — Если нужен проводник, придется обсудить условия... сотрудничества.

— И какова твоя цена? — Мири чуть приподняла свой подбородок.

— Обсудим наедине. Без детишек.

Слова Бранка стеганули Эрмея подобно удару плетью. Его, воина, только что бесстрашно бросившегося в бой с целой стаей кобольдов, этот бродяга посмел назвать ребенком. Парень шумно вдохнул, сжимая кулаки. Но пока он подбирал слова, чтобы по-мужски ответить следопыту, Мири уже сделала свой выбор.

— Хорошо, — согласилась чародейка, повернулась к друзьям и настойчиво добавила: — Пожалуйста, побудьте здесь.

Бранк ухмыльнулся и вальяжной походкой направился к дальней стороне поляны. Мири последовала за ним. Эрмей молча провожал их колючим взглядом. Разговора он не слышал — Бранк и Мири отошли достаточно далеко. Однако внимательно наблюдал за каждым движением пары. Следопыт что-то вещал, опершись плечом о сосновый ствол, а волшебница больше слушала.

— Он мне не нравится, — глухо произнес Эрмей, наконец дав волю скопившемуся раздражению. Он повернулся к Эвели, шикнув через зубы. — У него на роже написано, что он тот еще козёл. И может быть опаснее любых лесных зверей. Не удивлюсь, если ночью он попытается перерезать нам глотки.

— Ты чего? — целительница ласково улыбнулась и коснулась предплечья мечника, стараясь вынудить парня немного остыть. — Эрмей, ты ведь такой сильный и смелый. Настоящий защитник. Мой брат вырастил из тебя потрясающего бойца, и я знаю, что пока ты рядом, со мной — а теперь и с Мири — ничего не случится.

Рука Эвели перебралась на его плечо.

— Но сейчас нам правда нужен тот, кто знает этот лес. Пожалуйста, доверься Мири. Она взрослая и умная, она не сделает глупостей. Ты ведь слышал, что мы должны поспешить. Если ты не веришь этому Бранку — ладно. Но поверь мне? Я чувствую, что всё будет хорошо.

Ласковый взгляд рубиновых глаз и теплые слова Эвели заставили Эрмея почувствовать, как вся его упрямая злость потихоньку угасает. Внутреннее напряжение сменилось привычной и мягкой покорностью. Мечник тяжело вздохнул и с усилием улыбнулся, качнув головой. Перед Эвели он все же был бессилен.

Переговоры между Мири и Бранком затянулись еще на несколько минут, после чего они наконец вернулись к ребятам. Следопыт заложил большие пальцы за широкий кожаный пояс и молчал, уступая право первого слова чародейке, чей взгляд был привычно холодным и сосредоточенным.

— Всё улажено, — ровным тоном объявила Мири, поровнявшись с ребятами. — Нам пора отправляться в путь. Бранк проведет нас через лес кратчайшей тропой.

Сам охотник не проронил ни слова. Он так и стоял чуть позади волшебницы и ухмылялся, в очередной раз пересекаясь своим насмешливым взглядом с Эрмеем. На лице следопыта так и читалась абсолютная уверенность в себе. Мечник молча поднял с земли рюкзак, закинул его за спину и стиснул зубы. Он в очередной раз поймал себя на мысли, как сильно его раздражает эта ехидная, самодовольная ухмылка следопыта.

Все двинулись в путь, окончательно покинув выжженную поляну и углубляясь в Южный лес. Бранк шел впереди, без труда пробираясь сквозь переплетения колючих кустов, а отряд следовал за ним. По пути Эрмей угрюмо молчал, сосредоточенно глядя под ноги и всё ещё переваривая пережитую обиду. А вот Эвели и Мири быстро нашли повод завести со следопытом разговор. Целительница, шедшая чуть позади охотника, дружелюбно представилась сама и назвала имя мечника, что, конечно, Эрмею не понравилось, после чего с неподдельным интересом принялась расспрашивать Бранка о его ремесле. Тот, сменив недавнюю издевательскую ухмылку на не вполне убедительную искренность, рассказал, что уже много лет живет в этом лесу и кормится в основном охотой на дичь. Города, по его словам, он выносил с трудом, а потому в Кордиуме, несмотря на его близость, не бывал уже очень давно. Вслед за Эвели к беседе подключилась и Мири. Перешагивая через очередной поваленный ствол, чародейка принялась делиться своими знаниями, которые когда-то почерпнула из книг своей наставницы Софии. Она подробно описывала принципы создания химер и то, каким смертоносным оружием они могут быть в руках своих создателей. Бранк слушал её на удивление внимательно, изредка кивая — суровому следопыту было, судя по всему, любопытно узнать, что за противоестественная мерзость посмела завестись в его личных угодьях.

Для Эрмея, державшегося в стороне от беседы, странствия по лесу длились целую вечность. Когда солнце начало клониться к закату, в лесу, куда и без того солнечные лучи сквозь густые кроны деревьев пробивались с большим трудом, стало смеркаться. Вековые сосны начали отбрасывать длинные и плотные тени, и дикая чаща вскоре почти полностью потеряла остатки дневных красок, наливаясь тяжелой синевой. Воздух сделался холоднее. Эрмей невольно поежился и поплотнее перехватил ремни рюкзака, понимая, что ночью продолжать путь по лесу, которому не было видно конца и края, становилось в разы опаснее.

— Я так устала! — измученно протянула Эвели. — У меня болят ножки.

— Скоро сможете отдохнуть и отогреться, — ответил ей Бранк, скользя впереди всех. — Мы только углубились в лес. До южной границы еще полдня пути, не меньше.

— Разве это скоро? — в голосе целительницы звучал подлинный ужас, как будто слова следопыта напугали её сильнее, чем даже нападение кобольдов.

— Мой дом рядом, — хмыкнув, добавил Бранк. — Остановитесь на ночь у меня.

— Чего? — это было первое слово Эрмея за последние несколько часов.

— Можешь спать снаружи. Или прямо здесь, если ты такой капризный, парень. Кончай строить из себя девку в период течки.

— Какого хера ты себе позволяешь? — от накатившей ярости мечник тут же перешел на крик. Он бы дернулся вперед, чтобы как следует проучить этого мерзкого охотника, но тяжесть рюкзака и ноющие голени поубавили решимости.

— Эрмей! — его осекла Мири. — Успокойся. Спать в лесу, где могут рыскать другие химеры, не самая лучшая идея. В доме всем будет спокойнее. Правда, Эвели?

Грязный приём. Целительница тут же принялась вторить Мири, а обида Эрмея лишь разрослась в груди. И плевать, что чародейка встала на сторону следопыта — реакция Эвели, его постоянной спутницы, чувствовалась сродни предательству. Впрочем, в их словах был здравый смысл, а потому Эрмей лишь нахмурился в очередной раз, тяжело задышал, но всё же умолк.

Дом Бранка показался из темноты внезапно. Это было приземистое одноэтажное строение, сложенное из толстых бревен, потемневших и покрытых мхом от времени и сырости. Хижина выглядела староватой, но крепкой — венцы сруба были подогнаны друг к другу на совесть, а низкая крыша, засыпанная прелой хвоей, казалось, могла выдержать любой каприз непогоды. Судя по всему, Бранк был не первым хозяином этого жилища. Но Эрмей с трудом все же удержался от порывов спросить, что сталось с тем, кому принадлежал этот дом раньше. Когда все зашли внутрь, мечник увидел, что помещение делилось на три небольшие, но добротно обставленные комнаты. Первая служила одновременно кухней и подобием прихожей: здесь у стены высился массивный очаг, а со стропил свисали связки сушеных кореньев и шкуры диких зверей. Две другие комнаты, отделенные плотными занавесями из грубой мешковины, были отведены под жилые покои. В одной из них также были нагромождены вещи следопыта. Очевидно, что обе комнаты Бранку были не нужны. Во всем облике этого уединенного жилища чувствовалась суровая практичность его хозяина — здесь не было особого уюта, но пахло безопасностью, которой команде так не хватало в ночном лесу.

На ужин была похлёбка из оленины, которую Бранк прежде погрел на огне. Эвели опять была приветлива и разговорчива, Мири более сдержанна, но не скупа на ответы и вопросы. Эрмей просто ел. И, будучи всё же вежливым и хорошо воспитанным, поблагодарил охотника за пищу и кров вопреки внутреннему недовольству этим знакомством. После ужина хозяин дома объявил время сна и первым скрылся за занавесью своей спальни. Эвели и Мири расположились во второй комнате — следопыт заблаговременно перетащил оттуда часть своих охотничьих приблуд и шкур, освободив для девушек широкую деревянную кровать. Эрмею же досталось место на кухне, прямо возле остывающего каменного очага. Одеяло и подушку Бранк ему, конечно, дал — бросил молча, но вещи оказались чистыми и теплыми. Устроившись на узкой дубовой лавке, мечник разделся до исподнего и укрылся по самые плечи, прислушиваясь к тихому шепоту девушек за стеной и мерному ночному шуму Южного леса за окном. Усталость и сытный ужин быстро взяли свое, и парень закрыл глаза, надеясь, что эта ночь в чужом доме пройдет без сюрпризов.

Однако сон его выдался беспокойным. Сквозь гул лесного ветра до его слуха донесся скрип старой половицы. Мечник резко открыл глаза, выныривая из пустого сна. Следом — шорох ткани. Эрмей замер на дубовой лавке, вглядываясь в густой мрак перед собой. Сердце застучало быстрее, а в мыслях проснулось давешнее недоверие к хозяину хижины. Предельно тихо, чтобы не звякнуть брошенным под лавкой доспехом, парень вылез из-под одеяла. В одном исподнем он босыми ногами ступил на прохладный пол и, пригнувшись, пробрался к занавескам жилых покоев. Сперва мечник осторожно оттянул край левой мешковины, решив проверить Эвели. В лунном свете, падавшем из окна, он разглядел силуэт целительницы: девушка спала блаженно и крепко, уткнувшись носом в подушку и тихо сопя. Эрмей почувствовал облегчение, пока не понял, что на второй половине кровати никого не было. Мири? Одеяло чародейки было отброшено в сторону, а её металлический посох так и остался стоять у стены. Тревога за секунду захватила сознание парня. Неужели этот треклятый следопыт всё-таки что-то задумал? Мечник бесшумно скользнул к правой занавеске, ведущей в комнату следопыта. Оттуда как раз стали слышны ритмичные шорохи. Заметив, что плотная ткань задернута не до конца, Эрмей затаил дыхание и прильнул глазом к узкой вертикальной щели.

То, что открылось его взору, заставило Эрмея окончательно замереть. В тесной комнате следопыта, среди наваленных в углах шкур и капканов, стояли двое. Охотник был полностью обнажен, и его массивная фигура в полумраке казалась гибче и ловче, а широкая волосатая грудь тяжело вздымалась. Мири стояла напротив него. Без своей привычной мантии из дорогой ткани гордая чародейка выглядела непривычно уязвимой. И ещё более привлекательной. Бранк действовал без лишней нежности, по-хозяйски и грубо — его большая мозолистая ладонь легла на её грудь, с силой сжав. Мири томно вздохнула и запрокинула голову назад, полностью отдаваясь этим бесцеремонным ласкам. Вся её былая неприступность и аристократичное высокомерие сейчас испарились без следа. Следопыт властным движением руки, легшей ей на затылок, без единого слова вынудил чародейку опуститься перед ним на колени.

Эрмей почувствовал, как к горлу подступил ком. Его паранойя, рисовавшая картины убийства или пыток, разбилась о реальность чужой страсти. Парень должен был отвернуться, уйти, проявить благородство и воспитание, которое ему сперва дал отец, а следом и Родгар, но тело его не слушалось. Шок, сковавший сознание, удивительно быстро и необратимо сменился навязчивым возбуждением. Кровь ударила в голову, а внизу живота мгновенно разлился тянущий жар. В одном тонком исподнем, стоя босиком на холодном полу, молодой мечник судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляд от того, что происходило за узкой щелью. Честь, скромность, уважение к спутнице — всё это в одно мгновение отступило перед низменными желаниями. Парень тяжело и хрипло задышал, чувствуя, как ткань портов натягивается под давлением наливающегося кровью члена, а взгляд вопреки всему продолжал жадно ловить каждое движение обнаженных тел за занавеской.

Навязчивые образы заставляли сердце Эрмея стучать чаще, а растущее возбуждение требовало немедленного выхода. Страх быть обнаруженным и навсегда опозоренным боролся с растущей похотью. Но юношеский пыл и отсутствие интимных связей давали о себе знать. Поборов шнуровку и опустив руку под ткань льняных портов, мечник на свой страх и риск сжал свой крепкий стояк. Горячо. Эрмей принялся совершать быстрые и рваные движения кистью, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. Это трение отзывалось в голове новой вспышкой возбуждения. Эрмей жадно хватал ртом холодный воздух, сдерживая рвущиеся из груди хрипы и стоны и бросая короткие, панические взгляды в сторону соседней занавески, за которой спала Эвели. А что, если забраться к ней и?.. Нет. Это ужасно. Однако мысль о том, что целительница может проснуться и застать его за этим постыдным занятием, лишь сильнее разгоняла кровь.

Взгляд парня сквозь щель продолжал ловить каждое движение обнаженных тел чародейки и охотника, подстегивая воображение. Он кончил быстро. Резкая волна удовольствия выбила из легких остатки воздуха. С трудом сдержав стон и закусив нижнюю губу, Эрмей спустил прямо в ладонь, чувствуя, как напряженные мышцы чуть согнутых ног наконец расслабляются, а жар уходит, оставляя после себя лишь липкость между пальцами и вспотевший лоб.

Пришлось вытирать ладонь о внутреннюю сторону портков. Потом быстро к скамейке. Зажмурив глаза, он чувствовал стыд и вину за то, что позволил своим низменным желаниям взять верх. Однако теперь он заснул действительно быстро.