Жатва грядет

Волшебница, впрочем, его ответа и не ждала. Она отвлеклась на верхушки деревьев, утопавших в серой дымке. Видимо, почувствовала, что её взгляд для Эрмея сейчас был невыносимым испытанием.

— Бранк признался, что давно не был с женщиной. И когда я попросила его провести нас до Миракуласа, он потребовал в качестве оплаты возлечь с ним, — речь чародейки казалась такой будничной. — И, как ты видел, я согласилась.

— Мири, я.., — Эрмей с огромным трудом все же смог выдавить из себя эти два слова, понимая, что даже во вчерашней схватке с кобольдами ему было гораздо проще.

— Встреча с Магистрами — дело чрезвычайной важности. Я не могла позволить нам днями блуждать по лесу. Терять время нельзя. Поэтому я выбрала меньшее из зол — утолить похоть одинокого следопыта. Есть вещи куда более значимые, нежели строить из себя недотрогу.

Эрмей медленно переваривал её слова. Услышанное казалось ему диким и неправильным. В его представлении могущественная чародейка не должна была связываться с кем-то вроде Бранка. Парень искренне не понимал, как можно с такой лёгкостью относиться к собственному телу. Но в то же время Эрмей поймал себя на мысли, что не имеет права судить Мири. Что двигало им минувшей ночью, когда он замер у щели в занавеске? Его поведение нельзя было назвать ни образцовым, ни целомудренным. Чем он лучше?

— Зачем ты объясняешься передо мной? — мечник опустил взгляд на траву у своих сапог. — Я не заслуживаю этого.

— Прекрати, — Мири окинула его взглядом, полным удивления. — Ты вызвался помочь мне. И ты ведёшь нашу группу. Я не хочу, чтобы между нами возникали недопонимания или неловкости.

Слова волшебницы вновь застали Эрмея врасплох. Он смутился, когда услышал, что Мири видит в нём лидера их небольшого отряда. И эти слова, с одной стороны, вернули ему крупицу уверенности в себе. Но, быть может, волшебница просто пыталась тем самым как-то его взбодрить? Сейчас мечник не мог разобраться в этом до конца.

— Но все же полагаю, что Эвели о том, что произошло ночью, лучше не знать, — добавила Мири, плавно сменив фокус беседы.

— Конечно! — в этом Эрмей был полностью солидарен с чародейкой.

Из пелены тумана вскоре появился Бранк. В правой руке охотника слегка покачивалось полное ведро, до краёв наполненное речной водой. Заметив Мири и Эрмея, следопыт даже не замедлил шаг. На его обветренном лице не отразилось ни единой эмоции. Он скользнул по ним равнодушным взглядом.

— Утра, — бросил Бранк хриплым голосом и чуть дернул рукой, которой держал ведро. — Надо прокипятить. Сварю похлёбку.

Не дожидаясь ответа, он обошёл их и скрылся в доме. Никаких ухмылок. Никаких издевательских подколок, которые так сильно раздражали Эрмея. Бранк вёл себя так, словно минувшей ночью ничего не произошло. И это безразличие охотника сбило Эрмея с толку ещё сильнее. Мечник проводил здоровяка взглядом, чувствуя, как внутри становится спокойнее и легче.

Спустя какое-то время они с Мири вернулись в хижину следопыта, и из-за занавески отведённой девушкам спальни наконец показалась Эвели, которая проснулась позже всех. Вид у неё был помятый: волосы растрепались, а пальцы тёрли глаза с явной ленностью. Заметив всех собравшихся у очага, она тут же зевнула и дружелюбно со всеми поздоровалась, мгновенно наполняя кухню своей непосредственностью.

Завтракали все молча. Горячая похлёбка, приготовленная Бранком, приятно согревала изнутри, но Эрмей едва замечал вкус еды, стараясь лишний раз не пересекаться взглядом ни с кем из присутствующих. После завтрака время побежало стремительнее. Сборы и приготовления прошли быстро. Эрмей привычно и ловко упаковал вещи в рюкзак, проверил ремни доспеха и помог Эвели заплестись. Бранк затушил очаг, закинул за плечо длинный лук и проверил, надёжно ли сидит в самодельных ножнах его тесак.

Вскоре вся компания оставила хижину охотника позади. Бранк, не оборачиваясь, уверенно повёл отряд вглубь чащи, пробираясь кратчайшей тропой сквозь утренний туман и частый лес.

— По сторонам смотрите, — в какой-то момент выдал следопыт, когда земля под ногами стала ещё более влажной и как будто даже вязкой. — Тут начинается болотистая часть леса. Идите за мной след в след, ясно?

— А это точно хорошая идея? — подала голос Эвели. — Мы не можем обойти болото?

— Так быстрее всего, — отрезал следопыт, перешагивая очередной извилистый корень. — И еще кое-что. Не так давно здесь завелись какие-то твари. Вроде бы не шибко злые, но я их раньше не видал. Как голые девки, только зеленые. И все кишки наружу.

Эвели издала тихое и брезгливое «фу-у-у», инстинктивно сблизившись с Эрмеем. Мечник же повернул голову и встретился взглядом с Мири. Чародейка уже смотрела на него. В её глазах читалась тревога и в то же время интерес.

— Как давно они здесь появились, Бранк? — волшебница ускорила шаг, чтобы не отставать от проводника.

— Может, неделю-другую? Как дожди зарядили, — лениво отозвался охотник, даже не повернув головы. — Рыщут в трясине, глубоко не высовываются.

Эрмей перехватил ремни рюкзака, чувствуя, как под доспехом снова нарастает напряжение. Ему не нужно было быть великим чародеем, чтобы сложить одно с другим. По тому, как загорелся взгляд Мири, мечник сразу догадался, что она наверняка увидела связь между химерой и этими тварями.

— И что ты имеешь в виду, говоря о «кишках»?.. — продолжила любопытствовать чародейка.

— То и имею. У них спины как будто бы нет. И видно всё, что у них внутри, поняла? — с какой-то толикой раздражения добавил Бранк, словно не желая углубляться в детали. — Ты уж извини, что не подошел к ним, не поковырялся внутри, не рассмотрел повнимательнее, ага?

Мири вдруг замерла на месте, уставившись куда-то в туманную пустоту перед собой, словно о чём-то задумалась. Эрмей, который шёл следом за ней, не успел среагировать и ненароком толкнул чародейку в спину всей своей массой и едва успел подхватить под руку, чтобы волшебница не упала. Эвели, замыкавшая их колонну, пискнула и, покачнувшись, затормозила в последний момент, чудом не сбив с ног и Мири, и Эрмея разом.

— Всё в порядке? — негромко спросил мечник у чародейки.

Бранк удосужился обернуться. Он смерил застывшую троицу раздражённым взглядом из-под кустистых бровей и недовольно цокнул.

— И что мы тормозим? — процедил он, перехватывая лук за плечом. — Шевелитесь и от меня не отставайте.

— Я вспомнила, — выдала Мири, тронувшись с места. — Это мавки.

— Да насрать, как их кличут, — поделился своим исключительным равнодушием Бранк.

— Нет. Мавки — это существа, которые описаны в старинных научных трактатах, но их, как и химер, никто давно не видел, — Мири попыталась внести ясность, что сразу объяснило Эрмею её столь бурную реакцию на предупреждение Бранка.

— Так не переживай. Сейчас поглядишь, — хмыкнул следопыт, чуть отступая в сторону.

Болото здесь окончательно отвоевало землю у леса — под ногами больше не было твёрдой почвы, лишь вязкая, хлюпающая жижа, полностью покрытая слоем застоявшейся воды. Из этой мутной жижи частыми рядами вздымались кривые стволы слабых с виду мшистых деревьев. В воздухе стал ощущаться тяжелый дух гнили и стоялой влаги. А между деревьями, лениво рассекая туман, скользили те самые мавки.

Их было три. Они парили в нескольких дюймах над трясиной, огибая извилистые коряги, словно потерянные души. Бранк описывал их довольно точно — издалека их силуэты действительно напоминали обнажённых и измождённых девиц. Но от человеческого в них осталось мало. Кожа тварей своим оттенком напоминала не густую лесную зелень, а трупную гниль. Местами она казалась полупрозрачной, как будто прохудившейся и истрепавшейся. Длинные и спутанные волосы цвета речной тины шлейфом тянулись за ними по воздуху. Когда ближайшая к отряду мавка медленно развернулась боком, Эрмей почувствовал, как к горлу подкатил тошнотворный ком. У существа начисто отсутствовала спина — вместо лопаток и хребта в её туловище зияла пустота, обрамлённая рваными краями зелёной плоти. Сквозь этот провал виднелись колыхающиеся кишки, тёмный сгусток печени и серое, давно не бьющееся сердце. Они действительно не проявляли ярости и будто не замечали путников, но в их слепом и хаотичном парении по болотистой земле чувствовалось нечто жуткое и определённо опасное.

— Есть один нюанс, — переходя на шепот, осторожно протянула Мири и отступила назад, закрывая собой Эвели. — Мавки редко набрасываются на мужчин, поэтому они и показались тебе безобидными, Бранк...

Ближайшая к группе мавка зависла на одном месте. Потом зашипела раздраженно и повернулась своим уродливым лицом с пустыми глазницами в их сторону. Она склонила голову набок и медленно потекла по воздуху не то к Мири, не то к Эвели.

— Они предпочитают девичью плоть, — закончила свою мысль чародейка.

Эвели тут же взвизгнула, осознав всю степень опасности. И этот её поступок оказался крайне опрометчивым. Остальные две мавки, парящие вдали, стремительно отреагировали на женский крик.

Эрмей среагировал сразу. Выставив клинок вперёд, он бросился наперерез ближайшей твари, которая жадно рвалась на пронзительный крик Эвели. Мавка неслась по воздуху не к Эрмею, а словно сквозь него, стремясь добраться до целительницы и чародейки. Мечник поймал момент и на подлёте твари с силой вогнал лезвие ей точно в грудь, ожидая, что удар остановит её оголтелую ярость. Но он просчитался. Тварь лишь глухо, подозрительно по-человечески охнула, соскользнула по лезвию его меча и замахнулась. С виду совершенно слабая, иссохшая и щуплая, хлестким движением ручонки мавка врезалась Эрмею прямо в грудную пластину, и этот удар оказался неестественно мощным. Мечник потерял опору, его ноги поехали по мокрой грязи, и парень повалился в болотную жижу. Застоявшаяся вода с глухим хлюпаньем сомкнулась вокруг его тела, мгновенно утяжеляя доспех, а массивный рюкзак за спиной намертво увяз в трясине.

Бранк попытался сработать на опережение. Следопыт вскинул лук и пустил две стрелы в дальних мавок, которые еще только приближались к ним из тумана. Но твари двигались с неестественной скоростью. Словно мерцая в серой дымке, они резко переместились в стороны одна за другой, и стрелы со свистом скрылись в тумане, так и не настигнув целей.

В это время мавка, в чьей груди всё ещё торчал клинок Эрмея, настигла лакомую добычу. Мири к тому моменту уже вовсю готовила заклинание испепеляющего луча. Перепуганная Эвели привычно вскинула ладони, пытаясь прикрыть чародейку божественной защитой, но тварь даже не замедлила ход. Точным ударом острых когтей она раздробила сверкающий золотистый щит, созданный сакральной магией целительницы. К счастью, Мири успела завершить заклинание. Из навершия её посоха вырвалась яростная струя пламени, ударив мавке прямо в лицо. Монстр истошно взвизгнул. Охваченная огнем тварь отлетела назад и рухнула в болотную жижу, прямо рядом с Эрмеем. Мавка царапала когтями свое плавящееся лицо, барахтаясь в воде. В ту же секунду свистнул тесак Бранка, и охотник с глухим хрустом отсек мавке голову. Следопыт хмыкнул и протянул руку застрявшему в грязи мечнику.

— Хорош прохлаждаться, — процедил он, выдергивая парня из трясины.

Едва обретя опору на скользком корне, Эрмей судорожно скинул с плеч намокший рюкзак и приблизился к обезглавленному телу. Схватившись за рукоять, парень вытащил свой меч из тела убитой мавки.

Две оставшиеся мавки времени не теряли. Стоило Эрмею и Бранку отвлечься, как они обе, бесшумно разрезая туман своими телами, уже очутились возле замерших Эвели и Мири. Мечник на долю секунды переглянулся с Бранком. Понимая друг друга без слов, мужчины одновременно ринулись в атаку, стараясь каждый своим оружием обезглавить по одной из тварей. На сей раз Эрмей не оплошал: он нанёс размашистый рубящий удар с плеча. Клинок со свистом перерубил зелёную шею, и первая мавка, окончательно упокоившаяся, рухнула в жижу. А вот Бранку повезло меньше. Как только он занёс свой тяжёлый тесак, мавка в очередной раз совершила ломаный скачок в сторону. Оружие следопыта рассекло воздух. Пользуясь заминкой, уродливое существо с визгом накинулось на Эвели.

Целительница отчаянно закричала, но не сдалась. Она упёрлась ладонью в склизкое лицо мавки и, закрыв глаза, зашептала слова молитвы. Кончики её пальцев вспыхнули ослепительным сакральным сиянием. Заклинание святого света сработало в полную силу: мёртвая плоть на лице твари начала с шипением плавиться и исходить едким чёрным дымом. Монстр истошно взвыл, отпуская целительницу. Мири в панике вскинула металлический посох. Его навершие сверкнуло ветвистой молнией — чародейка собралась обрушить на дезориентированную тварь всю мощь энергетического разряда.

— Какого хера? — бешено заорал Бранк, пытаясь выхватить посох у Мири, но тут же получил статический разряд и зашипел, потряхивая ладонью. — Убьёшь нас всех нахер! Тут везде вода!

Мири растерянно замерла, прерывая чтение заклинания. А Эрмей, превозмогая усталость, рванулся вперёд, занося меч над мавкой, которой Эвели всё еще жгла лицо святым светом. Один точный удар — и лезвие отсекло голову и этой твари. Обрубок существа обмяк, соскальзывая в воду.

Над болотом мгновенно повисла тишина. Слышны были лишь судорожные всхлипы Эвели. Эрмей, весь вымокший в грязной болотной трясине и пахнущий соответствующе, крепко обнял целительницу, пытаясь успокоить. Радоваться победе не получалось — тело ныло, а доспех, казалось, весил целую тонну. Прижимая к себе Эвели, мечник поднял голову и поймал на себе прямой взгляд Бранка. И вдруг парню показалось, что в глазах сурового следопыта промелькнуло скупое, но вполне осязаемое одобрение. Ведь, как ни крути, в этой болотной возне именно он, Эрмей, в итоге одолел двух из трёх тварей.

— Пора двигать, — Бранк прервал молчание, сплюнув в мутную жижу. — Быстрее.

— Бранк, все вымотались.., — попытался было возразить Эрмей, чувствуя, как Эвели всё ещё дрожит в его объятиях.

— Этих тварей здесь значительно больше, парень, — отрезал следопыт, закидывая лук обратно за плечо и кивая на бесконечную трясину впереди. — Хочешь, чтобы сюда налетели их подружки?

Эрмей отпустил Эвели и угрюмо потянулся к промокшему насквозь рюкзаку.

— Постойте, — произнесла Мири, возвращая своему тону привычную уверенность. — Мне нужен образец крови и этого монстра.

Бранк повернул к ней голову. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал предельно недовольным.

— Ты издеваешься? — процедил он сквозь зубы.

— Алхимики Гильдии должны изучить и эту кровь, — настойчиво заявила Мири, вытягивая очередной пустой флакончик из своего кошеля. — Нам необходимо проверить связь между появлением химеры и этими мавками.

Следопыт с предельным недовольством поджал тонкие губы и вновь выхватил тесак. На сбор очередной пробы ушло не больше минуты.

— Теперь идём? — следопыт развернулся, как только вернул Мири уже наполненный кровью мавки бутылёк, и уверенно зашагал вперёд. — Речку мы оставили далеко позади. Но за топями выйдем к ручью. Отмоетесь. И там же сделаем привал.

Вся компания молча двинулась за ним. Путь через трясину растянулся на долгие часы, превратившись для утомленного боем отряда в непрекращающуюся борьбу с голодным болотом. Земля под ногами Эрмея окончательно потеряла форму, хлюпая и проседая под каждым шагом, а намокший рюкзак за спиной теперь безжалостно тянул воина вниз, заставляя мышцы голеней и бёдер гореть от перенапряжения. Бранк шёл впереди, точно выбирая дорогу между частыми мшистыми стволами, и отряду приходилось буквально вжиматься в его следы, чтобы не ухнуть по пояс в мутную жижу. Из пелены тумана над топью то и дело доносилось жуткое шипение и резкие шорохи, а в какой-то момент взгляды путников выхватили среди кривых коряг ещё одну стаю мавок. Их было больше, и они лениво парили над серой водой. Эрмей инстинктивно перехватил рукоять меча, а Эвели судорожно затаила дыхание, но Бранк лишь махнул рукой, приказывая затаиться. Вымотанные недавней потасовкой и растерявшие немало сил, путники по широкой дуге обогнули опасный участок.

Трясина постепенно начала отступать лишь тогда, когда солнце, скрытое за глухим сводом вековых крон, миновало зенит. Спустя несколько мучительных часов, когда у всех, кроме, пожалуй, Бранка, от усталости уже подкашивались ноги, частый лес поредел, и до слуха путников донёсся долгожданный шум журчащей воды.

— Наконец-то! — Эвели первой уселась на крупный камень подле ручья, давая ногам отдохнуть. — Эрмей, дай мне лепешку?

Мечник с облегчением сбросил с плеч поклажу. Опустившись на колени перед рюкзаком, он выудил небольшой, завёрнутый в серую суконную ткань свёрток с провизией. Эти лепёшки они взяли с собой из таверны в Кордиуме перед выходом в Южный лес. Сами по себе они уже подсохли в дороге, но болотная жижа, в которой рюкзак успел поваляться во время боя, сделала своё дело. Сукно местами вымокло, и когда Эрмей развернул ткань, то увидел, что края хлеба неприятно подмокли. Мечник поморщился, протягивая свёрток целительнице, но Эвели это не смутило. Измученная многочасовым переходом, она без лишних слов перехватила лепёшку и, перевернув её, принялась обкусывать хлеб с другой, сухой и чистой стороны.

— Мне нужно постирать рюкзак и почистить доспех, — сообщил Эрмей и принялся выкладывать из рюкзака все вещи прямо на сухую траву возле камня, где сидела Эвели. — Я спущусь вниз по ручью.

— Не затягивай с этим, — ответил ему Бранк. — Или нам придется снова ночевать в лесу. У меня тут, знаешь ли, нет ещё парочки домов для комфортного отдыха.

Эрмей даже улыбнулся после шутки следопыта и направился вниз по течению, ища место, скрытое за деревьями или кустарниками от чужих глаз. Ему до смерти хотелось смыть болотную тухлятину. Эрмей прекрасно понимал, что после мытья и стирки всё будет влажным. Перспектива не радовала, но мечник рассудил просто: лучше идти в мокром и чистом, чем в мокром и грязном.

Опустившись на колени у кромки воды, он принялся за работу. Эрмей тщательно оттёр пластины доспеха, смывая бурую болотную грязь, а затем принялся за рюкзак. Опустевшая поклажа неохотно поддавалась чистке, но парень упрямо полоскал ткань в проточной воде, пока болотная вонь не перестала так яростно бить в нос. Следом пришёл черёд исподнего. Эрмей стащил с себя всё, оставшись полностью нагим, и принялся ожесточённо стирать порты — и те, что были на нём, и те, позорные, что минувшей ночью он в панике затолкал на самое дно рюкзака.

Закончив со стиркой, Эрмей шумно выдохнул и шагнул прямо в ручей. Вода оказалась ледяной, сковывая тело и заставляя мышцы судорожно сжаться. Парень зажмурился, присел на корточки, чтобы неглубокий ручей скрыл его по грудь, чувствуя, как смывается с кожи болотная липкость и кровь мавок.

Из-за частого кустарника вальяжно вышел Бранк. Обнаружив голого, сидящего на корточках в воде Эрмея, следопыт остановился. Мечник напрягся и смутился, но охотник напротив держался совершенно спокойно. Бранк лениво поскрёб жёсткую щетину на подбородке и хмыкнул.

— Расслабься, парень. Я поговорить хотел, пока девки болтают о своём да точат лепёшки, — выдал охотник.

— О чём? — Эрмей повел бровью.

— Ты бы вылез оттуда. Яйца отморозишь, — бросил Бранк с какой-то неуклюжей заботой.

Эрмею, конечно, совсем не хотелось сверкать членом перед Бранком. Хотя, справедливости ради, сам-то мечник минувшей ночью видел следопыта полностью голым — пускай тот об этом и не догадывался. Но чтобы оставаться в глазах охотника взрослым мужчиной, а не стыдливым юнцом, парень заставил себя подняться. Эрмей вылез из ледяного ручья, прикладывая предельные усилия, чтобы не прикрывать пах руками, всем видом якобы демонстрируя безразличие. Впрочем, едва ступив босыми ногами на влажную траву, он тут же подхватил ещё не успевшие высохнуть порты и натянул их прямо на мокрое тело, изо всех сил стараясь казаться непринуждённым. Ткань неприятно облепила кожу, но это было в разы лучше, чем стоять нагишом перед Бранком.

— Так... И о чем же ты хотел поговорить? — переспросил Эрмей.

— Тут такое дело, — следопыт кашлянул и схаркнул собравшуюся слюну с мокротой в ручей. — Колдунья ваша меня заинтересовала.

Внутренности Эрмея скрутило, а к горлу подкатил знакомый ком. Перед глазами на мгновение вспыхнули ночные образы: Бранк, сжимающий грудь чародейки, и покорно опустившаяся на колени Мири. Эрмей изо всех сил постарался удержать каменное лицо, но почувствовал, как румянец стыда всё равно начинает опалять щёки, а в голове панически забилась одна мысль — лишь бы этот следопыт сейчас не догадался, что мечник знает каждую грязную подробность их сделки с чародейкой.

— Чего покраснел, как свёкла? — Бранк рассмеялся, скаля зубы. — Так бывает. Долго не трахаешь девок, потом появляется такая с огромными сиськами навыкат и всё — эти сиськи постоянно перед глазами.

Эрмей покивал пару раз, словно Бранк прочёл его мысли. Судя по всему, охотник и правда не был в курсе, что мечник знает обо всём этом чуточку больше.

— Мне кажется, я ей тоже приглянулся, — следопыт провел ладонью по своей макушке, продолжая хищно ухмыляться. — А мне уже тридцать, мать его, четыре года. Может, это судьба?

— Я знаю Мири всего пару дней, — ответил Эрмей, пожимая плечами и поправляя мокрые порты, чтобы те не липли к паху слишком сильно. — Так что не совсем понимаю, чего ты от меня хочешь услышать.

Следопыт в ответ лишь хохотнул и понимающе качнул головой. Очевидно, ответ парня лишь подтвердил его собственные мысли. Бранк опустил ладонь с макушки обратно на широкий кожаный пояс и покивал.

— Я бы с вами чуть дольше погулял, — выдал Бранк, глядя пристально в глаза Эрмея. — До Миракуласа провёл бы, к примеру? Глядишь, за это время и понятно всё станет с этой ведьмочкой.

Эрмей слегка нахмурился, не зная, что ответить следопыту. Новость о том, что Бранк собрался тащиться с ними до Миракуласа, не особо радовала. К тому же мечник прекрасно усвоил за утренним разговором с Мири, что ей нет дела до следопыта. Она просто выбрала меньшее из зол, чтобы выиграть время. Если Бранк увяжется за ними, рассчитывая на продолжение, их дорожные ночёвки могут стать проблемными и напряженными. А затем Эрмей вспомнил, с какой неестественной скоростью мавки мерцали в тумане секундами ранее. И он помнил, как кричала Эвели. Слишком много опасных тварей стало возникать повсюду, а сам Эрмей в одиночку может и не уберечь девчонок, если за пределами леса им встретится ещё одно невиданное чудище. Опытный следопыт, умело обращающийся с тесаком и луком, стал бы полезным союзником в битве. Это Бранк уже успел доказать не единожды.

Парень шумно выдохнул сквозь зубы и прямо посмотрел на охотника.

— Это Мири тебя наняла, — выдал Эрмей, начиная собирать вещи. — Вы с ней договаривались. Ей и решать.

— Брось, парень, — Бранк хлопнул Эрмея своей крупной ладошкой по мокрому плечу. — Неужели не поддержишь меня, если она капризничать начнёт? Как мужик мужика.

— Лишний боец нам не помешает, — честно признался мечник и прямо посмотрел на следопыта. — Кто знает, может, на дорогах сейчас стало так же опасно, как и в лесной глуши.

Бранк ухмыльнулся, явно довольный тем, что парень встал на его сторону. Охотник крепко сжал ладонь на плече мечника, напоследок ещё раз одобряюще встряхнув Эрмея, а затем развернулся и вальяжной походкой направился обратно к лагерю. Эрмей проводил Бранка взглядом и тяжело выдохнул, чувствуя, как же ему, мокрому и в мокрых портках, холодно. Осталось только собрать вещи, надеть доспех и вернуться к их стоянке.

Почищенный доспех, надетый прямо поверх влажного и липнущего к телу белья, заставлял парня то и дело вздрагивать от промозглого лесного ветра. Когда мечник переступил границу лагеря, Бранк уже вовсю ворошил палкой костёр, а Эвели и Мири сидели рядом, грея руки у огня. Они, вопреки опасениям следопыта, съели не все лепёшки, а напротив даже погрели парочку на огне. Эрмей забрал свою порцию и с удовольствием похрустел теплой, хоть и не самой свежей, выпечкой. Отдых, пускай он и вышел коротким, помог отряду набраться сил. Бранк заводить разговор о Миракуласе пока что не стал, лишь изредка поглядывал на чародейку со своей привычной хищной ухмылкой. Мири же его взгляды игнорировала или попросту не замечала.

— Пора, — Бранк первым призвал заканчивать привал. — Остался последний рывок.

Оставшуюся часть пути все двигались быстро, следуя за проводником и стараясь успеть до того, как Южный лес накроет вечерняя мгла. Эрмей по большей части молчал, Эвели на ходу тихонько делилась с Мири какими-то историями из своего прошлого. Никаких тварей на пути им не попадалось.

Спустя несколько часов полумрак чащи стал уступать место солнечному свету, и вскоре их компания сделала последние шаги по сырому дерну. Лес наконец-то отпустил их. Перед отрядом открылось широкое поле. Свежий и тёплый ветер, несущий за собой аромат луговых трав, мягко ударил Эрмею в лицо, сманивая парня блаженно зажмуриться и впервые за день вздохнуть полной грудью. Впереди тянулась широкая, накатанная тележными колёсами дорога, которая уходила далеко к горизонту.