Пепел страниц моей души: Начало
Я стрельнул сигарету, подкурил её и облокотился на стену, подняв взгляд к ночному небу. Настроение было настолько хорошим, что даже немного раздражало. Обычно после таких вечеров судьба любила отвешивать хороший пинок под зад.
Я не сразу заметил, как кто-то подошёл сзади.
— Шикарный костюм... прямо в твоём стиле, Дракморн.
Я медленно повернулся.
Ну конечно. Кто же ещё мог испортить мне вечер?
Сильварис стоял в нескольких шагах от меня и смотрел своим привычным взглядом человека, который вот-вот спасёт мир, вытащит котёнка с дерева и получит за это благодарность половины королевства.
Сам же он выглядел до смешного обычно. Белая рубашка, чёрные брюки и белая маска.
Я окинул его взглядом с головы до ног.
— Не могу сказать тебе того же. И это всё?
Он вопросительно поднял бровь.
— Что именно?
— Твой костюм. Даже тут фантазии не хватило?
На его лице мелькнула лёгкая улыбка.
— Всё просто. Мне не нужно притворяться кем-то другим.
Я тихо хмыкнул и покачал головой.
— Надо же. А я-то думал, слово «маскарад» оказалось для тебя слишком сложным.
Он ничего не ответил. Только продолжал смотреть на меня этим своим раздражающе спокойным взглядом, будто видел больше, чем следовало.
Я отвернулся и выпустил в сторону клубящийся дым от очередной затяжки.
Продолжать этот разговор не хотелось. Сегодня был слишком хороший вечер, чтобы тратить его на Сильвариса, его бесконечные нравоучения и очередную попытку спасти Лану от страшного чудовища в моём лице.
Но, судя по всему, уходить он не собирался.
— Видел вас с Ланой...
Я застыл лишь на мгновение.
— Таскаешь её по грязным туалетам клуба. Хотя чего ещё можно ожидать от тебя? Плотно же ты вцепился в неё, Дракморн. Запустил свою тёмную паутину глубоко ей в сердце, притворяешься красивой бабочкой, а на деле обычный паук. Как жаль, что она этого не видит. Иначе давно бы сбежала от тебя на другой конец света.
Что-то неприятно царапнуло внутри.
Я медленно повернул голову в его сторону и презрительно улыбнулся.
— Лучше бы ты, как обычно, спасал мир, Сильварис, вместо того чтобы весь вечер следить за мной и МОЕЙ девушкой.
На его лице ничего не дрогнуло.
— Мне плевать на твоё мнение, — продолжил я. — Лана выбрала меня, а не тебя. И знаешь, что меня больше всего забавляет? Ты до сих пор не можешь с этим смириться.
Я стряхнул пепел с сигареты и сделал ещё одну затяжку.
— Всё ещё ходишь за ней хвостом. Всё ещё следишь за каждым её шагом. Всё ещё надеешься, что однажды она вдруг прозреет, увидит во мне великое зло и бросится тебе на шею.
Дым медленно растворился между нами.
— Не дождёшься.
Его взгляд стал тяжелее.
— Прекрати притворяться и отпусти её, — резко сказал он. — Я знаю, что ты используешь её. Играешь. И разобьёшь ей сердце.
Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение.
Как же меня бесил этот праведник. Будто он один знает, что для неё лучше. Будто она вообще нуждается в его спасении. Будто Лана не способна сама решать, кого любить.
— Я люблю её, ты понимаешь это или нет? — произнёс я, наконец посмотрев ему прямо в глаза.
Он тихо злобно рассмеялся.
— Ты? Любишь? Я знаю тебя с детства, Неймор. Ты умеешь только ломать, давить, использовать. В этом весь ты. И вся твоя семья.
Я повернулся к нему и шагнул ближе, чувствуя, как злость сменяется чем-то более тяжёлым.
— Плохо же ты меня знаешь, Сильварис. Всю жизнь судишь меня по фамилии и ни разу даже не попытался посмотреть глубже. Даже в детстве ты отвернулся от меня сразу, как поползли слухи о моём отце. Хотя лично я ничего тебе не сделал.
Он молчал.
— Ты просто послушал своего папочку и решил держаться от меня подальше. Как хороший мальчик. Как всегда. А если бы это были не слухи? — тихо спросил я, не сводя с него взгляда.
— Если бы они подтвердились, что мой отец действительно соратник Фодеса? Что тогда, Сильварис? Ты бы первым всадил мне кол в сердце и даже не задумался бы, кто я такой на самом деле? Хотел ли я всего этого? Хотел ли оказаться на той стороне?
Последние слова сорвались с языка раньше, чем я успел их остановить. Я тут же пожалел об этом. Сказал лишнего.
Томас молчал. Просто смотрел на меня. И хуже всего было то, что в его взгляде не было ни ненависти, ни злорадства. Только жалость.
Меня передёрнуло.
— Запомни одну вещь, Сильварис, — процедил я. — Я люблю Лану. И я не играю с ней. Не использую её. Не собираюсь делать ей больно. Так что прекрати строить из себя спасителя и просто смирись с поражением.
Я выбросил окурок и отвернулся, не дожидаясь ответа. Намереваясь уйти.
— Неймор... — голос Томаса вдруг дрогнул. — Но если ты правда её любишь, она рядом с тобой в ещё большей опасности.
Ну конечно. Сейчас начнётся очередная проповедь.
Я закатил глаза, запрокинул голову и уставился в небо, словно там могло найтись хоть что-то интереснее этого разговора.
— Что её ждёт рядом с тобой? — продолжил он почти шёпотом.
Он выдержал короткую паузу.
— Когда мой отец победит Фодеса, что будет с твоей семьёй? Мы оба знаем ответ. Всех его соратников казнят. Тех, кого не казнят, посадят. На остальных навсегда останется клеймо.
В его голосе звучала какая-то усталая обречённость, и это раздражало ещё сильнее, потому что слишком напоминало правду. Я нехотя перевёл взгляд на него.
— А Лана? Как будет жить она? Всю жизнь слушать шёпот за спиной? Смотреть, как люди отворачиваются от неё только потому, что она была с тобой?
Я смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Ни одного. Потому что он говорил именно то, от чего я бежал последние месяцы, то, что загонял в самый тёмный угол сознания, делая вид, будто этого не существует.
— А если победит Фодес?
От этих слов внутри всё напряглось.
— Если он узнает о том, что ты её любишь? Её убьют, Неймор. Показательно. Так, чтобы остальные запомнили.
Каждое его слово било точно в цель.
— И тебя заставят смотреть.
У меня на мгновение сбилось дыхание. Я стиснул зубы и ничего не ответил.
— И даже если случится чудо, — продолжил Томас уже тише, — твоя семья всё равно никогда не позволит вам быть вместе. Ты хранитель. Ты должен жениться на волшебнице из древнего рода. Все это знают. Твой отец никогда не позволит тебе связать жизнь с Ланой.
Злость вспыхнула мгновенно. Я рванулся к нему и схватил за рубашку, дёрнув изо всех сил.
— А тебе, значит, позволил бы?! — рявкнул я. — Твой отец разрешил бы тебе быть с обычной волшебницей?
Но Томас даже не попытался вырваться.
— Да, Неймор, — тихо ответил он. — Мне бы позволили. С властью и деньгами легко найти суррогатную мать из древнего рода.
Он опустил взгляд на мои пальцы, сжимавшие его рубашку.
— Но ты так не сможешь. Я знаю твоего отца. Он скорее убьёт тебя, чем допустит это.
Я почувствовал, как внутри всё окончательно закипело. Этого оказалось достаточно. Я толкнул его в грудь. Он пошатнулся и ударился о стену, едва удержав равновесие.
— Ты ничего не знаешь, ублюдок! Ты, сука, вообще ничего не знаешь!
Я почти кричал на него, но сам отходил назад шаг за шагом, будто хотел оказаться как можно дальше от этого разговора. Меня разрывало изнутри от злости, от бессилия, от того, что он лез туда, куда не имел права лезть, и вытаскивал наружу всё то, что я так старательно прятал от самого себя.
Я ударил кулаком по стене. Потом ещё раз. Боль обожгла костяшки и немного отрезвила, вернув остатки самообладания. И замер, тяжело дыша и глядя в стену перед собой.
— Мне жаль, Неймор, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни насмешки, ни злости. — Жаль, что ты живёшь в этом аду. Но прошу... не тяни её за собой. У неё есть шанс на другую жизнь. Не со мной — возможно, с кем-то другим. Но есть. Подумай об этом.
Он говорил так искренне, что мне снова захотелось врезать ему. Так сильно, чтобы он наконец заткнулся.
Но я промолчал.
Через несколько секунд он развернулся и пошёл обратно к клубу, оставляя меня одного посреди этой проклятой улицы.
Я опустил взгляд на разбитые костяшки. На синеву, уже проступившую под кожей. На тонкую полоску крови возле пальцев. Всё это казалось каким-то незначительным. То, что сидело внутри, давно заглушило любую физическую боль.
Я любил Лану. Слишком сильно.
Так сильно, что хотел видеть её счастливой даже тогда, когда сам уже не буду частью этой жизни. Хотел, чтобы она была в безопасности, улыбалась, жила спокойно, а рядом с ней оказался человек, способный дать ей всё то, чего никогда не смогу дать я.
Именно поэтому слова Сильвариса попадали так точно.
Потому что я и сам давно знал правду.
Рано или поздно придёт день, когда нам придётся расстаться.
От этой мысли внутри стало так мерзко, что я стиснул зубы и поднял взгляд к небу.
Долбаный Сильварис... Почему сейчас? Почему именно сегодня ты решил вывалить на меня всё это? Почему в единственный вечер, когда я наконец позволил себе забыть обо всём хотя бы на несколько часов? Нет. Я не буду думать об этом сейчас. Не сегодня. Я не позволю этому ублюдку испортить вечер мне и Лане.
Надел перчатки, спрятав разбитые костяшки и направился обратно в клуб.
Лана уже ждала меня возле барной стойки с очередным коктейлем в руках. На её щеках играл лёгкий румянец, ярко-синие глаза сияли, а сама она выглядела настолько счастливой и расслабленной, что я тут же натянул привычную улыбку, заталкивая подальше всё дерьмо, которое оставил после себя Сильварис.
Подойдя к ней, я без лишних слов прижал её к себе.
Она обняла меня в ответ, но стоило ей поднять голову, как её улыбка слегка померкла.
— Всё хорошо? Ты какой-то... взволнованный.
Лана внимательно всматривалась в моё лицо, словно пыталась найти ответы на вопросы, которые я никогда бы ей не дал.
Проклятье. Я не думал, что она что-то заметит.
— Всё хорошо, — улыбнулся я. — На самом деле я рад, что ты всё-таки заставила меня сюда пойти.
Ещё несколько секунд она продолжала изучать меня, а я пытался запомнить этот момент.
Её счастливое лицо. Её смех. То, как она смотрела на меня. Любовь, которую даже не пыталась скрывать.
— Я была уверена, что тебе понравится, — тихо рассмеялась она, обнимая меня за шею. — Если хочешь, можем уйти... Всё равно впереди у нас ещё много развлечений в твоей спальне, а на это тоже нужны силы.
Я прижал её к себе чуть крепче. Наверное, даже слишком.
Потом встретился с ней взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что готов простоять так целую вечность, лишь бы она не замечала того, что происходило внутри меня.
— Давай уйдём, — сказал я, наклоняясь ближе. — Но только если ты правда уже достаточно повеселилась.
Она тут же просияла.
— Я готова остаться здесь навечно, Неймор... Но через два месяца будет ещё один маскарад. Так что мы обязательно вернёмся и повторим всё это снова.
Я усмехнулся. Если бы всё было так просто.
— Тогда идём.
Я взял её за руку и повёл к выходу.
— Подожди... а Фин и Дерек?
— Точно. Как я вообще умудрился про них забыть?
Я быстро отыскал их среди толпы. Эти двое оккупировали дальний край барной стойки, пили виски и с крайне серьёзным видом спорили о какой-то чепухе.
Я потянул Лану к ним.
Стоило нам подойти, как оба тут же выпрямились и расплылись в улыбках.
— Привет, парни! — весело сказала Лана. — Ну что, вы быстро меня узнали?
Они переглянулись.
— Лана это ты? — удивился Дерек. — Мы только сейчас поняли.
Я закатил глаза.
Ну конечно. С кем ещё, кроме Ланы, я мог провести весь вечер?
Лана лишь рассмеялась.
— Значит, маскировка удалась! Но вообще я хотела спросить другое... Неймор пригласил меня провести выходные в вашей комнате. А где будете жить вы?
Они снова переглянулись. Потом посмотрели на меня. Потом опять друг на друга.
Я молча наблюдал за этим представлением, надеясь, что хотя бы один из этих идиотов вспомнит легенду, которую мы обсуждали буквально несколько часов назад.
Останемся у друга. Он живёт в столице. Большой дом. Ничего сложного.
Судя по их лицам — задача оказалась непосильной.
Наконец Дерек оживился.
— Мы будем у наших... девушек, так что поедем к ним.
Господи. Идиоты. Каких ещё девушек? Прошло всего несколько часов. Неужели так сложно было запомнить пару фраз?
Я уже видел, как Лана подозрительно щурится и переводит взгляд с одного на другого.
Ну всё. Сейчас начнётся.
Но вместо этого она вдруг широко улыбнулась.
— У девушек? Парни, я так рада за вас! Обязательно потом расскажете мне о них.
Я едва заметно выдохнул. После разговора с Сильварисом мне только допроса от Ланы не хватало.
— Идём? — спросила Лана, снова переплетая свои пальцы с моими.
Я кивнул и повёл её сквозь толпу к выходу.
Проходя мимо зоны отдыха, я заметил Сильвариса. Он сидел среди своих благодетелей — рядом устроились Селина, Каил, Милания и ещё несколько знакомых лиц. Разговаривать они, похоже, перестали уже давно. Никто не смеялся, никто не спорил, никто даже не пытался делать вид, что занят чем-то другим. Все просто смотрели в нашу сторону.
Точнее, на Лану.
Я замедлил шаг и встретился взглядом с Томасом. Он сидел неподвижно, поджав губы, и смотрел так внимательно, будто всё ещё надеялся увидеть последствия нашего разговора. Будто искал хоть малейший признак того, что его слова достигли цели.
И ведь достигли. Да, он был прав. Прав почти во всём, как бы сильно мне ни хотелось это отрицать. Я и без него давно знал эту правду. Но сегодня она ничего не меняла.
Моя ладонь легла ей на талию. Лана оказалась ещё ближе. Она всё так же держала меня за руку, всё так же улыбалась, всё так же шла рядом.
Пусть смотрит. Пусть давится своими правильными мыслями и геройскими мечтами. Сегодня она уходила отсюда со мной. Не с ним.
Я заметил, как на мгновение напряглась его челюсть, и этого оказалось достаточно, чтобы настроение стало немного лучше.
Лана, проходя мимо, весело улыбнулась компании и помахала рукой. Селина и Милания тут же заулыбались в ответ, Каил коротко кивнул, а вот сам Сильварис даже не попытался натянуть улыбку. Он просто продолжал смотреть нам вслед.
И почему-то именно это доставило мне особенно много удовольствия.
Как бы ни сложилось будущее, какую бы правду он ни пытался мне открыть, сейчас Лана оставалась моей девушкой.
И сегодня победа была за мной.
Когда мы вышли на улицу, порттакси уже ждало нас у входа. Я открыл перед Ланой дверь, пропуская её вперёд, дождался, пока она устроится внутри, а затем сел рядом. Через несколько секунд клуб остался позади, растворяясь в огнях столицы, а мы отправились обратно в колледж. В мою спальню.
Глава 14 Лабиринт
Лана
Следующий месяц у нас было мало совместных приёмов пищи. Он часто уходил рано и возвращался очень поздно, и только по понедельникам и четвергам, ровно в семь вечера, приходил ко мне. К этому часу я уже стояла у стены, заранее занимая своё место, словно это было частью установленного порядка, который нельзя нарушать.
Каждый раз всё происходило практически одинаково.
Он снимал пиджак, но дальше не раздевался. Никогда не пытался раздеть и меня. Просто усаживал на столик и вставал между моих ног, делая всё быстро и молча, будто выполнял неприятную обязанность, от которой нельзя отказаться. Он не смотрел на меня. Не искал взгляда. Не задерживался рядом дольше необходимого.
Иногда на несколько секунд касался губами моего плеча или утыкался носом в волосы, но тут же отстранялся, точно сам не понимал, зачем это сделал.
Мне всё чаще казалось, что я ему противна.
Неужели его ненависть к Томасу настолько сильна, что он готов проходить через это снова и снова, даже не испытывая ко мне никакого желания?
От этой мысли становилось тяжело. Раньше я хотя бы могла убеждать себя, что привлекаю его — пусть только телом. Теперь же любое его прикосновение выглядело вынужденным, давалось через силу.
Но, как ни странно, так было легче.
Он больше не растягивал это, не играл со мной, не причинял боль намеренно.
Хотя боль всё равно оставалась.
Острый край столика впивался в кожу бёдер, оставляя полосы, которые потом ныли ещё несколько дней. И почему-то именно эта боль помогала мне держаться. Возвращала в реальность, не давала окончательно потеряться в происходящем.
Я просто терпела. Не сопротивлялась. Не трогала его. Не реагировала. Так, как он и требовал.
Всё заканчивалось быстро.
Иногда я вспоминала колледж. Вспоминала, как раньше он мог часами не отпускать меня, как наслаждался каждой лишней минутой рядом. Теперь же всё занимало считанные минуты.
И как бы страшно это ни звучало, меня это устраивало.
Я знала: скоро всё закончится. Он уйдёт. И я снова останусь одна — свободная от него хотя бы на несколько дней.
С появлением Милании в этом замке мои дни стали заметно легче.
Раньше со мной общалась только Феодора, но она была сдержанной и почти ничего не рассказывала. Остальные слуги и вовсе избегали меня — Неймор запугал их настолько, что они предпочитали обходить меня стороной.
Теперь же, когда Неймора не было в замке, мы с Миланией могли часами разговаривать. В это время я чувствовала себя свободной: могла делать что хотела, беседовать с подругой, беспрепятственно ходить по замку. Я давно перестала соблюдать его правила и, пользуясь отсутствием хозяина, бродила по коридорам, исследуя каждый уголок.
Замок был настолько огромным и древним, что мне бы не хватило и жизни, чтобы обойти его весь.
Вот и сейчас, сидя за очередным обедом, я уже предвкушала момент, когда он уйдёт и я отправлюсь исследовать пятый этаж. Туда я ещё не добралась. Лишь мельком видела его раньше и знала только одно — он заброшен. Этого оказалось достаточно, чтобы любопытство разгоралось всё сильнее.
Сидя на своём привычном месте, я медленно пила сок, перебирала пальцами клубнику и украдкой наблюдала за Неймором.
За последний месяц многое изменилось. Завтраки и ужины перестали казаться пыткой. Я научилась выдерживать его присутствие, встречать его взгляд без страха, с той холодной неприязнью, которую он, похоже, и хотел видеть. Но последние несколько дней что-то было не так.
Иногда мне казалось, что он стал бледнее. Иногда — что его тревожит нечто настолько серьёзное, что это отражается даже в его движениях. Порой от него будто исходила тяжёлая печаль — невидимая, но ощутимая, словно холод, проникающий под кожу. Обычно я тут же отмахивалась от подобных мыслей. Собственных переживаний хватало с избытком, они заполняли голову густым туманом и не оставляли места чужим.
Но сегодня прогнать их не получалось.
Исподтишка наблюдая за ним, я всё больше убеждалась, что не ошиблась. Обычно он не сводил с меня глаз, и не раз случалось, что под этим пристальным вниманием я давилась едой или ловила себя на том, что забываю дышать. Теперь всё было иначе.
Он смотрел в тарелку, в чашку, на собственные руки — куда угодно, только не в мою сторону. Между бровей залегла глубокая складка, и создавалось ощущение, что его мысли сейчас находятся очень далеко отсюда.
В какой-то момент его глаза резко поднялись.
Я едва успела отвернуться и сделать вид, что полностью занята своим обедом.
Стул скрипнул по полу.
— Мне пора, — спокойно произнёс он и направился к выходу.
Обычно он никогда не прощался. И это пробудило во мне странное, тревожное любопытство.
Я осталась за столом, ожидая Феодору. У Милании сегодня был выходной, и в замке её не было. Обычно Феодора появлялась сразу после ухода Неймора, чтобы убрать посуду и привести всё в порядок.
— Феодора, ты знаешь, что происходит с Неймором? — спросила я, едва она вошла в столовую.
Она тут же поджала губы, и этого оказалось достаточно, чтобы понять — ей что-то известно.
— Мне нельзя рассказывать вам об этом, мисс Лана, — тихо ответила она, невольно понизив голос, словно опасалась, что нас могут услышать.
Тяжело вздохнув, я опустила взгляд на стол.
— Ты же знаешь, я никому не скажу. С ним явно что-то происходит. Последние дни он сам на себя не похож. А его настроение... — я невесело усмехнулась. — Ты прекрасно понимаешь, что оно всегда отражается и на моей жизни.
Феодора молча собирала тарелки, избегая смотреть мне в глаза. Она двигалась медленно, тщательно и размеренно, будто давая себе время решить, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
— Пожалуйста, — мягче попросила я. — Помнишь историю с библиотекой? Я сдержала слово. Не выдала тебя и не позволила ему узнать, что ты мне помогала. Сейчас будет так же.
Она замерла на несколько секунд, затем всё-таки посмотрела на меня и осторожно подошла ближе.
— Господин Эварион болен, — прошептала она. — Лучшие лекари делают всё возможное, но ему становится хуже. Поэтому он уже готовит господина Неймора к принятию силы Хранителя.
Она нервно сглотнула.
— После прихода Фодеса к власти именно Эварион стал его заместителем. Когда его не станет, это место займёт господин Неймор.
Феодора быстро оглянулась по сторонам и лишь после этого продолжила:
— Но мне кажется... ему самому этого не хочется. Несколько раз я слышала, как он спорил с отцом.
С каждым её словом по телу разливался холод.
Неймор станет правой рукой Фодеса.
Эта мысль болезненно отдавалась где-то под рёбрами.
Но на этом Феодора не закончила.
— И ещё кое-что... Повелитель ищет одну очень редкую силу. Телекинез.
Я вскинула голову.
— Что?.. Телекинез?
Феодора мгновенно прижала палец к губам.
Я осеклась и машинально огляделась по сторонам.
— Уже много лет ходят слухи, что во время прошлой войны эта сила не была уничтожена, — продолжила она шёпотом. — Её отобрали у одного тёмного мага. Кто именно это сделал и куда потом исчез телекинез — никто так и не узнал.
Она покачала головой.
— Я не уверена, мисс Лана... Но из разговора, который случайно услышала между господином Неймором и Эварионом, поняла одно: эта сила всё ещё существует.
По спине пробежал холод.
Сколько крови уже было пролито ради чужих способностей? Сколько людей погибло? И теперь Фодес собирался открыть новую охоту — за тем, что многие давно считали легендой.
Пальцы сами нашли кольцо Томаса.
Ты знаешь, когда всё это закончится? Когда он наконец насытится? Когда мир перестанет тонуть в его жестокости?
Но ответа, как всегда, не было.
Стоило мне посмотреть на Феодору, как я поняла: она без слов догадалась, о чём я думаю.
— Значит, Неймор помогает ему искать эту силу, — медленно произнесла я. — Служит своему господину так же преданно, как и всегда.
На губах появилась горькая усмешка.
Почему-то сама мысль об этом вызывала почти физическое отвращение. Впрочем, чему удивляться? Он ведь такой же.
— Мне всё же кажется, мисс Лана, что господину Неймору это не нравится, — осторожно возразила Феодора.
— Тебе кажется, — слишком резко ответила я. — Неймор такой же монстр, как и Фодес. Рядом с ним он будет чувствовать себя совершенно на своём месте.
Феодора больше спорить не стала. Лишь посмотрела на меня с какой-то тихой жалостью. От этого взгляда стало только хуже.
Я обхватила себя руками, пытаясь справиться с поднявшейся внутри злостью. Хотелось уйти отсюда. Немедленно. Спрятаться от этих мыслей, занять голову чем угодно.
И тут я вспомнила о заброшенном пятом этаже.
— Пойду в библиотеку, — солгала я, поднимаясь из-за стола. — Нужно немного развеяться.
Не дожидаясь ответа, я направилась к выходу.
Я быстро забежала в комнату, чтобы сбросить эти проклятые туфли. Сегодня мне выдали красный корсет и юбку — такую же, как в первый день: короткую спереди и с длинным шлейфом сзади. Он постоянно мешал — стоило зацепить его каблуком, и я едва не падала. Освободившись от тяжёлых туфель, я сразу почувствовала облегчение.
И снова вышла в длинный коридор, направляясь к винтовой лестнице.
Когда я наконец добралась до винтовой лестницы, то ухватилась за холодный резной поручень и подняла взгляд вверх.
Она манила гипнотически.
Конца не было видно — казалось, ступени уходят прямо в небо, растворяясь где-то среди облаков.
Конечно, замок не мог быть настолько высоким. Значит, наверху находилась башня. А в башне наверняка был балкон. Свежий воздух, бескрайний вид с высоты, ощущение свободы, которой мне так не хватало. Одна только мысль об этом отзывалась жгучим желанием подняться выше.
Но сегодня рисковать не стоило.