Пепел страниц моей души: Начало

А потом ненавидела себя за то, что вообще пыталась искать объяснение в себе.

Хуже всего было осознавать, что тело постепенно привыкало. Оно уже знало, где нужно стоять, как замереть, куда деть руки и сколько ещё осталось терпеть. Научилось не сопротивляться. Пережидать. Ждать конца.

Но душой привыкнуть я не могла.

Каждый его приход заставлял меня заново переживать то же унижение, беспомощность и душевное опустошение. Сколько бы раз это ни повторялось, легче не становилось. Тело безмолвно подчинялось, но душа продолжала сопротивляться. И после каждой такой встречи мне казалось, что у меня отняли ещё одну часть самой себя.

И всё же то, что Неймор больше не растягивал происходящее, немного облегчало ожидание. Он не играл со мной и не пытался намеренно причинить боль.

Хотя легче не становилось.

Острый край столика впивался в бёдра, оставляя красные полосы, которые потом ныли ещё несколько дней. И почему-то именно это ощущение помогало держаться. Возвращало в реальность, не позволяя окончательно потеряться в происходящем.

Я терпела. Не сопротивлялась. Не трогала его. Не реагировала. Делала всё так, как он требовал.

И вскоре всё заканчивалось.

Иногда перед глазами всплывали воспоминания о колледже. О том, как Неймор мог часами не отпускать меня, наслаждаясь каждым мгновением рядом. Теперь же ему хватало нескольких минут.

И как бы страшно это ни звучало, меня это устраивало.

Оставалось только дождаться, когда он уйдёт. После этого я хотя бы на несколько дней оставалась свободна от него.

Но после его посещений долго не могла найти себе места. Бесцельно ходила по комнате, садилась на кровать и через минуту вставала, подходила к окну, прислушивалась к звукам за дверью. Всё чаще вздрагивала без причины и невольно поглядывала на часы.

Единственным человеком, рядом с которым становилось немного легче, была Милания.

С её появлением мои дни в замке заметно изменились. Раньше со мной общалась только Феодора, но она оставалась сдержанной и ничего не рассказывала. Остальные слуги и вовсе избегали меня. Неймор запугал их настолько, что они предпочитали обходить меня стороной.

Теперь, когда его не было в замке, мы с Миланией могли разговаривать часами. Рядом с ней я ненадолго становилась собой. Могла смеяться, задавать вопросы и хотя бы на несколько часов забывать о понедельниках, четвергах и стрелках часов, отсчитывающих время до следующего прихода Неймора.

Я всё чаще нарушала правила. Выходила из комнаты, бродила по коридорам и исследовала замок. Поначалу делала это осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, но с каждым днём становилась смелее.

Всегда возвращалась до появления Неймора. Он ничего не замечал, и это придавало уверенности.

Это маленькое непослушание возвращало мне ощущение, что я всё ещё могу сама решать хотя бы что-то.

Замок был настолько огромным и древним, что мне не хватило бы целой жизни, чтобы обойти его весь. Вот и сейчас за обедом я уже предвкушала момент, когда Неймор уйдёт, а я отправлюсь исследовать шестой этаж. Туда ещё не добралась. Лишь мельком видела его раньше и знала только одно — он заброшен. Этого хватило, чтобы любопытство с каждым днём становилось сильнее.

Я медленно пила сок, перебирала пальцами клубнику и украдкой следила за Неймором.

Совместные приёмы пищи перестали быть пыткой. Я научилась выдерживать его присутствие и встречать направленное на меня холодное внимание без прежнего страха — с той неприязнью, которую он, похоже, и хотел видеть.

Но последние несколько дней Неймор вёл себя иначе.

Он заметно побледнел. Даже привычные движения стали напряжёнными, лишёнными прежней уверенности. Временами от него исходила такая тяжёлая печаль, что я ощущала её кожей — холодную, давящую, проникающую всё глубже.

Обычно я сразу отмахивалась от подобных мыслей. Собственных переживаний хватало с избытком. Они заполняли голову густым туманом и не оставляли места для чужих.

Но сегодня прогнать их не получалось.

Чем дольше я наблюдала за Неймором, тем сильнее убеждалась, что не ошиблась. Обычно он не сводил с меня глаз. Не раз под его пристальным вниманием я давилась едой. Теперь всё изменилось.

Он смотрел в тарелку, чашку, на собственные руки — куда угодно, только не на меня. Между бровей залегла глубокая складка, пальцы время от времени сжимались, а мысли явно уводили его далеко отсюда.

Неймор резко поднял голову.

Я едва успела отвернуться и сделать вид, что полностью занята обедом.

Стул скрипнул по полу.

— Мне пора, — спокойно произнёс он и направился к выходу.

Раньше Неймор просто вставал и уходил, не произнося ни слова. Поэтому это короткое прощание лишь усилило моё странное, тревожное любопытство.

Я осталась за столом ждать Феодору. Сегодня Милания занималась уборкой комнат, поэтому Феодоре предстояло одной убрать со стола. Обычно они приходили сразу после ухода Неймора, забирали посуду и приводили гостиную в порядок.

— Феодора, ты знаешь, что происходит с Неймором? — спросила я, едва она вошла.

Женщина тут же поджала губы, и этого хватило, чтобы понять: ей что-то известно.

— Мне нельзя рассказывать вам об этом, мисс Лана, — тихо ответила она, бросив короткий взгляд на дверь.

Я тяжело вздохнула и опустила голову.

— Ты же знаешь, я никому не скажу. С ним явно что-то происходит. Последние дни он сам на себя не похож. А его настроение... — губы дрогнули в невесёлой улыбке. — Ты прекрасно понимаешь, что оно всегда отражается на моей жизни.

Феодора молча собирала тарелки, старательно избегая смотреть в мою сторону. Двигалась медленно и тщательно, давая себе время решить, стоит ли продолжать этот разговор.

— Пожалуйста, — попросила я мягче. — Помнишь историю с библиотекой? Я сдержала слово. Не выдала тебя и не позволила ему узнать, что ты мне помогала. Сейчас будет так же.

Феодора замерла с тарелкой в руках. Несколько секунд раздумывала, а затем осторожно подошла ближе.

— Господин Эварион тяжело болен, — прошептала она. — Лучшие лекари делают всё возможное, но ему становится хуже. Поэтому он уже готовит господина Неймора к принятию силы Хранителя.

Она нервно сглотнула.

— После прихода Фодеса к власти именно Эварион стал его заместителем. Когда его не станет, это место займёт господин Неймор.

Феодора снова оглянулась на дверь и продолжила ещё тише:

— Но мне кажется, он сам этого не хочет. Несколько раз я слышала, как господин Неймор спорил с отцом.

От её слов пальцы похолодели.

Неймор станет правой рукой Фодеса.

Эта мысль отозвалась тяжестью под рёбрами.

Но Феодора ещё не закончила.

— И есть кое-что ещё... Повелитель ищет одну очень редкую силу. Телекинез.

Я вскинула голову.

— Что?.. Телекинез?

Феодора мгновенно прижала палец к губам. Я осеклась и тоже посмотрела на дверь.

— Уже много лет ходят слухи, что во время прошлой войны эта сила не была уничтожена, — продолжила она шёпотом. — Её отобрали у одного тёмного мага. Кто именно это сделал и куда потом исчез телекинез — никто так и не узнал.

Она покачала головой.

— Я не уверена, мисс Лана... Но из разговора, который случайно услышала между господином Неймором и Эварионом, я поняла одно: эта сила всё ещё существует.

Кожа покрылась мурашками.

Сколько крови уже пролили ради чужих способностей? Сколько людей погибло? И теперь Фодес собирался начать новую охоту — за силой, которую многие давно считали легендой.

Пальцы сами нашли кольцо Томаса.

Ты знаешь, когда всё это закончится? Когда он наконец насытится? Когда мир перестанет тонуть в его жестокости?

Но ответа, как всегда, не было.

Феодора застыла напротив, и по выражению её лица я поняла: она догадалась, о чём я думаю.

— Значит, Неймор помогает ему искать эту силу, — медленно произнесла я. — Служит своему господину так же преданно, как и всегда.

От собственных слов во рту стало горько. Одно представление о том, что он помогает Фодесу начать очередную охоту, вызывало отвращение.

Впрочем, чему удивляться? Он ведь такой же.

— Мне всё же кажется, мисс Лана, что господину Неймору это не нравится, — осторожно возразила Феодора.

— Тебе кажется, — слишком резко ответила я. — Неймор такой же монстр, как и Фодес. Рядом с ним он будет чувствовать себя совершенно на своём месте.

Феодора больше не спорила. Молча посмотрела на меня с тихой жалостью, от которой стало ещё хуже.

Я обхватила себя руками, но злость не утихала. Она не позволяла усидеть на месте. Хотелось немедленно уйти, спрятаться от этих мыслей и занять голову чем угодно.

Шестой этаж.

Именно туда я собиралась отправиться после обеда, и теперь не хотела откладывать исследование ни на минуту.

— Пойду в библиотеку, — солгала я, поднимаясь из-за стола. — Нужно немного отвлечься.

Не дожидаясь ответа, направилась к лестнице.

Я быстро вернулась в комнату, чтобы сбросить туфли. Сегодня мне выдали красный корсет и юбку, такую же, как в первый день: короткую спереди, с длинным шлейфом сзади. Недавно в гардеробе появилось и нижнее бельё — пожалуй, единственное обновление, которому я искренне обрадовалась.

Шлейф постоянно мешал. Стоило наступить на него каблуком, и я едва не падала. Избавившись от тяжёлых туфель, сразу почувствовала облегчение и босиком вернулась в длинный коридор.

Добравшись до винтовой лестницы, я ухватилась за холодный резной поручень и подняла голову. От неё невозможно было оторваться. Конца не было видно. Ступени уходили высоко вверх и растворялись в темноте под сводами.

Конечно, замок не мог быть настолько высоким. Значит, наверху скрывалась башня. А в башне вполне мог находиться балкон. Свежий воздух, бескрайний вид с высоты, ощущение свободы, которой мне так не хватало... От одной мысли об этом нестерпимо захотелось подняться до самого конца.

Но сегодня рисковать не стоило.

Что, если я задержусь и не успею вернуться до прихода Неймора? Страх перед ним уже не был таким острым, как в первые дни, однако установленные им правила никуда не исчезли. И пусть одна мысль о новой боли больше не вызывала прежнего ужаса, воспоминания о подвале и его мохнатых обитателях по-прежнему заставляли живот неприятно сжиматься.

Я поморщилась, отгоняя страшные образы, и направилась на шестой этаж.

Это был самый высокий уровень замка. Дальше лестница уходила только вверх.

Несколько секунд я тщательно осматривала тёмные углы, выискивая знакомые мохнатые силуэты. Не обнаружив ни одного, немного расслабилась. По крайней мере, поблизости пауков не было.

Осторожно двинувшись вперёд, я сразу пожалела, что оставила туфли в комнате. Камень был не просто грязным и тёмным — он оказался ледяным и влажным, точно его совсем недавно заливал холодный дождь. Впрочем, любопытство оказалось сильнее. Поэтому я продолжала идти, разглядывая стены.

На них тянулись длинные царапины — следы клинков или когтей. Это настораживало. Но я одёргивала себя: здесь давно никого не было. Мне нечего бояться.

Когда я приблизилась к концу коридора, по обе стороны вспыхнули два больших факела. Передо мной открылся узкий проход.

Я остановилась. Кто знает, сколько ещё тайн скрывает этот замок?

Оглянулась через плечо, и знакомое ощущение чужого присутствия вернулось. Кто-то следил за мной из темноты. Разум твердил, что это невозможно, но напряжение не исчезало. Вокруг царила тишина. Её нарушало лишь потрескивание огня, эхом разносившееся по каменным коридорам.

Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд.

Уже через несколько шагов стало ясно — я оказалась в лабиринте.

Изогнутые стены уходили вдаль, высокие, но всё же не достигающие потолка — между ними и верхним сводом оставалось ещё несколько метров свободного пространства.

А сам потолок был настолько красивым, что я невольно замерла.

Он был витражным.

Синие, голубые и серебристые узоры переливались над головой, оживая в дрожащем свете факелов. Тысячи крошечных стеклянных фрагментов складывались в огромное полотно, сквозь которое с трудом пробивались дневные лучи. Цветные тени ложились на стены и двигались вместе с огнём, превращая лабиринт в нечто нереальное.

Свод тянулся далеко вперёд и терялся в глубине. Разглядеть его конец было невозможно. Он напоминал огромную картину, созданную безумно талантливым художником, однажды решившим расписать не холст, а целое небо.

Красота витражей манила всё дальше. Любопытство снова одержало верх над осторожностью.

Шаг за шагом я продвигалась вглубь лабиринта. За каждым новым поворотом вспыхивал очередной факел, а оставшийся позади гас. Очень скоро появилось странное ощущение, что я не двигаюсь вперёд, а бесконечно брожу по одному и тому же коридору.

И всё же путь продолжался.

Я то и дело поднимала голову, разглядывая рисунки, проступающие в разноцветном стекле. Сначала появились бутоны роз, затем лицо незнакомой девушки, а немного дальше — рыцарь в доспехах. Старалась запомнить их все. Так было проще ориентироваться и понимать, насколько далеко я успела зайти. Ведь рано или поздно предстояло возвращаться назад.

Тогда всё выглядело совсем несложно, поэтому я продолжала идти.

Не знаю, сколько времени провела в лабиринте, но дневной свет всё ещё пробивался сквозь витражи. Значит, до вечера оставалось достаточно времени.

Однако чем дальше я заходила, тем сильнее становилась уверенность, что здесь находится кто-то ещё.

Это не имело смысла. На заброшенном этаже никого не могло быть. Но мысль о том, что за мной наблюдают, не желала покидать голову. Я всё чаще останавливалась и прислушивалась. В ответ слышала лишь потрескивание факелов и эхо собственных шагов.

Повернув за очередной угол, я вскрикнула и отшатнулась. Вспыхнувший факел выхватил из темноты огромное зеркало.

Спина ударилась о каменную стену, сердце заколотилось, а дыхание перехватило. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять очевидное: передо мной было всего лишь зеркало.

Боже... если бы сердце остановилось прямо сейчас, посреди этого лабиринта, это была бы не самая страшная смерть.

Было что-то сказочное в мысли навсегда остаться среди витражей, цветных теней и бесконечных коридоров.

Впрочем, умирать я пока не собиралась.

Медленно выдохнув, я заставила себя успокоиться и пошла дальше, готовясь встретить впереди ещё не одно зеркало. Однако больше они не появлялись.

Зато появились звуки.

Сначала едва различимые, похожие на далёкое эхо. Затем послышались шорохи — настолько тихие, что их легко можно было принять за игру воображения. Но с каждым шагом они становились всё отчётливее.

Впервые с момента, когда я вошла в лабиринт, захотелось развернуться и уйти. Любопытство, приведшее меня сюда, постепенно уступало место тревоге.

Что если Неймор уже вернулся? Что если обнаружил пустую комнату? Вряд ли ему сразу придёт в голову искать меня здесь. Тогда наказания точно не избежать. А если не найдёт вовсе? Если я просто заблужусь среди этих бесконечных переходов и останусь здесь навсегда?

От этой мысли стало не по себе.

Внезапный удар нарушил тишину, заставив меня вздрогнуть всем телом. Звук был глухим и тяжёлым, словно кто-то со всей силы врезал по каменной стене.

Я тут же обернулась.

Ещё один удар. На этот раз гораздо ближе.

Замерев, я прислушалась, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё быстрее.

Третий удар прогремел совсем рядом. За ближайшим поворотом.

Этого оказалось достаточно. Не раздумывая больше ни секунды, я бросилась бежать. Не выбирая направления и не пытаясь разобраться, где нахожусь. Хотелось лишь оказаться как можно дальше от этих звуков.

Коридоры сменяли друг друга, тупики заставляли возвращаться, дыхание сбивалось, а ноги наливались тяжестью. Я металась по лабиринту, как загнанный зверь, уже не пытаясь понять, куда бегу. Главное — подальше от того, что скрывалось за спиной.

И вдруг витражный потолок закончился.

Я выскочила в длинный коридор, тянувшийся вдоль внешней стены замка, и остановилась лишь тогда, когда поняла, что больше не могу бежать. Прислонившись к холодному камню, согнулась пополам, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться.

Страх понемногу отступал, оставляя после себя слабость и раздражение на саму себя.

Ну зачем я вообще сюда пошла? Сидела бы сейчас в библиотеке, читала книгу и не носилась по заброшенным этажам, спасаясь от неизвестно чего.

Некоторое время я просто стояла в тишине, слушая собственное дыхание, пытаясь прийти в себя.

Когда сердцебиение наконец перестало грохотать в висках, я осторожно двинулась вперёд. Коридор казался слишком длинным и каким-то неправильным для части лабиринта. Чем дальше я шла, тем сильнее становилось чувство, что за следующим поворотом меня ждёт что-то ещё.

Я была уже почти у конца, когда из-за угла показались длинные тёмные тени.Навстречу мне выползал огромный чёрный паук — размером с нескольких людей.

Его тонкие лапы были покрыты густыми ворсинками, массивное тело — чёрное и мохнатое. Маленькие глаза уставились прямо на меня. Он остановился всего на мгновение, а затем, распознав добычу, угрожающе задвигал жвалами — или пастью, я даже не понимала, что именно это было — и медленно направился ко мне.

Это был кошмар. Кошмар наяву.

Мне уже снилось такое чудовище. В своих снах я не раз видела, как гигантские пауки набрасываются на меня, разрывают тело и пожирают заживо. Каждый раз просыпалась с криком и благодарила судьбу за то, что это был всего лишь сон.

Но сейчас проснуться было невозможно.

Ужас парализовал. Тело перестало слушаться, мысли исчезли, и несколько бесконечно долгих секунд я могла только стоять и смотреть, как чудовище приближается.

Беги...

Мысль вспыхнула в сознании так резко, точно удар под дых.

А потом время замедлилось. Я будто во сне повернулась, закричала и побежала обратно по коридору. Сделала всего несколько шагов — и ноги, запутавшись в длинном шлейфе юбки, потеряли равновесие. Я со всей силы упала на каменный пол, ударившись боком о холодный камень так, что мне послышался треск костей.

Но я тут же повернула голову назад и увидела, как чёрное тело приближается, слишком быстро, слишком близко, и в этот же момент я пришла в себя.

Адреналин мгновенно заглушил боль. Я рванула юбку, освобождая ноги, вскочила и снова побежала.

Шаг.

Ещё шаг.

И ещё.

И вдруг впереди появилась фигура, выходящая из-за поворота, знакомая до боли, до дрожи, до странного, отчаянного облегчения, которое вспыхнуло внутри.

Неймор.

Его имя едва слышно сорвалось с моих губ.

Надежда вспыхнула, как огонь, ослепляюще и внезапно, и я из последних сил побежала к нему, не думая, не сомневаясь, не останавливаясь.

Неймор смотрел куда-то за мою спину и поднимал руку. А в следующий миг я буквально влетела в него, вцепилась обеими руками и уткнулась лицом в плечо, зажмурившись и отчаянно цепляясь за это чувство спасения.

Я не увидела, что он сделал.

Только почувствовала, как рядом дрогнул воздух, а пространство вокруг нас содрогнулось от выброса магии.

Его руки сомкнулись на моей талии. Он молчал. Просто держал меня рядом — не отпуская, но и не пытаясь притянуть ближе.

Я прижималась к нему, чувствуя под щекой тепло его тела, слыша сбившееся и неровное дыхание, и с каждой секундой всё яснее понимала, что он не отстраняется.

Это было странно, непривычно и неправильно.

И всё же... слишком хорошо.

Пальцы сами сжали ткань его рубашки. Мне отчаянно не хотелось, чтобы этот момент исчез и рассыпался так же легко, как всё остальное вокруг.

И в тот момент в голове осталась одна мысль — я спасена. Пусть одним монстром от другого. Пусть тем, кого должна была ненавидеть. Но сейчас его объятия казались единственным безопасным местом во всём этом ненавистном замке.

Вскоре ощущения начали возвращаться. Каждый вдох и выдох отдавался болью где-то в груди. По колену текло что-то тёплое. Я чуть отстранилась и посмотрела вниз.

Тонкая струйка крови стекала от колена вниз, а выше расползалась большая красная ссадина. И в тот же миг боль накрыла меня с новой силой. Вся правая сторона тела превратилась в одну сплошную рану.

Я схватилась за рёбра. Слёзы сами хлынули из глаз, тело согнулось, а всхлипы только мешали дышать. Любая попытка сделать глубокий вдох причиняла новую боль.

С трудом удержавшись на ногах, я отступила и прислонилась к стене, глядя на кровь и дрожащие пальцы, которые никак не могли успокоиться.

Неймор стоял напротив и смотрел на меня, но не подходил.

— Я же говорил: сиди в комнате — и не будет никаких проблем, — тихо произнёс он, и в его голосе уже слышались те самые холодные нотки, за которыми всегда следовал приказ или наказание.

Как бы неприятно ни было признавать, на этот раз он оказался прав. Я нарушила его правила, и сама забралась в место, откуда едва смогла выбраться живой. Спорить не имело смысла.

Я поморщилась от боли, пытаясь перевести дыхание.

Он подошёл ближе и взял меня за плечи. Мир тут же поплыл — ноги подкосились, и я потеряла почву под ногами. Но он удержал меня, не давая упасть.

В следующий миг мы оказались в другом месте. В его кабинете.

Я никогда раньше здесь не была, но узнала его сразу. Однажды я мельком заглянула сюда, проходя к библиотеке.

Кабинет был просторным и строгим. У одной стены стоял тёмный резной стол с массивным креслом, напротив располагалось несколько более простых кресел для посетителей. В центре находились мягкий диван и глубокое синее кресло, разделённые небольшим столиком. Пол покрывал ковёр с золотыми узорами, а у дальней стены возвышался высокий закрытый шкаф.

Но больше всего поражали окна.

Они занимали всю стену напротив входа. Ни штор, ни тяжёлых занавесок. Дневной свет свободно заливал комнату, делая её непривычно яркой. Ни в одном другом помещении этого замка не было столько света.

— Пойдём, — сказал Неймор, когда я немного пришла в себя после телепортации.Он направился к дивану.— Садись, — коротко приказал, указав на него рукой.

Прихрамывая, я подошла и осторожно опустилась на мягкое сиденье. Осмотрела ногу, продолжая всхлипывать. Тело плохо слушалось, боль не проходила, а пережитый ужас по-прежнему мешал нормально дышать.

Меня трясло.

Хотелось, чтобы меня просто обняли. Без слов и приказов. Я обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь, но собственные объятия не помогали.

Неймор подошёл к высокому шкафу, достал оттуда несколько пузырьков и вернулся, опустившись рядом со мной.

— Выпей. Это поможет. Боль уйдёт, — он протянул мне небольшой флакон.

Голос звучал спокойно и ровно, как если бы ничего не произошло.

— Что это? — Я подняла голову. — Опять то зелье? Оно убирает всю боль... совсем?

— Нет. Это другое, — ответил он. — Перестанут болеть только раны на теле.

Я взяла пузырёк, легко открыла и выпила содержимое. Отвратительный вкус сразу заполнил рот — густое прогорклое масло с привкусом сырости и гнили. Закашлявшись, я с трудом подавила тошноту. Неймор тут же сунул мне в руки стакан.

— Запей.

Не посмотрев, что в нём, я сделала большой глоток — и едва не поперхнулась. Спирт обжёг горло. Виски. Далеко не самый любимый мой напиток.

— Ты издеваешься? — убрав стакан, я посмотрела на него, морщась. Горло жгло, добавляя телу ещё один источник дискомфорта.

Неймор промолчал. Несколько секунд рассматривал меня — растрёпанную, грязную, испачканную кровью. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает.

— Знаешь, Лана, — вдруг сказал он с ехидной усмешкой, — сейчас бы бросить тебя в подвал к паукам в качестве наказания за твою вылазку. Ты, впрочем, и так выглядишь так, будто только оттуда.

— Если хочешь убить меня — можешь прямо сейчас отвести меня туда, — ответила я, глядя на него исподлобья.

— Нет, — спокойно сказал он. — С этим повременим.

Он открыл небольшую баночку с прозрачной жидкостью. Заметив моё замешательство, пояснил:

— Это заживляющая мазь. Лучшая из существующих. Все раны затянутся сразу. Потом сможешь спокойно смыть кровь.

Я потянулась, чтобы взять баночку и сделать всё самой, но он мягко отодвинул мою руку и посмотрел на меня так, как смотрят, когда объясняют очевидное.

— Лана, ты с трудом дышишь... я сделаю это сам.

Я не стала спорить.

Неймор зачерпнул немного прозрачного геля и осторожно нанёс его на моё колено. Зелье уже начало действовать: боль отступала, дышать стало легче. Холодная мазь защипала кожу, а спустя несколько секунд рана исчезла.

Я уставилась на ногу с удивлением. Простым магам такие средства были недоступны. Скрыть изумление оказалось невозможно. Неймор заметил это — и лишь усмехнулся.