Пепел страниц моей души: Начало

Она слышала всех, но не слушала. И я был до черноты счастлив, что она не верит ни единому злому слову, хотя половина этих слов, чёрт побери, была вполне заслуженной.

Пока я сохранял мир в колледже, я мог позволить себе быть рядом с ней.

Хоть тайно. Хоть украдкой.

Хоть в этих проклятых коридорах, где любой лишний шаг мог всё испортить.

— Выбирай любое место, Лана, — произнёс я спокойно, чуть склонив голову. — У нас впереди два выходных. Можем отправиться подальше от колледжа... в город.

Я легко ухмыльнулся.

— Там больше возможностей. Рестораны, прогулки, спа... что захочешь.

Она рассмеялась — легко и искренне.

— Если честно, я почти не успела увидеть столицу, — призналась она. — Когда приехала из Годдарта, сразу отправилась в колледж... и за этот месяц так и не выбралась туда снова.

Она на мгновение задумалась, а потом посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Поэтому я только за... — тихо добавила она. — Но у тебя не будет из-за этого проблем, если кто-то увидит нас вместе?

Она переживала, потому что знала главную причину, по которой наши отношения оставались тайной.

Моя семья.

В семьях хранителей не было принято связываться с «обычными» магами. Наша задача была простой и мерзкой до тошноты: продолжить род — сильный, чистый, безупречный. Нас, по сути, сводили, как породистых собак, подбирая пары из таких же древних семей, где каждая кровь была проверена поколениями и одобрена кучкой старых ублюдков, уверенных, что они лучше всех знают, кому с кем спать и от кого рожать детей.

И если бы отец узнал...

Я почти услышал его голос.

Неймор, ты можешь развлекаться как угодно. Спать с кем угодно. Хоть с половиной этого колледжа — мне всё равно. Но будь осторожен. Ни одна безродная девчонка не должна решить, что имеет на тебя право. Если это случится — она исчезнет из твоей жизни быстрее, чем ты успеешь об этом пожалеть.

Это воспоминание сжало грудь так резко, что я невольно выдохнул.

Мне хотелось быть с ней открыто. Но это было слишком дорого.

Осторожность оставалась единственным вариантом.

Я чуть улыбнулся и обнял её.

— Мы будем осторожны. Пойдём только в проверенные места... там, где нас никто не узнает, — ответил я тихо, почти вполголоса, глядя ей в глаза.

Она тут же подхватила мою интонацию, скопировала выражение лица и игриво прищурилась:

— И многих девушек ты водил в такие места?

Я едва заметно усмехнулся.

— Не поверишь... но ты будешь первой.

И это было правдой. Ни одна девушка, которая когда-либо привлекала моё внимание, не вызывала у меня желания проводить с ней время где-то помимо постели. С ними всё было просто и предсказуемо. Но с Ланой всё оказалось иначе. Мне хотелось быть рядом с ней постоянно, использовать каждую возможность увидеть её, услышать её голос, поймать улыбку и растянуть эти мгновения как можно дольше.

Я наклонился и коротко коснулся её губ, словно не позволяя ей развить эту мысль дальше.

Она улыбнулась шире, прикусила губу и провела ладонями по моим плечам, задержавшись чуть дольше, чем нужно.

— Неймор... — она чуть замялась, играя пальцами с моей рубашкой. — Хотела спросить. Селина зовёт меня в бар на неделе. С ней и её друзьями. Ты не будешь против?

Она сделала короткую паузу.

— Томас тоже пойдёт... — добавила тише, будто заранее готовилась к моему рычанию.

Я был против. Чудовищно против.

Настолько, что внутри тут же поднялось желание забрать её отсюда, спрятать где-нибудь подальше от Сильвариса, его честных глаз и всей этой шайки маленьких спасителей мира.

Но я не мог запретить ей жить.

Не мог запереть её в клетке, даже если где-то внутри меня эта клетка давно была построена, обставлена и, чёрт побери, почти казалась безопасной.

— Нет, Лана, я не против, — выдохнул я. — Ты можешь делать что хочешь. Но если он посмеет к тебе приставать — придётся его побить.

Я обнял её сильнее и склонился к её шее. Она хрипло рассмеялась:

— Я сама его побью, если он попробует. И, насколько я знаю, он встречается с кем-то. Так что не переживай.

Она слегка откинула голову назад, позволяя мне коснуться губами её шеи. Я сделал это — мягко, медленно, вдыхая аромат её кожи и лёгкую цветочную сладость духов.

И снова — это знакомое, быстрое, почти злое напряжение внизу живота.

Возбуждение вспыхнуло слишком сильно.

Я заставил себя отстраниться, хотя каждая клетка тела, конечно, была против и явно считала меня последним идиотом.

Лана тут же недовольно сжала губы и ударила меня взглядом, в котором было всё: желание, нетерпение, обида — и то самое чувство, ради которого я, кажется, был готов удерживать мир от войны голыми руками.

— Я хотел показать тебе одно место, — вспомнил я и не удержался от улыбки. — Уверен, тебе понравится. Но придётся потерпеть скачок.

Телепортация всегда кружила ей голову, но именно это часто спасало нас от чужих глаз — стоило студентам или преподавателям свернуть за угол, где мы целовались, я мгновенно переносил нас прочь. А если делал это прямо в момент поцелуя... Лану буквально накрывало — и это сводило меня с ума.

— Потерплю, если ты считаешь, что оно того стоит, — прошептала она и прижалась ко мне так, что я мгновенно забыл обо всём.

Я обнял её — и в следующее мгновение нас уже швырнуло в холодный ветер. Потом ещё один скачок. Лану качнуло сильнее обычного, и я удержал её, притягивая ближе, ладонью сглаживая дрожь на её спине.

Она чуть отстранилась и обернулась.

Я наблюдал за ней.

За тем, как медленно расширяются её глаза. Как в этом взгляде появляется чистый, неподдельный восторг.

Мы стояли на циферблате часовой башни.

Это была самая высокая точка замка колледжа, и отсюда открывалось всё: сам замок, окрестности, городок рядом, лес, горы и река. Попасть сюда обычным путём было нельзя — порталы снизу и сверху давно заблокировали, потому что студенты, конечно, быстро устроили бы здесь место для свиданий. Хорошая попытка, но против моей силы эти меры были бесполезны.

Правда, не сразу.

Я был только будущим хранителем, и у моей силы всё ещё имелись пределы. Раньше я не мог телепортироваться так высоко, как бы ни пытался. Но Лану тянуло к башням и высоте, а мне хотелось показать ей именно это место. Так что я тренировался неделю — упрямо, зло, пока эта проклятая башня наконец не перестала казаться такой недосягаемой.

И теперь она была здесь.

Лана дышала часто, прижимаясь ко мне сильнее, и я чувствовал, как каждое движение её тела отдаётся где-то в груди.

Была середина декабря. Снег лежал шапками на деревьях, еловый лес недалеко от замка казался укрытым белым одеялом, а сам замок отсюда уже не выглядел таким огромным. Студенты внизу, на площади, казались совсем крошечными.

Я понимал, что ей холодно. Короткая юбка, тонкая рубашка, лёгкий плащ — ничто против декабрьского ветра. Я прижал её к себе, стараясь согреть собой, своей магией, но этого было недостаточно.

— Как ты смог сюда телепортироваться? — наконец выдохнула она. — Тренировался, — ответил я просто. — Хотел удивить тебя.

Она улыбнулась так искренне, что мне стало тепло, несмотря на мороз.

— Я в шоке, Неймор... тут так красиво. Я и не думала, что смогу сюда попасть.

Она смотрела то на меня, то на вид, и в её глазах было столько восторга, что я на мгновение даже забыл о ветре.

— Теперь я смогу переносить тебя сюда в любой момент, — сказал я, обнимая её сильнее. — Но сейчас лучше уйдём. Здесь слишком холодно, а я не хочу, чтобы ты замёрзла и заболела.

— Нет, подожди... подожди, — зашептала она, не отрывая взгляда от заснеженного замка. — Мне не холодно.

Это было не правдой. Я слышал, как дрожит её голос, чувствовал лёгкую дрожь в её теле. Да и мне самому было холодно — мы оба были одеты слишком легко для этой высоты и ветра, только свои неудобства меня волновали мало. Её — куда больше.

— Лана, давай ты переоденешься, и мы вернёмся...

Она повернулась ко мне и поцеловала, прижимаясь всем телом так настойчиво, что я на мгновение забыл и про холод, и про ветер, и про то, что вообще собирался увести ее отсюда. Я обхватил её крепче, притянул ближе и ответил на поцелуй уже без попытки сдержаться.

Её тело дрожало от холода, и я пытался согреть её как мог: проводил ладонями по спине, по талии, по бокам, удерживая рядом, не давая отстраниться ни на миг. Но очень быстро стало понятно, что дрожит она уже не только из-за ветра.

Она выгибалась ко мне, тяжело дышала, и мне окончательно срывало крышу. Я хотел её. Здесь, сейчас, на этой проклятой башне, где весь мир оставался где-то внизу, а она была так близко, что терпеть становилось почти невозможно.

Одних её губ мне быстро стало мало. Я скользнул поцелуями к шее, ниже — к плечу, легко прикусил кожу, и каждый её тихий стон отдавался во мне так резко, будто по нервам били током. Моя рука легла на её грудь, осторожно сжала через тонкую рубашку, и от того, как она отозвалась на это прикосновение, у меня только сильнее напрягся член.

И вдруг — её ладонь. Тонкая, робкая, неуверенная.

Но когда она коснулась меня через ткань брюк, меня будто ударило током. Я едва не выругался от неожиданности, от накатившей волной остроты. Она продолжила — медленно, осторожно, и от этого в сто раз сильнее, словно сама ещё не до конца понимала, что делает, а моё тело уже понимало всё за нас обоих.

Я отстранился лишь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза.

Лана смотрела на меня широко раскрытыми глазами — взъерошенная, разгорячённая, с таким откровенным желанием на лице, что последние остатки терпения посыпались к демонам.

Её пальцы снова скользнули ниже, уже смелее. И я понял — всё. Пора.

Я прижал её к себе — и за два быстрых скачка мы оказались в моей спальне.

Дерек и Фин замерли на месте, увидев Лану в моих руках. Но моего взгляда хватило: эти двое исчезли быстрее, чем успели выдохнуть. Редкий случай, когда мозги у них сработали вовремя.

Я тут же вернулся к Лане, снова коснулся губами её шеи и уже без прежней осторожности скользнул руками под рубашку. Её кожа была тёплой, мягкой, живой под моими холодными пальцами, и от каждого прикосновения по её телу бежали мурашки. Она выгибалась навстречу, тихо, нежно постанывая, и эти звуки подливали масла в огонь, который и без того сжигал меня изнутри.

Вдруг я почувствовал, как она напряглась. Её взгляд метнулся к двери, потом по углам комнаты.

— Ты в моей комнате, — прошептал я ей на ухо, чуть касаясь губами кожи. — Не переживай. Здесь ты в безопасности.

Она выдохнула и расслабилась в моих руках.

Я снова поцеловал её, мягко подталкивая к кровати, пока она не легла, всё ещё цепляясь за меня пальцами. Рубашка быстро соскользнула с её плеч, следом — бельё, и на миг я замер.

Я впервые видел её такой.

Красивая грудь, гладкая кожа, лёгкая дрожь в теле — всё это окончательно выбило из меня остатки терпения.

Я наклонился к ней, коснулся губами её груди — медленно, осторожно, — и тут же услышал, как она выгнулась подо мной и сорванно выдохнула. Её руки потянулись к моей рубашке, нетерпеливо скользнули по ткани. Всего пара секунд — и рубашка полетела куда-то в сторону.

Я вернулся к ней сразу, будто даже этого короткого расстояния между нами было слишком много. Её ладони легли мне на плечи, прошлись по предплечьям, потом ниже, к спине. Она касалась меня осторожно, почти изучающе, выводя ногтями лёгкие узоры на коже, и от этого простого движения меня вело сильнее, чем от любого поцелуя.

Лучше, чем когда-либо. Но я не спешил.

Хотел растянуть этот момент, запомнить каждый её вздох, каждое движение подо мной, каждую секунду, в которой Лана была так близко, что весь остальной мир провалился куда-то к демонам. Но потом её рука скользнула ниже, пальцы неуверенно потянулись к застёжке моих брюк, и я чуть отстранился, помогая ей.

Когда последняя преграда исчезла, её ладонь снова коснулась моего члена — ласково, робко, но уже уверенно.

Я резко втянул воздух и почти не сдержал рычание.

От её прикосновений меня накрыло так сильно, будто весь мир сузился до этой комнаты, до её дыхания, до её пальцев и до одного простого, безумного желания — наконец сделать её своей.

— Лана, если ты продолжишь в том же духе, я кончу быстрее, чем успею войти в тебя, — прошептал я ей на ухо, и собственный голос прозвучал ниже, чем обычно.

— Я хочу тебя, Неймор, прямо сейчас хочу... — её голос был хриплым от стонов и возбуждения. Я почувствовал, что не могу медлить. Я быстро стянул с неё трусы и юбку, расположился между её ногами и аккуратно провёл пальцами между её ног, нащупывая нужную точку. Начал ласкать, а другой рукой обхватил член, чтобы быстрее войти в неё.

И тут я заметил её взгляд — он был взволнованным.

Не просто полный желания — нет. Там было что-то ещё. Она прикусила губу, тело заметно напряглось, и это мгновенно выдернуло меня из собственного безумия.

Что-то было не так.

Догадка пришла резко, и сердце ударило в грудь так сильно, будто я на секунду потерял равновесие.

— Ты ещё ни с кем не была? — тихо спросил я, всматриваясь в её лицо.

— Нет, — чуть слышно ответила она.

Это короткое слово слетело с её губ почти виновато. Будто ей было стыдно. Будто она в чём-то провинилась.

Я смотрел на неё и не понимал, как ей вообще могло прийти в голову стыдиться этого.

Я взял её за подбородок, заставляя посмотреть на меня, и поцеловал — глубоко, жарко, но уже без той дикости, которая ещё секунду назад рвала мне голову на части. Потом чуть отстранился и прошептал прямо у её губ:

— Тебе понравится. Обещаю.

Я вошёл осторожно, медленно, чувствуя, как она напряглась подо мной и попыталась чуть отодвинуться. Но я удержал её за бёдра — крепко, не позволяя сбежать от ощущения раньше времени.

— Тише, — выдохнул я, касаясь губами её щеки. — Расслабься.

Она вцепилась в мои плечи, когда я продвинулся глубже, и из её рта сорвался тихий, сбитый стон. Я двигался мучительно медленно, сдерживая себя так сильно, что в висках гудело.

Мне хотелось войти в неё полностью, трахнуть так сильно, чтобы она закричала от удовольствия, но я знал, что в первый раз такого не будет. И мне придётся подождать.

Но я был готов. Главное сейчас — не причинить ей боль. Не испугать.

И, кажется, у меня получалось.

Лана постепенно расслаблялась, дыхание становилось горячее, пальцы уже не просто сжимали мои плечи, а скользили по коже, будто она сама пыталась удержать меня ближе. А потом она вдруг подалась вперёд, и я вошёл полностью.

На секунду у меня потемнело перед глазами.

Она застонала громче, выгнулась подо мной, и я понял, что всё хорошо. Тогда начал двигаться увереннее, всё ещё осторожно, но уже без прежнего страха. Лана отвечала мне каждым движением, каждым сбившимся вдохом, каждым звуком, от которого меня вело сильнее, чем от любой магии.

Я целовал её шею, плечи, грудь, снова возвращался к губам, не давая ей спрятаться от меня даже взглядом. Мне хотелось видеть всё: как она краснеет, как теряется, как сжимает простыню, как постепенно перестаёт бояться и начинает тянуться навстречу сама.

Я чувствовал, что долго не продержусь.

Она была слишком близко, слишком горячая, слишком моя.

Но я не хотел заканчивать раньше неё. Только не в её первый раз. Я чувствовал, что она уже почти на грани, но ей будто чего-то не хватало, и тогда я опустил руку между нами, осторожно коснулся её клитора. Понадобилось всего несколько движений.

Её тело резко напряглось, потом по нему прошла волна, и Лана застонала так, что у меня окончательно сорвало остатки контроля. Внутри неё всё сжалось, пульсируя вокруг меня, и я уже не смог удержаться.

Меня накрыло следом. Сильно, почти до боли.

Я кончил, содрогаясь от оргазма, которого не испытывал никогда и ни с кем. Это было не похоже на всё, что было раньше. Не просто удовольствие. Не просто разрядка. Будто меня затянуло в неё целиком и на несколько секунд оставило без мыслей, без силы, без привычного контроля.

Мой член оказался словно в ловушке, и у меня не было ни одного шанса выдержать, когда её тело так сжалось вокруг меня.

Я стонал вместе с ней, прижимаясь ближе, тяжело дыша ей в шею. Она гладила мои плечи, проводила ладонями по спине, а я почти навалился на неё, не в силах отстраниться.

Мы лежали так, пытаясь прийти в себя после того, что только что случилось между нами.

Это был не просто секс.

Это и было то самое занятие любовью, о котором обычно говорят слишком красиво, слишком глупо, слишком приторно — так, что меня раньше от одного выражения передёргивало. Но сейчас, чёрт побери, я впервые понял, что, возможно, они не врали.

Я чуть отстранился, встретил её взгляд и тихо произнёс:

— Я люблю тебя.

Лана улыбнулась мне так же открыто, как тогда на башне.

— И я люблю тебя, Неймор.

И всё.

Словно что-то внутри наконец встало на место.

Я наконец смог дать имя тому, что творилось со мной все эти недели. Не просто желание. Не просто привязанность. Не очередная слабость, которую можно высмеять, задушить и сделать вид, что ничего не было.

Это была любовь.

Впервые за долгие годы я чувствовал что-то настолько сильное, светлое и живое, что даже не знал, как это выдержать. Эта любовь к ней разрасталась внутри с каждой секундой, заполняла всё, текла по венам сладким ядом, и я понимал: я уже зависим от неё так сильно, что без её улыбки, без её голоса, без её взгляда просто не смогу.

Я не мог поверить, что такое вообще могло случиться со мной.

С тем, кого с детства учили не привязываться, не доверять, не просить и не ждать от людей ничего хорошего.

А она лежала рядом, такая настоящая, такая моя, что у меня внутри почти больно сжималось от одной мысли, что я могу её потерять.

Я смотрел на Лану и понимал только одно.

Если однажды мне придётся выбирать между ней и всем остальным миром — я выберу её.

Даже не задумываясь.