Протокол сознания Аватара. От плоти к бесконечности

Мозг Каракулова остается в Америке, тело хоронят на малой родине в Азии

«CR». Таджикистан. Аэропорт города Ходжент. Только что совершил посадку пассажирский аэробус, выполнивший трансконтинентальный перелет по маршруту «Лос-Анджелес — Стамбул — Ходжент». В зале прилета и выдачи багажа Алихана Назара уже ожидали медицинский фельдшер и водитель санитарного автомобиля «УАЗ», заблаговременно выделенного областным отделом здравоохранения. Оперативно оформив все необходимые сопроводительные документы на пограничном и таможенном контроле, а также бережно перегрузив из багажного отсека самолета в кузов машины скорбный груз «200», они двинулись в сторону величественных кыргызских гор. Конечным пунктом этой траурной процессии и доставки тела покойного был затерянный приграничный кишлак, расположенный в самой глубине сурового кыргызского края, знаменитого своими каньонами и пещерами. Путникам предстояло преодолеть весьма немалый и трудный путь, и вскоре в кабине завязался неторопливый разговор.

— Уважаемый Алихан-ака! Разрешите узнать, откуда вы сами родом? — уважительно спросил молодой фельдшер Сардор, нарушая монотонный гул мотора.

— Я здешний, местный. Родился, провел детство и вырос тут, в Ходженте. Здесь же окончил десятилетку в средней школе, носящей имя великого Ибн Сино. Но судьба сложилась так, что уже очень давно я живу и занимаюсь научной деятельностью в Техасе.

— Неужели в самой Америке? — искренне удивился водитель Вахоб, бросив мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. — И как часто вам удается бывать в наших краях, давно ли навещали родину?

— На этой земле у меня остались самые близкие — престарелые отец и мать, а также вся многочисленная родня и друзья детства. Поэтому я стараюсь приезжать к ним почти каждый год, не теряя связи с корнями. Сам я по профессии ученый-нейробиохимик, тружусь в Техасском Институте мозга, — не спеша ответил Алихан. — А сейчас вот привез на родную землю тело человека, который скоропостижно скончался десять дней тому назад в Лос-Анджелесе от сердечного недуга. Наша обязанность — предать его земле на его исторической, малой родине.

— А этот покойный старик, кем он приходился вам? Тоже из наших краев, ваш родственник или коллега? — продолжал расспросы любознательный Сардор.

— Да, он мой земляк, выходец из этих мест. Выдающийся ученый, профессор Каракулов. При жизни он был неординарным исследователем, сделавшим фундаментальное научное открытие в области философии и формирования научного мировоззрения человека. Судьба свела нас в Лос-Анджелесе, куда он прибыл для участия в работе Всемирного Конгресса по нейробиологии. К несчастью, прямо там его настиг смертельный недуг, — с грустью в голосе пояснил нейробиохимик.

За окном автомобиля медленно проплывали суровые, но величественные горные пейзажи, навевающие думы о вечном. Разговор в кабине то затихал, то возобновлялся с новой силой. Машина упрямо преодолевала крутые подъемы и каменистые перевалы, постепенно приближаясь к заветной цели. В этих краях, где вековые скалы помнили многие поколения людей, расстояние измерялось не километрами, а временем и памятью. И было нечто глубоко символичное в том, что идеи профессора Каракулова, некогда зародившиеся среди этих безмолвных каньонов, теперь, преодолев океаны, возвращались обратно, пустив глубокие ментальные корни в умах исследователей на другом конце планеты. Эти научные концепции и философские трактаты, изданные на разных языках, отныне были доступны мыслящим людям в любой точке земного шара, стирая любые географические границы.

Наконец, на исходе дня санитарный автомобиль въехал в приграничный кишлак. На похороны выдающегося земляка собрались практически все сородичи и жители окрестных селений. Вопреки ожиданиям, здесь не было произнесено пышных, пафосных траурных речей, не наблюдалось и каких-либо излишеств или суеты. Вся церемония прошла удивительно просто, скромно и чинно — именно так, как завещал при жизни этот мудрый и достойный человек.

Единственное, что искренне озадачило и удивило почтенного имама местной мечети — это тихая, но настойчивая просьба Алихана. Вместо традиционной в таких случаях заупокойной молитвы «жаназа», он попросил прочесть над могилой длинную, исполненную глубокого метафизического смысла суру из Священного Корана, повествующую об искуплении грехов и очищении духа. Имам внял этой необычной просьбе и поступил именно так, как его просили. Священнослужитель совершал этот обряд, совершенно не ведая и не догадываясь о том, что, произнося слова просительной молитвы «дуа» — о необходимости непрестанно совершать добрые и вечные дела, свято блюсти заповеди и не творить зла ради сохранения вечной жизни — он невольно транслировал сокровенные мысли и устремления самого «аватара», который в эти самые минуты проживал свою вторую, таинственную жизнь далеко-далеко отсюда.

И вправду, эти священные тексты звучали скорее как напутствие живому, деятельному разуму, нежели как прощание с ушедшим. Алихан стоял у края могилы, мысленно благодаря имама за такую дуа. Ведь во всем этом многолюдном собрании лишь он один владел пугающей и великой тайной: сегодня здесь состоялось захоронение всего лишь внешней, биологической, материально-телесной оболочки профессора. В то время как сам Каракулов — его истинное «Я», его ментальная сущность и сознание — оставался абсолютно живым, покуда продолжал функционировать его головной мозг. Пусть даже этот орган теперь плавал в стерильной питательной среде, будучи заточенным в высокотехнологичной капсуле калифорнийского Центра искусственного интеллекта.

В свой родной дом в Ходженте Алихан, Сардор и Вахоб возвращались уже глубокой ночью, когда над горами раскинулся иссиня-черный шатер звездного неба. После этой поездки, сопряженной с соприкосновением с вековыми традициями земли предков, в душе Алихана с новой, безудержной силой вспыхнула исследовательская страсть. Теперь все его помыслы были устремлены в будущее. Ему страстно мечталось как можно скорее вернуться назад, в свою лос-анджелесскую лабораторию, чтобы продолжить уникальный онлайн-«расспрос» «аватара» — живого, мыслящего виртуального воплощения этой незаурядной и великой личности.

Сенсационные сообщения о создании аватара

«CR». Настал день решающего эксперимента. В пространстве лаборатории не было ни единого постороннего человека — здесь собрались исключительно члены исследовательской группы. Каждого из присутствующих переполняло трепетное ожидание того, какие плоды принесет их главный научный опыт. Внезапно на панорамном экране со всей отчетливостью проступила до боли знакомая, величественная картина архитектурного комплекса «Белый аист», а вслед за ней развернулось живое изображение пленарного заседания Всемирного Конгресса. Внимательный взгляд мог безошибочно отыскать профессора Каракулова, неподвижно сидящего во втором ряду партера, в то время как с высокой трибуны свою речь произносил профессор философии Эрик Форман. Происходящее на мониторе воспринималось как панорама высокохудожественного, широкоформатного цветного кинофильма, дополненного абсолютно чистым, живым звуком. Эта искусственно смоделированная виртуальная реальность обладала настолько безупречной степенью достоверности, что ни один человек в мире не смог бы отличить её от объективной, константной действительности.

От этого зрелища у Джозефа перехватило дыхание, сердце в груди бешено заколотилось, а выдохи стали частыми, прерывистыми и поверхностными. Его мысли устремились вперед в стремительном, безудержном галопе, обгоняя и вытесняя друг друга. Спустя мгновение он словно очнулся от нахлынувшего наваждения и, бегло оглядевшись по сторонам, попытался вернуть себе былое самообладание. Однако успокоиться не получалось. Отчетливо сознавая, что их грандиозный замысел увенчался полным успехом, что отныне развитие событий целиком и полностью зависит от автономного биоинформационного модуля и они сами уже едва ли способны внести хоть какую-то правку, руководитель проекта поспешно покинул лабораторию, оставив своих сотрудников в легком недоумении. Зайдя в тишину собственного кабинета, он плотно запер за собой дверь и залпом осушил рюмку крепкого виски. В эти минуты он остро нуждался в абсолютном уединении, чтобы никто не смел тревожить его покой. Несмотря на твердое знание того, что отныне все процессы протекают в штатном режиме, он неожиданно поймал себя на мысли, что его тело бьет крупная, непрекращающаяся дрожь. Сомкнув веки, он сделал несколько глубоких, размеренных вдохов.

Чуть оправившись от потрясения, Джозеф опустился на кожаный диван и обхватил голову руками. В его сознании, словно кадры киноленты, проносились картины недавнего прошлого. Проект, получивший кодовое название «Trans-Time», создавался интернациональной командой специалистов с одной-единственной, но невероятно амбициозной целью: доказать всему миру гипотетическую возможность пересадки и последующего функционирования изолированного человеческого мозга внутри высокотехнологичной матрицы искусственного интеллекта. И вот теперь, когда первая фаза эксперимента осталась позади, перед ними во всем своем величии вставала следующая, куда более сложная и интригующая задача — осуществление непрерывного онлайн-«расспроса» оцифрованной личности, или «аватара».

Из состояния глубокой задумчивости Джозефа вывел резкий, требовательный телефонный звонок. Звонил его непосредственный куратор и главный инвестор проекта — Дональд Кэмп. Его голос, звучавший из динамика, был полон нетерпения:

— Джозеф, приветствую. Ну как продвигаются дела? Есть ли у вас первые весомые результаты? Я нахожусь неподалеку и хотел бы лично заехать к вам в лабораторию, чтобы воочию увидеть, ради чего мы вкладываем столь колоссальные ресурсы.

— Да, Дональд, добрый день. Мы как раз только что запустили ключевой этап визуализации. Приезжайте, нам есть чем вас удивить, — ответил Джозеф, стараясь, чтобы его голос звучал максимально ровно и уверенно.

Буквально через пятнадцать минут роскошный автомобиль Кэмпа затормозил у центрального входа в «Белый аист». Джозеф лично встретил высокопоставленного гостя в фойе и проводил его в святая святых Центра — операторскую зону лаборатории кибернетики. Дональд Кэмп, будучи человеком прагматичным и жестким, не привык тратить время на пустые любезности. Едва переступив порог и поздоровавшись с замершими у пультов исследователями, он сразу перешел к делу, адресовав свои вопросы программисту-оператору Тархану Вазиру:

— Тархан, объясните мне доступным языком, каков внутренний алгоритм работы вашей системы? Каким образом искусственный интеллект взаимодействует с этим изолированным органом и как формируется та картинка, которую мы видим на экранах?

Тархан, сохранив абсолютное спокойствие, повернулся к инвестору и, указывая на мерцающие графики нейронной активности, начал детальное объяснение:

— Видите ли, уважаемый Дональд, в основе нашего метода лежит принцип тотального моделирования сенсорного и моторного полей для оцифрованной личности. Искусственный интеллект непрерывно генерирует и посылает тончайшие, ювелирно выверенные импульсы непосредственно в нервные окончания «мозга в контейнере». Эти сигналы имитируют полноценное физическое присутствие человека в пространстве. В ответ на эту стимуляцию мозг начинает полноценно «жить, мыслить и действовать» внутри созданной для него иллюзорной среды. При этом мы разработали два базовых режима погружения. Первый вариант — это виртуальная реальность, отражающая текущий срез времени, которую мы обозначаем как «VR-present time». В ней «аватар» переживает события, связанные с его недавним прошлым и моментом госпитализации. Второй, куда более революционный вариант — это погружение в глубокие пласты истории, или «VR-post time». Таким образом, благодаря нашей технологии, условно говоря, «мозг в контейнере» получает возможность перманентно существовать, развиваться и реализовывать свой потенциал в имитационной цифровой матрице, полностью принимая её за единственную реальность, — подчеркнул Тархан, сделав акцент на финальных словах.

— Это действительно впечатляет, — задумчиво произнес Дэвид Кэмп, внимательно всматриваясь в панорамный экран, где продолжали сменять друг друга живые картины из воспоминаний профессора. — Но объясните мне, в чем заключается принципиальная научная новизна и уникальность именно вашей разработки? Каковы ключевые отличия модели «F-Ash-53» от всего, что создавалось в этой области ранее?

В этот момент в разговор вступил Алихан Назар. Как ведущий нейробиохимик проекта, он посчитал важным прояснить сугубо технологические нюансы их триумфа:

— Наше главное и самое фундаментальное новшество заключается в радикальном изменении самого принципа съема и передачи информации, — начал объяснять Алихан. — Как вам известно, подавляющее большинство других исследовательских групп в мире идут по пути прямой хирургической инвазии: они вживляют в различные структуры изолированного органа — «мозга в контейнере» — тончайшие металлические или силиконовые электроды. Эти датчики улавливают биоэлектрическую активность нейронов и передают её в аналитические системы искусственного интеллекта посредством традиционных проводных или беспроводных соединений. Мы же пошли принципиально иным, куда более тонким путем. Наша команда сумела «обучить» и запрограммировать саму специализированную жидкую питательную среду, в которую полностью погружен мозг. Эта уникальная биохимическая жидкость теперь способна не только в автоматическом режиме непрерывно контролировать, удерживать и корректировать все жизненно важные биофизические и биохимические константы органа. Она превратилась в тончайший распределенный сенсор, который бесконтактно считывает тончайшие электромагнитные и химические импульсы, рождающиеся на поверхности коры, и с ювелирной точностью расшифровывает, буквально «читает» по ним сокровенные мысли и образы нашего «аватара». Более того, этот процесс работает и в обратном направлении. По принципу замкнутой обратной связи, через эту же жидкую среду мы получили возможность транслировать обратные сигналы — причем не только модулированные электрические микротоки, но и направленные химические маркеры, нейромедиаторы. Именно это позволяет нам с абсолютной достоверностью конструировать для подопытного разума любую заданную виртуальную реальность во всем её многообразии, будь то пласты объективного времени «CR», текущие воспоминания «VR-present time» или далекое историческое прошлое «VR-post time».

— И это еще не всё, — с легкой улыбкой добавил Джозеф, решив подвести итог технической презентации. — Другой важнейшей и, пожалуй, самой интригующей особенностью созданной нами технологии является уникальная возможность, благодаря которой сам «объект» — наше цифровое воплощение — обретает способность самостоятельно, на основе собственных волевых импульсов, мыслей и желаний, генерировать и достраивать дополнительную реальность. Искусственный мир пластично подстраивается под его ментальные запросы в зависимости от складывающейся внутри виртуального пространства ситуации.

Эта увлекательная и глубокая беседа, протекавшая в динамичном формате «вопросов и ответов», продлилась в стенах лаборатории кибернетики без малого два часа. Дональд Кэмп с неподдельным, огромным интересом выслушал детальные доклады и исчерпывающие пояснения ученых. По окончании встречи он искренне поблагодарил всех членов международной исследовательской компании «ADI-ARS» за их титанический, прорывной труд и, пообещав оказывать проекту всестороннюю финансовую и административную поддержку на всех последующих этапах, удовлетворенный покинул расположение Центра искусственного интеллекта.

Создатели аватара о своем достижении в области нейроинформатики

Спустя всего двое суток на страницах авторитетного издания «New Time» увидела свет масштабная, глубокая статья, всецело посвященная ошеломляющим триумфам международной компании.

«…Нынешние интерфейсы, связывающие искусственный разум с изолированным от телесной оболочки человеческим мозгом, уникальные алгоритмы, созданные для дешифровки и точечной стимуляции тончайших нервных клеток, а также детализированные карты мозга, приоткрывающие завесу тайны над сложнейшими нейронными цепочками, что безраздельно управляют человеческим познанием, эмоциями и поступками, — всё это в своем технологическом единстве позволяет гарантировать беспрецедентное качество, стабильность и долговечность формируемой виртуальной реальности…» — писали авторы публикации.

«…Более того, подобная „мозговая сеть“, способная осуществлять органическое слияние ментальных сигналов сразу нескольких индивидов, открывает перед нами перспективу конструирования некой интеллектуальной супергруппы, обладающей поистине невиданным, фантастическим когнитивным потенциалом… Можно мысленно собрать воедино выдающихся специалистов, наделенных высочайшими познаниями в самых полярных отраслях науки, и получить синергетическую „мозговую сеть“. Она, опираясь на базис практического всезнания, окажется способной щелкать как орехи самые запутанные проблемы человечества. Именно поэтому сегодня во всеуслышание заявляют, что живой человеческий мозг превратился в „новое поле боя“, где разворачивается главная битва за будущее…» — развивал свою мысль публицист.

Вслед за этой статьей, инициированной Дональдом Кэмпом, лавинообразно последовала целая серия аналитических публикаций в других, не менее популярных и влиятельных мировых газетах.

«…В наши дни то, что еще вчера казалось утопией, становится осязаемой реальностью: наука научилась глубинно „считывать“ человеческую память, избирательно стирать или, напротив, искусственно стимулировать сокровенные воспоминания. Создаются сложнейшие программы, чья единственная цель — непрерывно подслушивать и анализировать скрытую электрическую активность миллиардов нейронов, из которых соткан „мозг в контейнере“. На всей планете сейчас развернулась беспрецедентная по своим масштабам и накалу активность, направленная на тотальную „оптимизацию адаптивного мышления человека“…».

«…Мир охватила яростная, бескомпромиссная научная гонка в сфере нейробиологии. В экспертных сообществах уже без обиняков поговаривают о том, что устойчивый гибрид искусственного разума и изолированного „мозга в контейнере“ — это не что иное, как принципиально новое, абсолютное нейрооружие, для обуздания которого международный закон еще попросту не написан…».

«…С одной стороны, оцифрованная личность, или „аватар“, получает уникальный шанс в полной мере реализовать свои потаенные, сверхчеловеческие устремления и амбиции в рамках своего метафизического бытийствования внутри безграничного виртуального пространства. Но, с другой стороны, этот же субъект безвозвратно утрачивает свою исконную антропологическую идентичность. Он размывается, неотвратимо превращаясь в информационно-цифровую множественность призрачных аватаров… В этой связи невозможно не согласиться с глубоким суждением философа П. С. Гуревича, который прозорливо полагал, что в XXI столетии разворачивается стремительная, пугающая деантропологизация человека, ведущая к потере его изначальной родовой сути…» — предостерегали авторы со страниц прессы.

Известный ученый Теодор Фрик в своем подробном комментарии к этим публикациям посчитал необходимым внести строгую понятийную ясность. Он детально разъяснил, что, в коренном отличии от реальности виртуальной, та первичная среда, которая порождает этот цифровой мир, справедливо именуется константной реальностью. По его глубокому убеждению, понятия «виртуальность» и «константность», которые в научных протоколах принято условно обозначать аббревиатурами «VR» и «CR», образуют нерушимую, фундаментальную категориальную оппозицию.

«Виртуальность в данной системе координат неизменно занимает подчиненный, вторичный статус, — подчеркивал мыслитель. — В то время как такие феномены, как „символичность“ и „превращенность“, составляют соответственно третичный и четвертичный уровни и статусы исходной константы. И если „символичность“ по самой своей природе выступает как прямое выражение условности, знаковости мира, то „превращенность“ являет собой высшее, диалектическое единство субъективного и объективного начал».

Необходимо особо подчеркнуть, что любое подлинное научное открытие, перешагнувшее порог лаборатории, неизбежно становится достоянием всего человечества. А потому для мыслящего наблюдателя принципиально важно не просто зафиксировать конечный сухой результат, но и детально осознать, как именно оно рождается на свет, какими путями пробивает себе дорогу сквозь тернии неверия и догм, и какова его дальнейшая метафизическая судьба.

Безусловно, представляется чрезвычайно значимым доподлинно знать, кто именно и при каких обстоятельствах совершил этот прорыв, и попытаться во всех нюансах восстановить живой ход драматических событий и траекторию мысли исследователей. Конечно, когда научное открытие уже окончательно свершилось, оформлено в формулы и безоговорочно признано мировым сообществом, мало кто из современников находит в себе силы обернуться назад. Мало кто пытается заново прочувствовать и пережить ту бурю эмоций, сомнений и экзистенциального страха, которая была пережита первопроходцами в моменты озарений. Однако в те самые мгновения, когда великая научная идея только-только пробивает себе дорогу в будущее, сталкиваясь с сопротивлением старого мира, очень многое видится под совершенно иным, куда более глубоким и драматичным углом зрения. Именно в этой пограничной зоне между возможным и невозможным и куется грядущий облик человеческой цивилизации.

Размышления и диалоги Джозефа и Ирен об аватаре и его адаптации

«CR». Центр искусственного интеллекта. Высокотехнологичный комплекс «F-Ash-53» функционирует в штатном режиме, мерно отсчитывая пульсацию новой, кремниево-биологической жизни.

Ирен провела в Лос-Анджелесе всего две недели, но этого короткого срока ей с лихвой хватило, чтобы воочию убедиться: вопросы искусственного разума ныне превратились в главную ментальную ось, вокруг которой вращаются помыслы современного общества. Кажется, абсолютно все вокруг — от уличных витрин до академических залов — дышало этой темой. Огромное количество научных форумов самого разного калибра, симпозиумов и конференций были целиком и полностью посвящены этой монументальной проблеме. За каждым текущим успехом угадывались десятилетия и века упорного, изнурительного труда целых поколений мыслителей, чьи судьбы сплетались в причудливое полотно, сотканное из мимолетных радостей, триумфальных побед, горьких разочарований, глубоких душевных страданий, а также бесконечной, изматывающей смены сомнений, робких надежд, бурного ликования и тихой печали.

— Что ни говори, а масштабная идеологическая подготовка общественного мнения ради безболезненного принятия искусственного интеллекта сквозь призму сотворения и развития управляемой виртуальной реальности для человека развернута здесь на полную мощность, — невольно размышляла Ирен, анализируя увиденное. — И ведь подобная тектоническая работа сегодня успешно и целенаправленно проводится лишь в считанных, единичных геополитических точках планеты — в США, Японии, Китае, Канаде.

Признаться честно, её искренне удивила позиция Билла — близкого друга и давнего соратника Джозефа. Этот проницательный исследователь питал стойкое негативное отношение к процессам искусственного воссоздания иллюзорных миров. На глубинном психологическом уровне Билл связывал эту технологию с катастрофическими последствиями для человеческой цивилизации, главным из которых он считал неизбежную и полную дереализацию нашего привычного, осязаемого мира, размывание самих критериев подлинности бытия. Впрочем, Ирен тут же ловила себя на мысли, что жесткая, принципиальная оппозиция в столь судьбоносном вопросе не просто оправданна, но и жизненно необходима, ведь на кон без преувеличения поставлена дальнейшая участь всего человеческого рода.

В какой-то момент Ирен поймала себя на жгучем профессиональном и экзистенциальном любопытстве: какие новые, неведомые эмоции и метафизические мысли способны будут родиться в недрах их системы, если им удастся максимально долго и стабильно удерживать смоделированную виртуальную ситуацию для «мозга в контейнере»? В её воображении мгновенно и во всех деталях развернулась эта гипнотизирующая картина. Вот в стерильной тишине лаборатории идет непрерывное, ювелирное «чтение» мыслей автономного головного мозга, покоящегося в биохимическом растворе, с которым установлен идеальный, двусторонний интерфейс искусственного разума…