Небесные корсары В Раю без изменений

Человечество вышло к звёздам.

Ведомое мудрыми, но хладнокровными правителями, чьи сердца превратились в камень от десятилетий на Земле, — Пращурами — оно приступило к покорению галактики, объединённое единой волей и беспощадным законом: Книгой Основ — сводом заветов, записанных теми немногими, кто пережил рождение этой цивилизации, прежде чем успеть увидеть её будущее. Общая книга должна была стать залогом того, что прошлые ошибки не повторятся.

Марс, второй дом человечества, был сожжён дотла собственной же жадностью Пращуров — а вместе с ним сгинули и последние, кто ещё помнил, зачем вообще нужно было объединяться. То, что началось после, не признавало ни клятв, ни порядка: легион шёл на легион, и единственным законом на годы вперёд стало то, что удавалось удержать силой оружия.

Единство раскололось — но не исчезло вовсе. Из пепла войны и раздора поднялись четыре легиона, каждый со своим лицом, но одинаково рвущийся к власти: вольнолюбивый и алчный Технократический союз планет, гордая и высокомерная Наследная империя, расчётливый и консервативный Ноократ Тиранис и непокорный, дикий, как загнанный зверь, Легион. А там, где заканчивалась власть любого из четырёх знамён, находились те, кто отвернулся от государств и закона вовсе — вольные поселения и небесные скитальцы, признающие над собой не больше власти, чем сами готовы были стерпеть.

Разные знамёна, разные земли, разные имена вождей — но под всем этим по-прежнему бьётся одно и то же сердце, всё ещё сверяющее себя с той же самой Книгой, пусть каждый теперь и трактует её по-своему. Из пепла той войны родился и Орден — не из веры и не из благородства, а просто потому, что кому-то нужно было выносить приговоры, когда судить стало больше некому.

Человечество встретило иной разум среди звёзд — и не отступило. Одних оно покорило силой, не утруждая себя вопросом, разумны ли они на самом деле. Других — тех, чья истинная природа остаётся неразгаданной даже сегодня — оно превратило в объект изучения, ресурс на пути к вершине. Одни служат ему с оружием в руках. Другие умирают за его величие в безымянных сражениях на самом краю известного космоса. Третьи, укрывшись в потаённых башнях, расширяют границы его возможностей — какую бы цену это ни требовало и от кого бы её ни требовали.

Ничто не может его остановить. Ничто не в силах утолить его голод.

Потому что человечество — не завоеватель.

Оно — чума. Разумная, целеустремлённая, неутомимая чума, которая однажды уже пожрала собственный дом дотла и с тех пор ищет, чем прокормиться дальше. Каждый покорённый мир — не победа. Это метастаз.

И где-то далеко, в самом сердце легионерской славы, кто-то — может быть, единственный из миллиардов — наконец начинает задавать вопрос, который никто не осмеливался задать раньше.

Сколько миров должно быть поглощено, прежде чем зараза назовёт себя цивилизацией?

Аннотация

Разгромленные и посрамлённые Небесные корсары отправляются зализывать раны, но бой ещё не окончен. Архитектор Рейн даёт главарю корсаров новое задание, чтобы он закончил начатое. В системе Райский уголок, где кишат злобные хищники и коварные люди, скрывается их новая цель. Но как далеко готов зайти и чем пожертвовать Сэндэл Кёрт на пути к мести? Готов ли он к тёмному знанию, что уготовала ему безжалостная вселенная? Самое время узнать!

Оглавление

Предисловие

Глава 1. Круги на воде

Глава 2. Мгла

Глава 3. Рай по призванию

Глава 4. Выходной палача

Глава 5. О дивный новый мир!

Глава 6. Закон талиона

Глава 7. Сквозь тернии к могиле

Глава 8. Нутро живое и мёртвое

Глава 9. Важнее добычи

Глава 10. Солдатами не рождаются, солдатами умирают

Глава 11. Водораздел

Глава 12. Время собирать камни

Эпилог

Глоссарий реальных терминов

Глоссарий терминов вселенной

Предисловие

Отец Уильям, он же Генерал, сидел за большим круглым столом в доме Совета Пращуров в городе Берн. Когда-то давно это был административный центр одной из стран центральной Европы. Нынче же границ не было, и это место имело скорее историческое и культурное значение. Сам же дом был скорее укреплённым дворцом, чей оборонительный периметр и охранные сооружения растянулись на многие километры вокруг.

Недалеко от него, уткнувшись в свой личный планшет, расположился Отец Юалд Бледный. Он не прекращал трудиться над своими проектами практически никогда. Впрочем, так можно было сказать обо всех Пращурах. Но Уильям решил сделать передышку, оставив всю работу на своих подчинённых в доке «Альфа».

Убранство в помещении, где они находились, было максимально скромное. Тёмно-серые плиты пола отражали мягкое, но холодное свечение потолочных ламп. Панорамные окна в это время суток были затенены, чтобы лучи Солнца не мешали собравшимся. Да и смотреть снаружи, кроме как на дозорные башни, более было не на что.

Единственным намёком на роскошь был столик с разного рода напитками, стоявший возле круглого стола, за которым сидели Отцы.

Дверь в зал с тихим шипением раскрылась.

— Да господи ты Боже мой! — громогласно объявил вошедший. — Почему эти собрания надо проводить именно очно?

— Доброго дня, Иван, — улыбнувшись, поприветствовал гостя Уильям и повернулся к нему.

— Уил! Дружище!

Мужчина был низкоросл, но компенсировал это грузностью и излишним весом, который ему необходимо было поддерживать, опираясь на позолоченную титановую трость с рукоятью из слоновой кости. Его голова была гладко выбрита, зато чёрная как смоль борода доставала практически до груди. Ярко-карие глаза метались из стороны в сторону, будто стремясь оценить на предмет ценности буквально все точки пространства.

Он неспешно захромал к Генералу, а когда добрался, то по-дружески обнял его сзади за плечи.

— Неужели и тебя сюда затащили? — спросил Иван, попутно снимая с себя огромную и явно тяжёлую норковую шубу и бросая ту небрежно на стол.

— Здравствуй, Отец Иван, — произнёс Юалд, отвлекаясь от планшета.

В ответ тот, к кому обратились, злобно зыркнул, отвернулся, но затем добавил:

— И тебе привет.

— Да, надо продолжить работу над великим трудом, — ответил наконец Уильям.

— Ха! — Иван шумно хлопнул ладонью по столу. — Это ли? А чем мы занимаемся? Ладно этот вот. — Отец небрежно ткнул пальцем в Юалда, отчего тот раздражённо закатил глаза. — Но мы-то с тобой!

Иван подкатил к себе ближайший стул и уселся рядом с Уильямом.

— Вот смотри! — и грузный Отец развернул ладонь левой руки к себе, а правой стал загибать пальцы. — Миллион тонн руды, двести тысяч тонн продовольствия, семьсот пятьдесят тысяч тонн — это одежда, медикаменты и вещи первой необходимости, — Иван набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить. — Ещё шестьсот тысяч тонн оружия и боеприпасов! И техника отдельно! — мужчина поднял вверх указательный палец до уровня глаз собеседника. — И это только для двух левиафанов, причисленных к твоему доку «Альфа»! — он снова жадно вздохнул, чтобы закончить. — А ещё нужно собрать и переправить ресурсы для «Бета», «Гамма», «Дельта»! Ты понимаешь уровень логистической проблемы?

— И док «Эпсилон», — вмешался Юалд.

Иван выдохнул с таким звуком, будто вместо лёгких у него был горн.

— Да, и ещё этот, — тяжело подтвердил Отец, не сводя глаз с Уильяма.

— Твои труды будут вознаграждены, Иван.

Все трое обернулись к новоприбывшей женщине. Она стояла в дверях, чьё открытие никто не услышал за шумной тирадой. Перед ней была тележка, на которой лежала увесистая книга.

— Здравствуй, матушка Оливия! — шутливо поприветствовал её Иван. Юалд и Уильям присоединились к нему, но уже в более почтительной манере. Она ответила им тем же и произнесла:

— Уил, ты не поможешь?

Отец встал, забрал книгу с тележки и положил на стол перед местом, где всегда заседала Великая мать Оливия Вект.

Женщина, чей возраст было трудно определить, но не заметить её статность, силу и глубину тёмно-зелёных глаз было невозможно. Её седые, но густые волосы были смотаны в тугой хвостик на голове и единственным украшением на ней была заколка в виде багрового сердца.

Она уселась, подобрав подол длинного платья, и начала листать страницы книги.

— А что, больше никого не ждём? — снова заговорил Иван, разводя руками в сторону полупустого зала.

— Все, кто мог, уже здесь, — просто произнесла она, но, прежде чем обратившийся к ней начал возмущаться, Оливия подняла на него глаза. — Я очень ценю, мой друг, что ты пришёл лично, — мягко начала она. — Мне ведомо, как тяжек твой труд и твоё самочувствие. Но верь мне — всё это во благо.

Иван сделал глубокий вдох прежде, чем ответить.

— Твой голос лечит мою душу, Оливия, это уже великая награда.

— Ты бы мог вылечить и здоровье, мой дорогой, и… — хотела договорить Мать, но в этот раз собеседник её опередил.

— Каждому свой черёд и по его заслугам. Игры со смертью я оставлю тебе и этому доктору Франкенштейну, — сказав последнее, Иван качнул головой в сторону Юалда.

— Когда ты уже поймёшь… — начал было Бледный, но был сразу перебит.

— Никогда! — рявкнул Иван. — Люди превыше всего для меня, а то, что ты создаёшь…

— Довольно! — Оливия резко встала из-за стола. — Ваша полемика утомительна и бестолкова. Вопрос уже решён, — она поочерёдно посмотрела на каждого. Те лишь кивнули, но замолчали. — Тема нашей встречи сегодня — это «мир», — продолжила она, садясь. — Я хочу, чтобы каждый высказался — как он понимает значение этого слова. Мы поговорим об этом вместе. И запишем смысл в раздел «Послание потомкам». Уил, ты первый, — закончила Мать и повернула голову к Генералу.

Отец удивлённо раскрыл глаза, застигнутый врасплох вопросом. Что есть «мир» для человека, прошедшего через столько битв? Видевшего гибель людей от войн, голода, болезней и отчаяния. Он видел, как умирали не только люди, но и государства, и даже идеологии стирались в пыль.

Все в тишине ждали его слов.

— Мир — это… — неспешно начал Уильям через какое-то время. — Настоящий мир — это место, где у людей нет ни причин, ни желания убивать друг друга, — в зале снова воцарилась тишина.

Оливия недолго посмотрела на него, видимо, ожидая ещё слов, но затем ответила:

— Краткость — сестра таланта, — она нежно улыбнулась ему, показывая, что не хочет оскорбить его мысли. Тот в ответ лишь кратко кивнул, показывая, что всё понимает.

— Отец Юалд, теперь ты, — обратилась Мать, поворачивая голову к другому человеку за столом.

В это время Иван показательно шумно встал и направился к столику с напитками.

— Я думаю, что «мир» — это территория, — просто ответил Бледный, игнорируя кряхтение грузного человека за спиной. — Люди пока не могут со стопроцентной точностью определить её масштабы. Но я думаю только такой категорией.

— Итак, Мир, как состояние и как объект. Это интересно, — подвела некий итог Оливия. — Иван?

Отец стоял с бокалом в одной руке, опершись на трость другой. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, куда ни один из его коллег не смог бы понять, даже если бы захотел.

— Я думаю, что мир — это смерть, — наконец сказал он, поворачиваясь к остальным, но смотря на Оливию.

— Поделишься подробнее? — спросила она, когда молчание затянулось.

Иван сделал глубокий глоток.

— Давай деквалифицируем, — начал он. — Что есть мир? Мир — отсутствие конфликта. Что такое конфликт? Противоборство противоположностей. Их столкновение. Как добиться мира, то есть отсутствия конфликта? Ликвидировать либо причину конфликта, либо одну из его сторон, — Отец сделал паузу, чтобы убедиться, что сказанное дошло до каждого. — Могут ли люди ликвидировать причину конфликта? Как показала история — маловероятно. Ведь очень часто причина — это и есть люди. Или, как минимум, их алчность. Скорее всего, человек попытается ликвидировать другого такого же, — Иван сделал последний глоток, затем, гулко поставив стакан на столик, продолжил. — Но всё это слишком просто и понятно. А вот, что действительно интересно, — он снова сделал паузу, переводя поочерёдно взгляд на каждого и набирая воздух. — Возможен ли мир в индивидуальном понимании? Нет! Потому что конфликт — суть борьбы, он неизбежен! Человек должен был бороться с незапамятных времён с голодом и холодом. И, что немаловажно, — с самим собой, со своими страхами. Выходит, что борьба ведётся каждым из нас каждый день на физическом, биологическом и психологическом уровнях. Мы, люди, в состоянии конфликта перманентно! — Отец остановился в очередной раз, жадно хватая воздух и восстанавливая дыхание. Спустя минуту, он продолжил. — Мир, как отсутствие конфликта, — это смерть. Ведь, побеждая в нём, мы снова вступаем в другой.

Шумно выдохнув, Иван внезапно привалился на окно за собой. Юалд моментально подскочил к нему, оперев грузного Отца на себя. Через полсекунды подбежал Уильям, и вместе они усадили коллегу за стол.

— Воды? — спросил Бледный. Иван просто кивнул, резко расстёгивая верхние пуговицы шёлковой рубахи.

— Не думаю, что стоит излагать такое видение, — прокомментировал Генерал, садясь на своё место и обращаясь к Оливии.

— Или, наоборот, стоит слово в слово, — внезапно добавил Юалд, ставя стакан напротив Ивана. — Что думаешь?

Великая мать какое-то время смотрела в книгу, а затем резким движением закрыла её.

— Я думаю, — наконец заговорила она. — Мы вообще ничего не будем писать о мире.

Генерал перекинулся взглядом с Бледным. Военный и генный инженер. Оба идущие к одной цели, но понимающие, что их мнения далеко не всегда будут едины.

— Правильно ли это? — задал явно общий вопрос Уильям.

Оливия встала и направилась к Ивану. Встав подле него, она ласково положила руку ему на плечо, а сама повернулась к окну.

— В сухом остатке, в каждой главе, каждом разделе и послании Книги мы прописываем для людей те ориентиры, которые считаем правильными, — Мать повернулась к собравшимся. — Вот всё это, каждое слово и предложение, будет формировать для них мир. Так и только так, многое станет единым, — Оливия указала пальцем на их великий труд, лежащий на столе. — Книга Основ — вот теперь их мир!

Глава 1. Круги на воде

Ничего не забывать, ничего не прощать.

«2367 год. Орден объявил первый набор добровольцев в часовые на мирах, удалённых от центральных систем».

Ульве проснулся от жуткой тряски и, силясь осознать происходящее, резко сел на кровати. Голова ужасно болела, но осматривая окружающее пространство, ученик просвещённого всё же начал припоминать.

Он возвращался с провальной миссии на приграничном мире Октус V, когда роту корсаров Сэндэла Кёрта, а также роту Гвардии ночи Нээмана Безликого разбили химеры. Но это было не самое ужасное…

Ужасное? Ульве пытался вспомнить, как погиб его учитель. Ничего не выходило. Может, оно и логично: корабельный врач сказал, что его контузило во время сражения.

Почему он сражался? Ведь Зэмба говорил, что ему ещё несколько месяцев нельзя будет встать с кровати. Вот и сейчас он чувствовал жуткую слабость, боль в левом боку и…

Ульве резко встал и направился к зеркалу. Остановившись в центре каюты, он вдруг осознал, что понятия не имеет, где находится зеркало и даже уборная. Осмотревшись, юноша поймал себя на мысли, что он видит всё это впервые. Каюта выглядела нетронутой, хотя у него откуда-то было чувство, что он живёт тут уже не один месяц.

Поняв, где находится душ, Ульве направился туда и, поравнявшись с зеркалом, раскрыл рот от изумления.

Левую часть его лица заменял тёмно-серый, но при этом эластичный металл. Он накрывал треть лба, шёл левее носа, и уходил к шее над верхней губой. Вместо левого глаза сиял ярко-жёлтый огонёк в центре чёрной пустоты. Приглядевшись ещё немного, Ульве всё-таки увидел, что яблоко глаза состоит из какой-то чёрной материи и закрыто линзой.

— Что это?..

И только он произнёс это, как поток информации начал отображаться в пространстве перед его взором.

Испуганный парень от неожиданности начал отмахиваться руками и крутить головой, пытаясь сбросить наваждение. Через мучительную минуту тщетных усилий он остановился и, глядя в стену, пытался осмыслить происходящее.

На пространство комнаты ложились различные бесполезные данные: углы и расстояние между предметами, частички пыли, витавшие в воздухе, увеличивался и отдалялся обзор, от чего юношу начало подташнивать, а в голове с трудом и, кажется, с болью начали всплывать образы какой-то операции, проводимой над ним.

Знакомое лицо врача Зэмбы было как маяк в штормах мыслей и воспоминаний. Был кто-то ещё, кто говорил с ним… Лицо тоже было знакомым, но быстро расплывалось.

Ульве резко зажмурил глаза и начал повторять.

— Хватит, хватит, хватит.

Не помня, сколько простоял так, с бешено колотящимся сердцем, ученик просвещённого всё-таки нашёл силы открыть глаза.

Неконтролируемые потоки информации исчезли, но пришла другая напасть — Ульве почувствовал резкую боль в боку. Задрав рубаху, он увидел, что забинтован ниже груди и до пояса. Немного отодвинув повязки, юноша обнаружил ещё до конца не прижившуюся синтетическую плоть. Судя по состоянию стыков, ему ещё нужно время для полного восстановления. Теперь же бинты пропитались кровью, явно не предвещая ничего хорошего.

Сосредоточившись на очевидной мысли, Ульве встал и направился к двери — в лазарете он найдёт Зэмбу и получит ответы на вопросы, а заодно его и перебинтуют.

Но дверь отворилась раньше, чем он к ней подошёл. В каюту вошли два легионера в доспехах цвета медной патины. На нагрудной пластине каждого был выгравирован круглый герб Наследной империи — изумрудное древо внутри серебряной шестерни.

Один из них заговорил:

— Мы прибыли в систему Миркелия и приближаемся к Оттолу. Вам пора проследовать к челноку.

От ученика просвещённого не укрылось пренебрежение его статусом и неуважительный тон легионера, но он промолчал и смог только спросить:

— Почему я здесь?

Воины переглянулись.

— Нам приказано доставить вас домой.

— Но где гвардейцы и корсары? На чьём я корабле?

Легионер глубоко вздохнул, не скрывая раздражения.

— Это военный корабль класса Пугио. Гвардия ночи отправилась с легатом на Терру-Нову. Куда сбежали ублюдки-пираты, мы понятия не имеем…

— Они не пираты, — злобно вставил Ульве.

Солдат лишь слегка улыбнулся от этой реплики и продолжил:

— Легат отдал нам приказ: вернуть вас в Оттол.

Ученик просвещённого поджал губу. Его разозлила дерзость солдата, но чувство потерянности нахлынуло сильнее. Он остался один… Без Григория, воспитывавшего его столько лет, без корсаров, с которыми провёл малую, но наполненную событиями часть жизни.

Он не понимал, почему так цеплялся за этих людей. Не мог вспомнить особых проявлений дружбы, а попытки хоть что-то отрыть в памяти вызывали какие-то странные болевые позывы. Но главное он не понимал, почему мысль о смерти Григория не задевает его.

Нет, какие-то чувства грусти и тоски были, но они были дополнены ещё чем-то. Какой-то холодной ненавистью…

Из забытья его вывел голос хама-солдата.

— Нам пора.

И Ульве покорно побрёл за легионерами. Он вышел из каюты не оглядываясь, откуда-то точно зная, что в ней нет ничего ему принадлежавшего.

Всю дорогу юноша пытался вспомнить, что же его сюда привело. Но тщетно. Он даже не заметил, как его привели в ангар, в котором кипела обыденная работа. И только отдельно стоявший «Коршун» был островком спокойствия. Возле трапа ожидали двое.

Легионеры подвели Ульве к этим двум и, отдав честь одному из них, кто, несомненно, был капитаном корабля, синхронно развернулись и, чеканя шаг, ушли.

— Как ваше самочувствие? — добродушно начал второй человек, который, судя по внешнему виду, был врачом.

— Станет лучше, если мне кто-нибудь расскажет, что я тут делаю.

Врач уже было хотел что-то ответить, но его перебил капитан:

— Что вы помните?

Это был невысокий человек, с глубокими залысинами на голове. Его сине-белая форма сидела мешковато, а маленькие глазки сверкали таким же пренебрежением, как и у его солдат.

— Мало чего. Какие-то образы, обрывки…

— Вас сильно контузило в последнем сражении. Вы помните, как я вас лечил? — снова вмешался врач.

— Я… — юноша растерялся, а в голове начало мелькать лицо этого человека, отдельные фразы о восстановлении после ранения, о доме. — Я не помню… У меня тут кровь, — и Ульве снова поднял рубаху, показывая на окровавленные бинты.

Врач посмотрел на командира корабля, но тот тут же бросил:

— Нет времени. Его вылечат в Красном шпиле. Идите на корабль, Ульве.

Сказав это, он развернулся и зашагал на выход из ангара.

Ульве уже не знал, что ответить или спросить. Он внезапно понял, что теряет силы.

Заметил это и врач. Подскочив к падающему ученику просвещённого, он подхватил его под руку и повёл к трапу. Усадив там в кресло и пристегнув, медик достал откуда-то из-под своего халата шприц и вколол в шею юноше.

— Станет легче, не переживайте.

И, не сказав больше ни слова, ушёл.

Ульве наблюдал, как поднимается за ним трап, а в отсек опускается тьма. Через секунду, падая в забытье, он понял, что тьма опустилась вместе с его веками.

Сэндэл закрыл глаза, делая глоток из бутылки. Пойло было довольно забористое и не менее мерзкое, но капитана это мало волновало. Он стабильно прикладывался к выпивке каждый день, начиная с того момента, как они покинули Октус V.

Воистину проклятая планета, как бы чуждо это ни звучало в обществе, где главенствует научный прогресс. Сколько великих воинов сложили там головы? Сколько его товарищей по оружию?

Боевые потери были неотъемлемой частью жизни Небесных корсаров, и медленно, но верно состав ветеранов из бывших легионеров погибал. Их место занимали новые воины. Капитан ожидал, что скорее их всех перебьют, чем вся рота полностью обновится. Однако потеря двух третей личного состава, в том числе и команды корабля, ударила сильнее, чем Сэндэл был в состоянии представить: вид почти полностью пустых ангаров, казарм, столовых вгонял его в такое уныние и тоску, которую он не ощущал с тех пор, как трагически погиб его легат Август. Но даже тогда чувство скорби было полностью выжжено яростью и ненавистью.

Но не в этот раз. Он безумно жаждал крови Григория Герцена и всех причастных. Однако, это больше не придавало сил. Как бы стыдно и больно ему ни было это признать, но он корил себя и жалел. Бессильная злоба на собственную глупость и заносчивость тлела на его душе. И самое ужасное, что он ничего не добился… Много дорогих ему людей погибло, и ещё многим угрожает потенциальная опасность.

Перед глазами капитана то и дело всплывали образы десятков погребальных саванов с гербом корсаров, уложенных в торпедном отсеке, а также суровые и одновременно снедаемые горем лица оставшихся в живых.

Когда главарь корсаров в предыдущий раз стоял там, то сказал команде, что «кто-то поплатится за это головой». В этот же раз — у него не было сил вымолвить хоть слово.

Как только «Нептус» избрал курс в систему Индастрис, владения Архитектора Рейна, Сэндэл первым делом связался со своим соглядатаем Джимбо в Оттоле и приказал ему немедленно эвакуировать Катарину. После чего связался с ней и предупредил об этом…

Криков и ругани было много, и ещё больше предстояло выслушать, когда они встретятся на Скентиуме, столичном мире системы. Сэндэл тогда подумал об условной удаче в том, что его возлюбленная сирота, и не надо вывозить ещё и её родственников.

Но самое главное, что с ней всё будет в порядке — Джимбо уже передал шифрованное послание, где сообщил, что она покинула планету.

Дверь в комнату отдыха отъехала в сторону и внутрь вошёл Эбер.

Он грустно посмотрел на своего командира, на бардак вокруг и покачал головой.

— Надо с этим заканчивать, Сэнд.

— С чем? — спросил корсар, явно понимая, о чём идёт речь.