Небесные корсары В Раю без изменений

Но в разгар рабочего дня в богато украшенных коридорах было тихо, если не считать прислугу со своими роботизированными уборщиками.

К удивлению капитана, они не пошли на стыковочную платформу, откуда его мог забрать воздушный транспорт. Напротив, их делегация зашла в помещение, которое казалось бытовым, если не считать бронированной двери, открывшейся только после проверки кодов доступа. Внутри ждал лифт, куда корсар зашёл один.

Спуск был воистину долгим. Внутренний хронометр Сэндэла подсказал, что он находился в движении не менее десяти минут, прежде чем двери снова открылись. Где-то на середине пути у капитана заложило уши.

Капитан вышел на довольно широкую площадку и, оглянувшись, увидел ещё несколько лифтов, стоящих полукругом перед огромными стальными дверями около пяти метров в высоту и двух в ширину.

Вокруг не было ни души и даже намёка на охранные системы, но корсар не сомневался — их здесь в избытке.

Лифт за его спиной не закрылся, чему корсар был в душе рад.

Более не медля, Сэндэл двинулся к дверям, которые начали беззвучно открываться перед ним.

Зайдя внутрь, капитан встал в ступор от увиденного.

Он стоял в огромной подземной пещере, но если бы Сэндэл не знал, что он спускается под землю, то поклялся бы что это звёздное небо: светильники были так высоко, что напоминали звёзды. Стены и пол пещеры были из гладкого чёрного камня, такого же глубокого цвета как космос. Воздух здесь был сухим и неподвижно-холодным, а каждый шаг по камню отдавался долгим гулким эхом, будто пещера уходила в самую бездну.

И посреди всего этого тёмного великолепия стояло трапециевидное здание из белого как снег мрамора с золотыми прожилками. Оно излучало свет, которого хватало, чтобы осветить большую часть пещеры.

Капитан ни разу не был здесь. В первый раз он встречался лично с Рейном ещё на величайшей стройке современности, которая стала кузницей Инферно.

Подойдя ближе, корсар окончательно убедился в том, что здание на самом деле не такое уж и большое. Всё дело в свете, который оно излучало. Входом служила двухстворчатая золотая дверь с изображённой на ней барельефной головой. Вместо волос у неё вились сотни змей. Брови были сведены в гневе, а рот источал немое проклятье.

Капитану внезапно пришла в голову мысль — откуда у диктаторов такая страсть к странным, но великолепным сооружениям? Канцлер Гахарит держал в прямом и переносном смысле всю власть в своих руках. Несомненно, так делал и Архитектор Рейн, но если канцлер выстроил свой дворец в древнем стиле в самом центре столицы, показывая всем своё величие, то глава Ноократ Тиранис обошёлся уютной «усадьбой» где-то возле ядра планеты.

Не успел главарь корсаров найти какой-то ответ, а двери уже начали раскрываться, и он двинулся вперёд, ведомый силой этого строения.

Стены помещения не были ничем отделаны и выглядели так же, как и всё остальное здание — золото и белый мрамор. Почти сразу от входа тянулся длинный мраморный стол, вырастающий прямо из пола. Сам Рейн сидел на троне из странного пульсирующего материала, чем-то отдалённо напоминающего сталь.

Подходя ближе, Сэндэл увидел, что из-за трона тянутся кабели, подключаясь к…

Каждый раз капитан не мог подобрать правильного слова, чтобы описать одеяние Рейна. По виду это был стихарь с длинными рукавами и капюшоном, сделанный из мелких круглых металлических пластин. Проблема была в том, что не было понятно, как эти пластины скреплены между собой. Создавалось впечатление, что они будто держатся магнитным полем. Их движения, когда Архитектор перемещался, были не связаны с обычной физикой одежды.

Ну и конечно капюшон. Он накрывал голову лишь на пару сантиметров ото лба, но кольчужная сетка, закрывавшая лицо, всегда висела статично.

С десяток мелких проводов уходили прямо в ладони. Было видно, как по ним что-то движется. Энергия, информация, топливо? Для капитана это была одна из тех загадок, на которые он не знал точно, нужен ли ему ответ.

— Здравствуй, мальчик мой, — заскрежетал голос. — Вот мы и снова встретились.

* * *

Олум Такеш, последний оставшийся в живых главарь пиратской банды Гарнафакса, сидел в каюте и перебирал карабин. Это было не его оружие. Своё Олум выбросил, когда он и его товарищи пытались убить корсаров на планете Рубикон в день свадьбы одного из них. Самоубийственная задача обернулась так, как он и ожидал — бойня. Его подчинённых перебили, других двух главарей тоже.

«Знал бы прикуп — жил бы в Оттоле» — мелькнуло в его голове.

Да, сейчас уже было поздно жалеть. Он пару месяцев переваривал весь этот кошмар в голове. Он всё потерял: дом, корабль, команду. Но он жив. Достаточно ли этого? Олум знал, что нет. Потому что это временно. Его «наниматели» уже шли к нему, чтобы наконец-то дать новое безумное задание.

Собрав в крайний раз карабин и поставив его возле кровати, бывший главарь пиратов стал ждать. Прошло не более часа, как в его каюту вошли двое, одетые в багровые сарры без рукавов, под которыми были того же цвета рубахи.

Олум всё никак не мог свыкнуться, что эти двое так похожи. Конечно, он и раньше видел двойняшек и близнецов, но у этих были неестественно похожие лица. Было что-то неправильное в настолько одинаковых людях. Совпадение вплоть до мельчайших деталей. Даже волосы были одинаковой длины. Синие глаза, бело-желтоватые волосы на голове и добродушные улыбки, так не сочетающиеся с тем, что те обычно говорят. На сей раз с ними зашёл ещё один человек. Часовой, насколько знал пират.

— Время пришло, — начал один из них. — Мы выяснили всё, что нужно. Твоя цель — захватить человека — ученика просвещённого. Его зовут Ульве Гард. Уже сейчас он направляется в Райский уголок, что под управлением IV легиона. Если конкретно — планета Рай I, он же Эдем.

Олум даже раскрыл рот от изумления и тупо уставился на говорившего.

— Тебе всё ясно? — спросил второй, не переставая улыбаться.

— Я догадывался, что вы больные, но надеялся, что всё-таки не тупые, — даже не пытаясь сдерживаться, выпалил Олум. — Как я, по-вашему, это проверну?

— Легион в упадке из-за непрекращающихся боевых действий на планетах с местной фауной, — снова заговорил первый, казалось, не заметив оскорбления. — Тем более мы прекрасно знаем, что у пиратов есть выход на местные рынки и…

— Всё не так просто! — перебил его оппонент, вставая. — Да, наши торгуют там всякой запрещёнкой, но, чтобы провести её на планету, им приходится пользоваться официальными патентами на торговлю! На планете нет пиратов, как в портах Аргиана, нет банд, как в башнях Вечного. Там всё сплошной режимный объект, — Олум на секунду остановился, задумавшись, а затем спросил. — Вам же он живым нужен?

— Разумеется, — со вздохом раздражения ответил второй.

— Это невозможно, — подытожил пират, отмахиваясь.

На какое-то время повисла недобрая тишина. Наконец, вперёд вышел второй.

— Ты осмелел, Олум. Мы нашли тебя голодного и ободранного, выходили тебя, а теперь ты нам отказываешь? — просвещённый смотрел прямо в душу пирата, но тот уже слишком долго боялся, чтобы просто надломиться сейчас.

— Иди ты в жопу, законник, — практически выплюнул он. — Это по вашей вине я скитался в горах, питаясь сырыми ящерицами и корнями.

— Винишь нас? Вы не справились с Небесными корсарами, — парировал второй.

— Шансов не было, — ответил Олум, затем немного помолчав, добавил. — Я думаю, мы и не должны были справиться. Я думаю! — он повысил голос. — Мы должны были проредить их ряды, ослабить, но не более. Вы послали нас на смерть…

Второй просвещённый ещё чуть шире улыбнулся и кинул короткий взгляд в сторону первого, затем вернув голову обратно, заговорил.

— Ты явно умнее своих почивших коллег, — в этих словах слышалась такая неприкрытая издёвка, что пират непроизвольно скривился от злости, а просвещённый продолжал. — Тем не менее. Выбора у тебя нет. Снова.

Первый просвещённый сделал шаг вперёд, встав рядом со своим братом.

— И всё же в этот раз нам нужна твоя лояльность, — внезапно улыбка всё-таки сошла с его губ. — Твои люди на планете послужат нам намного лучше. Мы с тобой отправим только пилота, — просвещённый ткнул пальцем в третьего человека в багровом, который всё это время молча стоял у двери.

Пирата внезапно осенило.

— Погодите! — он сделал паузу. — Так у вас есть свои люди на планете! Этот ваш Ульве один что ли туда летит? Вы опять меня обмануть решили, суки!

— Они не могут нам помочь! — также вспылил второй. — Сам подумай! Зачем нам ты, если мы можем всё сделать сами?

— Не знаю, — неуверенно буркнул Олум, глядя то на одного, то на другого. — Вы — любители обманывать людей. Что, например… — и тут пират осёкся. «Не хочешь слушать ложь — не спрашивай» — проскочило у него в голове. Что будет, если он спросит про Лазло Бенкса и его корабли? Это ведь эти сволочи его наняли. И никого не осталось.

Двое просвещённых спокойно ждали.

— Итак. Вы хотите украсть своего же человека, — наконец произнёс пират.

— Всё верно, — подтвердил первый. — Ты и наш пилот прибудете на планету как торговцы, те самые патенты и товар для маскировки уже подготовлены. Далее, ты свяжешься со своими людьми, и вы разработаете план по захвату Ульве Гарда. Чтобы купить лояльность своих же — отдашь им товар и деньги. Наш пилот, Олаф, — как только прозвучало имя — часовой вышел чуть вперёд, глядя на Олума. — Раздобудет транспорт, на который ты посадишь ученика просвещённого. Вот и всё.

— И всё? — удивлённо переспросил пират. — А я?

— А ты останешься на планете, — просто ответил просвещённый. — Жизнь — твоя награда.

— Гарантий, что ваш пилот меня не грохнет в конце, видимо, не будет? — искренне улыбнувшись, спросил Олум.

— Начинай собирать вещи. Скоро у вас пересадка, — отрезал второй, а затем двое братьев синхронно развернулись и вышли из каюты. Олаф, естественно, ушёл за ними.

— Ну да, я так и думал, — обречённо прошептал Олум, садясь на койку и беря в руки карабин.

* * *

Рейн попросил Сэндэла рассказать с самого начала, что произошло с ним и его корсарами за последние несколько месяцев.

И капитан поведал о сообщении от Архитектора, в котором говорилось, что нужно вернуть украденное пиратами топливо; о пойманном следе, который привёл Небесных корсаров на захолустную планету; о внезапно тяжёлом сражении; о том, как дорога привела их на Аргиан, где они были пойманы просвещённым Григорием Герценом, как он шантажом заставил Сэндэла работать на него; о встрече с Канцлером; о нескольких сражениях; и, наконец, о мясорубке, перед которой Григорий явил своё истинное лицо миру — предал человечество.

Но внезапно для Сэндэла, Рейн заговорил совсем о другом.

— Я думаю, Катарина придёт в себя, — но прежде, чем капитан смог что-то ответить, Архитектор продолжил. — У меня есть для неё работа по душе.

Он сделал неопределённое движение пальцами, и, внезапно, часть стола, за которой сидел капитан, разделилась на квадратные секции. Сэндэл заметил, как на ближайшем квадратике появился рисунок. Корсар хотел наклониться поближе, чтобы рассмотреть, но не успел — изображение начало подниматься, а затем, растягиваться в разные стороны, пока не стало объёмной схемой.

Несколько секунд Сэндэл изучал парящую перед ним голограмму.

— Это… Космопорт? — неуверенно спросил он наконец.

— Ботанический сад.

Капитан обернулся в сторону Рейна, не скрывая удивления. По бокам схемы были выведены данные о масштабе строения. Оно было непередаваемо огромным.

— Я хочу собрать коллекцию всех растительных живых организмов в одном месте. Это грандиозный проект во всех смыслах, — если бы металл мог выдавать благоговение, то оно звучало бы так же, как голос Архитектора в этот момент.

Капитан подумал о десятках тысяч опытов и не только над растениями, но вслух решил высказаться более тактично.

— Научные изыскания?

— В том числе! — громыхнул глава легиона. — И я думаю, ваша прекрасная Катарина, будучи обладательницей выдающихся знаний в области ботаники, которые она почерпнула на вечно зелёно-синей и такой похожей на Землю планете — будет очень рада присоединиться к этому проекту. Катарина погрузится в работу, пройдёт время, и она оттает.

— Спасибо Вам, — искренне произнёс Сэндэл.

— А теперь к делу! — резко бросил Архитектор, снова двинул пальцами, и одно изображение тут же сменилось другим. Эту схему капитан узнал мгновенно. Лишь какие-то элементы были ему незнакомы, на что он сразу обратил внимание.

— Корабль типа Гладиус, но…

— Судя по тому, что вы рассказали, — прервал Рейн бесцеремонно, — просвещённый обладал виониевым оружием. Его не могли выковать на Аргиане, — корсар уже хотел задать естественный вопрос, но Архитектор сразу приступил к ответу.

— По рангу вам не дано знать такие вещи, — Сэндэл резко выдохнул, он уже отвык от подобного рода общения с собой. Тем временем человек в железной маске продолжал. — Но несмотря на все действительно удивительные свойства виония, изготовлять что-либо из него задача высшей сложности. Холодное оружие, как ваш клинок, на мой взгляд, лишь безрассудное расточительство. Именно поэтому в моём легионе ни у кого, включая главнокомандующего, нет такой привилегии.

— Учту ваше мнение, — бросил капитан, но Рейн не обратил внимания, либо просто не пожелал этого сделать и продолжил лекцию.

— Помимо виониевых кузниц, которые стали основами Сердец городов, были ещё малые кузницы и сверхмалые. Одну из них, сверхмалую, вы видите здесь, — дрогнул лишь один палец, и в воздухе остался как раз тот самый элемент, палуба корабля, которую он никогда раньше не видел. — Такая кузница есть на одном из Гладиусов, прикреплённых к одному легиону, дабы тот мог оказывать ремонт виониевых двигателей, если флот находится далеко от заселённых планет, — закончил монотонный экскурс Архитектор.

— Значит, Амадеус…

— Именно, — снова оборвал Рейн, и Сэндэл с трудом скрыл раздражение. — И да, ввиду особой важности этих кораблей, их оборудовали усовершенствованными, на тот момент, маскировочными полями. Поэтому у вас и не получилось его вовремя засечь в своё время. Но это всё не самое страшное.

— Боюсь спросить, о чём же речь, — пренебрежительно брякнул корсар.

— О двух десятках кузнецов-учёных, обученных обращаться с этим материалом, — загробным скрежетом произнёс Рейн. — Эти люди обязаны строжайше охранять свои тайны. Но в руках такого существа, как Григорий, даже они могут расколоться. Представь, какие знания достанутся этому отбросу?

Сэндэл ответил не сразу. Всё это было более чем серьёзно, и впервые он задумался о том, что, возможно, он не вытянет эту миссию… Но у Архитектора, видимо, было другое мнение.

— Так вот. Вполне очевидно, что Григорий хотел захватить и твой корабль. Теперь к тому, что ты говорил про портал, — главарь корсаров даже не делал попыток что-то сказать. — У меня нет ни одного предположения, что он хочет, но вряд ли это сулит лучшие времена для человечества. Ты должен его найти.

Сэндэл устало вздохнул, теряя какое-либо желание продолжать.

— Он ушёл в портал, и тот развалился. Амадеус также скрылся. Торчать над Октус V, и ждать его возвращения нет возможности — Эрайши этого не позволят. Тем более Канцлер тоже в курсе случившегося, пусть теперь он этим занимается. Мои силы исчерпаны…

Пурпурные угольки, не мигая, смотрели на капитана. Так продолжалось около минуты, от чего Сэндэлу стало не по себе. Наконец металлический рой, который был голосовыми связками Рейна, снова зазвенел.

— Когда-то я знал человека, бросившего вызов своему легиону и самому Канцлеру, человеку, который отстаивал свои принципы и память великого воина и своего наставника. И вот, когда люди столкнулись с, возможно, самым длинным ножом, воткнутым в их спины, человек, волею судьбы, сражавшийся на переднем крае обороны, и, возможно, отсрочивший катастрофу, потеряв своих воинов, говорит, что не хочет продолжать бороться… Может, Григорий не зря нас предал? Может, у людей нет будущего?

— Может и нет…

Не успел капитан договорить, как стальной кулак с нечеловеческой скоростью взметнулся и ударил об стол, от чего по бело-золотому мрамору побежала паутина трещин, а голографическое изображение на мгновение пропало.

— Памятью Августа, как ты смеешь такое говорить? Что сказано в Книге? Что завещали Пращуры, подонок?

Сэндэл молчал, но в нём закипал гнев.

— Ты — капитан в легионе человечества, тебе почти сотня лет, из них две трети ты воюешь! О какой слабости может идти речь?

— Нельзя убивать вечно, — буквально выплёвывая от злости слова, начал Сэндэл. — Но смотреть, как рядом умирают братья по оружию столько лет — ужасная мука. Вы не воин, Архитектор, вам не понять этого.

По позе Рейна, капитан понял, что тот слегка расслабился, но, возможно, это было затишье перед бурей. Он наклонился к корсару, а его одежды при этом не издали почти ни звука. Капитан не дал слабину и остался смотреть прямо в огоньки глаз.

— Если воином считается только тот, кто убивает во имя нашего дела с оружием в руках — то я не воин. Но говоря о муках или о жертвах, уж поверь мне — ты знать ничего о них не знаешь.

Сэндэл вспомнил всех тех, кого потерял с момента, когда его назначили командиром и до сего дня. Вспомнил всех, кого убил: от химер до гражданских. Вспомнил улыбку Катарины и ухмылку просвещённого. Вспомнил, как Август вручал ему Губитель, и как клинок выпал из его рук, когда капитан сражался с Григорием.

Осознание пришло внезапно: позади него человечество и все его близкие люди — все они нуждаются в защите. А впереди тьма войны и страданий, которая придёт за ним, хочет он этого или нет, будет с ним Катарина или нет. У него нет выбора, но он ему и не требуется.

— Мне нужны люди. На корабль и в роту.

— Так-то лучше, — звякнул Рейн. — У меня уже всё готово, пошли!

Архитектор сделал неопределённый жест рукой и небольшой участок пола рядом со стеной немного опустился, а затем еле слышно ускользнул в боковую нишу. Капитан готов был поклясться, что не видел ни намёка на какие-либо стыки на этом мраморном полу.

Рейн молча поднялся и, казалось, буквально паря по воздуху, отправился в открывшийся проход, левитируя над лестницей, пока главарь переступал следом человеческим образом.

Через сотню метров по коридору из чёрного камня двое зашли в помещение, больше напоминающее ангар. В нос сразу ударил тяжёлый запах машинного масла, озона и чего-то сладковато-медного, слишком похожего на кровь, а под высоким потолком ровно гудели вентиляторы, будто силясь этот запах выгнать. И первое, что смог промолвить капитан:

— Не может быть и речи…

— В каком смысле? Почему?

— Во имя Книги и Пращуров, что это за кошмар?

— Это будущее!

— Чьё?!

Сэндэл, не веря своим глазам, смотрел на Рейна.

— Чьё это будущее, Архитектор?

— Наше, капитан. Ваше и моё. И других людей. Это новый виток в вечности. Альтернативное, но бессмертие, о котором так грезит человечество. Безотказность во плоти.

— Но это же… — начал капитан.

— Киборги.

Они стояли перед сотней монстров, лишь отдалённо напоминающих людей. По крайней мере, так это видел Сэндэл. Рейн, очевидно, считал иначе.

Ни у одного не было нормальной конечности. Всё было заменено на разного рода инструменты, оружие, другие какие-то приборы. Ноги были механические у всех до единого. Туловища тоже были мешаниной механизмов и лишь голова, и то не целиком, а в частности лицо, было не тронуто. Несмотря на то, что лица ничего не выражали, капитана не покидало ощущение, что все они кричат.

— У меня в роте у многих есть мехпротезы и импланты. Вот их, с какой-то долей вероятности, можно назвать киборгами. А это что? Они же роботы!

— Ничего подобного. Это мыслящие люди, — обрубил Архитектор так, что показалось, будто его голос может рассечь металл.

— Они состоят из железа процентов на девяносто! — воскликнул Сэндэл, а глава легиона спокойно добавил:

— Девяносто шесть и пятьдесят семь сотых приблизительно.

Корсар пропустил этот комментарий и продолжил:

— Их лица ничего не выражают. Чьей воле они подчинены?

Рейн набрал воздух со звуком кузнечного горна.

— Моей. Но могут подчиняться вам.

— Немыслимо. Роботы запрещены…

— Это не роботы! — громыхнул словно танк Архитектор. — Они живы!

— Да? И что же им требуется для поддержания жизни? — разошёлся в ответ капитан, не боясь кары. — Какой они делают выбор!

— Им не нужен выбор! Они служат своему легиону и лично мне. Как служили бы и в предыдущей жизни! А по поводу питания — портативные аккумуляторы, которые они сами себе заменяют, — будничным тоном ответил Архитектор и добавил. — Я выдам всё, что требуется. Кстати, не смотри на всё это многообразие инструментов — это опытные образцы, так скажем. Вам достанутся немного менее технологически нагруженные модели, но более эффективные. Например, способные работать в открытом космосе и сражаться.

Сэндэл ушам своим не верил. Он ждал ещё каких-то слов, но собеседник просто оглядывал эти ожившие кошмары.

— Значит в предыдущей жизни они всё-таки умерли? — наконец спросил он, испытывая гнев, и при этом чувствуя себя нелепо.

— Можно и так сказать, — Рейн всё же повернулся к нему, и его кольчуга еле слышно зашелестела. — Жизнь конечна, капитан. Даже эликсир молодости, что питает столько людей, не дарует жизни вечной, но это, — он указал на киборгов, — даёт шанс людям продлить своё существование на благо человечества. Да, их прошлая жизнь закончилась, но они были живы, когда началось перерождение, — корсара передёрнуло, когда он слышал, с какой жуткой интонацией произнесены эти слова, но всё это померкло после следующих слов Архитектора. — Они слышат нас сейчас и понимают всё, но ничего уже не могут сделать. Те, кого ты сейчас видишь, перестали быть полезны легиону в качестве обычных людей, либо даже вредили ему. Тогда я перековал их в оружие, инструмент, что прослужит дольше и будет надёжнее, чем обычный человек, но никогда не станет им вновь.

Капитан выдохнул.

— Хитро вы переступили положение Книги Основ, — он посмотрел в глаза ближайшему киборгу и попытался представить, кем тот был до «перерождения». — Они обречены вечно мыслить, слушать и чувствовать, но ничего не мочь сделать.

— Ну как вечно? Большая часть из них будет оборудована лишь для одной цели — война.

— Конечно…

— А что такого? — в голосе Рейна, насколько это возможно, послышалась издёвка. — Не вы ли не так давно говорили, что устали от кровопролития? Думаете, что один такой? Конечно, до конца нельзя отлучать человека от меча, ибо тогда он забудет, кто он есть. Но эти создания… Они облегчат нам работу по завоеванию галактики.

Сэндэл слышал столько непомерного высокомерия в словах Архитектора, что моментально подумал: «А так ли плох Канцлер?» Но сразу же отбросил от себя эту мысль. Логика Рейна была понятна и проста, она отвечала потребностям людей и их целям. Но методы…

— У меня ещё вопрос, Архитектор, — тяжело начал корсар.

— Слушаю.

— Почему они все в крови?

— Как я уже сказал: процесс перерождения начинается с ещё живой плоти.

Сэндэл вздохнул.

— Мне не нужны эти бедолаги среди солдат.

— Капитан…

— При всём моём уважении, Архитектор, — он слегка повысил голос, но при этом стараясь говорить как можно более уважительно. — Вид этих чудовищ плохо скажется на моих людях. Уверен, вы уже рассуждали о реакции своих солдат.

— Мои будут беспрекословно делать, что им скажут.

— Безусловно, но я думаю, вы понимаете, что я не об этом, — на это Рейн ничего не ответил, и капитан продолжил. — Если их оденут во что-то… В общем, будут в корабельной команде. Запру их в отсеках, где они не будут пересекаться с другими, — корсар сделал паузу. — Каковы знания этих существ?

— Конкретно эти модели имеют базовые навыки в механике, медицине и боевой подготовке.

— То есть…

— То есть не надо руководить каждым их действием. Вам я выдам более узконаправленных киборгов.

— Замечательно…

Они постояли ещё около минуты в молчании.

— Как ими управлять? — наконец заговорил Сэндэл.

Звенья слегка зашелестели, и Рейн достал из недр своего плаща нечто похожее на небольшой металлический обруч и отдал капитану.

Тот сразу понял, что его следует носить на голове. Венок был внезапно знакомого тёмно-серого цвета и казался просто металлическим, но, коснувшись, корсар почувствовал некую эластичность и пульсирующую энергию. Ощущение было трудно описать, но выпускать странное устройство из рук не хотелось. И прежде чем капитан окончательно сформулировал мысль у себя в голове, Архитектор сказал вслух: