Планета забытых технологий

© Квант М., 2026

ISBN 978-5-0070-1186-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТИШИНА МЕЖДУ ЗВЁЗД

Тишина между звёздах — это не абсолютная тишина. Это густой, вязкий суп из фонового излучения, редких частиц и собственного биения сердца, которое в наушниках скафандра отдаётся глухим, преувеличенно важным стуком. Капитан Елена Соколова знала этот звук наизусть. Он был саундтреком к последним пятнадцати годам её жизни, жизни, проведённой в хрупких металлических коробках, летящих сквозь безжалостную пустоту. Но здесь, на поверхности Эпсилон Тетиды четвёртой, тишина была иной. Она была тяжёлой, осязаемой, как бархатный покров, наброшенный на мир.

Она стояла на краю обширного плато, залитого тусклым, медовым светом местного солнца. Воздух был разреженным, но пригодным для дыхания — кисловатая смесь азота, кислорода и чего-то ещё, что давало лёгкую металлическую нотку на задней стенке горла. Под ногами хрустел не песок, а нечто вроде мелкой, острой слюды, отражающей свет миллиардами тусклых искр. Пейзаж был пустынным и величественным: острые, как лезвия бритвы, скалы лилового оттенка, плоские равнины, усеянные обломками тёмного, похожего на обсидиан камня, и вдали — призрачное сияние ледников на полюсах. Но это было не главное.

Главное лежало прямо перед ними, в трёх километрах от места высадки шаттла «Зодиак».

Город.

Он не был похож ни на один город, который когда-либо видела человеческая цивилизация. Ни на урбанистические джунгли Земли, ни на утилитарные купола Марса, ни даже на причудливые, выросшие из биотехнологий спирали Центаврийских колоний. Этот город казался вырезанным из единого гигантского кристалла дымчатого кварца, выращенным, а не построенным. Башни, больше похожие на застывшие всплески гигантского фонтана или на сталагмиты невероятных размеров, устремились в блёклое небо. Они были гладкими, без видимых швов, окон, дверей — без каких-либо намёков на архитектурную логику, понятную человеческому глазу. Между ними перекинулись мосты-нити, тонкие, как паутина, но, судя по данным сканеров, невероятно прочные. Весь комплекс излучал слабое, едва уловимое свечение — не отражённый солнечный свет, а внутреннее, фосфоресцирующее сияние, пульсирующее с едва уловимой, медленной регулярностью, как дыхание спящего гиганта.

— Данные подтверждаются, — голос Кирилла Волкова, главного научного офицера, прозвучал в общем канале, нарушая гипнотическую тишину. — Структура абсолютно аморфна с точки зрения традиционных строительных материалов. Спектральный анализ показывает сплав кремния, углерода и… неопознанных сверхтяжёлых элементов. Температура на поверхности конструкций на пятнадцать градусов выше окружающей среды. Постоянно. И это свечение… это не люминесценция. Это что-то иное. Какая-то остаточная энергетическая активность.

Волков, высокий, сухощавый, с лицом учёного-аскета, не отрывался от планшета с данными, который он держал в руках, облачённых в тонкий, но прочный полимер скафандра нового поколения «Сокол-7». Их скафандры были не громоздкими коконами прошлого века, а скорее вторым слоем кожи с экзоскелетным усилением и полным циклом регенерации воздуха.

— «Остаточная» — ключевое слово, — отозвался Алексей «Лёха» Морозов, пилот и, по совместительству, главный специалист по всему, что летало, стреляло или взрывалось. Он был полной противоположностью Волкову — коренастый, с живыми карими глазами и вечной полуулыбкой. — Этому месту, по грубым прикидкам, что? Миллион лет? Два? Кто его знает. Оно должно быть мёртвым, как гвоздь. А оно тёплое. Мне это не нравится.

— Твоей паранойи, Лёха, хватит на всю экспедицию, — усмехнулся третий член команды, вышедший на поверхность, — Марина Чижова, ксенобиолог и геолог. Она присела на корточки, рассматривая осколок «слюды» через увеличитель на запястье своего скафандра. — Это фантастика. Мы первые. Первые, кто видит это за… возможно, за всю историю галактики. Мы войдём в учебники, ребята. Именами Соколова, Волков, Морозов и Чижова будут называть улицы.

— Если мы вернёмся, чтобы об этом рассказать, — тихо сказала Елена. Она не была пессимисткой. Она была капитаном. А долг капитана — думать о том, что может пойти не так. Их миссия, «Экспедиция Тетис-Ксено», была амбициозным частным предприятием, финансируемым консорциумом земных корпораций, жаждавших прорывных технологий. Они шли по следам древних автоматических зондов, которые столетия назад засекли аномалии на этой планете в дальнем рукаве спиральной галактики. Аномалии, говорящие о разуме. И вот они здесь. Четверо людей, затерянных в непостижимой дали от дома, перед вратами в чужое, забытое прошлое.

— Протокол «Первая ладонь», — объявила Елена, отбрасывая личные мысли. — Марина, Кирилл — сканирование периметра ближайшей структуры. Лёха — обеспечение безопасности и мониторинг связи с «Зодиаком» и орбитальным модулем «Ковчег». Я — общее наблюдение и документация. Двигаемся к краю города. Медленно. Каждый шаг — по протоколу.

Они двинулись по хрустящему грунту. Скафандры с мягким жужжанием усиливали их движения, делая походку неестественно лёгкой. Тишину нарушал только ровный гул систем жизнеобеспечения и прерывистое дыхание в наушниках. Чем ближе они подходили, тем более грандиозным и нереальным казался город. Башни отбрасывали длинные, искажённые тени. Тот самый «дым» из их названия оказался не дымом, а каким-то статичным, полупрозрачным полем, затягивавшим проёмы между структурами, словно вуалью.

У самого «входа» — если это можно было так назвать, ибо в стене просто зияла гладкая, темная арка без дверей — они остановились. Стена была абсолютно гладкой, холодной на ощупь через сенсоры перчатки, но эта холодность была обманчива — тепловизор показывал те же пятнадцать градусов разницы.

— Никаких признаков механизмов, панелей, чего-либо, — прошептала Марина, проводя рукой по поверхности. — Как будто это просто скульптура.

— Просто скульптура не пульсирует с частотой один раз в сорок семь земных секунд, — парировал Волков. Он прикрепил к стене небольшой датчик. — И не излучает когерентные нейтринные потоки крайне низкой интенсивности. Это… это система. Спящая, но система.

— Попробуем войти? — спросил Лёха, непроизвольно поглаживая боковой ствол компактного импульсного рейлгана, висевшего у него на бедре.

— Сначала сканы, — решила Елена. — Глубинные радары. Марина?

Чижова развернула портативный радарный комплекс. Лучи пронзили дымчатую стену. На экранах планшетов начало выстраиваться изображение. Сначала — контуры. Прямые линии, геометрические фигуры, пустоты комнат, коридоры… И затем, по мере углубления, что-то ещё. Сложные, переплетённые узоры, похожие на микросхемы, но встроенные прямо в структуру материала, на десятки метров вглубь. И объекты. Множество объектов, формы которых не поддавались быстрой классификации. Столы, платформы, что-то вроде колб… Всё то же самое — выращенное, а не собранное.

— Там целый мир, — выдохнула Марина. — И, кажется, он… пуст. Никаких органических остатков. Никаких следов жизни. Как будто они просто испарились.

— Или эволюционировали во что-то, что не оставляет следов, — мрачно заметил Волков.

— Связь с «Ковчегом», — приказала Елена. — Доклад.

Голос бортинженера орбитального модуля, Анны Королёвой, прозвучал чётко, с лёгким шипением:

— «Ковчег» на связи. Видим вас. Данные принимаем. Это… невероятно, Елена. Структура простирается глубоко под поверхность. Наши орбитальные сканы показывают, что это лишь верхушка. Основной массив города — подземный. Многоуровневый. И есть источники энергии. Очень слабые, но… не нулевые.

— Принято, — ответила Соколова. Она посмотрела на тёмный проём арки. Он манил. Он обещал ответы. Он пугал. — Мы входим. Поддерживай непрерывный канал.

Первый шаг за пределы знакомого мира всегда даётся тяжелее всего. Елена переступила порог. Внутри царил полумрак. То самое внутреннее свечение стен было здесь ярче, создавая призрачное, безтенное освещение. Воздух был таким же, но… тише. Звуки их шагов глуше, дыхание — отдалённее. Они оказались в просторном помещении, больше похожем на вестибюль собора. Высокий потолок терялся в дымке. По стенам шли те же загадочные узоры, иногда вспыхивающие на мгновение мягким светом, словно по ним пробегал разряд.

— Смотрите, — Марина указала на центр зала. Там возвышалась платформа, а на ней — несколько объектов. Подойдя ближе, они увидели нечто вроде кристаллических сфер разного размера, парящих в нескольких сантиметрах над поверхностью платформы. Они не падали. Они просто висели, и внутри них, как в калейдоскопе, медленно перетекали и менялись какие-то светящиеся паттерны.

— Антигравитация? Или магнетизм? — спросил Лёха, не веря своим глазам.

— Ни то, ни другое, — Волков уже снимал показания. — Нет магнитных полей. Нет гравитационных аномалий, которые фиксируют наши приборы. Это что-то иное. Какая-то локальная манипуляция пространством-временем, возможно. Энергопотребление мизерное. Поддерживающий контур.

Осторожно, почти с благоговением, Марина протянула руку к самой маленькой сфере, размером с грейпфрут. Елена хотела её остановить, но было уже поздно. Палец в перчатке коснулся гладкой, тёплой поверхности.

Ничего не произошло.

Сфера продолжала вращаться, паттерны внутри неё плыли своим чередом.

— Инертна, — облегчённо выдохнула Чижова.

Внезапно Волков, изучавший стену, ахнул.

— Капитан! Здесь!

Они подбежали. На гладкой стене, на уровне его головы, теперь отчётливо светился сложный, многослойный символ. Он был абстрактным, но в его геометрии угадывалась какая-то информация. И от него вниз, к полу, побежала тонкая светящаяся нить, которая затем разделилась на несколько, указывая в разные стороны — вглубь комплекса.

— Это… интерфейс? — прошептал Кирилл. — Он среагировал на наше присутствие? На прикосновение к сфере?

— Или просто активировался от тепла, от вибрации, — сказала Елена, но её голос звучал неуверенно. Слишком уж это было похоже на указатель.

— Что будем делать? — спросил Лёха. Его шутливость куда-то испарилась. Он смотрел на светящиеся линии, как кролик на удава.

— Мы здесь для исследований, — твёрдо сказала Соколова, хотя внутри всё сжалось в холодный комок. — Идём по главной линии. Волков, записывай всё. Лёха, ты замыкающий. Дистанция — пять метров.

Они двинулись за светящейся нитью, которая мягко пульсировала, словно вена, по которой текла светящаяся кровь. Она привела их в длинный, слегка изогнутый коридор. Свет на стенах здесь был ярче. И стали появляться «двери» — не проёмы, а участки стены, которые, по мере их приближения, становились прозрачными, а затем просто растворялись, открывая доступ в другие помещения. Внутри были видны те же платформы, странные предметы непонятного назначения, иногда — более сложные конструкции, напоминавшие станки или, возможно, художественные инсталляции. Всё было чисто, совершенно, цело. И абсолютно безмолвно.

— Это как музей, — сказала Марина. — Музей, который сам себя поддерживает в идеальном состоянии миллионы лет. Куда же подевались хозяева?

— Вопрос на миллион, — отозвался Волков. — Но смотрите сюда.

Он остановился у одной из «комнат». Внутри, в центре, на низкой платформе лежал объект. Это был стержень длиной около метра, из того же дымчатого материала, но внутри него, словно замороженная молния, сияла и переливалась сложная спиральная структура из чистого света. Он был невероятно красив и одновременно пугающ.

— Энергия, — прошептал Волков. — Сконцентрированная, стабильная… Это не оружие. Или не только оружие. Это… инструмент. Источник. Ключ, возможно.

— Не трогай, — резко сказала Елена. Но её предупреждение опоздало. Научный азарт пересилил осторожность. Волков шагнул в комнату. В тот же миг «дверь» — прозрачная стена — мгновенно восстановилась, отсекая его от группы.

— Кирилл! — крикнула Марина, бросаясь к стене. Она была твёрдой, как сталь.

— Спокойно! — раздался его голос в комлинке. — Я в порядке. Просто… активировался локальный изоляционный протокол. Интересно, что сработало как триггер…

Он не закончил. Светящийся стержень на платформе вдруг вспыхнул ярче. Световая спираль внутри него пришла в движение, начала вращаться. Одновременно по стенам комнаты пробежали сотни, тысячи светящихся линий, складываясь в трёхмерные схемы, голограммы, которые на секунду возникали и гасли. В воздухе запахло озоном.

— Кирилл, немедленно отойди от объекта! — скомандовала Елена.

— Я… я не могу пошевелиться, — голос Волкова дрогнул. — Какое-то поле… оно меня держит. Очень мягко, но я зафиксирован.

Внезапно голограммы стабилизировались. В центре комнаты возникло изображение. Не чёткое, а размытое, мерцающее. Но это было явно изображение существа. Высокого, тонкого, с крупной головой и большими, тёмными глазами, лишёнными зрачков. Оно было одето во что-то струящееся, сливающееся с телом. Существо что-то «говорило» — его рот (или то, что его заменяло) двигался, но звуков не было. Вместо этого в головах у всех четверых, прямо в сознании, прозвучал… не звук. А концепция. Чёткая, ясная мысль, облечённая не в слова, а в чистые значения:

ДОСТУП РАЗРЕШЁН. ПРОВЕРКА ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ.

— Что?! — вырвалось у Лёхи.

Изображение существа исчезло. Стержень вспыхнул ослепительно белым, и луч того же света ударил прямо в Волкова, в его шлем. Он вскрикнул — не от боли, а от шока. Данные на экранах его скафандра пошли вразнос. Прошло не больше пяти секунд. Свет погас. Поле, державшее его, исчезло. Стена-дверь снова стала прозрачной и растворилась. Волков стоял, пошатываясь.

— Кирилл! — Марина подхватила его. — Ты в порядке? Что это было?

— Я… — он попытался говорить, его голос был сдавленным. — Это была… телепатия? Прямой нейроинтерфейс. Он сканировал… не тело. Что-то ещё. Сознание? Интенции? Я не знаю.

— Какие-то повреждения? — спросила Елена, уже проверяя его показатели на своём планшете.

— Нет. Все системы в норме. Сам я… в норме. Только в голове… эхо. Та самая «мысль».

— Ладно, хватит на сегодня, — решила капитан. Адреналин бил в виски. Они перешли грань. Они не просто нашли артефакты. Они взаимодействовали с системой, которая оказалась живой. Спящей, но живой. — Возвращаемся к «Зодиаку». Немедленно.

Они повернули назад, двигаясь быстрее, чем пришли. Светящиеся указатели по-прежнему горели на стенах. Город, который минуту назад казался безмолвным музеем, теперь ощущался иным. Он наблюдал. Он оценивал.

Они уже почти вышли к арке входа, когда за их спинами что-то щёлкнуло. Негромко, но отчётливо. Как звук идеально подогнанного механизма, встающего на место после долгого простоя.

Они обернулись.

Свет в коридоре за ними изменился. Мягкое свечение сменилось более холодным, более направленным. И далеко в глубине, на перекрёстке, где они только что были, одна из стен… сместилась. Не растворилась, а именно сместилась, как часть гигантского пазла, перекрыв проход, который был открыт секунду назад.

— Это… система меняет конфигурацию? — спросила Марина, и в её голосе впервые прозвучал страх.

— Она адаптируется, — ледяным тоном произнёс Волков. Он смотрел на свой планшет. — После контакта. Мы стали фактором. Мы активировали не просто интерфейс. Мы активировали протоколы.

— Бежим, — просто сказала Елена.

Они бросились к выходу. Их ноги в экзоскелетах отталкивались от пола с неестественной силой. Арка была уже близко. И тут пол под ними дрогнул. Не землетрясение. Это было точечное, контролируемое движение. Плита пола прямо перед выходом внезапно ушла вниз, образуя гладкий, непроходимый ров шириной в три метра. Они замерли на краю. Глубина — не менее десяти метров. Дно терялось в темноте.

— «Зодиак», немедленная экстракция! У нас проблема! — закричала Елена в комлинк.

Голос пилота шаттла, Петрова, прозвучал с помехами:

— Принял… меша… странные помехи… Запускаю двигатели… Держитесь.

Но до шаттла было три километра. И между ними и спасением теперь был этот ров, а за их спинами — оживающий, меняющийся лабиринт.

— Мосты! — крикнул Лёха, указывая вверх. Тонкие, паутинные мосты между башнями проходили прямо над аркой, на высоте двадцати метров. — Они наша единственная надежда!

— Они выдержат? — спросила Марина, глядя на хрупкие на вид конструкции.

— А пол нас уже не держит, — отрезал Лёха. Он огляделся, нашёл у стены рядом с аркой набор выступов, едва заметных, почти декоративных. Но они вели вверх, к основанию моста. — Капитан!

Елена мгновенно оценила ситуацию. Возвращаться вглубь — самоубийство. Ждать шаттл, когда город начинает проявлять активность — безумие.

— По выступам! На мост! Быстро!

Лёха полез первым, цепляясь за выступы усиленными перчатками. Его движения были точными, уверенными. За ним — Марина, затем Волков, всё ещё выглядевший подавленным после контакта. Елена — последней, постоянно оглядываясь вглубь коридора. Там что-то двигалось. Не существа. Сами стены. Сегменты скользили, перекрывая обзор. Из дальних пометий доносилось низкое, едва слышное гудение, нарастающее, как пробуждающийся реактор.

Лёха достиг основания моста. Мост был не из тросов и металла, а из того же дымчатого материала, но вытянутого в невероятно тонкую нить. Ширина — не больше полуметра. Без перил. Он просто висел в воздухе, соединяя две башни.

— Идти по этому? — в ужасе прошептала Марина, глядя в бездну под собой.

— Идти! — крикнул Лёха и, не раздумывая, ступил на мост. Конструкция слегка прогнулась, но выдержала. Он замер, давая другим понять, что это возможно. — По одному! Не смотри вниз!

Марина, стиснув зубы, последовала за ним. Её скафандр компенсировал дрожь в коленях. Волков шёл следом, его взгляд был пустым, он двигался автоматически, всё ещё переваривая произошедшее. Елена взошла на мост последней. Под ногами был не твёрдый материал, а что-то упругое, слегка пружинящее. Ветер, которого почти не было внизу, здесь гулял свободно, завывая в антеннах и выступах скафандров.

Они двигались, как канатоходцы, раскинув руки для баланса. До середины моста. И тут город показал, что его пробуждение — не метафора.

Мост под ними вздрогнул. Не от ветра. Это было контролируемое движение. И он начал… менять форму. Материал, казавшийся твёрдым, начал течь, как очень густая жидкость. Мост стал расширяться под их ногами, превращаясь в более широкую платформу, но одновременно его края начали подниматься, образуя нечто вроде низких бортов. Это было похоже на заботу, на создание безопасной зоны. Но это изменение было нестабильным, волны пробегали по поверхности. Лёха поскользнулся и упал на колено. Марина вскрикнула.

— Он реагирует на нас! — закричал Волков, наконец выйдя из ступора. — Не как на угрозу. Как на… пользователей. Но его системы повреждены или не понимают, что мы такое! Он пытается адаптировать среду, но не знает, как!

— Прекрасная новость! — рявкнул Лёха, поднимаясь. — Бежим, пока он не решил, что лучшая адаптация — это сбросить нас вниз!

Они поползли, почти бежали по нестабильной, живой поверхности. Другая башня была уже близко. Там был другой выход, другая арка, ведущая, как они надеялись, наружу, к другой части плато.

Сзади, из той арки, откуда они только что ушли, вырвался сноп искр, и раздался глухой удар. Что-то сработало. Что-то включилось.

Они спрыгнули с моста на широкий выступ другой башни. Перед ними была такая же тёмная арка. И из неё, навстречу, лился ровный, холодный свет. Не солнечный.

— Это не выход, — сказала Елена, и сердце её упало.

Они вошли. Это было огромное цилиндрическое помещение. В центре его, от пола до самого потолка, уходившего ввысь на сотни метров, стояла… машина. Её нельзя было назвать иначе. Это была сложнейшая конструкция из переплетённых светящихся линий, кристаллических узлов, плавающих в воздухе сфер и вращающихся, как в калейдоскопе, геометрических фигур. Она тихо пела — издавала тонкий, высокий звук, на грани слышимого. И от неё исходила мощь. Физическая, почти давящая.

— Источник энергии, — прошептал Волков. — Или управления. Мозг города.

— Нам не сюда, — сказал Лёха. — Нам нужно наружу. Где здесь выход?

Они бросились вдоль стены, ища проход. Внезапно «пение» машины изменилось. Тон стал ниже, настойчивее. Одна из плавающих сфер оторвалась от общего роя и плавно двинулась в их сторону. Она светилась мягким голубым светом.

— Не двигаться, — приказала Елена.

Сфера зависла перед ней, в метре от её шлема. Из неё вырвался тонкий луч света, просканировавший её с головы до ног. Затем то же самое она проделала с другими. После сканирования сфера отлетела обратно к центральной конструкции. И тогда в их сознании снова прозвучала мысль-концепция. На этот раз более сложная, многослойная:

*ОБЪЕКТЫ ОПРЕДЕЛЕНЫ. БИОЛОГИЧЕСКИЕ НОСИТЕЛИ. НИЗКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ. НЕСООТВЕТСТВИЕ ПРОТОКОЛАМ ДОСТУПА. АНАЛИЗ ПРИЧИН НАРУШЕНИЯ ПЕРИМЕТРА… ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ: НОСИТЕЛЬ №2 (ВОЛКОВ) НЕСЁТ СЛЕДОВЫЙ ОТПЕЧАТОК СИСТЕМНОГО КОНТАКТА. ПЕРЕКЛАССИФИКАЦИЯ… КАТЕГОРИЯ: НАСЛЕДНИКИ/ПРЕЕМНИКИ (ВЕРОЯТНОСТЬ НИЗКАЯ). ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ТЕСТИРОВАНИЯ.*

— Что? — успела только выдохнуть Елена.

Пол под ними исчез.

Он не провалился. Он просто перестал существовать в том месте, где они стояли. Они полетели вниз, в тёмную шахту. Автоматика скафандров среагировала, выстрелив аварийные тросы-гарпуны, но стены шахты были идеально гладкими, не за что зацепиться. Они падали, отскакивая от стен, в кромешной тьме, прорезаемой лишь лучами фонарей на их шлемах.

Падение длилось вечность и мгновение одновременно. Оно закончилось не ударом, а резким, но плавным торможением. Какое-то поле поймало их, как пух, и опустило на твёрдую поверхность.

Они лежали, отдышавшись, в полной темноте. Фонари выхватили из мрака помещение, совсем не похожее на верхние этажи. Здесь не было гладких стен и изящных линий. Это было техногенное подземелье. Массивные блоки, похожие на серверные стойки, но размером с дом, тянулись вдаль. Между ними гудели трубы, по которым текло не вещество, а сгустки голубоватой энергии. Воздух вибрировал от низкочастотного гудения. Тепла было больше. Это было сердце города. Его индустриальная, утилитарная часть.

— Все живы? — хрипло спросила Елена, поднимаясь.

Послышались affirmatives. Чудом, системы скафандров не пострадали.

— Где мы? — спросила Марина, светя фонарём на ближайший гигантский блок. На его поверхности горели не символы, а что-то вроде индикаторов — точки, линии, меняющие цвет.

— Глубоко под землёй, — ответил Волков, уже изучая показания. — Давление выше. Состав воздуха… пригоден, но повышен уровень ионизации. А это… — он подошёл к блоку. — Это не просто генератор. Это… завод. Или фабрика материи. Видите? Энергия на входе, на выходе… материализация каких-то структур на атомном уровне.

— «Протокол тестирования», — вспомнила Елена те самые слова-мысли. — Он что, собирается нас тестировать? Как лабораторных крыс?

— Не нас, — мрачно посмотрел на неё Волков. — Меня. Я стал «носителем следового отпечатка». Система признала во мне… кандидата. На что — не знаю. На пользователя? На жертву?

Внезапно в конце зала, в сотне метров от них, зажглись огни. Большой сегмент стены отъехал в сторону, открывая проход в ярко освещённое помещение. И оттуда послышался звук. Металлический, чёткий. Шаги.

Не один. Несколько.

Они обернулись, замирая.

Из прохода вышли… фигуры. Их было пять. Они были сделаны из того же дымчатого материала, но это была не одежда и не тело. Это были доспехи? Или андроиды? Их формы были гуманоидными, но слишком идеальными, слишком гладкими. У них не было лиц — только гладкие овалы, на которых светился тот же абстрактный символ, что они видели на стене при входе. Они двигались абсолютно синхронно, легко, без малейшего усилия. В их «руках» они несли предметы, похожие на стержни, но лишённые внутреннего свечения.

Они остановились в десяти метрах. Один из них, чуть выше других, поднял «руку». И снова в сознании вспыхнула мысль: