Планета забытых технологий

ГЛАВА ВТОРАЯ: ПРОТОКОЛ ПРИШЕЛЬЦА

— …Два…

Время замедлилось. Елена видела, как красные огоньки на концах стержней стражей вспыхнули ярче, превратившись в сгустки багровой энергии. Видела, как Лёха, сжав зубы, уже срывал с пояса дымовую гранату. Видела испуганное, но собранное лицо Марины и пустой, отрешённый взгляд Волкова, уставленный на зловещее кресло со щупами.

— Три!

Лёха метнул гранату. Не в стражей, а в точку на потолке прямо над их головами. Почти одновременно Марина швырнула вторую. Сферы размером с апельсинсин полетели по плавной дуге.

Стражи отреагировали мгновенно. Их движения были лишены суеты, чисты и эффективны. Они не бросились в укрытие. Они синхронно подняли стержни, и от концов вспыхнули не лучи, а полупрозрачные, мерцающие синим полевые барьеры, сложившиеся перед ними в сплошную стену.

Граната Лёхи, дымовая, сработала первой. Не громко, с глухим хлопком, и из неё вырвалось плотное облако синтетического дыма, специально разработанного для нарушения оптических и тепловых сенсоров. Оно мгновенно заполнило пространство между командой и стражами, скрыв тех из виду. Вторая граната, импульсная, сработала на микросекунду позже, ударив в потолок. Вспышка ослепительного белого света, не сопровождаемая ударной волной, но генерирующая мощный электромагнитный импульс, должна была вывести из строя незащищённую электронику.

Надежда была слабой, но она была. Возможно, древние технологии не были защищены от такого примитивного, с их точки зрения, оружия.

Надежда умерла, не успев родиться.

Импульсная волна, способная спалить схемы современного боевого робота, прошла сквозь синие барьеры стражей, не оставив на них и следа. Свет вспышки отразился от них, как от зеркала, ослепительно ярко озарив дымовое облако изнутри. Но на самих стражах, на их оружии, на стенах лаборатории не моргнул ни один индикатор. ЭМИ оказался для них не опаснее дуновения ветра.

Однако дым сделал своё дело — видимость упала до нуля.

— К стене! — прошипела Елена, хватая за руку ошеломлённого Волкова и толкая его в сторону, где она заметила более плотный скопление панелей и светящихся линий.

Лёха, не дожидаясь приказа, дал очередь из рейлгана. Не по стражам — стрелять в неизвестное поле было безумием. Он стрелял по точкам крепления потолочных панелей рядом с прозрачным барьером, за которым наблюдали другие безликие фигуры. Свинцовые сгустки, разогнанные магнитными рельсами до умопомрачительной скорости, с рёвом вырвались из ствола. Они ударили в стену, в панели, в прозрачный барьер. И… не оставили на нём ни царапины. Лишь голубоватые круги расходились в местах ударов, как круги по воде, поглощая кинетическую энергию. Звук был оглушительным в замкнутом пространстве, но бесполезным.

— Бесполезно! — крикнул Лёха, отскакивая за укрытие одного из гигантских блоков. — Всё бронебойное!

Дым начал рассеиваться. Не естественным путём, а будто его втягивало в стены. Системы фильтрации города работали безупречно. И в проясняющемся мареве стали видны фигуры стражей. Они не двинулись с места. Их барьеры всё так же сияли. Один из них, тот, что был повыше, снова сделал шаг вперёд. Мысль-приказ прозвучала ещё более властно, почти болезненно давя на сознание:

СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННО. ПРОЦЕСС ТЕСТИРОВАНИЯ НЕОБХОДИМ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СТАТУСА. ПРЕДОСТАВЬТЕ НОСИТЕЛЯ С ОТПЕЧАТКОМ.

Елена, прижавшись к стене рядом с Волковым и Мариной, лихорадочно искала глазами выход, щель, хоть что-то. Панели здесь были плотно подогнаны, но одна, чуть ниже уровня пола, казалась менее монолитной. Там, где в неё уходили пучки светящихся «жил», был небольшой технологический зазор, может, в двадцать сантиметров.

— Туда! — она указала на него Лёхе. — Попробуй раздвинуть!

Морозов, не теряя ни секунды, вставил в щель ствол рейлгана, используя его как монтировку, и налег всем весом, усиленным экзоскелетом. Мускулы на его шее натянулись, полимер скафандра затрещал от нагрузки. Панель дрогнула, подалась на сантиметр, и из щели брызнуло ослепительно-белое сияние и хлынул поток горячего, насыщенного озоном воздуха. За ней был не проход, а какой-то энергетический канал, техногенная артерия города.

В этот момент стражи, наконец, перешли от ожидания к действию. Их барьеры погасли. Они двинулись вперёд. Не бегом, а тем же неспешным, неумолимым шагом. Но расстояние сокращалось быстро.

— Кирилл, ползи первым! — скомандовала Елена, отталкивая учёного к щели. — Быстрее!

Волков, всё ещё в полуступоре, механически повиновался. Он упал на колени и полез в узкую щель. Белый свет залил его скафандр. Он исчез в ней.

— Марина, за ним!

Чижова, бросив последний взгляд на приближающихся стражей, юркнула вслед за Волковым. Щель была тесной, приходилось буквально протискиваться.

— Лёха, ты! — крикнула Елена.

— После вас, капитан! — рявкнул он, упираясь рейлганом в панель, не давая ей сомкнуться, лицо его было багровым от напряжения.

Елена знала, что спорить бесполезно. Она нырнула в щель. Оказавшись по ту сторону, она едва не вскрикнула. Она висела над пропастью. Вернее, над гигантским вертикальным туннелем, стенки которого были сплошь покрыты тем же светящимся узором, что и везде. По центру туннеля, снизу вверх, бил ослепительный столб бело-голубой плазмы, гудевший, как взлетающий космический линкор. Жар был таким, что термодатчики скафандра замигали предупреждением. Они находились на узкой сервисной площадке, опоясывающей туннель. Под ногами — решётка из того же неизвестного материала. Вниз уходила бесконечная глубина, вверх — тоже. Это был какой-то элеватор энергии, главная магистраль питания всего подземного комплекса.

Лёха, выпустив рейлган, кубарем вывалился на площадку следом за ней. Панель с грохотом захлопнулась. Но почти сразу же на её поверхности засветились красные контуры, и она начала плавиться от центра, расползаясь под воздействием невидимого луча изнутри лаборатории. Стражи пробивали себе путь.

— Бежим! — закричала Елена, пересиливая оглушительный рёв плазменного столба.

Но куда? Площадка шла по кругу. Влево и вправо. Выбора не было. Она рванула наугад, вправо. Остальные — за ней. Бежали, цепляясь за гладкую стену, стараясь не смотреть в жерло туннеля, где бушевала энергия, способная испарить их в мгновение ока.

Через пятьдесят метров площадка прервалась. А вместо неё был… мост. Такой же тонкий, паутинный, как наверху, но на этот раз он висел не над каньоном, а над самой бездной плазменного колодца. И вёл к подобной площадке на противоположной стороне, где виднелся тёмный арочный проход.

— О, нет, — простонала Марина. — Только не это снова.

Сзади раздался шипящий звук. Панель окончательно распалась, и в проёме показались фигуры стражей. Они вышли на площадку, увидели беглецов и безо всякой спешки двинулись за ними.

— Идём! — Елена ступила на мост. Он качнулся. Вибрация от гула плазмы была здесь ещё сильнее. Шаг. Второй. Мост казался ещё более хрупким, чем наверху. Сквозь решётчатый настил было отчётливо видно бушующее внизу море огня.

Они добрались до середины. И тогда Волков, шедший перед Еленой, внезапно остановился.

— Кирилл! Двигайся! — закричала она.

Он обернулся. Его лицо за стеклом шлема было странным — не испуганным, а озарённым каким-то внутренним пониманием.

— Он… он не пытается убить нас, — прокричал Волков, его голос едва пробивался сквозь гул. — Система. Она следует протоколу. Мой контакт… он активировал что-то вроде программы обучения. Или инициации. Она считает меня… кандидатом на что-то. А вы — либо помехой, либо частью процесса.

— Прекрасная новость! — огрызнулся Лёха сзади. — Попроси её отменить инициацию, пока мы не стали хорошо прожаренным шашлыком!

— Я не знаю как! — отозвался Волков. — Но я… я чувствую её. Эхо. В голове. Это не слова. Это… структуры. Логические паттерны. Она предлагает мне доступ. Но для этого нужен тест. Чтобы определить, способен ли мой разум выдержать контакт.

В этот момент мост под ними снова начал меняться. Как и наверху, материал потек, формируя более широкую и безопасную дорожку. Но процесс был нестабильным. От жара плазмы или из-за повреждений системы, края моста стали терять форму, осыпаясь вниз светящимися каплями. Переправа колебалась, как струна.

Стражи вышли на мост с их стороны. Они шли, не обращая внимания на неустойчивость конструкции. Для них это, казалось, не имело значения.

Елена, дождавшись, пока Волков сдвинется с места, снова побежала. Ещё двадцать метров — и они будут на противоположной площадке. Но одна из «ног» стражей, сделав шаг, пришлась на участок, где материал моста был особенно нестабилен. Опорная поверхность провалилась. Стража не упала. Она просто зависла в воздухе, парируя, её стержень светился голубым. Но её вес и энергетическое вмешательство нарушили и без того шаткое равновесие.

С громким, похожим на стон скрипом, центральная часть моста, прямо перед Еленой и Волковым, начала провисать. Связующие нити рвались одна за другой.

— Прыгай! — заорал Лёха.

До площадки оставалось метров пять. Но теперь между ними и спасением зияла расходящаяся пасть обрыва. Провал ширился.

Елена отступила на шаг, разбежалась и прыгнула. Усилия экзоскелета, отчаяние — всё слилось в одном мощном толчке. Она перелетела над пропастью, грузно приземлившись на площадку, покатилась, ударилась о стену. Острая боль пронзила плечо, но скафандр амортизировал удар.

Она мгновенно вскочила, обернулась. Волков стоял на краю обрыва, не решаясь прыгнуть.

— Кирилл! Сейчас же!

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и прыгнул. Его прыжок был слабее, менее уверенным. Он не долетел. Его пальцы в перчатках с треском впились в самый край площадки. Он повис над бездной, болтаясь, с отчаянием цепляясь за гладкий материал.

— Держись! — Елена бросилась к нему, упала на колени, протянула руку.

В это время Марина, находившаяся сзади Волкова, увидела, что мост позади них окончательно рушится. Лёха, матерясь, отпрыгнул назад, на ещё целый участок, ближе к стражам. Между ними образовался разрыв в несколько метров.

— Лёха! — закричала Марина.

— Не беспокойся! Забирай Волкова! — крикнул он в ответ. Он огляделся, оценивая ситуацию. Стражи приближались по ещё целой части моста с его стороны. Отступать было некуда. Тогда он сделал неожиданное. Он развернулся и… побежал НАВСТРЕЧУ стражам.

— Что ты делаешь?! — завизжала Марина.

Но Лёха уже действовал. Он выхватил последнюю импульсную гранату, выдернул чеку и, не останавливаясь, швырнул её не в стражей, а ВНИЗ, в плазменный столб. Затем он прыгнул вперёд, не пытаясь атаковать, а просто стараясь проскочить мимо них, к их стороне площадки, к тому месту, откуда они пришли.

Граната, падая в столб чистой энергии, сработала. Импульс, хоть и не способный повредить технологии, был мощным энергетическим всплеском. Плазма, эта стабильная, контролируемая река силы, на мгновение дрогнула. Столб изогнулся, сбился с курса, и гигантский язык раскалённой до миллионов градусов материи ударил в стену туннеля как раз в том месте, где находился мост и стражи.

Ослепительная вспышка на секунду затмила всё. Грохот был апокалиптическим. Вся конструкция содрогнулась. Елену отбросило от края, она ударилась головой о стену. В глазах потемнело. Марина вскрикнула и прижалась к стене, закрывая лицо руками. Волков, державшийся за край, чуть не сорвался от сотрясения.

Когда свет и грохот стихли, картина была иной. Участок моста, где секунду назад были стражи, исчез. Испарился. На его месте зияла ещё более широкая дыра, края которой светились раскалённым докрасна. От стражей не осталось и следа. И Лёхи… Лёхи тоже не было видно.

— Лёха! — закричала Марина, бросаясь к краю площадки на своей стороне. Но обзор был закрыт клубами пара и дыма, поднимавшимися из глубин. Плазменный столб, поколебавшись, вернулся в своё русло, но теперь он горел неравномерно, пульсируя.

— Нет, — прошептала Елена, подползая к краю и помогая Волкову, наконец, вскарабкаться на площадку. Боль в плече и голове была острой, но мысль о потере бойца, друга, была острее. — Нет…

— Он… он пожертвовал собой, — сказал Волков, его голос дрожал. — Чтобы дать нам время.

— Он не мог погибнуть, — сквозь слёзы сказала Марина. — Он выживал в худших передрягах. Он…

Её слова прервал новый звук. Не гул, а нарастающий, высокий писк, исходящий отовсюду. Свет в туннеле из бело-голубого сменился на тревожный оранжево-красный. По стенам побежали аварийные спирали.

— Система повреждена, — констатировал Волков, глядя на пульсирующий плазменный столб. — Локальный сбой в энергоснабжении. У них… у них есть протоколы на такие случаи. Сейчас всё внимание будет направлено на стабилизацию.

— Значит, у нас есть передышка, — Елена заставила себя встать, отбросив боль и отчаяние. Они не могли позволить себе роскоши скорбеть. Не сейчас. — Мы должны двигаться. Использовать это.

Она посмотрела на тёмный проход, ведущий с площадки. Он был их единственным путём. Поддерживая друг друга, они вошли в него.

Это оказался не коридор, а нечто вроде транспортной магистрали. Широкий туннель с абсолютно гладкими стенами, по которому, судя по отметинам на полу, когда-то двигались какие-то средства передвижения. Света не было, только аварийная пульсация из основного колодца освещала первые метры. Включив фары шлемов, они двинулись вглубь. Воздух здесь был холоднее, суше. Гул плазмы остался позади, сменившись гнетущей тишиной, нарушаемой только их шагами и прерывистым дыханием.

Они шли минут двадцать, не говоря ни слова. Каждый был погружён в свои мысли. Потеря Лёхи висела над ними тяжёлым, невысказанным грузом.

— Остановимся, — наконец сказала Елена, когда туннель расширился, образовав небольшой закуток. — Проверим состояние, рации.

Связь с «Зодиаком» и «Ковчегом» по-прежнему была на нуле. Сплошные помехи, белый шум, иногда прерывающийся обрывками слов: «…теряем… сигнал… аномалия…» Помехи исходили не извне, а от самого города, от его пробуждающихся энергополей.

Показатели скафандров были в норме, если не считать тревожного сигнала о микроповреждениях у Елены и повышенного уровня стресса у всех. Запаса кислорода и энергии — на сорок часов.

— Что теперь? — тихо спросила Марина, прислонившись к стене. — Лёха… возможно, мёртв. Мы в ловушке под землёй в городе, который решил либо учить нас, либо убивать. И никакой связи.

— Мы выживаем, — твёрдо сказала Елена. — И мы выполняем миссию. Мы узнали, что технологии здесь активны. Что они обладают искусственным интеллектом, следующим каким-то протоколам. И что один из нас, — она посмотрела на Волкова, — стал для них ключевой фигурой.

Волков сидел, обхватив голову руками.

— Я чувствую это, Елена, — прошептал он. — С того момента, как луч света ударил в меня. Это не голос. Это… присутствие. Фон. Как тихий разговор в соседней комнате. Я не могу разобрать слов, но улавливаю интонации. Интерес. Любопытство. И… ожидание. Оно ждёт, что я сделаю следующий шаг.

— Какой шаг? — спросила Марина.

— Не знаю. Но система классифицировала меня как «Наследника/Преемника» с низкой вероятностью. Думаю, она хочет эту вероятность проверить. Тестирование… возможно, это экзамен. На понимание. На совместимость.

— Совместимость с чем? — насторожилась Елена.

— С ними. С их технологиями. С их… образом мысли. — Волков поднял голову, его глаза за стеклом горели лихорадочным блеском. — Представьте цивилизацию, ушедшую так далеко, что они слились со своими творениями. Их города — это не место жизни, а продолжение их самих. Организм. И когда они исчезли, организм остался. Спящим. И теперь он чувствует чужеродный разум, но разум, который коснулся его интерфейса. Как иммунная система. Она атакует чужеродные клетки, но если клетка проявляет признаки… родства, система пытается её идентифицировать. Интегрировать. Или отторгнуть, если интеграция невозможна.

— То есть твой мозг пытаются… переформатировать? — с ужасом спросила Марина.

— Возможно. Не в прямом смысле. Скорее, проверить, способен ли он воспринять их логику, их язык. Если да… то, возможно, мне откроется доступ. К управлению. К знаниям. Если нет… — он замолчал.

— Если нет, то ты станешь либо овощем, либо трупом, — закончила за него Елена. — И нас, как сопутствующий мусор, ликвидируют.

Волков кивнул.

— Мы не можем этого допустить, — сказала Марина. — Мы должны найти способ отключить эту систему. Или взять её под контроль.

— Для этого нужно понять, как она работает, — возразил Волков. — А для этого… возможно, мне нужно пройти этот тест. Но на своих условиях. Не в их лаборатории, не связанным по рукам и ногам. Нужно найти другой интерфейс. Более… пассивный.

— И где мы его найдём? — Елена оглядела туннель. — Мы блуждаем в потемках.

— Система ведёт нас, — неожиданно сказал Волков. Он встал, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Не напрямую. Но… я чувствую направление. Там, где фон сильнее. Где «присутствие» ощутимее. Это как тяга. Мне кажется, если мы пойдём туда, — он указал вглубь туннеля, — мы найдём что-то важное. Возможно, центр управления. Или хранилище данных.

— Это ловушка, — автоматически сказала Марина.

— Всё здесь — ловушка, — повторила Елена свою же мысль. — Но у нас нет карты. Инстинкт Волкова — пока единственный компас. Идём.

Они снова двинулись в путь. Туннель начал понемногу подниматься, закручиваясь по пологой спирали. Стены здесь отличались от всего виденного ранее. Они были не гладкими, а словно чешуйчатыми, состоящими из миллионов мелких, переливающихся пластинок. При свете фонарей те играли всеми цветами радуги.

— Память, — внезапно сказал Волков, остановившись и проведя рукой по стене.

— Что?

— Это не просто стена. Это носитель информации. Оптико-кристаллическая матрица. Каждая пластинка — ячейка. Здесь хранятся данные. Огромные массивы.

— Можешь прочитать? — спросила Елена.

Волков отрицательно покачал головой.

— Нет ключа. Нет интерфейса. Но сам факт… мы в архивах. Или в библиотеке.

Туннель привёл их к огромному залу. Его размеры было трудно оценить — фары выхватывали лишь фрагменты. Но это было явно не техническое помещение. Здесь царил иной порядок. В пространстве, в строгом геометрическом построении, висели — нет, парили — сотни, тысячи кристаллических структур. Они были разной формы: кубы, пирамиды, сферы, додекаэдры. Каждая светилась своим внутренним светом — тёплым жёлтым, холодным синим, зелёным, фиолетовым. Они висели на разной высоте, и между ними тянулись тонкие, светящиеся нити-связи, образуя трёхмерную, невероятно сложную паутину. Воздух был наполнен едва слышным, многоголосым хором — тихим гулом, переливанием тонов, словно каждый кристалл что-то напевал на своём языке.

— Боже, — выдохнула Марина. — Это же… это искусство. Или запись. Вселенной.

Волков шёл, как зачарованный, его голова поворачивалась, следя за узорами связей.

— Не Вселенной. Их мира. Их истории. Мысли. Эмоции. Это не цифровая запись. Это что-то вроде… застывшей мыслеформы. Кристаллизованное сознание.

В центре зала, на низком пьедестале, стоял одинокий объект. Не кристалл, а нечто вроде изогнутой, плавной колонны из чёрного, непрозрачного материала. Она не светилась. Она, казалось, поглощала свет. И от неё не тянулось никаких связей. Она была тихой точкой в этом симфоническом хаосе света.

Волков, не отводя глаз от неё, пошёл прямо к пьедесталу.

— Кирилл, осторожно! — предупредила Елена, но последовала за ним.

Подойдя ближе, они увидели, что на поверхности чёрной колонны были едва заметные углубления. Оттиски. Они напоминали… отпечатки рук. Но не человеческих. Ладонь была длиннее, пальцы тоньше, четыре, а не пять. И два отпечатка, расположенные друг напротив друга.

— Интерфейс, — прошептал Волков. — Настоящий. Не для сканирования, а для контакта. Двустороннего.

— Ты хочешь… прикоснуться? — спросила Марина.

— Думаю, это то, к чему меня вела система, — ответил он. Его голос был спокоен, решимость, наконец, вытеснила растерянность. — Не насильственное тестирование в лаборатории, а добровольный контакт здесь, в святая святых. В архиве их разума. Это и есть тест. Готов ли я принять их знание? Способен ли я понять?

— А если нет? — Елена положила руку ему на плечо.

— Тогда, возможно, я сгорю, как мотылёк в пламени. Или мой разум растворится в этом хоре. Но если мы хотим выжить и понять, что здесь произошло… у нас нет другого выхода. И у меня нет. Я чувствую зов, Елена. Он… настойчивый.

Он посмотрел на них. На капитана, чьё лицо выражало борьбу между долгом и необходимостью рисковать. На Марину, в глазах которой читались страх и надежда.

— Отойдите подальше. Если что-то пойдёт не так…

— Мы не оставим тебя, — твёрдо сказала Елена. Но она всё же сделала шаг назад, уводя с собой Марину. Они встали в десяти метрах, у края пьедестала, готовые в любой момент броситься вперёд или бежать.