Механическое сердце

8. Голод

— Эль, — Люциус быстрым движением задернул тяжелые шторы, отрезая комнату от утреннего света.

— Не подходи, — ее голос прозвучал резко, со звериными нотками.

Люциус замер. Элеонора тяжело дышала. Солнце, регенерация, бой. Голод навалился разом. Она слышала его сердце, чувствовала его запах, он был слишком близко. Элеонора резко отвернулась к окну. Она отчаянно пыталась сдержать волну голода. Казалось, что еще одна секунда, одно неосторожное движение Люциуса, и в этой неравной схватке с собой она потерпит полное поражение.

— Я в порядке, — процедила Элеонора сквозь зубы, обхватывая свои плечи.

— Это выглядит не как «в порядке», — обеспокоенно продолжил Люциус.

— Люци!

Несмотря на предупреждение, Люциус подошел ближе.

— Дай хотя бы посмотреть ожоги.

Она почувствовала, как внутри что-то опасно дрогнуло. Еще шаг. Сердце Люциуса билось рядом. Элеонора резко зажмурилась.

— Уйди.

— Нет.

Она медленно повернула голову. Красные глаза вспыхнули в полумраке комнаты. Люциус замолчал, но не отступил. Не только его присутствие рядом, но и эта безрассудная решимость глупого мальчишки были для Элеоноры медленной пыткой.

— Ты ранена, — заботливо сказал он. — Хватит делать вид, что с тобой все в порядке.

Элеонора почувствовала, как голод начинает вытеснять мысли. Она уже слышала кровь под его кожей, почти чувствовала ее вкус.

— Люци... пожалуйста, — моляще прошептала она.

Он осторожно коснулся ее обожженной руки. Одно прикосновение, его запах так невыносимо близко, и последняя крупица самоконтроля пала. Элеонора сорвалась. Она резко впечатала его в стену. Так быстро, что Люциус даже не успел среагировать. Ее ладонь сжала его подбородок, красные глаза смотрели прямо в его расширившиеся от страха зрачки. Дыхание стало тяжелым. Когти медленно впились в стену рядом с его лицом.

— Ты вообще понимаешь, —прохрипела она, — с кем ты споришь.

Люциус оцепенел. Впервые он почувствовал от нее не привычный холодный контроль, а настоящий животный голод, но все равно не пытался вырваться, а лишь смотрел на нее с всепоглощающей тревогой.

Элеонора пыталась удержаться, но запах его крови сводил с ума. Пальцы дрогнули и острый коготь случайно скользнул по его щеке, оставив царапину. Элеонора могла видеть только эту тонкую красную линию и слышать лишь пульс Люциуса, весь остальной мир будто исчез. Запах свежей крови, сладкой крови Люциуса, заполнил её легкие, действуя сильнее дурманящего яда. Элеонора застыла, тяжело и часто дыша, пока в её мыслях воцарился животный хаос, постепенно вытеснивший все человеческие условности. К горлу подкатила удушающая, сухая жажда.

Элеонора резко зажмурилась и буквально оттолкнула себя от него. Она сжала кулаки за спиной так сильно, что когти впились в собственные ладони, несколько капель густой крови упали на пол.

— Люмен!

Автоматон мгновенно появился в дверях.

— Уведи его.

— Эль…

— СЕЙЧАС!

Ее голос сорвался почти на рычание. Люмен сразу понял. Металлические пальцы мягко, но твердо схватили Люциуса за плечо.

— Мастер Люциус. Прошу.

— Я не оставлю ее в таком состоянии!

Элеонора отвернулась к стене, впившись когтями в дерево так, что посыпалась щепка.

— Если ты останешься... — голос дрогнул, — я не уверена, что смогу остановиться.

В комнате повисла тишина. Люциус медленно побледнел, но все равно сделал шаг вперед.

— Я тебе доверяю.

Эти слова ударили больнее солнца. Элеонора резко обернулась с нечеловеческим оскалом.

— А Я СЕБЕ НЕТ!

Люмен буквально вытолкал Люциуса за дверь. В последний момент Элеонора тихо, почти умоляюще произнесла:

— Запри меня.

Щелкнул замок. По ту сторону двери воцарилась тишина. Затем Люциус услышал внутри глухой удар. Еще один. Будто Элеонора пыталась справиться с чудовищем внутри себя, пока оно не добралось до него.

Весь день. Люциус не находил себе места. После того, как Элеонора захлопнула дверь прямо перед его лицом, в голове снова и снова всплывало выражение её глаз. Но это была не ярость или презрение, а страх. Страх перед ним. Именно это причиняло боль сильнее всего.

Люциус совершенно забыл о собственном ранении, пока Люмен буквально не усадил его в кресло и не заставил снять окровавленную рубашку. Когда автоматон начал перевязывать плечо, Люциус даже не почувствовал боли. Все его мысли были заняты Элеонорой. О том, как она отшатнулась. О том, как её голос сорвался, когда она приказала ему уйти. О том, как её пальцы дрожали. Люциус медленно провел пальцем по порезу на щеке.

Он поднялся спустя несколько минут и направился к её двери. Люмен молча перегородил путь.

— Отойди.

— Нет.

— Люмен! — Злость Люциуса на самого себя за беспомощность, в то время как Эль была рядом и страдала, постепенно начала вытеснять последние крупицы самообладания.

— Это приказ госпожи.

Люциус сжал кулаки. Он был готов накинуться на старину Люмена, чтобы тот пустил его внутрь, но в последний момент не позволил эмоциям взять верх.

— Она одна, — тихо произнес он, в надежде, что уговоры все-таки подействуют. Ведь Люмен служил Эль верой и правдой столько долгих лет, а значит должен был понять, должен был….

— Именно поэтому ей нельзя сейчас никого видеть.

— Она может быть ранена.

— Она опасна в первую очередь для вас, мастер Люциус, поэтому так беспокоится., — впервые за разговор в механическом голосе Люмена появилась едва заметная интонация.

Люциус резко выдохнул.

— Для меня — нет.

Люциус сел в кресло. Через несколько минут снова встал, прошелся по комнате, снова сел, потом опять поднялся. Будто движение могло хоть немного заглушить тревогу. Все было тщетно.

Каждый раз, когда он закрывал глаза, воображение рисовало самые разные картины. Что если она потеряла контроль? Что если она страдает? Что если она плачет? Последняя мысль оказалась неожиданно невыносимой.

Он никогда не видел ее в таком состоянии, Элеонора никогда не позволяла себе выглядеть слабой при других.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросил он в десятый раз.

— Нет.

— Может, кровь?

— Нет. Поможет только время, мастер Люциус.

Он и сам это понимал. К полудню Люциус начал злиться, но в первую очередь на себя за свою беспомощность. Он наивно полагал, что сможет защитить Эль, тем самым отплатив ей. Но все оказалось совсем наоборот. Это ей пришлось, вновь вставать на его защиту. И даже в этот момент, когда она была слаба и разбита. Единственное, что он мог сделать, – это смиренно ждать.

Люциус вновь поднялся и подошёл к окну. За стеклом жил Вальдгрейв. Смеялись люди. Звенели бокалы. По каналам скользили освещённые пароходы. А ему казалось, будто весь мир сузился до одной закрытой двери. За дверью иногда слышались шаги, иногда — снова тишина. Несколько раз он подходил к ней, но каждый раз останавливался в шаге, и каждый раз вспоминал её голос. В словах Элеоноры не было злости, только отчаяние, поэтому он уходил, искренне веря в нее, как делал это последние двадцать лет.

К вечеру плечо начало болеть так сильно, что перед глазами иногда темнело. Только тогда Люциус понял, насколько сильно разошлась рана. Но даже это казалось мелочью.

Когда над озером снова зажглись тысячи огней Вальдгрейва, что отражались золотыми дорожками на чёрной воде, Люмен осторожно постучал в дверь.

Несколько секунд ничего не происходило, потом изнутри донесся тихий голос:

— Все в порядке. Можете войти.

Люциус оказался внутри раньше, чем автоматон успел открыть дверь полностью.

— Эль, — она сидела в кресле возле окна, подтянув колени к груди. В комнате было темно, только огни города дрожали на стекле. Ее глаза снова стали янтарными, но теперь в них остались только усталость, страх и чувство вины.

— Ты не убежал? — тихо спросила она.

— С чего бы? Эль, как ты? Что мне сделать? — Люциус сел напротив нее. Элеонора попыталась улыбнуться. Безуспешно.

— Все в порядке, голод прошел. Ничего не нужно.

— Эль, что это было? Почему солнце тебя не убило? Хоть ты и говоришь, что это выдумка городских сумасшедших, но здесь все легенды гласят одно: солнце — смерть для вампиров.

— Я не знаю, — тихо ответила она

— Эль.

— И правда не знаю, Люци, — она тяжело вздохнула и медленно провела пальцами по шее, будто собиралась с силами. — На мою семью напал вампир сорок лет назад. Так что, я не такая старая как ты думаешь, — Люциус не отреагировал на ее кислую попытку пошутить. — Начался пожар, он... он выпил меня полностью. В ту ночь мое сердце остановилось. Я не знаю, что произошло ночью. Я очнулась на утро, когда все уже закончилось. Вначале я не понимала, что со мной произошло, думала, что мне просто повезло как-то выбраться. Но потом, я почувствовала голод.

Люциус молчал.

— Первые месяцы были ужасны. Я не понимала, что со мной происходит. Не могла контролировать тело. Не могла нормально думать, — она чуть усмехнулась. — Люмен буквально заново учил меня изображать человека.

Из коридора донеслось тихое металлическое покашливание.

— Это был тяжелый период для нас обоих, госпожа.

— Я не могла существовать только на крови животных. Поэтому... со временем начала пить человеческую.

Люциус напрягся.

— Ты убивала людей?

Она резко посмотрела на него.

— Нет, — короткая пауза. — Мои ужины обычно остаются живы, — она устало прикрыла глаза. — Я старалась контролировать себя. Всегда.

Люциус некоторое время молчал. Потом тихо спросил:

— Кто тебя обратил?

Элеонора задумчиво посмотрела в окно.

— Не знаю.

— Но ты сказала, что вампир тебя убил.

— Чтобы создать вампира, недостаточно просто выпить человека досуха.

Она подняла взгляд на Люциуса. Ее голос снова стал спокойнее.

— Если человека просто иссушить, он становится пустым. Низшей формой. Пешкой.

— Теми тварями в парке?

— Почти. Пустой подчиняется хозяину полностью. У него нет нормальной воли. Нет личности. Только голод и приказы. Чтобы появился настоящий вампир мастер должен дать свою кровь.

Люциус нахмурился.

— Значит все вампиры... связаны? — Люциусу было больно из-за дрожащего голоса Эль, но также он был воодушевлён, наконец, узнать правдивую информацию о ее природе.

— Их общество построено на иерархии. Чем больше крови мастера получает пешка, тем сильнее становится.

— И опаснее для хозяина.

Элеонора слабо улыбнулась.

— Быстро учишься.

— А ты?

Ее взгляд потемнел, а тело покрыла мелкая дрожь.

— Он не дал мне своей крови.

Тишина.

— Но я все равно стала вампиром.

Люциус поджал губы.

— Это вообще возможно?

— Не знаю, — Элеонора отвела глаза к ночному городу. Впервые за весь разговор в ее голосе прозвучал настоящий страх. — Именно это я пытаюсь выяснить последние сорок лет.

Некоторое время они молчали. Потом Люциус тихо спросил:

— А те пустые... это работа вампиров?

— Не думаю. Вампиры слишком осторожны. Кланы не стали бы выпускать по лесам десятки нестабильных пустых, — она задумчиво провела пальцем по подлокотнику кресла. — И те существа были странными. Обычный пустой без крови мастера живет не больше трех дней. Те, которые на нас напали, были явно старше и слишком... самостоятельными.

— Значит есть что-то хуже вампиров?

— Очень надеюсь, что нет.

Люциус тяжело выдохнул и скрестил руки на груди.

— А солнце? Как вообще убить вампира?

— Солнце действительно смертельно. Оно разрушает регенерацию, — она подняла руку. Кожа уже полностью восстановилась, ни осталось и малейшего следа солнечного ожога. — Но, как видишь, со мной что-то пошло не так.

— А серебро? Колья?

Элеонора фыркнула.

— Серебро скорее помогает Инквизиции выглядеть драматичнее.

— То есть все эти легенды...

— Частично правда. Частично — сказки для напуганных людей.

Люциус внимательно смотрел на нее. Потом вдруг мягко произнес:

— Почему ты раньше ничего не рассказывала? Я вижу, ты все еще что-то скрываешь.

Элеонора замерла. Она медленно провела пальцами по шее.

— Потому что умирать страшно, Люци.

9. Бессмертие

На последнем этаже здания «Имперского Торгового Банка» все еще горел свет. За панорамными окнами Вальдгрейв медленно тонул в ночном тумане. Между башнями проплывали дирижабли, электрогазовые вывески окрашивали дым в янтарный цвет, а далеко внизу по мостам тянулись бесконечные линии паровых платформ.

— Ты опоздала, Вивиан. — Недовольно упрекнул Сайлас.

Он не поднял взгляда от документов.

Вивиан усмехнулась, стянув длинные черные перчатки.

— Тогда перестань назначать встречи после полуночи. Некоторые из нас все еще поддерживают иллюзию нормальной жизни.

— Тебе она идет.

Сайлас спокойно перевернул страницу. Длинные светлые волосы, собранные в строгий хвост, обрамляли бледное лицо с острыми скулами и крупным носом. В его узких серых глазах застыла мертвенная неподвижность, а тонкие губы застыли в едва заметной усмешке. Каждая деталь его внешности транслировала абсолютный, леденящий холод. Со стороны он выглядел банкиром старой школы: идеально сшитый костюм подчеркивал широкие плечи, серебряные запонки, ровный голос, безупречные манеры дополняли аристократическую опасность. За последние сто лет Вивиан поняла одну вещь: чем опаснее чудовище, тем спокойнее оно улыбается.

— Инквизиция снова проверяет город.

— Я знаю.

— На этот раз они нервничают. — Обеспокоенно сказала она.

— Инквизиция всегда нервничает.

— Нет, теперь они действительно напуганы.

Это заставило Сайласа поднять взгляд. Красные глаза тускло блеснули в полумраке.

— Пустые.

Несколько секунд в кабинете слышалось только тиканье часов. Потом Сайлас спокойно закрыл папку.

— Совет уже знает?

Вивиан тихо усмехнулась.

— Ротвейны обвиняют Моркантов. Морканты обвиняют Инквизицию. А Инквизиция, как обычно, обвиняет нас всех.

— Значит ничего не изменилось.

Она подошла ближе к окну. Ночной Вальдгрейв сиял, словно не желая отдавать тьме и сантиметр своей территории. Именно из-за этого Вивиан так нравился этот город.

— Ты слишком спокоен для человека, который помнит прошлую войну кланов.

— Прошлая война кланов началась из-за оперной певицы и закончилась сожженным портом. — самодовольно ухмыльнулся он.

— И тремя тысячами мертвых людей.

— Люди умирают при любых обстоятельствах.

Вивиан внимательно посмотрела на него. Вот поэтому остальные главы семей его ненавидели. Не из-за власти или денег, а потому что Сайлас давно перестал воспринимать человеческую жизнь как что-то значимое, и это сильно мешало им скрываться.

Когда Сайлас впервые приехал в Вальдгрейв, здесь еще стояли рыбацкие кварталы и деревянные причалы. Тогда Империя только начинала строить первые железные дороги, а Совет Кланов еще собирался под землей, при свечах, чтобы обсуждать очередной запрет на создание пустых. Теперь над городом летали дирижабли, люди строили механические армии и называли себя хозяевами мира. Сайласу это казалось забавным.

— Кстати, — Вивиан лениво отпила вина, — сегодня я встретила кое-кого интересного.

— Ты говоришь это каждую неделю.

— Нет. Эта женщина действительно была интересной. — Вивиан наклонилась вперед, мягко улыбнувшись.

— Насколько? — Сайлас на секунду посмотрел на Вивиан.

Вивиан задумчиво улыбнулась.

— Она не испугалась Инквизиции. Вообще. Ни запаха страха. Ни нервного пульса. Ни единого неверного движения.

— Самоуверенная аристократка. — Безразлично сказал он, продолжив читать документы.

— Или кто-то намного опаснее.

Он слегка приподнял бровь.

— Имя?

— Леди Блэк.

На этот раз тишина затянулась дольше. Сайлас замер. Вивиан заметила это сразу. Очень немногие вещи вообще были способны выбить Сайласа из равновесия.

— Ты знаешь ее?

— Нет, — сухо ответил он.

В углу кабинета негромко щелкнул механизм. На старой металлической подставке медленно вращалась небольшая сфера из черного металла. Без пара, проводов или какого-либо источника энергии. Вивиан поморщилась.

— Ты все еще держишь этот бесполезный мусор здесь? — Вивиан указала пальцем на механизм.

— Она красива.

— Она пугает даже меня.

— Значит Альберт действительно был гением.

Сфера вращалась почти бесшумно. Иногда внутри нее вспыхивали тонкие золотые линии, похожие на сосуды. Вивиан смотрела на механизм с плохо скрываемым раздражением.

— Совет запретил исследования Кроувелла.

— Совет боится всего нового! — Уверенно сказал Сайлас.

— Нет. Совет боится вещей, способных разрушить Маскарад.

Сайлас усмехнулся.

— Маскарад был создан для слабых.

Вивиан резко повернулась к нему.

— Осторожнее, — в ее голосе впервые прозвучала настоящая угроза. — Даже ты не сильнее Совета.

— Пока. — Сайлас угрожающе улыбнулся.

Она поставила бокал на стол чуть громче необходимого. Теперь в комнате было два хищника.

— Иногда мне кажется, — тихо произнесла Вивиан, — что ты забыл, кем мы были до договоров.

— А ты помнишь?

— Я помню времена, когда люди приносили нам детей как жертвы, — ее глаза опасно блеснули. — И, признаться, мне нравилось это куда больше нынешнего мира.

Сайлас посмотрел на нее спокойно.

— Именно поэтому ты никогда не сможешь править.

Вивиан усмехнулась. Сайлас был прав, у нее никогда не было таких же амбиций. Но она искренне верила и уважала устоявшийся хрупкий порядок и, в отличие от Сайласа, не хотела его менять.

— Потому что я честнее тебя?

— Потому что ты все еще голодна.

Тишина. Вивиан снова посмотрела на сферу.

— Ты правда считаешь, что Кроувелл сумел создать что-то настолько важное?

Сайлас подошел ближе к механизму. Его пальцы почти ласково коснулись холодного металла. Когда-то люди считали, что именно железный уголь изменит мир, потом — электричество, но все это было временно, примитивно. Настоящее будущее принадлежало тому, кто сможет избавиться от главного ограничения природы: слабости и зависимости, тому, кто бы обрел контроль над бесконечностью.

— В какой-то момент Альберт подошел слишком близко к тому, что людям знать не следует.

— Ты опять говоришь загадками.

Он долго смотрел на сферу, словно мысли отнесли его куда-то в далекое прошлое.

— Люди называют это энергетическим кризисом. Будто проблема только в нехватке угля.

— А это не так?

Сайлас медленно улыбнулся.

— Империя думает слишком мелко, — он перевел взгляд на ночной город. — Пар. Электричество. Энергия. Все это костыли. Временные решения для смертных существ с короткой жизнью.

— Ты говоришь о людях так, будто сам никогда им не был.

Сайлас ответил не сразу.

— Я был человеком достаточно долго, чтобы возненавидеть это состояние.

Даже Вивиан на секунду замолчала. В его голосе прозвучало не высокомерие, а усталость. Очень старая усталость. Он открыл нижний ящик стола и достал старую сильно обгоревшую фотографию. На остатках снимка можно было различить двух инженеров в запачканных лабораторных халатах. Позади них возвышался каркас огромного механизма. Вивиан тихо выдохнула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.