Механическое сердце
Они прошли по самым изысканным бутикам, где, несмотря на сопротивления Люциуса, Элеонора подобрала ему несколько элегантных костюмов, которые сидели на нем так, словно были продолжением его собственной врожденной стати. Глубокий цвет сукна делал его черные волосы еще ярче, визуально вытягивал и без того высокий рост и придавал его безупречной осанке почти королевское величие. Но больше всего Элеонору удивляло не то, насколько хорошо он выглядел, а то, насколько искренне он не замечал этого.
На следующий вечер она привела их в художественную галерею, занимавшую целый особняк на берегу озера. Люциус откровенно скучал первые полчаса, пока не обнаружил, что Элеонора способна рассказывать о картинах так, словно лично знала художников. Впрочем, если учитывать её возраст, некоторые подозрения у него всё же появились. Она увлеченно рассказывала о технике мазка, об истории полотен, о скандалах, которые сопровождали их создание. И в какой-то момент Люциус поймал себя на том, что слушает вовсе не экскурсовода, а её. Элеонора стояла перед огромным морским пейзажем и объясняла, почему художник намеренно оставил часть холста почти пустой. Люциус выглядел поистине заинтересованным. Элеонора заметила это лишь краем глаза и неожиданно почувствовала странное удовлетворение.
Позже они посетили один из старейших литературных салонов города. Там собирались писатели, историки, философы и представители старой аристократии. Половина присутствующих спорила с Элеонорой о политике Восточного Альянса и явно проигрывала. Она говорила спокойно, никогда не повышала голос. Но каким-то образом заставляла людей соглашаться с ней ещё до того, как она заканчивала мысль.
Через несколько дней, после их прибытия в Вальдгрейв, Элеонора потащила их в казино.
— Мы в городе греха уже больше недели и до сих пор не проиграли состояние, — с восторгом заявила она. — Это почти неприлично.
— У нас нет состояния, — устало ответил Люциус.
— Именно поэтому его не жалко.
Казино «Золотая кость» считалось одним из самых дорогих заведений Вальдгрейва. Огромное здание из темного стекла и бронзы возвышалось над каналом, а над крышей медленно вращалось гигантское механическое колесо с золотыми символами. Даже с улицы было слышно музыку. У входа выстроилась сплошная линия паромобилей. Богачи, промышленники, офицеры и актрисы поднимались по мраморным ступеням под светом электрогазовых ламп.
Несколько офицеров возле входа громко обсуждали северные колонии.
— Если шахты снова встанут, половина флота останется без топлива.
— Инквизиция уже кого-то туда отправила.
— Значит дело дрянь.
Люциус открыл дверь паромобиля и подал руку Элеоноре. Он не привык подслушивать чужие разговоры, и политические проблемы его никогда не волновали.
— Они серьезно поставили фонтан с шампанским? — нахмурился Люциус.
— Это искусство.
— Это алкоголизм с бюджетом.
Элеонора тихо засмеялась и вышла из паромобиля. На ней было темно-алое платье с открытыми плечами и длинными черными перчатками. Волосы мягкими волнами спадали на спину, а на шее поблескивала тонкая золотая цепочка. Элеонора собиралась охотиться.
Внутри казино оказалось еще шумнее. Музыка, смех, звон бокалов, гул паровых механизмов. Под стеклянным потолком медленно вращались огромные вентиляторы, разгоняя теплый воздух с ароматом дорогого табака и духов. Между столами двигались автоматоны-официанты с фарфоровыми лицами. Здесь не играли ради выигрыша. Здесь играли, чтобы на тебя смотрели.
— Леди Блэк! — расплылся в улыбке управляющий казино, едва увидев Элеонору.
Люциус даже не удивился. Конечно, она уже успела познакомиться с владельцем казино.
— Господин Фалькнер, — мягко улыбнулась Элеонора.
Фалькнер был невысоким полноватым мужчиной с идеально уложенными седыми волосами и дорогим механическим моноклем. Его золотой глаз-линза тихо щелкал, сфокусировавшись на лицах гостей.
— Ваш стол уже подготовлен.
— Как любезно.
Управляющий поклонился чуть ниже, чем требовал этикет. Люциус закатил глаза.
— Ты буквально паразит общества.
— Спасибо.
— Это не комплимент. — Нахмурился Люциус.
— А прозвучало приятно. — Элеонора игриво улыбнулась и мягко посмотрела в его глаза.
Они поднялись на верхний уровень казино, туда, где играли действительно богатые люди. Здесь было заметно тише. Музыка звучала приглушенно, разговоры велись вполголоса, а ставки за столами были достаточно высокими, чтобы проигрыш одной партии мог оставить кого-нибудь без фабрики или небольшой железнодорожной линии. За дальним столом двое промышленников спорили о поставках угля на север.
— Империя выжимает из шахт последнее.
— Потому что флот жрет топливо быстрее, чем его добывают.
Рядом сидел офицер с механической челюстью и серебряными пальцами. Он молча пил виски, слушая разговор. Некоторые люди здесь выглядели слишком влиятельными для обычных азартных игр. Некоторые — слишком опасными. Элеонора почти сразу начала собирать вокруг себя внимание. Как всегда. Мужчины оборачивались, женщины задерживали взгляд, официанты начинали нервничать рядом с ней.
— Леди Блэк, полагаю?
К Элеоноре подошла статная женщина лет тридцати пяти, одетая в вечернее бархатное платье зеленого цвета. Она медленно курила длинную тонкую сигарету через механический мундштук, из которого поднимался сладкий серебристый дым.
— Леди Вивиан Морроу.
Все знали это имя. Владелица крупнейшей сети элитных курительных салонов в Империи. Одна из богатейших женщин Вальдгрейва. И, по слухам, человек, который знал о городе слишком много.
Вивиан подошла сама. Это говорило о многом.
— А вы прекрасно осведомлены, — спокойно заметила она.
— В таком городе невозможно остаться незамеченной с вашей репутацией.
Вивиан едва заметно улыбнулась.
— Надеюсь, вы имеете в виду хорошую ее часть.
— А разве у вас есть другая?
Взгляд Вивиан скользнул к Люциусу и задержался чуть дольше.
— А это? — спросила она.
— Мой дворецкий.
— Какое разочарование, — невозмутимо произнесла Вивиан. Она сделала шаг ближе и оценивающе на него посмотрела. — Хотя должна признать... для дворецкого он слишком красив.
Элеонора улыбнулась.
— Осторожнее, леди Морроу. Он кусается.
— Тогда, возможно, мы поладим.
Люциус хотел что-то ответить, но в этот момент рядом появилась молодая наследница какого-то промышленника, которую они видели на аукционе несколькими днями ранее.
— Господин Люциус, — мягко произнесла она, касаясь его рукава, — вы обещали угостить меня напитком.
— Я не…
— Обещал, — перебила Элеонора с ослепительной улыбкой.
Люциус резко повернулся к ней в удивлении. Элеонора смотрела прямо на него, все еще улыбаясь, но пальцы сильнее сжали ножку бокала, едва не разбив хрупкое стекло.
— Эль.
— Иди, — мягко сказала она. — Не заставляй даму ждать.
Вивиан Морроу наблюдала за этим с явным интересом. Люциус колебался несколько секунд. Потом все же позволил увести себя. Элеонора проводила его взглядом. Высокий, безупречно одетый, спокойный, красивый. Женщины действительно постоянно смотрели на него, но Люциус этого почти не замечал. Он всю жизнь смотрел только на нее.
Элеонора медленно отвела взгляд к бокалу. Внутри неприятно кольнуло что-то странное, почти болезненное. Глупо. Ведь именно она годами повторяла ему, что однажды он должен уйти. Найти кого-то живого. Настоящего. Стать человеком, а не тенью чудовища. И все же мысль о том, что однажды Люциус действительно сможет посмотреть на другую женщину так же, как сейчас смотрел на нее... Оказалась почти невыносимой.
— Вы так смотрите, будто уже потеряли его, — лениво заметила Вивиан.
На секунду Элеонора перестала улыбаться. Вивиан медленно выдохнула дым.
— Да, теперь вы мне нравитесь больше.
Элеонора тихо усмехнулась и сделала глоток вина. Аромат у напитка был приятный, но она вновь разочарованно не почувствовала никакого вкуса, хотя уже давно стоило привыкнуть к тому, что обычная еда и напитки были для нее пресными, словно попытка наесться влажным мелом.
— А я уже начала переживать, что произвела плохое впечатление.
— О, вы производите исключительно опасные впечатления.
Внизу за игровыми столами кто-то громко выругался, молодой банкир проиграл невероятную крупную сумму. Рядом засмеялась компания офицеров. Над залом продолжала играть музыка — новый оркестр автоматонов исполнял модный столичный джаз. Скрипки двигались идеально, без единой человеческой ошибки, и от этого мелодия казалась немного тревожной.
Люциус уже разговаривал с молодой девушкой. Потом со второй. Потом к ним подошла третья. Он выглядел раздраженным. И от этого почему-то нравился им еще больше. Элеонора снова посмотрела на Люциуса: она должна его отпустить. Пока он еще способен жить нормальной жизнью, пока его время не ушло, пока еще может улыбаться людям, пока ее мир окончательно его не уничтожил, пока она не уничтожила его.
— Ваш дворецкий производит фурор, — заметила Вивиан.
Элеонора медленно покрутила бокал в пальцах.
— А вы слишком наблюдательны.
Вивиан улыбнулась уголком губ.
— Это помогает выживать в Вальдгрейве.
На мгновение между ними повисла тишина. Не неловкая, а осторожная, будто обе пытались понять, насколько опасен человек напротив. В этот момент музыка внизу резко оборвалась. По залу прокатился тревожный шепот. Люциус мгновенно напрягся и тут же вернулся к Элеоноре.
— Эль.
Она уже смотрела вниз. Главные двери казино открылись. Инквизиция. Четверо человек в темных формах медленно вошли внутрь. Серебряные символы солнца поблескивали в свете ламп, а за их спинами двигались двое вооруженных солдат. Разговоры начали стихать. Даже музыканты-автоматоны замерли. Вивиан перестала улыбаться.
— Значит слухи правдивы, — очень тихо произнесла она.
Главный инквизитор поднялся в центр зала. Высокий мужчина с механической правой рукой и длинным шрамом через половину лица.
— Прошу сохранять спокойствие, — ровно произнес он. — Это стандартная проверка по приказу Церкви и Империи.
Никто не выглядел спокойным.
— В северных регионах участились случаи заражения, — продолжил инквизитор. — Инквизиция рекомендует немедленно сообщать о необычных приступах агрессии, резком изменении поведения, лихорадке, повышенной чувствительности к свету.
По залу прокатился нервный шум. Кто-то тихо выругался. Один из промышленников поспешно отвернулся, будто боялся встретиться взглядом с инквизиторами.
— Они что-то нашли на севере, — тихо сказал Люциус, подходя ближе.
— Очевидно, — спокойно ответила Элеонора.
Инквизиторы начали медленно обходить казино. Проверяли документы, задавали вопросы и осматривали людей, как хищники. Один из инквизиторов подошел к Элеоноре. Люциус почувствовал знакомый холод. Вивиан напряглась.
— Ваши документы.
Элеонора улыбнулась так мягко, будто они обсуждали погоду.
— Разумеется, офицер.
Она плавно протянула бумаги. Инквизитор взял их, но взгляд задержался на ней дольше. Элеонора слегка наклонилась ближе.
— Должно быть, тяжелая работа — искать чудовищ среди пьяных богачей.
Инквизитор невольно усмехнулся, и этого оказалось достаточно. Она умела делать такое с людьми, особенно с мужчинами.
— Простая формальность, миледи.
— Разумеется.
Еще секунду он смотрел на нее. Потом вернул документы.
— Благодарю за сотрудничество.
Когда инквизитор ушел дальше по залу, Люциус медленно выдохнул.
— Когда-нибудь твой флирт нас убьет.
Элеонора лениво отпила вина.
— Но пока прекрасно спасает.
7. Рассвет
Ночь за пределами Вальдгрейва была тихой. Где-то далеко, за холмами, глухо дышал город. Даже отсюда виднелись янтарные огни верхних районов, медленно плывущие в дыму дирижабли и тонкие линии паровых поездов, рассекающих тьму.
Но здесь, на окраине, среди старого заброшенного парка и редкого леса, воздух казался другим — холодным, влажным, неподвижным.
Когда Элеонора предложила выйти за город, Люмен неожиданно отказался сопровождать их.
— У меня назначена встреча.
— С кем? — удивился Люциус.
— С автоматоном регулировки движения на улице Брасс-авеню. У него неисправен левый плечевой сервопривод. Уже несколько недель.
— ...Ты серьезно? — скептически отреагировал Люциус.
— Разумеется. Город совершенно отвратительно относится к старым моделям.
Уже позже, покинув гостиницу, Люциус тихо пробормотал:
— Он специально это сделал.
Элеонора едва заметно улыбнулась, потому что тоже так думала. Именно поэтому привела Люциуса сюда. Последние недели Вальдгрейв будто пожирал его: балы, казино, шумные вечера, чужие взгляды. Люциус держался спокойно, как всегда, но она слишком хорошо его знала. Он уставал от этой суеты сильнее, чем признавался.
Люциус шел рядом, подсвечивая дорогу фонарем. Желтый свет выхватывал мокрые камни дорожки и темные стволы деревьев.
— И зачем мы вообще сюда пришли? — недовольно спросил он. — В городе нормальные улицы, рестораны, музыка...
— Именно поэтому мы ушли оттуда.
Он покосился на нее.
— Ты заметила?
— Люци, со своим зрением и слухом я замечаю, даже когда у тебя меняется дыхание.
— Это пугает.
— Тебя — возможно. Меня — успокаивает.
Он тихо усмехнулся и вдруг понял, насколько редко они оставались вот так вдвоем. Раньше, когда они жили в Астерионе и до этого, помимо балов проводимых для охоты Эль, они практически всегда были только вдвоем, если не считать Люмена.
Ветер качнул ветви старых деревьев. Элеонора медленно подняла взгляд на небо, а Люциус, затаив дыхание, не мог оторвать глаз он нее. Он редко видел Эль такой живой и настоящей, без ее обыденной обворожительной, но холодной маски.
— Красиво, — тихо сказала она, слегка улыбнувшись.
— Здесь темно, как в могиле. — В ту же секунду как слова сорвались с его губ, Люциус пожалел о своей язвительности. Он мысленно обругал себя за мрачный юмор, который совсем не вязался с этой тихой и на удивление приятной ночью.
— Поэтому и красиво. — Она кокетливо посмотрела на Люциуса.
Люциус смутился, но уголки его губ дрогнули. Некоторое время они шли молча. Потом Элеонора вдруг тихо произнесла:
— Знаешь... тебе нравится Вальдгрейв.
— С чего ты взяла?
— Ты впервые за долгое время смотришь не только на меня.
Он нахмурился.
— Это ревность?
Она легко улыбнулась, потому что это действительно было ревностью к городу, к людям, к будущему, которое Люциус имел без нее.
— Может быть.
Он удивленно посмотрел на нее. Впервые за долгое время Эль не отшучивалась, не прикрывалась обворожительной улыбкой, и не строила холодную неприступную крепость вокруг себя. Она была искренна.
Элеонора смущенно отвела взгляд.
— Ты вырос, Люци.
— Вообще-то это обычно хороший знак.
— Не для вампира.
Он тихо усмехнулся. Элеонора смотрела на него и слишком ясно понимала: рядом с ней он никогда не сможет жить нормальной жизнью. Семья, старость, спокойствие, все, к чему она сама давно потеряла право.
Элеонора резко остановилась. Люциус сразу заметил перемену в ее лице.
— Что?
Она медленно подняла взгляд в темноту между деревьями. Тишина. А потом — хруст. Еще один. Тяжелое, рваное дыхание. Из леса вышла фигура. Серая кожа натянулась на кости, словно старая мокрая ткань. Руки были слишком длинными. Пальцы волочились по земле острыми черными когтями. Пустые белые глаза дергались из стороны в сторону, а из раскрытой пасти тянулась густая слюна. Следом появилась вторая тварь. Потом — третья.
Элеонора напряглась и не сводила с монстров взгляд.
Люциус побледнел. Он мгновенно сделал шаг вперед, встав перед Элеонорой.
— Пустые...
Они двигались странно, рывками, словно сломанные марионетки. Но запах крови почувствовали сразу. Один из пустых резко дернул головой в сторону Элеоноры и зашипел. Люциус мгновенно вытащил револьвер.
— Назад, Эль.
Она удивленно посмотрела на него.
— Люци…
Выстрел прогремел раньше. Пуля разнесла часть черепа ближайшего пустого, но тварь лишь дернулась и продолжила идти.
— Да чтоб вас...
Люциус выстрелил снова. И снова. Один пустой прыгнул. Люциус успел закрыть Элеонору собой и ударил кулаком прямо в пасть твари. Раздался влажный хруст. Но второй уже бросился сбоку. Элеонора впервые за долгое время почувствовала настоящий страх, не за себя, за него. Она понимала, что эти твари нацелились на него.
Пустой сбил Люциуса с ног. Когти полоснули по плечу, и кровь брызнула на камни. Элеонора замерла. Мир вокруг будто стал медленнее. Она услышала, как бьется сердце Люциуса. Как кровь течет под его кожей. Как пустые почувствовали тот же сладкий и манящий запах. Один из них резко повернул голову к Люциусу.
Элеонора сорвалась. Тьма внутри нее наконец разжала пасть. Красные глаза вспыхнули во мраке. Зрачки вытянулись. Черные когти с треском прорвали перчатки. Люциус едва успел увидеть, как она исчезла. А потом первый пустой буквально разлетелся на части. Элеонора врезалась в него с чудовищной скоростью. Когти вспороли грудную клетку так легко, будто она была сделана из мокрой бумаги. Черная густая кровь брызнула на камни и деревья. Второй пустой бросился на нее с визгом. Она поймала его за шею одной рукой. Хруст. Позвоночник сломался мгновенно. Тварь еще дергалась, когда Элеонора швырнула тело в третьего монстра с такой силой, что оба впечатались в старую каменную арку. От мощного удара камень треснул.
Люциус тяжело поднялся на одно колено, зажимая окровавленное плечо. Он смотрел, не понимая, что чувствует. Перед ним больше не стояла избалованная хрупкая Эль, нуждающаяся в защите. Это было существо ночи, древнее, опасное, но невероятно красивое. Он никогда не видел ничего подобного. Ветер развевал ее волосы. Красные глаза полные жажды убийства светились в темноте. Тонкие аристократические пальцы превратились в оружие. А на губах виднелась черная кровь.
Последний пустой попытался отползти. Элеонора медленно подошла и разорвала ему голову голыми руками. Наступила тишина. Только пар вырывался из разбитого фонаря, лежащего на земле. Люциус медленно выдохнул.
— Эль...
Она замерла. Впервые за много лет она боялась обернуться к нему, потому что уже почувствовала страх, совсем слабый, но настоящий. Элеонора медленно повернула голову и увидела, как Люциус со страхом смотрит на ее когти, на кровь, на глаза. Но он не отступил. Страх в его глазах сменился на решительность.
— Люци... — тихо начала она.
Лес снова зашевелился. На этот раз шаги были другими, более спокойными и осмысленными. Из темноты между деревьями вышел мужчина, высокий, худой, в длинном сером плаще. Он двигался слишком плавно для человека и слишком осознанно для пустого. Его лицо пугало своей бледностью, на фоне которой темно-красные глаза казались двумя тлеющими углями. Тонкие губы мужчины тронула вежливая, но леденящая душу покойная улыбка. Не проронив ни слова, он окинул цепким взглядом разорванные тела пустых, словно оценивая силу того, кто оставил после себя это кровавое месиво.
— Какая жестокость.
Элеонора мгновенно заслонила собой Люциуса.
— Кто ты?
Мужчина пристально посмотрел на нее. Его улыбка медленно исчезла.
— Не может быть...
Он сделал шаг вперед. Искреннее удивление отразилось на его ужасном лице.
— Так оно существует.
Люциус нахмурился.
— О чем он говорит?
Незнакомец будто не услышал.
— Значит оно было закончено...
Элеонора побледнела, пальцы дрогнули. Она обернулась на раненного Люциуса. Впервые за долгое время страх полностью накрыл ее. Сердце забилось чаще, но отступать было нельзя.
— Кто ты такой?! — Угрожающе спросила Элеонора.
Мужчина медленно поднял взгляд.
— Ты меня не знаешь. Но я знаю тебя, — он слегка склонил голову. — Господин Вальтер часто говорил о вас.
Мир будто остановился. Вальтер. Человек, исчезнувший в ту ночь, когда все сгорело. Элеонора почувствовала холод внутри.
— Нет...
Незнакомец тихо усмехнулся.
— Значит ты действительно ничего не знаешь.
Он медленно развел руки.
— Пустые — лишь начало.
Позади него в темноте вдруг начали открываться десятки белесых глаз. Люциус резко поднял револьвер. По его спине пробежала осязаемая, леденящая паника, от которой на лице резко дернулись желваки. Это безмолвное, нарастающее полчище тварей во мраке заставило его кадык судорожно двинуться вверх-вниз при тяжелом глотке. Этот страх не лишил Люциуса сил, но заставил палец на спусковом крючке мелко подрагивать.
— Эль...
Но она уже поняла: их окружили. Из леса выходили новые пустые. Много. Они двигались дергано, ломая ветви и камни. Некоторые были почти людьми. Другие уже нет. Один полз на четырех конечностях. У другого отсутствовала нижняя челюсть. Третий был слишком высоким, с руками до самой земли.
Люциус выругался.
— Это уже не смешно.
Первый пустой рванул вперед. Элеонора исчезла. Она двигалась настолько быстро, что воздух взрывался вокруг нее. Когти вспарывали плоть, головы летели в стороны, черная кровь заливала дорожку старого парка. Но пустых было слишком много. Один прыгнул на Люциуса. Он выстрелил прямо в пасть. Второй ударил сбоку. Элеонора услышала его вскрик. Красные глаза вспыхнули ярче. Черные вены проступили под бледной кожей. Она схватила пустого за голову и буквально вбила его в землю. Каменная дорожка покрылась трещинами. Еще двое бросились одновременно. Элеонора перехватила одного в воздухе и разорвала пополам. Второму вспорола живот ударом когтей. Она уже не выглядела человеком, и Люциус видел это. Но она убивала не ради себя, а ради него.
Незнакомец наблюдал за бойней почти с восхищением.
— Великолепно...
Элеонора резко повернулась.
— Где Вальтер?!
Он улыбнулся шире.
— Намного ближе, чем ты думаешь.
А потом исчез. Люциус едва успел заметить движение. Незнакомец возник прямо перед ним, победно посмотрев на Элеонору. Когти мужчины потянулись к горлу Люциуса. Элеонора истошно закричала:
— Люци! — она бросилась вперед. В этот момент из-за холмов ударил первый луч рассвета. Свет пронзил темноту парка. Элеонора закрыла Люциуса собой и солнце коснулось ее кожи. Она застонала от боли и рухнула на колени. Люциус в ужасе схватил ее. Забыв о собственных ранениях, он отчаянно притянул Элеонору к себе, в попытке закрыть от солнца.
— Эль!
Но... Она не сгорела, не рассыпалась прахом, как он предполагал. Только тяжело дышала, сжимая обожженную руку. Незнакомец замер.
— Так значит это правда...
Он смотрел на нее почти с благоговением. Элеонора подняла на него горящие красные глаза полные ярости.
— Убирайся!
Мужчина медленно улыбнулся.
— Скоро мы встретимся снова.
Он перевел взгляд на Люциуса.
— Особенно из-за него.
И исчез вместе с остатками пустых в темноте леса. Наступила тишина. Только первые лучи рассвета пробивались сквозь деревья. Люциус все еще держал Элеонору за плечи. Она тяжело дышала, попытавшись спрятать лицо. Но он уже все видел — когти, клыки, красные глаза, кровь на губах, настоящую ее. И Элеонора впервые в жизни не знала, что страшнее — потерять его... или увидеть, как он теперь смотрит на нее.
Люциус на мгновение замер. Потом быстрым движением накрыл Элеонору своим пальто.
— С тобой все в порядке? Но как… — с облегчением и непониманием спросил он, — ведь солнце...
— Приятного мало, но не умру, — она быстро забралась в тень. — Нужно немедленно возвращаться.