Как викинг в христианский рай попал

Эйрик изучающе взглянул на женщину, ожидая подвоха. Та, сделав профессиональную театральную паузу, резко повернулась к нему и спросила:

— Значит, личная свобода для тебя дороже всеобщего спокойствия и райского блаженства?

— Конечно дороже, тут и думать нечего, — твёрдо ответил викинг.

— Даже если за эту мимолётную свободу тебе придётся заплатить невероятно дорогую, невообразимую цену?

— Конечно.

— Даже если после проведения ритуала дороги назад в этот твой привычный мужской мир уже никогда не будет?

Эйрик лишь равнодушно пожал могучими плечами:

— Вперёд всегда двигаться интереснее, чем оглядываться назад. Я полностью готов стать Принцессой.

Ведьма тихо, заливисто рассмеялась, искренне наслаждаясь моментом:

— Вот именно за это мы, Ведьмы, всегда так любили общаться с вами, викингами. Вы сначала безоговорочно соглашаетесь на любую авантюру, а уже потом, ради любопытства, лениво интересуетесь, насколько всё на самом деле плохо.

Она уверенно подошла к высокому дубовому шкафу, с трудом потянула за ручку и достала оттуда огромную толстую книгу в изрядно потрёпанном временем кожаном переплёте.

— Чисто технически сделать это вполне можно.

— Правда?! — в глазах Эйрика снова вспыхнул огонёк надежды.

— Ну разумеется... превратить сурового Викинга в хрупкую Принцессу для высшей магии куда проще, чем потом пытаться превратить капризную Принцессу обратно в толкового Викинга, — Ведьма сделала многозначительную паузу, листая страницы. — Но ты должен чётко усвоить одну вещь: истинные чудеса никогда не бывают бесплатными.

Эйрик даже не моргнул и никак не изменился в лице:

— Называй свои условия.

Ведьма неторопливо прошла обратно к своему креслу, плавно села и положила раскрытую книгу на колени. Она долго и молча разглядывала Эйрика настолько пристально, словно видела перед собой не суровое мужское лицо, а сложную человеческую судьбу, написанную поверх другой, ещё более запутанной судьбы. После чего улыбнулась — как-то очень устало, но по-доброму, как обычно улыбаются маленькому ребёнку, который сам ещё не до конца понимает, в какую опасную историю он собирается добровольно ввязаться.

— Эх, парень, ты пока даже близко не понимаешь, о чём именно ты меня сейчас так усердно просишь. Ты просишь у меня вовсе не новую жизнь, — негромко, почти интимно произнесла она. — Жизнь у тебя уже полноценно была, да и смерть, собственно, тоже состоялась. Ты сейчас просишь у меня священное право навсегда уйти туда, куда из этого Рая прямой дороги для праведников нет. Между Раем, Адом и миром живых вообще никто никогда не ходит просто так, ради забавы. Ангелы могут отправиться вниз исключительно по прямой воле Создателя. Демоны с трудом выбираются наверх через подземные щели, которые сами же годами и прогрызают в основании мироздания. А Драконы... эти монстры вообще испокон веков живут по собственным, суверенным законам. Они — единственные существа, которые способны свободно и безболезненно пересекать любые границы реальностей, потому что они появились на свет гораздо раньше, чем возникли сами эти границы. Именно поэтому рядом с великим Драконом может беспрепятственно пройти через барьер только тот, кого сам Дракон признает частью своего существа.

Эйрик нахмурился, недовольно перебив её на полуслове:

— Значит, вся моя задача заключается в том, чтобы просто пойти и хорошенько уговорить Дракона взять меня с собой?

— Вовсе нет. Тебе нужно стать тем существом, которое Дракон по своей природе никогда и ни за что не оставит на произвол судьбы. Существует одно старинное, очень сильное колдовство — негромко заговорила Ведьма, наклонившись к нему. — Очень старое заклинание. Оно гораздо старше большинства здешних святых и почти всех королевств, когда-либо существовавших на земной тверди. Это колдовство меняет не твою одежду, не черты лица и даже не биологическое тело... оно полностью, без остатка переписывает саму твою личную судьбу. После такого глубокого превращения весь окружающий мир на фундаментальном уровне начинает искренне считать тебя тем, кем ты стала, и даже нерушимые законы мироздания послушно подстраиваются под эту новую историческую реальность.

— СТАЛА? — нервно переспросил Эйрик, зацепившись за окончание слова.

Ведьма лишь виновато и беспомощно развела руками:

— Именно так, дорогой мой. Чтобы Дракон официально и добровольно впустил тебя в свою закрытую жизнь, тебе придётся СТАТЬ его Принцессой. В самом прямом смысле этого слова.

В комнате воцарилось такое долгое и тяжёлое молчание, что где-то неподалёку за окном успели неторопливо пропеть свои сложные рулады несколько райских птиц.

— А ну-ка повтори, — наконец хрипло попросил Эйрик, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Тебе придётся стать Принцессой.

— Так, давай уточним, правильно ли я всё понял, — Эйрик подался вперёд, сжимая кулаки. — Речь идёт не о том, чтобы просто временно переодеться в шелка и женские одежды, предварительно начисто сбрив бороду, накрасив лицо и в крайнем случае немного похудев для приличия? И не о том, чтобы выпить какое-нибудь хитрое зелье, которое на пару часов изменит лишь часть моего внешнего облика на женский?..

— Нет, — отрезала Ведьма.

— А именно... СТАТЬ Принцессой?

— Самой настоящей, биологически полноценной, красивой принцессой. Навсегда. С абсолютно новой, чистой судьбой.

Эйрик некоторое время смотрел на сидящую перед ним Ведьму с непередаваемым выражением лица, с таким опытные военачальники обычно смотрят на безумца, только что предложившего штурмовать неприступную королевскую крепость при помощи одной лишь сломанной деревянной ложки.

— Должен признать, это самое идиотское, нелепое колдовство, о котором я когда-либо слышал за всю свою жизнь.

— Зато оно безотказно работает, в отличие от твоих планов.

— Да почему вообще обязательно именно Принцесса?!

— Потому что Драконы и Принцессы на самом деле связаны между собой древней, фундаментальной магией гораздо сильнее, чем они сами способны это осознать своим разумом. Глупые люди за века сочинили тысячи сказок, наивно полагая, будто коварные чудовища крадут прекрасных Принцесс ради выкупа или пропитания, хотя на самом деле в Тонком Мире почти всегда происходит строго обратное: сама судьба снова и снова упрямо сталкивает их вместе в разных мирах до тех пор, пока один из них просто не перестает мыслить своего существования без другого. Иногда эта связь принимает форму преданной дружбы. Иногда — яростной непрекращающейся войны. Иногда — чистой любви. А иногда — всего этого безумия одновременно.

Эйрик тяжело, сокрушённо вздохнул, понимая, что пространства для манёвра почти не осталось.

— Допустим... хорошо, только чисто теоретически допустим... я соглашусь на эту дичь. И кем же я в таком случае останусь внутри своего нового разума?

— Внутри ты практически полностью останешься собой, хотя это не точно.

— А снаружи? Что будет со мной снаружи?

— Снаружи ты превратишься в молодую, невероятно красивую и изящную принцессу.

— Совсем? — Эйрик с сомнением приложил обе свои огромные мозолистые ладони напротив своей широкой, заросшей волосами груди.

— Абсолютно, — Ведьма с весёлой улыбкой подошла к нему и решительно придвинула его руки от его воображаемого четвёртого мужского размера примерно до аккуратного идеального второго, прижав их почти вплотную к одежде.

Эйрик обречённо покачал головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— И даже... — викинг выразительно и хмуро указал пальцем в область низа своего живота.

— Даже там, — ведающая женщина сделала в воздухе короткий, бескомпромиссный рубящий жест ладонью.

Воин обречённо прикрыл глаза, мысленно прощаясь со своим славным прошлым.

— Как же я искренне ненавижу всех Ведьм.

— Ничего-ничего, это временное явление, оно скоро пройдёт.

— Нет, клянусь Одином, не пройдёт.

— Поверь моему опыту, всё пройдёт в ту же секунду, когда ты впервые увидишь своё новое отражение в зеркале.

— Мне почему-то кажется, что от этого зрелища мне станет только в сто раз хуже.

— Ну, первые несколько дней — безусловно, тебе будет непривычно, — охотно согласилась колдунья. — А потом ничего, втянешься, привыкнешь.

Эйрик медленно открыл глаза, собирая остатки воинской воли:

— Так, хорошо. А в чём заключается главный подвох?

Ведьма впервые за всё время их долгого разговора мгновенно перестала улыбаться, и лицо её стало пугающе серьёзным.

— Подвох, дорогой мой, в настоящей магии есть абсолютно всегда. Ты, безусловно, полностью сохранишь свою прежнюю память, свой упрямый характер, мужские привычки, боевой опыт и закалённую душу воина, но новое женское тело никогда не бывает просто пустой, безжизненной оболочкой. Вместе с биологией в твой разум неизбежно придут новые чисто женские желания, тонкие чувства и инстинкты Принцессы. Поэтому однажды ты с ужасом поймаешь себя на мысли, что бурно споришь со своим Драконом вовсе не потому, что он в чём-то объективно неправ, а просто потому, что тебе подсознательно хочется, чтобы это чудовище перестало смотреть на других девушек. Иногда тебе ни с того ни с сего захочется горько плакать без какой-либо понятной причины. Иногда ты будешь вступать в споры исключительно потому, что кто-то посмел не согласиться с твоим авторитетным мнением. А иногда ты поймаешь себя на том, что целых полчаса увлечённо выбираешь в шкафу платье, а потом ещё столько же времени тратишь на то, чтобы убедить себя, что предыдущее всё-таки сидело на бёдрах чуточку лучше. Но ты не пугайся заранее, это со временем пройдёт... ну или не пройдёт. Тут уж никто никогда не знает наверняка.

Эйрик медленно, на глазах начал бледнеть, представляя себе эту жуткую картину.

— Это... что, обязательно со мной произойдёт? Без вариантов?

— Ну, скажем так — не сто процентов обязательно, но весьма и весьма вероятно.

— А если я буду изо всех сил сопротивляться этим глупым инстинктам?

— О, ты обязательно будешь сопротивляться, я даже не сомневаюсь.

— И что в итоге произойдёт?

— Да ничего особенного. Это просто сделает вашу общую историю гораздо более смешной и увлекательной для стороннего наблюдателя.

Викинг с силой потёр лицо обеими ладонями, словно пытаясь проснуться.

— Есть ещё хоть что-нибудь важное, о чём ты тактично забыла мне сказать до начала ритуала?

— Я не забыла, я просто до этого пункта ещё технически не дошла...

— Говори уже всё как есть, Ведающая, не тяни кота за хвост.

— Понимаешь ли, если Дракон однажды признает тебя своей законной Принцессой, вы после этого физически почти перестанете расставаться на долгий срок. Так уж устроена эта древняя магия. Она, конечно, не сажает никого на железную цепь и не лишает вас личной свободы, но каждый раз, когда один из вас по какой-то причине окажется слишком далеко от другого, окружающий мир сам, за счёт случайных флуктуаций, начнёт лихорадочно искать способы снова свести вас вместе. Иногда это будет происходить через нелепую случайность, иногда — через внезапно вспыхнувшую войну, а иногда — через глобальную мировую катастрофу. Сама Судьба со временем станет слишком ленивой, чтобы писать для вас две разные независимые истории, и просто сольёт ваши жизненные линии в одну общую колею.

Эйрик не отвечал. Слова Ведьмы медленно оседали в сознании.

— То есть ты мне официально заявляешь, что никакого другого, более цивилизованного способа гарантированно сбежать отсюда в Ад не существует?

— Почему же, способ есть.

— Какой?! Говори быстрее!

— Ну, например, совершить здесь, на месте, какой-нибудь настолько чудовищный и ужасный грех, чтобы высшие силы с позором с треском выгнали тебя из Рая.

— Ха! Да так это же в разы проще! С этого и надо было начинать!

Ведьма тихо, иронично рассмеялась:

— Эх, наивный ты человек. Ты опоздал со своим предложением на много-много тысяч лет. В текущую эпоху этот Рай административно устроен таким хитрым образом, что никто здесь при всём своём страстном желании просто физически не способен совершить сколько-нибудь значимый грех — здешняя система безопасности этого не допустит, дабы не плодить во Вселенной ещё один филиал Ада.

Викинг задумался очень надолго, хмуро глядя в пол, а потом шумно выдохнул:

— Так, ладно, хорошо... давай-ка заново по порядку всё повторим, чтобы без сюрпризов. Во-первых, повторюсь: я безвозвратно стану молодой и красивой девушкой. Не на один день для эксперимента, не на неделю. А полностью, со всеми положенными анатомическими особенностями, и никаких следов моего прежнего мужского тела на мне не останется. Так?

— Именно так.

— Хрен с ним, это я как-нибудь переживу. Во-вторых, мой внутренний боевой характер останется прежним. Я по-прежнему в душе буду тем самым Эйриком, который привык решать любые возникающие вопросы исключительно с помощью верного топора, а не девичьих слёз. Выглядеть со стороны это, конечно, будет... весьма своеобразно.

— О да, это будет незабываемое зрелище, — Ведьма с улыбкой перевернула пожелтевшую страницу фолианта.

— Ничего, это я тоже как-нибудь вынесу, да и в целом это проблемы окружающих.

— А вот в-третьих... это условие уже куда более специфическое и для твоей гордости неприятное. Древнее заклинание намертво привяжет твою суть к Дракону. И привяжет не просто абстрактной магией. Ты действительно, по-настоящему в него влюбишься, со всеми вытекающими последствиями.

Эйрик нахмурился сильнее прежнего, и в его голосе прорезались опасные нотки:

— А вот это чушь какая-то. Это что, тоже строго обязательно? Без этого никак?

— Абсолютно никак, иначе высшая магия просто не признает тебя Принцессой. Такая уж у этого заклинания древняя, монолитная конструкция. Понимаешь, Принцесса без искренней любви в сердце к Дракону — это с точки зрения вселенских законов просто обычная посторонняя девушка в красивом дорогом платье, на которую магия Драконов не распространяется.

На несколько секунд в комнате воцарилась звенящая, напряжённая тишина.

— Ладно, — наконец сквозь зубы процедил Эйрик, махнув рукой. — Если это моё Чудовище не будет слишком много болтать попусту и раздражать меня, как-нибудь со временем привыкну к этой напасти.

Ведьма довольно улыбнулась, словно услышала от него именно тот единственно верный ответ, которого она подспудно и ожидала от этого упрямца.

— Не торопись так легко соглашаться, мой воинственный друг, у меня ведь есть для тебя ещё одно, последнее ключевое условие.

Она с глухим стуком закрыла тяжёлую книгу.

— После того как вы совершите свой самый первый совместный переход между Мирами, существует огромная вероятность, что вы оба навечно станете единым, неразрывным магическим целым. Насколько именно велика эта вероятность — сейчас не скажет никто, магия капризна. Но если это слияние всё-таки произойдёт, разделить вас обратно не сможет уже ни один бог во Вселенной. Куда бы в будущем ни отправился путешествовать твой Дракоша, туда же автоматически отправишься и ты. Где бы случайно ни оказалась ты сама, там рано или поздно из ниоткуда обязательно появится он. Ваши линии жизни сплетутся настолько крепко и причудливо, что даже сами окружающие миры со временем полностью перестанут различать, кто из вас двоих чья конкретно половина этого бесконечного путешествия.

Эйрик не спешил с ответом, перебирая в голове все возможные риски и последствия такого шага. Потом он медленно поднял голову и серьёзно, без тени улыбки спросил:

— То есть, если мы с ним в какой-то момент вдрызг поссоримся, просто взять и навсегда сбежать друг от друга у нас всё равно чисто технически не получится?

— Именно так, вы будете обречены быть вместе.

— Хм... — викинг задумался всего на несколько секунд, мысленно взвешивая все за и против. — Знаешь что... после двух недель ада непрерывных уроков игры на арфе и ещё одной недели изучения этой зубодробительной теории музыки — всё это вместе взятое даже сейчас звучит для меня как чертовски выгодная и многообещающая сделка.

Ведающая женщина молча сидела в своём кресле, внимательно выжидая, какой именно следующий каверзный вопрос созреет в этой упрямой скандинавской голове. Через минуту Эйрик действительно снова поднял на неё взгляд:

— Слушай, а эта новая Принцесса... она сможет при желании носить с собой свой старый боевой топор?

Ведьма посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом, в котором смешались удивление, восторг и лёгкая оторопь.

— Эйрик.

— Что?

— Ты только что из моих уст узнал, что можешь прямо сейчас навечно превратиться в хрупкую сказочную Принцессу, стать ключевой частью древнего мистического пророчества и связать свою душу с великим монстром...

— Ну и? Я всё понял.

— ...и при всём этом масштабе тебя в данный момент сильнее всего волнует твой дурацкий топор?!

— Хороший, привычный боевой топор в дороге вообще очень трудно чем-то заменить, — совершенно резонно и веско возразил викинг.

После этих слов пожилая женщина не выдержала и просто покатилась от неудержимого хохота, вытирая выступившие на глазах слёзы.

— Ой, не могу... Всё-таки из тебя получится просто потрясающая, великолепная Принцесса! Мне уже сейчас искренне жаль этого несчастного чешуйчатого — кажется, наш Дракон даже близко не представляет, какой невероятно весёлый и незабываемый отпуск его ожидает в ближайшие века... Но есть, Эйрик, ещё одно маленькое, но крайне важное условие во всей этой истории…

— Ну какое ещё условие? — недовольно проворчал берсерк. — Не многовато ли будет всяких условий и условностей для решения одной простой, копеечной тактической задачи?

— Не я придумываю эти правила, парень, их создаёт сама первобытная магия, а я лишь озвучиваю написанное... Слушай меня внимательно: Дракон до того, как вы совершите первое перемещение между Мирами, должен безоговорочно принять тебя как Свою Принцессу.

— Это ещё как понимать? Что значит — принять?

— Ну, если переводить это на ваш примитивный, простой человеческий язык... этот грозный чешуйчатый монстр должен тоже искренне и всей своей драконьей душой, которой по слухам у него нет, в тебя влюбиться.

Викинг вдруг хитро ухмыльнулся, явно вспомнив о чём-то своём, глубоко личном, и ласково, уверенно погладил мозолистой рукой гладкую деревянную рукоять своего топора.

— Ну... раз уж моя новая Принцесса сможет официально носить с собой боевой топор... то задача, пожалуй, вполне решаемая...

Он вдруг состроил жеманную гримасу, кокетливо повёл плечом, изобразил тоненький девичий голосок и, картинно хлопнув ресницами, пропел:

— Был бы Дракон пригожим — с топором любого в себя влюбим!

После чего сделал огромные, наигранно удивлённые глаза и с неподдельным ужасом прошептал:

— У-у-у... Кажется, заклинание уже действует...

И не выдержав собственного представления, он с облегчением громогласно заржал.

Ведающая лишь молча, сокрушённо покачала головой, решив ничего не говорить в ответ на эту самоуверенность. Она неторопливо встала со своего удобного кресла, убрала тяжёлую потрёпанную книгу обратно на полку шкафа и уверенным шагом подошла к рабочему столу, на котором звякнули многочисленные стеклянные колбы, готовые к началу великого ритуала...