Том 1. Восход Вновь Возрожденного

Глава 2. Два сна, один из которых — жизнь

Прерывистый, задушенный вскрик, резкое пробуждение, одышка. Лёгкие жгло, сердце колотилось неровно, с пугающими провалами между ударами. Комната плыла, распадалась на тени и размытые очертания. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что это реальность. Снова.

Привыкнуть к такому, казалось бы, невозможно, но Алерии Гевальт это удалось. Однако никак не выходило предугадать события истории или избежать новой главы. Боялась Алерия не то чтобы сна, а того, что однажды перестанет отличать его от жизни.

Девочка вытерла рукавом ночной рубашки пот со лба — кожа будто обмазана мёдом. Нервно сглотнув избыточную слюну, что проскользила по обожжённому горлу, проснувшаяся запустила ладони под ночную рубашку, дабы удостовериться в отсутствии свитка.

— Алерия! Неужели проснулась! — разрезал тишину ломающийся голос.

На секунду всё остановилось. Сердце пропустило удар от неожиданности — изнеможённое тело названной передёрнуло. Девочка повернула голову, расфокусированным взглядом всмотревшись в центр спальни и резко выдернув руки из-под рубашки.

— Нестор, что ты тут делаешь?! — изумилась Алерия, опознав гостя.

Она ощутила себя лишней даже в собственной спальне: с растрёпанными волосами, в смятой рубашке, с пустым, тяжёлым взглядом.

— Твои сны охраняю, — весело хмыкнул мальчик. — А вообще, я минут пять назад зашёл. От одной бестии скрываюсь...

Это был спокойный юноша двенадцати лет. Несмотря на наблюдательность, собранность и выдающийся интеллект, мальчик периодически показывал и не самые лучшие качества: подозрительность, узнаваемая по недоверчивому взгляду зелёных глаз, страсть к избеганию ради размышлений непонятно о чём, а иногда внезапная потребность в чужом присутствии рядом.

— Опять мучают кошмары? — демонстративно поправляя очки на веснушчатой переносице, гость потянулся в старом кресле.

Алерия намеревалась солгать, как вдруг уже в третий раз за последние несколько минут чуть не подхватила вместо этого сердечный приступ — дверь в спальню громко распахнулась.

— Я знала, что ты тут прячешься, засранец! — вихрем влетела другая девочка в комнату, с грохотом захлопнув вход за собой. — Доброе утро, госпожа Гевальт!

— Это оптическая иллюзия, — приподнялся Нестор, выпрямившись и прикрывая книгой свою сокровенную пятую точку. — Тебе кажется, Либерта.

Мальчик отступил в сторону, в то время как названная стремительно приблизилась к нему, хрустя пальцами и готовясь к мстительному пинку. В сравнении с резкими действиями её эмоции казались не такими уж и угрожающими. Они были наигранными и таили за собой безобидную шутку.

Алерия с приподнятыми бровями сквозь пелену утихающего шока наблюдала за картиной перед собой.

— Ты снова проиграл! — уголки губ Либерты хищно поползли вверх.

— Ой, — Нестор в предвкушении беготни с самоуверенной усмешкой пятился назад, совершенно не желая получить пинок от подружки, на что та откровенно рассмеялась. — Ты всё придумала. А это, между прочим, первые признаки шизофрении!

— Да что ты!

Затем вдруг еле слышно открылась дверь, а пришедшая девочка с лёгким вскриком подпрыгнула от неожиданности. Сзади неё победно улыбалась девушка, спрятав руки за спину, будто она вовсе непричастна к бурной реакции.

— Эй!

«Не спальня, а проходной двор какой-то! — тихо посмеялась про себя Алерия, устремив взор сонных серых глаз на ещё одну пришедшую. — Рейлина всегда в нужном месте в нужное время...»

Такой поворот событий впечатлил всех, в особенности Либерту, которую служанка застала врасплох своим эффектным появлением. Это обрадовало Нестора — он облегчённо выдохнул.

— Ладно-ладно, ты выиграла! — девочка с долей растерянности, но всё-таки без тени обиды повернулась покрасневшим лицом к дверному проёму.

Она, словно пытаясь успокоиться, поглаживала пшеничные волосы, собранные в тонкий низкий хвост.

В это время по открытому тылу был нанесён удар некстати забытого мальчика.

— Да чтоб вас! — поверженная засмеялась, а лицо её моментально залилось краской пуще прежнего.

Либерта ни разу не была замечена остро реагирующей на проигрыши. По всей видимости, она воспринимала подобные игры легко и просто, как и принимала чужую победу. Беззаботная и игривая — вот какое впечатление создавала девочка. Но была ли она такой в самом деле?

— Ну а теперь настал черёд расплаты. Какого хрена вы двое пытались разжечь камин? — недовольная Рейлина указала пальцем сначала на одну, а потом перевела прицел и на второго. — На улице же настоящая жаровня! Или вы пытались заставить Тодготта своим поступком дождь наплакать?

Алерия хихикнула про себя, не желая принимать участие в передряге. Либерта прикрыла рот ладонью, удерживая напор вырывающегося смеха. Такая реакция провинившейся девочки озадачила Рейлину. Только непонятно — в хорошем или плохом смысле, ведь она лишь неопределённо хмыкнула.

— Ну, было бы неплохо, если бы это сработало... — Нестор изобразил задумчивость, почесав подбородок.

— Вы бы хоть прибрали в гостиной, а то Сократ упадёт и не встанет, — служанка неодобрительно покачала головой, скрестив руки на груди. — Дров наломали в прямом и переносном смысле. Марш убирать!

Либерта и по-прежнему стоящий за ней друг многозначительно переглянулись. Девочка вежливым жестом пригласила его покинуть комнату первым, наученная опытом. В ответ уголки губ мальчика растянулись в коварной улыбке, а сам он остался на месте и мотнул головой.

— Иди вперёд, Картленд, не оборачивайся... — специально растягивая слова проговорил Нестор, обращаясь к подруге по фамилии, что было редкостью в их диалогах.

Либерта с наигранной обречённостью вздохнула, боком продвигаясь к двери мелкими шажками, на что Рейлина насмешливо приподняла брови, взглянув на Алерию. И всё-таки Либерта получила очередной шлепок.

Спустя пару мгновений Алерия уже осталась одна наедине с тревожными мыслями в спальне, запрокинула тяжёлую голову обратно на подушку. Постель для девочки была не только уединённым местечком, но и возможностью, например, спрятаться ото всех бед несправедливого мира и излить душу одеялу, а также таинственным порталом во вселенную сновидений.

Силы полностью покинули девочку, оставив в груди звенящую пустоту. Она болезненно напоминала о себе каждое проведённое в одиночестве утро, день, вечер и ночь... Да, особенно ночь. Алерии необходим был постоянный надзор в лице друзей. Ради них она всё ещё заставляла себя что-то делать, дабы держаться в тонусе и оставаться человеком или хотя бы его близким подобием.

И ведь непонятно было, что служило причиной увядания в столь раннем возрасте, а это самое обидное и неприятное для Алерии. Она словно проживала две жизни, одна из которых была всего-навсего сном и находила девочку всякий раз, как только та отдавалась бездне сознания. Но это же ненастоящая жизнь! Неужели из-за этого пустяка обязательно должна рушиться реальность? Такой повод Алерия считала поистине жалким и ничтожным в сравнении с чужими проблемами. Из-за этого она почти ни разу не затрагивала волнующую её тему.

Утром стыд преследовал девочку за каждый шаг, который она совершала, будучи Элизой Вейсс. Героиня снов не нашла в глазах Алерии симпатии и уважения, а стала объектом неприязни и отчуждения, местами осуждения. Всё потому, что ей было неловко признаться самой себе в своих ярко выраженных схожестях с Элизой. Потусторонний образ стал табу. Алерия старалась взращивать в себе полную противоположность, уделяя внимание прежде всего эмпатии. Через проявление этого качества она получала шанс ощутить себя полезной и правильной. Но «внутренние» изменения на деле оборачивались лишь наружной иллюзией, что вызывало в Алерии очередной прилив разочарования в себе и своей участи.

«Надо бы вставать, что ли...» — решила девочка.

До ушей донеслось мелодичное пение птиц, какое вселяло чувство зависти — откуда у них столько жизненной энергии?

Но стоило только оторвать корпус от кровати, как неприятно что-то защипало в носу, а глаза уже были на мокром месте. А всё из-за промелькнувшего в воздухе отголоска запаха сигарет Аифала, сердце по которому в тот же миг заныло.

«Отлично, этого ещё не хватало! Только не говорите мне, что я втюрилась в какого-то странного парня из снов... Какой ужасный вкус на мужчин! — Алерия даже не нашла в себе сил вздохнуть, поэтому просто мысленно прокляла то ли себя, то ли Элизу. — Может, я схожу с ума?»

Хотелось придумать какую-нибудь незамысловатую историю, свалить всю вину на несуществующий образ Вейсс, пожалеть себя и наконец решиться поведать свои переживания другим... Но Гевальт же прекрасно знала, что не сможет после этого смириться с собственной слабостью и жить дальше с самообманом на душе. В конце концов, она привыкла только гнобить себя, ведь понимать и принимать не научили.

Зеркало на дверце шкафа отразило помятое сонное лицо. Жизнь в нём выдавали только глаза — тёмно-серые, сравнимые одновременно и с объятиями кота, и с вечной хандрой и меланхолией. Это и была обратная сторона души Алерии — несмотря на отзывчивость и эмпатию, девочка слишком болезненно переносила невзгоды и подолгу пребывала в депрессии. Она не умела правильно выражать свои эмоции, в особенности агрессию, из-за чего это чувство бесконечно копилось где-то внутри, готовое вот-вот прорваться наружу.

«Это точно я?» — Алерия часто задавалась этим вопросом, когда рассматривала себя в зеркале, невольно приковывая взор к лицу — невозможно не обратить внимание на тёмные круги под глазами.

Самоанализ и недостаток сил даже для того, чтобы встретить новый день, вызывали обиду и злость на саму себя, так что порой оставалось лишь зарыдать. Да вот веки давно иссохли, из-за чего заплакать вовсе не получалось. Запас слёз не бесконечен — глядишь, и на всю жизнь не хватит.

— Алерия, я надеюсь, ты не уснула тут опять? — вежливый стук в дверь и добродушный голос Рейлины прервали самоугнетения девочки.

Гевальт не хотела отвечать, поэтому предпочла подождать, пока служанка самостоятельно удостоверится в своих надеждах, переступив порог комнаты. Так и получилось.

— О, вот это правильно, — Рейлина по-хозяйски проскользнула внутрь и мягко улыбнулась, скрепив ладони в замок: этот жест вселял благие нравы и сообщал об искренней радости девушки. — Умничка!

Служанка прикрыла дверь за собой и принялась сперва с одухотворённым посвистыванием поправлять ещё не остывшую постель Алерии. Затем девушка открыла форточку, пропуская волну летней прохлады в помещение. После этого элегантно присела на кровать и похлопала рядом с собой, дабы девочка составила ей компанию.

— Давно хочу с тобой поговорить, — Рейлина поджала губы и закинула ногу на ногу. — Надеюсь, тебя это не затруднит...

«Эй-эй, стоп...» — девочка несколько раз недоумённо моргнула.

Алерия будто всё ещё находилась во сне. Она запиналась на ровном месте, ловила себя на том, что не сразу понимает чужие слова, а иногда просто зависала, глядя в одну точку. Страх не отпускал — он осел где-то под рёбрами, давил, делал движения медленными, а мысли — неповоротливыми.

— Нет-нет, что ты. Конечно не затруднит!

— Знаешь, я думаю, ты понимаешь, что твоё поведение сложно не заметить, — вкрадчиво начала девушка, обхватив колено руками. — Я уверена, что и Нестор, и Либерта тоже хотели бы узнать: что с тобой происходит, Алерия? Ты сама не своя.

Обе избегали смотреть друг на друга.

«Ну конечно, всего лишь выгляжу как бедный родственник, — мысленно Гевальт усмехнулась такой ассоциации, параллельно думая над ответом, — Действительно, сложно не заметить...»

— Не знаю, — девочка с подставным видом растерянности принялась изображать откровения. — Я тоже не понимаю, что со мной происходит, как будто потерялась, что ли.

— А есть какой-то конкретный повод? — Рейлина нахмурилась. — Может, я могу помочь в чём-то?

— Если бы я знала, — Алерия страдальчески вздохнула, потерев переносицу.

Тем временем

— Почему мы вообще в этом участвуем? — с приподнятыми бровями спросила Либерта, вытянув из колоды последнюю карту.

— Потому что Рейлина попросила, — Нестор задумчиво потёр подбородок, проводя обречённым взглядом по собранному в руке вееру карт, какой гарантировал ему проигрыш.

Служанка, реально поймавшая ребят утром за нелепой попыткой разжечь камин, решила странным методом скрасить будни: обыграть эту ситуацию по-настоящему, чтобы отвести достаточный отрезок времени для серьёзного разговора с Алерией — иначе они бы от неё не отстали. Какого-то проку от этого гениального плана его же зачинщики так и не нашли, однако наверняка в этом всём был какой-то скрытый смысл! Впрочем, не столь важно.

— Да это и без тебя ясно, пенёк очкастый, — девочка прыснула и демонстративно бросила одну карту, а затем ещё две поверх другой, что лежала в центре стола, после чего победно раскинула руки в стороны. — Я выиграла!

— Ага, впервые в жизни, — мальчик лениво закатил глаза, осторожно сложив свои карты в стопку.

Друзья расположились на мягких тёмно-зелёных диванах в гостиной напротив камина, приватизировав вместе с тем небольшой резной деревянный журнальный столик. На углу его стояла маленькая коробочка с шестью завёрнутыми в трубочку бумажками внутри. На них в равном количестве Либерта и Нестор написали желания для проигравшего, и сейчас ему предстояло попытать удачу в этой лотерее. Сам он рассчитывал выйти чистым из воды, но при этом неизвестно, что могло взбрести в голову его подруге. Она играла в основном ради веселья и новых приключений, посему придуманные ею задания могли сулить какое-нибудь пожизненное клеймо.

— Давай, тяни свой счастливый билет, — Либерта лежала на животе, болтая ногами. — Наконец-то и на моей улице праздник!

Нестор проигнорировал дальнейшие триумфальные лозунги подруги, желая поскорее отделаться от этой неприятной обязанности. Разумеется, ему несказанно везло.

— Я знаю, что ты меня обожаешь, но не настолько же, — размер вылезших на лоб глаз мальчика достиг размера и формы стёкол его круглых очков. — Ты смерти моей хочешь?!

— О-о-о, так тебе моё попалось? — девочка заинтересованно, как гусеница, подползла ближе, пытаясь не лопнуть от переполняющей её радости.

— «Надеть ведро с водой на голову Сократу»! Как ты себе вообще это представляешь? — негодовал Нестор.

— Рейлина же оставила тут эту всю ерунду, чтобы мы, мол, следы замели. Ну а мы люди порядочные, значит, надо это добро как-то использовать, — твёрдо уверенная в своём превосходстве заявила Либерта. — Можешь ещё вон того мыльного средства в воду добавить. Хоть умоешь дедулю, а то он как чуня скоро ходить будет, грязь в дом заносить. Сколько ему там? Пятьдесят есть?

— Да, представляю, как он обрадовался бы... — мальчик же посчитал задание абсурдным и невыполнимым, поэтому успокоился, даже не планируя его выполнять.

— В смысле «бы»? Ты не собираешься купать Сократа? — девочка принялась всячески подначивать друга, чтобы сломать его решимость. — У-у-у, сдаёшь позиции...

Служанка достаточно быстро покинула комнату Алерии, застала ребят в гостиной и посмеялась над ними, а потому куда-то улизнула.

После уборки-пытки, со слов Либерты, во время которой служанка вовсю злорадствовала и питалась страданиями ребят, все юные домочадцы столпились в одной из ванных комнат на первом этаже особняка. Отбывшие наказание пытались привести свои руки в чувства, а Алерия сострадательно наблюдала за друзьями и внимала каждой их жалобе.

— О, Тодготт, забери меня... — жалобно проскулила Картленд, подставляя под струйку прохладной воды ладони. — Я думала, Рейлина меня пришибет кочергой прям там...

— Разве Рейлина такая? — Гевальт с поджатыми губами прислонилась к дверному косяку, обхватив локти на уровне груди. — Она же вроде добрая.

— Ты же знаешь, что у нас Либерта особенно впечатлительная... — снисходительно хмыкнул Нестор, попутно размышляя о чём-то более глубоком. — Неужто веришь, что Тодготт будет к тебе благосклонным? Разве Боги действительно так всемогущи, чтобы просить у них смерти?

— То-то, я смотрю, ты уж больно стойкий, — ехидно усмехнулась запыхавшаяся девочка, вытирая пот со лба. — Оно и видно. Про прошлое почти не говоришь, нигде тебя не разыщешь, постоянно за книжками прячешься... Ещё и атеист.

Мальчик вопросительно приподнял бровь, имитируя некое превосходство и незаинтересованность.

— Кто бы говорил, — схитрил Нестор, переводя вопрос и на собеседницу тоже, дабы попытаться ускользнуть от ответа. — То-то кроме пианино и алкоголя я ничего не слышал. Да и не думаю, что ты прям верующая. Не в твоём стиле.

«А я в принципе ничего и не слышала...» — тоскливо промямлила мысленно Алерия, осознав, что практически не знает о прошлом друзей.

Струны души беззаботной Либерты тоже не остались нетронутыми упоминаниями о её жизни. Девочка несколько раз подряд моргнула в недоумении, а затем наигранно высунула язык.

— А ты чего притихла в уголке? — переметнулась она на Алерию.

«Что мне сказать, что мне сказать? На что конкретно я должна ответить?» — мысли тревожно метались из стороны в сторону, несмотря на то, что вопрос был совершенно не предвзятый.

— Ты чего?.. — Картленд в непонимании причин молчания встретила напряжённый взгляд Гевальт своим расслабленным.

Нестор же предпочёл не вмешиваться, да и про его присутствие в ванной уже все забыли.

— Эм... О чём именно ты меня спросила? — неловко уточнила девочка.

— Ну, о твоём прошлом, там... об отношении к религии, — Либерта будто бы на мгновение заразилась стеснительностью подруги.

— Да особо ничего интересного... а насчёт религии, — Алерия задумчиво пожала плечами, выражая нейтральную позицию. — Наверное, каждый может верить во что хочет.

— Хотелось бы верить в наше светлое будущее, — хмуро усмехнулась пианистка, после чего забрызгала Нестора каплями воды со своих пальцев.

— Ну ты-то уж точно без хлеба не останешься, — мальчик в отместку потрепал подругу по голове, взлохматив её волосы. — В крайнем случае будешь где-нибудь пиликать с важным видом.

— Ага, если до этого не прихлопну тебя крышкой рояля-

— Либо прихлопну я вас троих разом, — в дверном проёме возникла Рейлина с непонимающим видом. — Что за сборище? У нас занятие сейчас.

— Всё, всё, вопросов нет!

Дневное назойливое солнце пробивалось сквозь шторы в гостиную, обставленную роскошной мебелью и антиквариатом. На стенах повсюду были развешаны старинные картины с причудливыми мифическими сюжетами, застывшими мгновениями истории, портретами Божеств с символичными деталями.

Изюминкой коллекции являлось одно такое полотно, скрытое за чёрными бархатными занавесками с золотистой бахромой по краям. На нём была изображена неизвестная, судя по всему, Богиня, имеющая облик человека, обладающая феминными резкими чертами лица. Она была очень-очень бледная.