отель "Под корням": Как леший себе фею искал
— Три дня, — повторила фея задумчиво. — Ну что ж, я не против. Я вообще люблю путешествовать. Главное — чтобы было где переночевать.
— У Огнеяра есть домик, — сказал он нейтрально. — Я уверен, он найдет нам место. А если нет — мы всегда можем разбить лагерь. Я знаю хорошие поляны.
— Ты много чего знаешь, — заметила Искра, складывая инструменты в свою сумочку.
— Я леший, — улыбнулся Милван. — Это моя работа.
·--------·𖥸·--------·
Путь в Северные Урочища занял полдня. Они шли по тропам, которые знал только Милван — через овраги, мимо старых пней и вдоль ручьев. Искорка шла легко, почти не касаясь земли: ее крылышки то и дело приподнимали ее над землей, и она порхала с кочки на кочку, разглядывая лес с любопытством юного исследователя.
— А у тебя тут грибы! — воскликнула она, указывая на целую поляну подосиновиков. — Их же можно собирать?
— Это священная поляна, — сказал Милван. — Их не трогают. Они растут для белок, зайцев и мышей. Местный урожай.
— Ах, вот оно что, — понимающе кивнула она. — У нас в Цветущем Лесу тоже есть такие места. Там растут сон-цветы. Знаешь, они зевают по утрам? Это звучит так смешно! Они такие «ааах-пффф».
Милван улыбнулся. Сон-цветы он знал. Росинка тоже любила их. И ему вдруг показалось, что мир не так уж велик и в нем есть место для повторяющихся чудес.
— Мы почти пришли, — сказал он через час, когда впереди показались знакомые очертания урочища. — Видишь те скалы? Это уже Северные Урочища. Домик Огнеяра за ними, прямо у озера.
— У него есть озеро? — удивилась Искорка.
— Небольшое, — он кивнул, — с рыбой. И он очень гордится этим.
— Звучит мило, — улыбнулась фея.
Они подошли к скалам, и Милван вдруг остановился. За ними, на берегу озера, стоял домик Огнеяра. Но выглядел он странно: из трубы валил густой дым, а вокруг бегали какие-то маленькие фигурки.
— Что там происходит? — нахмурился он.
Они ускорили шаг, а когда вышли на берег, картина стала ясна.
Огнеяр стоял посреди своего двора, размахивая руками, а вокруг него суетились... белки! Огромные, размером с кошку, белки. Они таскали из его дома какие-то вещи, прыгали по крыше.
А одна из них, самая наглая, сидела на его голове и что-то сжимала в лапках.
— Это еще что такое? — спросила Листопадная Искорка, не веря своим глазам.
Огнеяр, заметив гостей, заорал так, что птицы с ближайшего дерева сорвались и улетели прочь.
— Милван! Феечка! Помогите! Это наглое зверье!.. Они захватили мой дом! Они говорят, что я должен им заплатить дань за то, что пользуюсь их орехами! Какая дань?! Я лесной леший! Я тут хозяин!
Одна из белок, та, что сидела на его голове, спрыгнула на землю и, встав на задние лапки, оглядела гостей с важным видом. На ней был маленький венок из листьев, и она явно была их главарем.
— Чего тебе, пушистая? — рявкнул на нее Огнеяр.
Белка пискнула и указала лапкой на дуб, который рос у самого озера. Дуб был старый, полусухой, и на его ветвях висело несколько гнезд. Вокруг них бегали другие белки.
— А-а-а, — протянул Милван, начиная догадываться. — Они переселились на твой дуб?
— Да! — завопил Огнеяр. — Они заняли все ветки! И теперь хотят, чтобы я отдал им половину моего урожая орехов! А иначе — не уйдут!
Искорка, глядя на эту картину, вдруг засмеялась. Смех ее звенел над озером, такой чистый и веселый.
— Ой, — сказала она, вытирая слезы, — я не могу! Это же целая беличья мафия! Они тебя взяли в осаду!
— И ты еще смеешься?! — обиделся Огнеяр. — Они у меня в доме все перерыли! Мою коллекцию шишек растащили! И теперь, — он указал на свое жилище, — я даже чай не могу заварить! Печка забита орехами!
Милван, глядя на друга-конкурента в такой комичной ситуации, почувствовал, что злость на него отступает. Огнеяр выглядел жалко и смешно. И в этом был шанс проявить себя перед феей.
— Давай я поговорю с ними? — сказал он, выступая вперед. — Я понимаю язык зверей.
Милван подошел к главной белке, присел на корточки и заговорил с ней на том странном, певучем языке, которым лешие общаются с лесными жителями.
Белка настороженно выслушала его, потом пискнула что-то в ответ. Милван кивнул и повернулся к Огнеяру.
— Они говорят, что этот дуб — единственное место в округе, где есть достаточно дупла для их большой семьи. Они согласны уйти, если ты починишь старый дуб на северном склоне и сделаешь там новые дупла для них.
— Починить дуб? — Огнеяр выпучил глаза. — Там же один сухостой! Я не умею лечить деревья! Я могу рубить и строить! Я леший-строитель!
Фея, наблюдавшая за их переговорами, шагнула вперед и положила руку на плечо Огнеяра.
— Ну, ты же знаешь, кто я, — улыбнулась она. — Я могу помочь. Пойдем, покажешь мне этот дуб. А ты, — она обернулась к Милвану, — ты пока займись белками. Успокой их. Мы скоро вернемся.
Милван кивнул, а его сердце забилось быстрее. Она просила его о помощи. И это было... правильно и так... волнующе приятно.
Он остался с белками, пытаясь договориться о временном перемирии, а Искорка и Огнеяр ушли к северному склону. Он смотрел им вслед, и в груди росло что-то странное — смесь ревности и гордости. Ревности — потому что она ушла с Огнеяром. Гордости — потому что она доверила ему важное дело.
«Ну что ж», — подумал он, поворачиваясь к белкам. — «Давайте решать вашу проблему. А потом... потом я приглашу ее в отель и сделаю это так, чтобы она точно не отказалась».
Белки, казалось, прочли его мысли и одобрительно запищали.
5
Дуб на северном склоне оказался не просто сухим — он был почти мертвым. Листопадная Искорка, осмотрев его, покачала головой и присвистнула.
— Ну, Огнеяр, ты даешь. Этот дуб не просто сухой, он почти превратился в труху. Ты что, вообще его не поливал?
— А почему это я должен был его поливать? — возмутился леший, разводя руками. — Я леший-строитель! Моя задача — строить! Я могу дом поставить, мост через ручей перекинуть, но вот с деревьями... — он смущенно почесал затылок. — Ну, не мое это. Понимаешь? Я больше по бревнам.
— По бревнам, значит, — усмехнулась фея и начала осматривать корни. — Да-а, тут работы на целый день. Может, и на два. Но если ты хочешь, чтобы твои белки убрались из твоего дома, придется поработать.
Огнеяр вздохнул и посмотрел на свои руки. Грубые, мозолистые, привыкшие к топору, а не к нежному обращению с корнями. Он чувствовал себя неловко.
— Ладно, — сказал он, — я помогу. Что там нужно делать?
— Для начала — принеси воды. Много. И глины. А еще свежего мха. Я пока обработаю корни специальным составом.
Так они начали работать вместе, и Милван, который все еще вел переговоры с белками у озера, то и дело поглядывал в их сторону. Он видел, как Искорка объясняет Огнеяру, как правильно укладывать мох на корни, как тот слушает ее с почтительным вниманием, и как иногда их руки соприкасаются, когда она передает ему инструменты. В груди у него закипала ревность, но он заставлял себя сосредоточиться на белках перед собой.
Белки, кстати, оказались на редкость разумными существами. Их главарь, та самая с важным венком, представилась как Пушистая Рыжая Лапка.
— Мы не против уйти, — пискнула она, — но нам нужно жилье. В этом дубе было восемь дупел. Восемь! А нам нужно как минимум двенадцать, потому что у нас пополнение в семействе.
— Пополнение? — переспросил Милван, оглядываясь на стайку белок, которые резвились на ветвях. Среди них он заметил несколько совсем маленьких, почти крошечных бельчат.
— Да! — гордо подтвердила Лапка. — Трое новых! Так что нам нужно расширяться. Если леший сделает нам новый дом на северном дубе, мы уйдем мирно. Но если нет... — она многозначительно постучала лапкой по земле, — то мы останемся здесь и будем требовать с него ореховую дань.
Милван вздохнул. Похоже, Огнеяру придется не только чинить дуб, но и делать новые дупла. А это означало, что работа затянется еще на день-два. И это, в свою очередь, означало, что придется все-таки где-то заночевать.
Он вернулся к домику лешего, когда солнце уже клонилось к закату. Искорка и Огнеяр сидели на крыльце, уставшие, перепачканные глиной и мхом, но довольные. Дуб на северном склоне уже выглядел лучше: кора блестела от влаги, а у корней появились новые зеленые побеги.
— Он оживет, — сказала фея, улыбаясь. — Еще пару дней ухода, и он даст новые ветви. И тогда можно заселять белок.
— А дупла? — спросил Милван, подходя. — Им нужно двенадцать дупел. А в этом дубе, как я понял, только восемь.
Огнеяр, услышав это, схватился за голову.
— Двенадцать дупел?! Я же не дятел! Я не могу просто так сделать дупла в сухом дереве! Это же надо вырезать, шлифовать, укреплять! Это работа на неделю!
— На неделю? — переспросила Искорка. — А я думала, мы управимся за пару дней...
— Если бы я был Милваном, — буркнул Огнеяр, косясь на соперника, — то, может, и управились бы. Он вон умеет с деревьями обращаться. А я... я больше по строительству.
В его голосе слышалась зависть. Милван, который стоял поодаль, услышал это и почувствовал, как его настроение немного улучшилось. Леший из Северных Урочищ признал его превосходство! Правда, в довольно раздраженной форме, но все же.
— Я могу помочь, — сказал он в итоге. — У меня есть опыт в создании дупел. Я делал их для сов и для белок в Дальней Чаще. Это не сложно, если знать, как правильно расположить вход.
— Правда? — Огнеяр подозрительно посмотрел на него. — Ты поможешь? Даже после того, как я... ну, влез в вашу частную посиделку?
— Мы же лешие, — пожал плечами Милван. — Мы должны помогать друг другу. К тому же, — он посмотрел на фею, которая с улыбкой наблюдала за ними, — мне нужно, чтобы белки убрались из твоего дома. Потому что нам всем нужно где-то спать, — леший из Северных Урочищ хлопнул себя по лбу.
— Точно! Спать! Я и забыл, что вы у меня гостите! А у меня в доме сейчас бардак! Белки там все перерыли, орехи раскидали, печка забита ими же под завязку, — он заглянул в окно и поморщился. — Хотя... Нет, там невозможно ночевать.
— Тогда мы можем разбить лагерь, — предложила Искорка. — На улице тепло по-летнему. Я не против.
— Я тоже не против, — быстро сказал Милван. — Я видел хорошую поляну недалеко от озера. Там мягкий мох и много светлячков.
Огнеяр, услышав это, закряхтел и забеспокоился.
— Э-э-э, нет! Я не позволю гостям спать на улице! Это же позор для лешего! У меня есть дом! Он, конечно, немного в беспорядке, но я могу его привести в более-менее сносный вид за час! — он решительно закатал рукава. — Я сейчас все уберу, натаскаю дров, и мы отлично разместимся... Ик!
— Но там же белки, — напомнил Милван.
— Белки уйдут, когда я им скажу! — рявкнул Огнеяр, но тут же осекся, потому что на крыше дома появилась Пушистая Рыжая Лапка, которая смотрела на него с явным неодобрением.
— Белки никуда не уйдут, пока у них не будет нового жилья, — сказала фея, с трудом сдерживая улыбку. Огнеяр вздохнул. Его плечи поникли.
— Значит, ночуем на поляне, — признал он. — Но это ненадолго! Я завтра же начну делать дупла!
— Мы поможем, — сказала Искорка, ободряюще похлопав его по плечу. — Вместе мы справимся быстрее. Правда, Милван?
— Правда, — кивнул он, стараясь скрыть раздражение от того, что она так легко касается плеча Огнеяра. — У меня с собой есть нужный инструмент, мы быстро управимся.
— А пока, — Листопадная Искорка хлопнула в ладоши, — я предлагаю устроить ужин у костра. У меня есть припасы: хлеб, сыр и немного сушеных ягод. Если, конечно, кто-то, — она посмотрела на Огнеяра, потом перевела взгляд на Лапку, — не против поделиться орехами, — Огнеяр воодушевленно кивнул.
— Орехи есть! И даже мед! Я запасся на зиму, но для таких гостей я готов расщедриться уже сейчас!
Они развели костер прямо на берегу озера. Огнеяр притащил охапку сухих веток, Милван нашел подходящее место, где можно было сидеть, не рискуя наступить в лужу, а Искорка разложила на траве свою скатерть — такую же вышитую, как у Вересковой Росинки, но с узором из дубовых листьев.
Костер горел ярко, выбрасывая искры в темное небо. Вода в озере отражала пламя и звезды, а из леса доносился запах хвои и ночных трав. Белки, устроившись на крыше домика лешего, с любопытством поглядывали вниз, но не вмешивались.
— Ну что, за знакомство? — предложила фея, поднимая кружку с настоем.
— За знакомство! — поддержал Огнеяр.
— За знакомство, — повторил Милван, и их кружки звякнули.
Они пили, разговаривали, смеялись. Огнеяр оказался отличным рассказчиком: он травил байки о своих приключениях в Северных Урочищах, о том, как однажды упал с обрыва и чудом выжил, и о том, как спас маленького медвежонка от браконьеров. Искорка слушала его с неподдельным интересом, задавала вопросы, смеялась над его шутками.
Милван сидел рядом, чувствуя, как внутри разгорается знакомое пламя ревности. Но он помнил урок: надо действовать. Не ждать, пока она заметит. А действовать. И желательно прямо сейчас!
— Искорка, — сказал он, когда Огнеяр отвлекся на то, чтобы подбросить в костер еще веток, — я тут подумал... Нам действительно нужно будет переночевать на свежем воздухе, и я... думаю, будет лучше поставить шатер для... тебя. Я могу его соорудить. Там будет мягко и сухо.
— Шатер? — удивилась фея. — Ты умеешь строить шатры?
— Я ведь леший, — с ощутимой гордостью произнес это Милван. — Мы мастера на все руки. Особенно когда есть хороший повод, — он многозначительно посмотрел на нее.
Искорка смутилась и потупила взгляд. Или ему просто показалось?
— Спасибо, Милван, — сказала она тихо. — Это очень заботливо с твоей стороны.
В этот момент Огнеяр вернулся к костру, и его взгляд упал на них. Он нахмурился, явно что-то заподозрив.
— О чем это вы тут шепчетесь? — спросил он подозрительно.
— О ночлеге, — ответил Милван спокойно. — Я предложил поставить шатер для Искорки.
— Шатер? — фыркнул Огнеяр. — Я же говорю, я уберу дом! Крыша-то у меня есть, — он снова посмотрел на свое жилище, откуда доносилось возмущенное цоканье белок. — Ну, наверно...
— Огнеяр, не стоит, — мягко сказала Искорка. — Мы посидим у костра, а когда стемнеет, я устроюсь в шатре. Это будет даже романтичнее, чем в доме. Звезды, озеро, светлячки...
Огнеяр покраснел, услышав слово «романтичнее», и, кажется, начал что-то замышлять.
— Ладно, — сказал он, — но я буду спать рядом с шатром на страже порядка и твоего спокойствия. Чтобы никто не забрел.
— Ты будешь храпеть, — фыркнул Милван.
— Я не храплю! — возмутился Огнеяр.
— Храпишь так, что в Северных Урочищах медведи просыпаются!
— Ты не спал со мной рядом, чтобы знать это! — парировал Огнеяр.
— Зато я встречал свидетелей, которые любезно пожаловались на тебя!
— Это были не я! Это был ветер!
Они спорили все громче, и фея, глядя на них, покатывалась со смеху.
— Ой, мальчики, — сказала она, вытирая слезы, — вы невыносимы! Но мне с вами весело. Честное слово.
Она встала и потянулась, ее крылышки дрогнули в свете костра.
— Ладно, — сказала она, — я прогуляюсь до озера. А вы пока решите, кто из вас будет дежурить ночью. Только без драк, хорошо?
Листопадная Искорка упорхнула в темноту, оставляя двух леших у костра. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах боролись соперничество и усталость.
— Ну что, Милван, — начал Огнеяр, понижая голос, — как поделим территорию? Ты на крыше, я у костра, а фея — в шатре?
— Я тоже могу у костра, — возразил Милван.
— Ты у костра, я на крыше, или наоборот, — задумался Огнеяр.
— А если мы оба будем у костра? — предложил Милван. — И будем следить, чтобы никто не подошел к шатру.
Они переглянулись. Идея была разумной. И, возможно, даже объединяла их против общей угрозы — какого-нибудь ночного зверя или, что еще хуже, случайного гостя.
— Договорились, — сказал Огнеяр, протягивая руку. — Но ты не подходишь к шатру, пока я не проснусь.
— Договорились, — ответил Милван, пожимая его руку. — Но если соберешься храпеть — уйдешь на крышу.
Они рассмеялись. В этот момент, где-то в темноте, послышался голос Искорки:
— Я нашла идеальное место для шатра! Тут мох, как перина! Идите смотреть!
Лешие переглянулись, вскочили и побежали за ней.
·--------·𖥸·--------·
Лес затихал. Костер догорал, оставляя после себя только угли и тепло. Ночь обещала быть теплой и звездной. А впереди был новый день — день, когда они будут делать дупла и решать, кто же в итоге завоюет сердце этой удивительной феи-лекаря.
Но одно Милван знал точно: он не сдастся.
·--------·𖥸·--------·
А в Цветущем Лесу, в домике номер один под плакучей ивой, Афанасий вдруг почувствовал сильное беспокойство. Он спустился по паутине к столу, где лежал старый календарь, и перелистал его.
— Хм, — сказал он сам себе, — близится солнцестояние. Обычно это к неожиданным гостям. Интересно, кого к нам занесет на этот раз?
Паук хитро прищурился и начал плести новую паутину. Сегодня у нее был узор в виде дубовых веточек.
6
Ночь опустилась на Северные Урочища мягко, как бархатное одеяло. В спокойном озере отражались звезды, дробясь на тысячи серебряных осколков. Светлячки, которых здесь было не меньше, чем в Цветущем Лесу, выписывали над водой замысловатые узоры, то сбиваясь в стайки, то разлетаясь поодиночке, будто танцевали свой собственный, только им понятный ночной танец.
Шатер, который Милван соорудил из веток, мха и найденного в домике Огнеяра старого полотна, стоял на небольшом возвышении у самой воды.
Искорка уже забралась внутрь, оставив леших у костра, и теперь оттуда доносилось тихое пение — она напевала какую-то мелодию, похожую на колыбельную ветра.
Милван и Огнеяр сидели у догорающего костра, молчали и смотрели на огонь. Оба были уставшими после долгого дня, но спать не хотелось. Слишком много мыслей роилось в их головах.
— Не спится? — спросил Огнеяр, нарушая тишину.
— Не спится, — признался Милван. — В лесу я привык засыпать под шум деревьев. А тут озеро... оно слишком тихое.
— Ага, — хмыкнул Огнеяр. — У меня тоже что-то подобное. Я привык к шуму водопада, он тут, неподалеку от моего домика. А озеро — оно усыпляет, конечно, но не шумит.
Они вновь помолчали.
— Знаешь, — начал Огнеяр, глядя в костер, — я ведь не специально влез в твое чаепитие. Я правда шел по делу. Про эти дупла сказать. А когда увидел тебя с ней... — он пожал плечами, — как-то само вышло.
— Само, — хмыкнул Милван. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. После истории с той русалкой.
— Ах, все-таки дело в русалке! — Огнеяр стукнул рукой по собственному бедру. — Да это же было триста лет назад! Или четыреста? Я уже и забыл! Она же ушла к водяному, мы оба проиграли. Так что не держи зла, Милван.
— Я не держу, — сказал он, хотя в голосе все еще слышалась горечь. — Просто... я тогда решил, что больше не буду лезть вперед. Буду ждать, что все само собой получится.
— И как? — спросил Огнеяр. В его голосе не было насмешки, только голое любопытство. — Получилось?
Милван промолчал. Огнеяр понял все без слов.
— Я-ясно, — кивнул он. — Но смотри, — он повернулся к Милвану, и его глаза блеснули в свете углей, — вот она, феечка. Она другая. Я вижу. Она не ждет, когда кто-то придет и что-то скажет ей. Она сама идет вперед. И если ты будешь ждать у моря погоды, то...
— Не буду, — перебил лешего Милван. — В этот раз я не жду. Я действую, — Огнеяр усмехнулся.
— Это я уже заметил. Но, между нами, — он понизил голос, — если ты не будешь действовать достаточно быстро, я могу ее перехватить.
Милван посмотрел на Огнеяра. Взгляд у него был жесткий, но не злой.
— Попробуй, — просто сказал он.
Они снова притихли, но в этой тишине уже не было прежней враждебности. Было что-то вроде уважения. Два леших, два соперника, которые понимали, что оба достойны выбора Листопадной Искорки.
Из шатра донесся тихий голос феи:
— Эй, мальчики, вы еще не спите?
— Не спим, — отозвался Милван. — Ты как? Тепло?
— Тепло, — ответила она. — Мох — просто чудо. Как перина. Я лежу и смотрю на звезды через щель между ветками. Здесь так красиво... Почти как в Цветущем Лесу, но все равно по-другому. Северное небо — оно какое-то... более глубокое.
— У нас тут свои звезды, — сказал Огнеяр. — Полярная звезда вон там, — он указал вверх. — Если на нее смотреть, дорога домой обязательно найдется. Я всегда на нее ориентируюсь, когда в Чащу ухожу.
— А ты, Милван? — спросила Искорка из шатра. — Ты тоже по звездам ориентируешься?
— Я больше по деревьям, — ответил он. — Мох на северной стороне, ветви — по солнцу, корни — по воде. Но звезды тоже умею читать. Леший обязан...
— Ты вообще многое умеешь, — заметила фея задумчиво. — И деревья лечить, и дупла делать, и шатры ставить, и чай заваривать. А еще ты умеешь слушать.
Милван почувствовал, как тепло разливается в груди.
— Это не сложно, — сказал он.
— Не сложно, — повторила Искорка, и в ее голосе послышалась улыбка. — А вот я, когда слушаю, часто отвлекаюсь. У меня, знаешь, мысли скачут, как те белки по крыше Огнеяра. То про корни думаю, то про листья, то про то, какая погода будет завтра. А ты — умеешь сидеть и просто слушать.
— Это потому что я леший, — ответил Милван. — Мы привыкли к тишине, — Огнеяр хмыкнул.
— Ну, я тоже леший, а сидеть на месте не умею. Мне надо что-то делать: рубить, строить, бегать. А ты, Милван, — он хлопнул соседа по плечу, — ты другой. Ты — основательный как тот самый старый дуб.
Милван улыбнулся, но промолчал.
Светлячки начали сбиваться в большие группы над озером, и их свет отражался в воде, создавая иллюзию второго неба. Искорка вылезла из шатра и села у костра, завернувшись в плед, который предусмотрительно захватила с собой.
— Не могу уснуть, — призналась она. — Тут слишком красиво. Хочу смотреть на это еще и еще.
Она подбросила в костер сухую ветку, и пламя взметнулось, осветив ее лицо. Венок из дубовых листьев немного съехал набок, но она не поправляла его. Полупрозрачные крылышки ее мерцали в темноте, переливаясь мягким серебряным светом.
— Скажи, Милван, — спросила она вдруг, — а ты скучаешь по Цветущему Лесу? Ты ведь оттуда ушел, да? Я слышала, ты часто там бывал.
Милван помолчал. Ответ был непростым. Он ушел оттуда с болью, но сейчас, глядя на озеро и светлячков, он понял, что эта боль уже не такая острая. Она притупилась. И, возможно, он был готов говорить об этом.
— Скучаю, — признался он, вздохнув. — Но не по самому лесу, а по людям — по тем, кого там оставил.
— По кому-то конкретно? — спросила фея. В ее голосе послышалось искреннее любопытство.
— Да по феечке одной, — влез неожиданно Огнеяр. — Вересковая Росинка. Они дружили много лет. Но в итоге она выбрала другого.
Милван бросил на Огнеяра предупреждающий взгляд, но тот невинно пожал плечами.
— А что! Что скрывать-то?
Листопадная Искорка посмотрела на Милвана с сочувствием.
— Это... это должно быть больно, — тихо сказала она. — Когда друг уходит к кому-то другому.
— Было больно, — согласился Милван, — но я справился. И теперь, — он посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то такое, что заставило сердце Искорки биться чуть быстрее, — я начинаю думать, что все что случилось, было к лучшему.