Открывая сердце

Я пребывала в растерянности, не зная, как поступят мои преследователи. Оставят ли меня в покое, чего бы мне больше всего хотелось, ведь я всего лишь слабая, никому не нужная лиса, или продолжат расследование.

Да, я дочь вождя, но если даже отец меня стыдился, то думаю, все вздохнут с облегчением, избавившись от позора. Но Серые Псы уже считали меня своей! Это племя всегда было самым многочисленным и пугающим. С ними и дел никто вести не хотел из племён, способных к Запечатлению со зверем.

Они потеряли уважение, когда отказались выходить для поиска своего зверя в лес. Для этих целей они разводили псов. Посчитав таких мужчин слабыми, остальные перестали отдавать своих дочерей им в жёны.

Обозлившись окончательно, Псы начали похищать женщин из людских селений, а те, понимая, что им неоткуда ждать помощи, становились бесправными игрушками, над которыми могли издеваться, что зачастую и происходило.

Нередко их мужчины, такие как Лерс, искали себе жену второй и третий раз, не спеша объяснять, куда делись предыдущие. Но все и так прекрасно понимали, что с ними происходило, и старались уберечь свои семьи.

Только мой отец посчитал Лерса хорошей для меня партией. Я бы лучше предпочла остаться невыбранной никем, хотя это у нас тоже считалось неприемлемым. После совершеннолетия дочь должна покинуть дом отца, а если её по каким-то причинам не забирали, то несчастная начинала скитаться, становясь лёгкой мишенью для издевательств и даже насилия. Такой удел пугал меня не меньше, чем замужество за жестоким человеком.

Только оказавшись в другой обстановке, я с удивлением разглядывала местные обычаи. Здесь девушек уважали, а многих, в том числе и меня, называли Яркими, чего я не понимала.

Ожидая, что мне придётся себя защищать и отбиваться от нападок, я удивлённо оглядывалась, не веря происходящему. Отношение даже к такой одинокой путнице, как я, было доброжелательное. Пусть я и поймала несколько неодобрительных взглядов, но они не были злыми, скорее настороженными.

Только сейчас я начинала понимать, насколько звериные у нас традиции, наверное, поэтому нас тут так и называли - Дикие. Мне было никак не сойти за местную, поэтому я и не стала пытаться, видя, что уже привлекла внимание.

Лагерь Древних, организованный по-мужски рационально, был чистым и просторным. Никакой грязи, мусора, лишних вещей. Палатки, установленные в чётком порядке, различались размером. Видимо, в некоторых размещались сразу несколько воинов, а в тех, что поменьше, по одному. Наверняка у них была своя иерархия, которую я не могла понять, не видя никаких внешних знаков отличия.

Древний, к которому меня вели, внимательно изучал разложенную перед ним на грубо сколоченном столе бумагу и не обращал на меня внимания, пока я не подошла совсем близко.

Он выглядел не то чтобы утомлённо, но я чуяла, что его сердце было не здесь, он словно сильно скучал, тосковал и одной своей частью стремился к кому-то, не имея возможности сейчас воссоединиться. Я испытывала схожие ощущения, потому что никогда раньше не разлучалась со своей Лиской надолго и тосковала, может, поэтому хорошо понимала этого мужчину.

Он внимательно посмотрел на меня, разглядывая как улику, оценивая и делая свои выводы.

- Ну, рассказывай, откуда сбежала и что тебя вынудило на такой отчаянный шаг, - его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, не проявляя ни капли мужского интереса, в отличие от сопровождавших меня мужчин.

- Меня хотели отдать мужчине без моего согласия, - произнесла, наблюдая за его реакцией.

- У вас так принято? - спросил он, а я замялась, пытаясь понять его отношение к подобному.

Вдруг меня сейчас просто отправят обратно, как выбившуюся из стада овечку? Видя мою заминку и очевидно понимая её причину, он со вздохом уточнил:

- Ты можешь остаться здесь и рассчитывать на нашу защиту, у нас девушки сами выбирают, кому дарить своё тепло, - произнёс он уверенно, но равнодушно. - Но мне нужно понимать, чего ждать со стороны твоего несостоявшегося жениха или тех, кто придёт предъявлять на тебя свои права. Такое же может случиться?

- Может, - пролепетала я, опуская глаза, ведь я действительно могла навести на них всех неприятности.

- Это карта окружающей нас местности, - Древний указал на тот лист бумаги, который он разглядывал до моего появления. - Смотри! Мы сейчас тут, - он указал пальцем точку на карте, - сможешь ли сориентироваться и найти место, из которого сбежала?

Я подошла и стала внимательно разглядывать рисунок со множеством непонятных символов, уточняя, что они значат и где какие стороны света. Я не видела раньше карт, но быстро сообразила, что к чему.

Будучи частично зверем, я с лёгкостью находила нужные направления и выстраивала в голове свои схемы, имея чёткое понимание, где что находится. Немного подумав, без сожаления указала место, где располагалось логово Серых Псов. Они жили достаточно далеко от других племён, и я не боялась, что пострадает кто-то ещё.

У Псов было постоянное место, куда они приводили женщин, вынуждая рожать их отпрысков. Бывало, их мужчины могли отсутствовать месяцами, оставляя в логове только часть своих воинов.

Все знали, что они разбойничали и могли вернуться с награбленным, среди которого встречались настолько диковинные вещицы, какие не увидеть в ближайшей округе. Мне очень хотелось, чтобы всех девушек, находящихся сейчас у них в заточении, освободили.

Да, там были и жестокие, злорадные сучки, которые сами выбирали такую жизнь, становясь своего рода надсмотрщицами над остальными. Но большая часть простых девушек превращалась в рабынь для плотских утех, причём даже не всегда было понятно, кто является чьей женой. Их мужья могли в порыве похоти брать жён тех членов стаи, чьи звери слабее.

Вся власть и вседозволенность принадлежала самым сильным, против кого боялись пойти остальные, даже если были не согласны. Именно поэтому те девушки, которые влюблялись в молодых Серых Псов, наивно полагающие, что находятся под защитой своего суженого, рано или поздно оказывались поруганными, если сами не имели сильного зверя.

- Ты уверена? - с некоторым сомнением переспросил Древний. - Мы полагали эти места безлюдными, мало кто захочет жить в такой местности.

И я его понимала. Болота, влажный, неприятный воздух, отсутствие земель, которые можно было обрабатывать, выращивая овощи и злаки. Но ведь там принято жить совсем по-другому. Они не желали трудиться, отбирая всё, что хотели, у других.

- Уверена, - настаивала на своём, а чтобы убедить мужчину в том, что действительно разбираюсь в его карте, указала на некоторые недочёты. Где-то лес разросся, занимая поля, обозначенные пустыми, где-то сошёл оползень, перекрыв русло речушки, из-за чего она немного изменила направление - таких несущественных мелочей могло набраться достаточно много.

Адам, как называли его другие, рассматривал меня всё с большим уважением, делая себе какие-то пометки.

- Я могу пойти с вами, - испугавшись, что он передумает посылать туда людей, предложила я.

- Нет, это слишком опасно, - послышался категоричный ответ. - Что ты не договариваешь?

- Думаю, вам нужны будут повозки, чтобы вывезти тех, кто совсем в тяжёлом состоянии, - немного замявшись, всё же решила предупредить сразу, зная, какую картину они могут там встретить.

Древний сначала замер, обдумывая мои слова, а потом в его глазах загорелась ярость.

- Да что у вас тут творится, Тени вас побери! - поднялся он из-за стола, продолжая зло бормотать какие-то слова на незнакомом мне языке.

Меня заставили рассказать о жизни Серых Псов всё, что я знаю. Некоторые вещи я не могла произнести вслух, настолько ужасными они были. Как им объяснить, зачем всех мальчиков, рождённых без дара Запечатления со зверем, они сразу умерщвляли, чтобы не плодить «пустых» воинов? А девочек оставляли любых, потому что это ещё одна утроба, способная плодить очередных отпрысков.

Поэтому стая и увеличивалась в своём количестве, затмив собой все остальные. Я не знала, почему мы опустились до такой дикости. Может, постепенно инстинкты зверя стали подавлять в нас что-то человеческое? Мы перестали развиваться в поддержке друг друга, заботе, сострадании, а перешли на сценарий - выживает сильнейший, заставлявший проходить мимо слабого.

А в итоге в чём наша сила? Разве моя Лиска не достойна уважения? Этот брошенный беспомощный детёныш смог выжить, и она готова умереть, спасая меня. Так в чём позор?

Увидев другую жизнь, я не хотела возвращаться к старой. Оказывается, можно жить свободно, и я не хотела менять приобретённое с таким трудом сокровище ни на что, даже на защиту и покровительство мужчины. Мысли о замужестве больше пугали, чем воодушевляли.

Мы просидели с предводителем отряда Древних почти весь день, рассматривая карту вдоль и поперёк. Я рассказывала об особенностях местности всё, что знаю. Где есть тропинки в казалось непроходимой чаще, а где действительно места, куда лучше не соваться.

Я знала много, может, слишком много для обычной девчонки, но я дочь Вождя, и в нашем небольшом доме мне довелось слышать все разговоры, даже те, которые не предназначались для моих ушей.

Древний не переставал удивлять меня, посадив с собой за один стол, когда пришло время обеда. Так просто, словно мы были старыми приятелями. Временами поглядывая за состоянием моей лисы, я натыкалась на её довольное спящее урчание. Когда же боль к ней возвращалась, Древний, чувствуя это, направлял к ней свою энергию, которая отзывалась и во мне.

Иногда мне казалось, что Адам тоже чувствует нечто странное в эти моменты, потому что он замирал и вслушивался, оглядываясь по сторонам. Я старалась при нём больше не погружаться в сознание Лиски, раскрывать все свои тайны не хотелось, ведь они не только мои.

Меня, как ценного свидетеля, решили поселить в отдельной палатке в лагере. Я не удивилась, даже если это говорило о недоверии ко мне, а не о желании позаботиться о моей сохранности.

Здесь я оставалась всё время на виду у Древних, что меня пока полностью устраивало, а чтобы не скучала, меня приставили в помощницы к повару по имени Зак, плотному мужчине средних лет с маленькой аккуратной бородкой и весёлыми глазами. Он с неодобрением смотрел на мою худощавую фигуру и, весело прищуриваясь, обещал исправить такой, по его мнению, недостаток.

А меня как раз всё устраивало. В долгих походах по лесу моё тело приобрело выносливость, пусть я и не была фигуристкой, как многие из местных девушек, зато могла легко передвигаться и, если придётся, быстро бегать. А пышная грудь меня никогда не прельщала, поэтому я больше сочувствовала такому телосложению, чем завидовала.

Я ждала возвращения Лиски с нетерпением, но не хотела показывать всем нашу с ней связь. Из разговора с Адамом я поняла, что Древние, как и окружающие люди, не знают о нашей особенности Запечатлеваться со зверем. Пусть всё так и остаётся. Уверена, они сами не раскрывают всех своих возможностей каждому встречному.

Чувствуя приближение Древнего с моей лисой на руках, я убедила её делать вид, что я для неё такая же чужая, как и все остальные. Лиска, на которую ещё действовала успокаивающая энергия целителя, была сонной и заторможенной.

Мужчина прошёл мимо меня, даже не удостоив мимолётного взгляда, хорошо, если и дальше будет не замечать моего присутствия. А вот Лиска жалобно заскулила и занервничала. Слишком много чужих, незнакомых запахов. Она скалила зубы и выражала своё недовольство рычанием. Но державшие её руки легко погладили зверя, успокаивая, и унесли в свою палатку.

Что ж, пока моя малышка не поправится, вряд ли у меня получится с ней повидаться, не лезть же мне тайком в чужую спальню. Стоя рядом с Заком, я осматривалась на полевой кухне.

Сегодня он доверил мне сварить мясную похлёбку на ужин, и я сделала так, как любила сама, добавляя привычные коренья и травы, а ещё совсем небольшую щепотку высушенных и перетёртых корней живоцвета из своего запаса. Это самое ценное снадобье, которое у меня было, но я хотела отблагодарить хоть чем-то этих воинов, принявших меня и готовых заступиться за мою свободу.

Даже небольшая щепотка придаст похлёбке лёгкий ореховый привкус, которого, я надеялась, никто не заметит, потому что рассказывать о своём сокровище не собиралась.

Ну а то, что, поев моей ее, у мужчин надолго улучшится регенерация и выносливость, так это может от чего угодно случиться, я тут ни при чём. А ещё я надеялась, что Древний, спасший моего зверя, тоже накормит Лиску, которой надо поправляться быстрее.

Подойдя за своей порцией, тот попросил две миски, от чего я возликовала, но старалась отвести глаза, боясь показаться странной. Перекинувшись парой фраз с Заком, Риен, как его называли другие, направился к себе. А я отметила, как строго и отрешённо он вёл себя, и вспомнила его смеющимся от фырканья моей лисы.

У меня сразу возникло ощущение, что я подсмотрела за чем-то интимным, не предназначенным для моих глаз, от чего стало неловко. Вряд ли он когда-либо станет так искренне улыбаться мне.

Лёжа в своей палатке, я по привычке проверила состояние Лиски. Она лежала сытая и довольная, поглядывая на своего спасителя, который расположился прямо у приоткрытого