Крепость в тайге

— Она сама сказала. Я не проверял, но про лошадей она точно в точку попала.

На следующий день Олег и Илья пришли к Анне. Это была женщина средних лет, спокойная, с крестьянской хваткой. Когда речь зашла о животных, она оживилась — даже плечи расправила. Она помнила всё: как принимать жеребят, как ухаживать за коровами после отёла, чем кормить скот весной, когда трава ещё не поднялась. Илья слушал, кивал, задавал вопросы — он и так занимался лошадьми с самого переезда, а теперь получил в помощь человека, который знал о скоте больше, чем он сам. К концу разговора они уже вместе склонились над тетрадкой с расчётами.

Крепость получила зоотехника. Неожиданно. Случайно.

В середине марта выехали на солончаки. Два бурана и две «Ямахи» шли по зимнику — ночные морозы ещё держали наст. На месте были быстро. Солончак лежал в низине между двумя сопками — голое, белое пятно на фоне серого мартовского снега. Ветер слизал здесь наст, обнажив корку соли, смешанной с песком и глиной. Место было глухое — ни следов, ни звуков, только свист ветра и хруст наста под ногами.

Семён, шедший впереди, резко остановился и прямо с сиденья выхватил карабин. Выстрел. Ещё один. Все, кто ехал сзади, кинулись врассыпную, падая в снег. Обернувшись, Семён начал смеяться — хрипло, заливисто.

— Сохача я стрелял! — кричал он сквозь смех.

Все поднялись, отряхивая снег. Лось уходил по краю солончака — огромный, тёмный на белом. Семён промазал. Роман выругался, но без злобы. Олег только покачал головой.

Семён обошёл солончак по краю, ковырнул носком унта корку, попробовал на язык — кивнул. Соль.

Работали споро. Ломами и пешнями дробили верхний слой — самый чистый, белый, без песка. Крупные куски складывали в мешки, мелкую крошку сметали лопатами в ведро. За час набили десять мешков. Олег прикинул: если промыть и перекристаллизовать, как говорила Софья, хватит на полгода.

По возвращении солью занялась Софья. Солончаковую соль дробили в ступе — грохот стоял по всей мастерской, — ссыпали в большой бак, заливали горячей водой и долго мешали. Раствор сливали через несколько слоёв марли, затем кипятили в котле. Вода выпаривалась, на стенках оседала белая корка. Её снимали, сушили, толкли в мелкий порошок. С десяти мешков сырья получили около трёх мешков готовой соли — чистой, белой, мелкой, почти как магазинная. По расчётам, этого должно было хватить до осени. А если понадобится ещё — солончак никуда не денется.

В конце марта Олег с Ильёй возвращались с рыбалки на буранах. Свернули в курью у устья речки — узкий заливчик, где лёд ещё держал, но уже темнел. Решили передохнуть, глотнуть чаю из термоса.

Наверху, на высоком берегу, стоял дом — почерневший от времени, с открытой дверью. Нутро дома веяло темнотой и тайной. В отдалении виднелся ещё один — вернее, то, что от него осталось: чёрный остов, осевший в снег. Видимо, эти дома — всё, что осталось от какого-то старинного поселения.

— Что это за деревня? — спросил Олег.

Илья помолчал, глядя на дом. Ветер шевелил открытую дверь, и та поскрипывала — тихо, жалобно.

— Не смотри туда. Место сильное. Старики не говорили название села, местность называли Аранастаах. То есть «с могилами». Запрещали туда ходить. В детстве, помню, ходили пару раз, но ничего такого не было. Сами друг друга подначивали и пугали. Построек было больше, полуразрушенные балаганы, сейчас видимо только этот дом еще стоит. На окраине было старое кладбище — небольшие могильные срубы, некоторые с крестами, некоторые без.

Олег всё же смотрел. С высокого берега дом глядел на него пустыми глазницами окон. И вдруг он почувствовал это — холодок по спине, лёгкое движение воздуха, как будто кто-то стоял там, в темноте дверного проёма, и смотрел на него. Олег всегда чувствовал, когда на него смотрят, и сейчас он был уверен — из темноты дома кто-то следил за ним. Не угрожающе, не враждебно — но пристально, не отрывая взгляда.

Хотелось подняться, заглянуть внутрь — но это чувство остановило его. Не страх, а скорее уважение к тому, о чём говорил Илья. Он решил, что не стоит ссориться с местными духами.

— Поехали, — сказал он и завёл двигатель. Буран рыкнул, развернулся и пошёл к дому, к своим.

Глава 9

Наступил апрель. Солнце впервые за долгие месяцы по-настоящему пригревало спину сквозь тяжёлую зимнюю куртку. Снег на открытых местах просел, потемнел, напитался водой. С крыш закапало — сначала робко, потом всё увереннее, и к полудню вокруг каждого дома звенела капель. На реке появились первые наледи — вода выходила поверх льда, растекалась блестящими лужами, отражавшими небо. К вечеру лужи подмерзали, к обеду снова оттаивали — весна боролась с зимой, и весна побеждала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.