Лавка Сновидца: Хранитель Путей

— Лекс визжала?

— Не Лекс, а машина. Ну, покрышки, так резко стартанули.

— Ты видел куда они поехали?

Белобрысый покачал головой:

— Я люблю гулять, а не бегать: они доехали до перекрёстка, свернули направо и всё.

Это мало что нам давало. Мы не знали куда забрали Александру, зачем она им. Ведь её отпустили раньше, стёрли память. В чём смысл такого шага? Не хватает зацепки.

— Ты сказал её вывели из больницы. Кто это был? Тоже телохранитель?

Неожиданно Пламенный замялся и отвёл взгляд. Меня начало накрывать бешенство.

— Ты вытащил меня посреди ночи, фактически из постели, причём заметь, не пустой, чтобы рассказать про похищенную сестру, но при этом что-то утаиваешь? И как я смогу помочь? Сразу бы в полицию позвонил, чем ко мне тащиться и портить вечер!

От ярости меня отвлекла только боль. Я так затрясся, что расплескал кофе и горячая капля попала на штанину, обжигая кожу под ней.

— Прости, — растерянно сказал Андрей. — Просто это очень странно.

— Возможно странности нам и нужны, — саркастически ответил я. — Всё-таки мы — мастера снов, а я — вообще Демон.

На секунду показалось, что в комнате стало темнее, но тут же прошло. Видимо недосып снова даёт о себе знать. А я ведь от прошлого раза так и не отошёл. Нужно к Буре или хотя бы Шалфеем заполировать.

Пламенный вздохнул, потеребил светлую шевелюру.

— Её забрал отец.

Я поставил чашку на компьютерный стол. Открыл рот. Закрыл. Вздохнул.

— Ладно. Это действительно странно. Вроде как он до этого сделал всё, что мог, чтобы ни ты, ни она не пострадали. А теперь сам везёт дочь неизвестно к кому.

— Может у него не было выбора?

Я посмотрел на него исподлобья. Конечно, у взрослого человека не было выбора, а только возможность сдать свою дочь тому, кто сумел стереть ей память о присутствии на некоторой вилле.

И почему-то я не верил, что это сделал Пинч. Как-то не укладывалось в рисунок его магии. Объяснить я этого не мог, но чуйка говорила так. А ей в последнее время стоило доверять.

«Линк, Рейхт, вы меня слышите?» — обратился я мысленно к своим мухам.

«С трудом», — очень издалека донесся голос одного из них. Различить, кто именно из братьев это был, я не смог.

«Вы с Электро пытались общаться?» — громче «сказал» я.

«Тишина».

«Хорошо, отбой».

Жаль. Значит нужно разбираться своими силами. Выдохнув, я открыл глаза. Голова загудела от напряжения и я потянулся к чашке кофе. Но остановил себя.

— Дай воды, пожалуйста.

Андрей молча принёс стакан и кувшин фильтрованной воды, налил до краёв. Сел на кровать, уставился на меня в ожидании.

Вот чего-чего, а решать судьбы других людей я вообще не планировал. И не очень представлял как. Мне бы разгрестись с бизнесом, который взвалил на себя. Да с отцом разобраться. А вот эти политические интригу с шантажом

Я подпрыгнул на месте. Андрей это заметил.

— Что? Идея пришла?

Кивнул.

— Они какие-то требования выдвигали? Тебе, матери?

— Нет, — замотал головой Пламенный. — А с чего ты взял, что им — он вдруг понял. — Шестерёнка. Им нужна вторая половина.

— Ага.

Паразиты. Подойти ко мне они напрямую не могут, а вот через близких Видимо Лекс сочли достаточно близкой ко мне. А может она им прямо об этом сказала. Тогда, когда забыла. Или в больнице поделились информацией о «женихе».

От последней мысли снова вспомнилась Ксения и стало совсем муторно.

— Значит так, — собрался я. — Выдыхаем, идём спать.

— Но

— Никаких но. Завтра рабочий день, придёт Пакхус.

— Хоть какая-то хорошая новость.

— И не говори. В общем, идём работать и ждём сообщения от наших партнёров по опасному бизнесу.

Андрей опустил голову, глядя на сжатые кулаки. Расслабил пальцы.

— Думаешь, они ничего ей не сделают? Она не пострадает?

Понятия не имею. Потому что не знаю кто они и чего хотят на самом деле. Если Пинч ради шестерни из Бури готов был натравить на меня настоящего демона, устроить разрыв реальности, то на что он пойдут на то, чтобы добыть вторую половину огненной «души»? Тем более, что они считают её своей собственностью.

Но ответил я иначе:

— Они её не тронут. Им нужен рычаг для переговоров. А нам нужны сны, чтобы всякая шваль с той стороны не прорывалась в наш мир. Так что пошли работать, если не хочешь спать.

Андрей кивнул, молча подошёл к столу и одним глотком допил остывший кофе из моей чашки.

— Не пропадать же добру? — пожал он плечами.

Что ж, в прижимистости мы точно похожи. Ресурсов немного, а задачи перед нами — ого-го. Значит не время отлынивать.

Пошли.

Сегодня Лавка заурчала и заработала с четырёх утра. Заспанные и зевающие Рейхт и Линк непонимающе смотрели на нас с Андреем: злых, с красными глазами и мятых, как после попойки.

Чтобы не смотреть на телефоны каждые пять секунд, мы не только заперли их в ящик, но и сразу загрузились делами по полной: Андрей паковал сны, оформлял накладные и создавал очередь заказов на курьера. Это было его предложением: пусть народ добавит сверху, но получит товар на дом. Это сэкономит время и силы нам.

Если не из моего кармана и не роняет продажи — я только за.

Хотя всё равно оставались те, кто хотел побывать у нас вживую.

Я же встал к станку, точнее к Буре, и принялся за проверку следующего сна — Морской прогулки. На удивление, его состояние оказалось в разы лучше. Основу никто не поел, так что я сделал так, как говорила мама: поднялся на уровень выше, прошёлся новым опытом и своей волей, создав свежий антураж.

Вынырнув из тёмно-синей реальности сна, почувствовал, как дрожат коленки. Эта работа забирала уйму сил. Вообще удивительно, что я просто упал после предыдущего раза, а не сразу пустил кровавые пузыри и не всплыл кверху брюхом.

Тьфу ты, морская тематика теперь весь день не отпустит. На секунду представил, как полгорода начнёт говорить как матросы, и засмеялся.

— Сойти с ума на работе? Кажется это страховой случай, — зевнув сказал Линк.

— У него нет страховки. Он предпочитает сразу заключать договор с потусторонними силами, — не открывая глаз и не вставая со стула, добавил Рейхт. — Как вы вообще живёте в физических оболочках?

Я лишь пожал плечами. Живём. Дав Буре указание на печать, проверил входные параметры и отпустил рычаги.

— Вы лучше расскажите, что там в подвале. Не нашлась ли новая машина или какой-нибудь артефакт прошлого? Главное, чтобы без проходов в Царство-за-Снами.

— Последнего точно нет, артефакты может и есть, но под кирпичами их не видно, — сказал Рейхт.

— Новых машин не нашли, а старые — если так можно сказать про то, о чём ты узнал неделю назад, — не пострадали, только слой пыли вырос в три раза.

— А что там, за обрушившейся стеной?

— Ещё один зал. Выведены провода. Видимо твой предок планировал большое расширение. — Пожал плечами Рейхт.

— Странно, что нигде нет лестницы вниз, — подал голос Линк. На удивлённый взгляд брата он ответил: — Если они планировали расширение и реальное производство, то как-то странно всё время спускаться на верёвке через дыру в полу. Обязательно кто-то ушибётся, а это нарушение техники безопасности и проблемы от профсоюзов и прочих организаций.

Пришлось закивать: такое могло быть. Пока я занимался делами, а Андрей с братьями наводили порядок в кабинете Пакхус, Линк умудрился вычитать законы, что хранились в кабинете. Память у него оказалась не в сравнение с моей.

— Возможно лестница в другой части здания, — предположил Рейхт. — Ты же говорил, что раньше весь квартал был производственной площадкой.

— Да, — кивнул я. — Только не все помещения были именно под производство снов. Это сейчас мы коробки заказываем и потребляем электричество из общей сети. Когда-то у нас были и свои линии по сборке коробок, они были деревянными; и небольшой генератор; и даже колесо, в котором несколько человек ходили, чтобы механически двигать линии конвейера.

Всё-таки развитие технологий в чем-то пошло на пользу не только всему человечеству, но и нашему бизнесу в частности. Я представил, что мне сейчас пришлось бы не только выставлять рукояти на Буре, но и ходить по колесу, чтобы заставить всю систему двигаться Бр-р, это выше моих сил.

Луддиты, от которых почти двести лет назад защищались мои предки, явно не понимали, от чего они освобождаются. Видимо мечтали о пеших прогулках по замкнутому пространству.

— Кстати, надо будет глянуть, кто сейчас владеет имуществом Сновидцев, — задумчиво протянул я.

Да, во мне вдруг заиграли амбиции. Если предки, с меньшим уровнем технологий могли владеть всем районом, то почему я не смогу? Понятное дело, что я не буду ставить колёса для мускульной генерации электричества, но вот открыть тематическое кафе? Или магазин мерча? Надо будет это обсудить. Когда чуток поднакопим жирок.

— К тебе пришли, — отвлёк мне от грёз о будущем Андрей.

— Иду.

Как и предполагал, в Лавке стояла Валентина Павловна. Она выглядела как всегда элегантно и немного странно со своей высокой причёской и яркими губами. Они внимательно оглядывала помещение, но не проходила дальше прилавка.

— Приветствую, мадам Пакхус, — сказал я, выходя из коридора. — Очень рад вас видеть.

Теперь она внимательно изучала моё лицо, словно искала на нём залежи пыли или неучтённые в балансе сны.

— Что изменилось, Дементий? — спросила она.

Андрей оглянулся на меня, непонимающе поднял бровь. Я сжал губы: когда она уходила, я мечтал продать машину, избавиться от семейного бизнеса. И это было меньше месяца назад. С чего такая перемена?

— Не люблю, когда Сновидцев пытаются провести на дырявом сне, — вырвалось у меня высокопарное.

Валентина Павловна саркастично усмехнулась:

— Кто бы мог подумать, что уважаемый предприниматель окажется нечист на руку.

Она расстегнула пальто, и Пламенный подскочил к ней и помог его снять.

— Спасибо, Андрей, — она поправила сбившуюся причёску. — Что ж, давайте посмотрим, какой кавардак вы тут устроили, пока меня не было.

Она прошла мимо меня и прилавка, зашла в кабинет, пробормотала:

— А гарью-то что пахнет?

А подмигнул Андрею и сказал ему тихонько:

— Она твоя. По бумагам у меня специалист ты.

— Всё сделаем. — Он показал большой палец.

— Информации нет?

— Пока нет. — хмуро ответил он и пошёл к Пакхус, которая уже начала ворчать по поводу испачканных прошлогодних отчётов.

Это она ещё не узнала, что нужно будет восстановить то, что сгорело

На всякий случай я проверил свой телефон, но и там, кроме пары новых заказов, ничего не было. Хотя чего я жду: даже террористам, берущим заложников, нужно спать. А сейчас только девять утра. А ощущение, что рабочий день должен заканчиваться, а не начинаться.

Заглянув в машинный зал и убедившись, что Буря работает и тестовая партия снов выходит по расписанию, я зашёл к себе в кабинет. Быстро я перестал называть его кабинетом отца. Кто бы мог подумать? Прошёлся вдоль полок, посмотрел на фотографии. Поднял ту, что положил картинкой вниз, изучил лицо своей неродившейся, по крайней мере в этом мире, сестры. Симпатичная, чем-то похожа на Ксению. Задорный взгляд. Интересно, как отец смог её напечатать?

— Нужно будет поискать в памяти Бури. Может там есть что-то интересное, — сказал я сам себе вслух.

Посидев в кресле, я чуть не уснул, после чего решил, что надо прогуляться.

— Отец Феодосий? Могу ли я заехать к отцу, проведать его? Хорошо, скоро буду.

Я сообщил мухам, что уезжаю, и попросил их не высовываться к Пакхус. Пусть сосредоточиться на бумагах.

— Я вернусь через пару часов, заскочу в Храм.

— Помолись о наших греховных душах, — сказал Рейхт и Линк поддержал его кивком. Было это сказано всерьёз или в шутку я так и не понял.

Пожав плечами, я покинул Лавку. На выходе я махнул стулу, заваленному коробками — хоть Кепки там давно не было, но у меня появилась новая дурацкая привычка.

Храмовый лазарет — назвать это больницей не поворачивался язык, — встретил меня тишиной, мрачной аллеей с почти голыми деревьями и белыми, чрезвычайно контрастными на фоне серой погоды, статуями святых. Люди из белого мрамора в молитвенных позах смотрели в небо, прося у него защиты для себя и других. Казалось, что эти фигуры вырезаны из бумаги. Или что наша реальность прорезана ножницами и теперь видна белая подноготная вселенной.

От них заболели глаза и я предусмотрительно опустил взгляд в землю. Так оказалось гораздо легче.

Нужное мне отделение находилось в дальней части парка. Здесь было ещё тише и мрачнее, словно создатели решили угрюмым видом напугать демонов из Царства-за-Снами, чтобы те не лезли к больным. А может это просто кто-то по привычке лезет со своим уставом в чужой монастырь.

— Я к Сновидцу, отец Феодосий должен был предупредить, — сообщил я администратору или медсестре на входе в отделение.

Та внимательно изучила данные в компьютере — ну хоть где-то пишут не на бумажке! — проверила мои документы, затем молча кивнула и нажала на кнопку у себя на столе. После этого она словно потеряла интерес ко мне и занялась чем-то в мониторе.

Я кашлянул, привлекая внимание, на что она подняла голову, строго на меня посмотрела, приложив палец к губам, покачала головой. Понял-понял, соблюдать тишину и порядок.

Через мгновение зашелестели шаги и справа от меня появилась медсестра в рясе служительницы Храма. Это была крупная женщина, с широким лицом и очень добрыми, небесно-голубыми глазами. Она поманила меня рукой и повела по коридорам вглубь отделения.

Мы шли молча, проходя мимо дверей, ответвлений коридоров, небольших общих комнат отдыха с фикусами, книжными полками и коробками с настольными играми — всё по последнему слову, как говорится. Только телевизоров не было, но я бы удивился, если бы где-то здесь, в Храме, висел экран, с которого лились бы новости или музыкальный чарт за последнюю неделю.

Медсестра остановилась около очередной двери, сложила руки в молитвенном жесте. Мы постояли так секунд десять, после чего она открыла дверь и впустила меня внутрь. Она указала на дальнюю койку у окна, после чего впервые открыла рот:

— Ведите себя тихо. Говорить можно, не мешая другим. Пятнадцать минут. — И она вышла, плотно закрыв не скрипнувшую дверь.

— Строго у них тут, — пробормотал я и взял деревянную табуретку, что стояла у двери.

Усевшись на неё около отца, я понял, почему нам дали пятнадцать минут — больше высидеть на ней было просто невозможно.

— Привет, папа. Как ты? — спросил я, беря отца за руку.

Грегори Сновидец сейчас выглядел бледной тенью себя: истощал, под глазами залегли тени. Жгуты трубочек от медицинских систем охватывали руку и залезали под больничную накидку, словно высасывая из него жизнь. На ловце снов застыл кубик очередного лечебного сна — и ещё череда стояла рядышком.

Зато папа улыбался. Слегка. Едва заметно, но улыбался.

Я коснулся его головы и почувствовал лёгкое биение жизни. Оно не изменилось с тех пор, как я добавил к нему новую партию. Разве что стала чуть чётче — мне не пришлось напрягаться, чтобы её почувствовать.

Сон, который стоял в ловце, проверять не стал, чтобы на меня опять не наехали, а потрогал, очень аккуратно, коробочки со снами, что ждали своей очереди. От них пахло свечами, мёдом, какой-то храмовой атмосферой. На коробках стояли печати местной фабрики — Храм до сих пор предпочитал делать сны сам и всего две семьи испокон веков служили именно на этом поприще, несмотря на то, что отношения между храмовниками и мастерами снов всегда были слегка натянутыми.

Правда, я никогда не задумывался, почему дела обстоят именно так.

Но сейчас я проверил все сны и удовлетворённо кивнул: все были здоровы, пульсировали ровно, пусть и не так мощно, как наш Шалфей. Просто хорошие сны, которые призваны делать свою работу.

— Ну хоть кто-то не халтурит, — усмехнулся я.

Глядя на потускневшего отца, мне в голову пришла мысль. Достал телефон, запустил поиск.

— Хм, интересно, — протянул я. — А ты знал, папа, что в городе, да в общем во всём регионе, остались по факту пять фабрик по производству снов? И две из них — храмовые, а одна — наша. Среди других — Пинч у нас и на севере фабрика Йарвéд, тоже крупные. В отличие от Пинча — местные, с длинной историей и — я заглянул на страницу фабрики и её истории, — и иностранными инвестициями. Некий холдинг «Дримс-энд-Просперити».

Вернувшись на страницу поиска, зашёл на сайт фабрики Пинчей.

— Те же инвесторы. Интересно. Одни владельцы у крупнейших фабрик. Неужели именно их боится мистер Пинч?

Я перевёл взгляд на отца. Он, казалось, стал серьёзнее, словно слышал всё то, что я говорил.

— Мама скучает. — Я сжал его руку и мне показалось, что он слегка ответил на рукопожатие. — Ты слышишь меня?

Нет реакции.

— Что нужно сделать, чтобы помочь тебе вернуться?

Тишина.

— Ты хочешь вернуться?

Едва заметное сжатие.

— Может мне нужно напечатать твой сон? Тот где мы с тобой встретились?

Меня отвлёк звонок телефона. Андрей.

— Не сейчас, — прошипел я, сбрасывая звонок. — Папа, повтори, принести ли твой сон?

Он не сжимал руку и больше не реагировал ни на какие вопросы. Видимо потратил все силы на это микрообщение.

— Время, — незаметно вошла медсестра. — Я вас проведу.

Наклонившись к лицу отца, я прошептал:

— Я вернусь и принесу твой сон. Мы выведем тебя обратно. Я пообещал маме.

После чего поцеловал в лоб, убедившись, что пульс жизни на месте, и вышел вслед за медсестрой. Меня довели до выхода из корпуса, кивком попрощались и указали на дверь.

Дойдя до границы храмового комплекса, я достал телефон и перезвонил Андрею.

— У нас проблема.

— Что-то новое? — не удивился я.

— Можно и так сказать. По крайней мере Пакхус говорит, что такого раньше не допускали.

Теперь я даже опасался узнать, что же произошло.