Лавка Сновидца: Хранитель Путей
— Нам рассказал наш источник, что вы начали подделывать документы и уничтожать старые копии уже после этого инцидента, чтобы скрыть махинации, которые пытались раскрыть активисты.
Он выглядел таким гордым и неприступным, словно статуя полководца в парке возле Кафедрального собора. Только шляпы на голове не хватало
Наконец я понял, кого он мне напоминает — Цилиндр! Тот странный человек, что решил, что проклял моего отца и планировал отжать Лавку на ровном месте. И за что получил порцию кошмаров, вместе со своей бравой бригадой промытых головой молодых людей.
— Как интересно, — протянул я.
Я не знал, что делать: всё-таки это чиновники, пришли с проверкой. Но если обоснование у них такое, а источник — человек, который занимается рейдерским захватом, то у меня проблемы. В такой связке мне не выстоять.
Вздохнув, я уточнил:
— Что мне требуется, чтобы доказать свою невиновность?
Мужчина с пузиком улыбнулся, но его опередил клерк в очках:
— Нам всего лишь требуется изучить ваши документы за последние два года. Плюс осмотреть ваши повреждения — хоть это и не наш профиль, но фабрики мастеров снов важны. Вы должны были сразу доложить о том, что вы пострадали!
— Как говорят в Храме: мастера сами отвечают за материальное, — вспоминалась фраза отца Феодосия.
— Храм — это одно, а бухгалтерия — это другое, — наставительно сказала девушка, поднимая палец. Всё это время она делала пометки у себя в бумагах и уже перешла на второй лист.
— Без проблем, пройдёмте. — Я указал на коридор, после чего позвал: — Мадам Пакхус, мы идём!
— Что? — удивился пузатый. — У вас же остался один сотрудник! И не бухгалтер.
Седой клерк покачал головой:
— Найм сотрудника без официального договора — это серьёзное нарушение. Если так
Но тут в коридор выплыла Валентина Павловна и, сурово посмотрев на пришедших, произнесла:
— Во-первых, окончания одного контракта не означает отказ от контрактов в будущем. Во-вторых, профессиональная этика требует, чтобы бухгалтер привёл в порядок те документы, которые обязан был сделать во время своей работы, но не успел по личным обстоятельствам. В-третьих, уважаемый господин Лацис, — она обратилась к седому клерку, — мне кажется вы несколько нарушили регламент.
— О чём она? — почти хором спросили девушка и пузатый. После чего неловко переглянулись.
Седой клерк по фамилии Лацис поморщился и заворчал, как медведь. От него я такого не ожидал.
— Мадам Пакхус, я рад вас видеть, значит документы будут в максимальном порядке. Но позвольте нам провести проверку до конца. Как того требует закон, — громче обычного сказал он.
— Я не могу дать вам документы, поскольку это нарушит закон, которым вы так хотите прикрыться. Госпожа? — она обратилась к девушке.
— Спридите.
— Госпожа Спридите, скажите, имеет ли право аудитор проверять те предприятия, в которых имеет личный интерес? — мощная Валентина Павловна смотрела на девушку с высоты своего роста и каблуков.
— Разумеется нет. Но господин Лацис не имеет личного интереса в фабрике Сновидцев. Он высококвалифицированный специалист и очень уважаемый аудитор.
— С последним я не спорю. А вот с отсутствием его интереса — очень даже. — Она позволила себе улыбнуться, от чего по девушке прошла едва заметная дрожь. — Дело в том, что господин Лацис работает не только в налоговой службе, он также является работником нескольких предприятий.
— Это не запрещено законом, если нет прямой связи между объектом проверки и частной компанией, — вступился за коллегу мужчина, похожий на Цилиндра.
Седой клерк молчал и сжимал зубы. Казалось, что от его взгляда сейчас лопнут очки на носу.
— Разумеется. Но есть и чисто практические моменты: Лацис работает, причём на постоянной основе, у главного и единственного конкурента Сновидцев — у мистера Пинча. Который буквально недавно планировал выкупить фабрику, но сделка не состоялась.
Пакхус сделала многозначительную паузу.
— Так что получается прямой конфликт интересов: конкурент хочет увидеть внутреннюю кухню нашей компании и воспользоваться этим в собственных целях.
— Это непрофессионально — начала было Спридите, но Валентина Павловна его остановила.
— Конечно. Но человеческий фактор остаётся зоной риской. И такой конфликт прямо оговорен в наших законах. Так что извольте прислать людей не заинтересованных. И мы с радостью дадим доступ к нашим архивам. Хотя, — она сделала изящный жест рукой, — они и так есть в цифровом виде в вашей базе данных. Даже непонятно, зачем тогда нам цифровой документооборот.
Мне хотелось зааплодировать Валентине Павловне. За то, что вспомнила про электронные документы. А то количество бумаги вокруг меня уже начало подбешивать.
Пришедшие аудиторы стояли молча, решая как им быть. Спридите то чиркала что-то в бумагах, то смотрела на Лациса. Седой клерк, который, я вспомнил, давал нам документы о неразглашении после взрыва на фабрике Пинча, смотрел в упор на моего бухгалтера. А родственник Цилиндра достал телефон и начал в нём что-то набирать.
— Я вызываю полицию, — сказал он и приложил трубку к уху. — Они обяжут вас впустить нас куда следует.
— Дерзайте, — спокойно ответил я, чем удивил Пакхус и заставил замереть мужика. — Я также укажу, что вы, уважаемый
Тот автоматически ответил:
— Кюхербаннэ. Марк Кюхербаннэ.
— Ну хоть детей назвали нормально, — не выдержал и пробубнил я себе под нос, а дальше уже громче: — Так вот, уважаемый Марк. Когда сюда прибудет полиция, моя бухгалтер расскажет им и укажет на конкретный пункт, почему нельзя войти господину Лацису. Я же укажу, что вы являетесь прямым родственником человека, который пытался совершить рейдерский захват и
Марк попытался меня перебить, но я повысил голос:
— И этот факт зафиксирован в соответствующем деле у той же полиции! Так что, уважаемая госпожа Спридите, — я перевёл внимание с пыхтящего Кухербаннэ на девушку, — вы единственная, кто может войти и изучить документы. Но, как я понимаю, вы одна не можете это сделать, верно?
— Верно, — пролепетала она, смотря на Лациса.
Видимо он был её непосредственным начальником.
— Посему я прошу вас удалиться и прислать команду, которая будет готова к серьёзному разговору на профессиональном уровне, без личного интереса. Госпожа Спридите, вас мы приглашаем и будем рады видеть: как минимум вы сможете подтвердить, что все соблюдали закон до, во время и после.
Удивительно, но на этом аудиторы сухо попрощались и покинули кабинет. Никаких драк, угроз, швыряний магией и прочего непотребства — просто ушли.
Валентина Павловна тяжело прислонилась к косяку двери. Я сел на стул у прилавка. Из кабинета выглянул Андрей.
— Ушли?
— Ушли.
Все выдохнули.
— Нам очень повезло, что они не зашли внутрь. Пострадало несколько документов, которые просто так не восстановишь. И которые должны быть на месте, — женщина устало потёрла лоб. — Помогло только то, что они явно не рассчитывали на профессиональной отпор. Они знали и про состояние компании, и про отсутствие бухгалтера.
— Они чётко шли решать свои задачи. — Я покачал головой. — Но есть и хорошие новости.
— Какие?
— Во-первых, они всё-таки не прошли и теперь у нас есть время на подготовку всех документов. Сколько, кстати, у нас есть?
— Не меньше двух недель. Быстрее они не имеют права.
— Отлично! — это была действительно хорошая новость. — Во-вторых, теперь проверка вынуждена будет более взвешенной и здравой. А в-третьих, — я подошёл к Пакхус, — меня очень порадовала ваша фраза про «наш бизнеса». Какую зарплату вам назначить?
Женщина долго молчала и смотрела на меня. Она несколько раз двигала губами, словно пытаясь прожевать всё то, что сейчас произошло. Наконец она ответила:
— Утроить зарплату и отпуск — два месяца в году за счёт компании.
Я прикинул в голове затраты. Платили ей действительно копейки и утроение — это просто вывести на средний уровень. Даже не на высокий.
— Зарплата — принимаю. А вот по поводу отпуска По закону я могу вам оплачивать месяц. Но могу пойти на встречу и разрешить не работать второй месяц, при условии, что вы не будете брать более двух недель подряд. Как смотрите?
Я протянул ей руку и она её пожала.
— И обучите себе смену, кто подстрахует, когда вы будете отдыхать.
Пакхус широко улыбнулась, показывая свои виниры.
— Мальчик растёт. И зубки у него — тоже. Хорошо. Но сначала приведём в порядок тот хаос, что вы устроили пока меня не было.
Она пошла в кабинет, а я остался у прилавка. Я слышал, как она говорила: «Вам повезло, что хотя бы Андрей нормально накладные делал», что вызвало у меня улыбку. Засунув руку в ящик, я выудил телефон и проверил сообщения.
Парочка от мамы, которая спрашивала, как дела. Одно от Норны, интересовалась новостями из Храма. Десять заказов на «Сальсу», причём пять — от одного человека. Идём на рекорд.
Самое нижнее, которое не высвечивалось на экране уведомлений, было от Абрафо.
«Надо встретиться».
А значок черепа вместо точки.
Глава12 — Благодарность покровителя
— Отец так и не вернулся, — мрачно сказал Абрафо, помешивая капучино длинной ложкой.
Мы сидели в кафе, которое было на пересечении между нашими «зонами» доступа. За окном ледяной ветер гнал последние, не выловленные дворниками, листья, и качал тёмные злые деревья. Редкие прохожие, замотавшись в шарфы и натянув шапки до самого носа, использовали порывы ветра, чтобы пролететь негостеприимную улицу как можно быстрее.
— А новости какие?
— Никаких. Это и странно. Отец никогда не оставлял бизнес так надолго. Даже уезжая на месяцы, когда он решал разные проблемы, в том числе искал инвесторов, он оставался на связи, давал указания заместителям.
— А Оскол?
— Тоже. Словно их поглотило само Царство-за-снами.
— Не шути так, — ровно сказал я, и Абрафо затравленно посмотрел на меня. Впервые я видел у него такой испуганный и неуверенный взгляд. — Ладно-ладно, не думаю, что здесь причастны демоны. Но мы можем проверить: жив ли твой отец или нет.
— Как?
— Ты же наследник, мастер снов Пинч?
Абрафо кивнул, понимая о чём я: признает ли машина его полноправным хозяином? Если старший мастер теряет жизнь или дееспособность, как в моём случае, то управление переходит автоматически следующему мужчине в семье.
— А если сыновей несколько? — вслух задумчиво протянул я.
— По старшинству? — предположил Абрафо.
— Почему мы так мало знаем о базовых вещах, а? — удивился я, понимая, что вопрос наследования машин — это вообще какая-та тайна за семью демонами.
Абрафо пожал плечами. Его это не слишком интересовало. Он вообще был один ребёнок в семье. Со всеми плюсами и минусами этого состояния.
Мы поболтали ещё немного, стараясь не замечать того напряжения, что возникло в воздухе. Но по крайней мере Аб иногда улыбался и видимо понял, что его отец жив — переход машины чувствуется, а здесь этого не произошло. Оставалось лишь надеяться, что его отец скоро вернётся. Пусть мы и не в ладах лично с ним.
— Кстати, — вдруг я понял, что не заметил одного не соответствия, — я говорил, что ко мне приходила налоговая?
— Нет. С чего бы это?
— Видимо кое-кто в колпаке, точнее цилиндре очухался. И пожаловался родственнику. И тот, собрав команду, пришёл в гости, зная, что у нас нет бухгалтера и лёгкий беспорядок.
— И как? Штраф выписали?
— Хе-хе. Нам грозило что-то похлеще штрафа. Например, мог бы стать твоим работником официально, — заявил я, сделав невинные глаза. Когда Аб вылупился на меня в ответ, я со смехом дополнил: — Отправили бы на муниципальные работы на фабрику снов. А сейчас вы и частники, и муниципалы. Правда мне повезло — не нам выписали, а мы им: личные интересы.
— Понимаю. Если человек, который хотел устроить рейдерский захват отправил своего родственника, то тут явно что-то не вяжется.
— Не столько в этом дело. От лица налоговой пришёл господин Лацис — а он по стечению обстоятельств работает у вас. А это уже прямой конкурент. Тут его Пакхус и поймала.
— Валентина Павловна вернулась?
— Да, мама её уговорила помочь, а я в общем, мы договорились.
— Поздравляю!
— Спасибо! Но я не об этом. У меня возникла дилемма: если у меня договор, и по нему люди твоего отца не могут подойти к моей Лавке, в том числе ты, то почему смог Лацис?
Абрафо задумался. Подошёл официант, спросил не нужно ли что-то ещё, мы отказались.
— Первая мысль: что он приходил не как работник фабрики Пинчей, а как представитель налоговой. Типа смены покровителя, что-то такое, — наконец сказал Абрафо. — Но учитывая всё, что сейчас происходит, мне кажется причина в ином.
— В чём же? — не утерпел я.
Друг вздохнул.
— Дело в том, что В общем, пока отца нет, Лацис активно занимается задачами фабрики, в частности, договорами, общением с подрядчиками — поддерживает и расширяет сеть поставок наших снов. Он получает с этого процент, поддерживает отца. Но Короче, — он тряхнул своей тёмной шевелюрой. — Он не человек отца. Он человек инвесторов. Тех самых, — подтвердил он мою молчаливую догадку.
— Получается у меня побывали сразу три конкурента, пусть и в лице двух человек?
Лицо Абрафо исказила злая усмешка.
— Видимо так, мастер Сновидец. Видимо так.
Мы распрощались и собрались по своим делам. У входа в кафе, стоя на ледяном ветру, я как бы невзначай спросил у него:
— Тебе Лекс не писала?
— В последнее время нет. Она говорила, что у неё какие-то дела, встречи с интересными людьми.
— А что за люди?
— Всё ещё ревнуешь? — спросил Аб, поднимая воротник. — Что-то по поводу работы. Говорила, ей сделали предложение, от которого сложно отказаться.
— Прикольно, — чуть наигранно протянул я.
— Ага, — Аб не стал делать вид, что не понял моего интереса. — Она сама себе на уме, Демон. Будь аккуратен. Использует и выбросит, — последнее прозвучало в устах Абрафо болезненно. Видимо не только со мной синеволосая красавица успела что-то замутить.
Он достал телефон.
— Это её последнее сообщение. Отправлено пять дней назад. Я уже не стал отвечать на такие глупости, — он пожал плечами и перекинул его мне, после чего спрятал руки в карманы. — Бывай.
Мы разошлись, а я дотерпел до поворота, чтобы не смотреть на сообщение. Пять дней назад — это буквально за день до её исчезновения. Может она что-то знала?
Стоило мне открыть мессенджер, как я понял — действительно знала.
***
— Почему она не сказала этого мне? — Андрей сидел на стуле напротив меня в кабинете и сжимал голову руками. Белобрысые пряди торчали сквозь пальцы, как замёрзшая трава. Странная внешность для мастера огненной машины, подумалось мне.
— Хотел бы я сказать, что она тебя защищала.
— Но?
— Но, думаю, что она не совсем понимала, что она делала. А ещё хуже, если сознательно крутила нами, чтобы получить какую-то выгоду, — жёстко закончил я.
Пламенный вздохнул.
— Лекс может.
Я снова открыл телефон, изучил сообщение. Почему ты позвала нас на помощь в поле, но теперь ничего не сказала?
«Я всё-таки приняла решение. Стажировка у вас — это хорошо, не спорю. Но те люди предлагают гораздо больше. И тогда я точно стану мастером своей машины! Что бы не считали некоторые».
Под некоторыми она явно считала меня. Не поверила. Или не захотела верить и уступать.
И всё же, почему попросила помощи? Рефлекторно проверил половинку шестерни в кармане — она продолжала слегка греть грудь. На что они тогда рассчитывают?
— На любопытство.
От размышлений меня отвлёк голос Рейхта. Они с братом зашли ко мне в кабинет, хотя я даже не заметил, как его покинул Андрей.
— Я так громко думаю? — спросил я, устало потирая глаза. Они горели, словно от горячего ветра.
— Для нас — да, — подтвердил Линк, закрывая дверь. — Ты знаешь, что сгубило кошку?
— Любопытство? — улыбнулся я народной поговорке.
— Да. И человечество, в своё время, тоже. Чуть не сгубило. — Сейчас Линк выглядел серьёзнее, чем обычно. — Вы всегда хотите узнать, что там, за стеной, за горизонтом.
— По крайней мере часть вас, — добавил Рейхт. — И зачастую это приводит к проблемам.
— Но также это хороший способ поймать вас на живца: вы хотите знать, а что там — в тёмной пещере, в дальнем космосе, в Царстве-за-снами. Пусть даже разум твердить вам, что вы не сможете выжить ни в одном из упомянутых мест, поскольку везде обитают хищники поопаснее вас.
— Ну, космос нам практически недоступен — без снов мы далеко не улетим. Так что только и остаётся пускать ракеты на околоземную орбиту, да отправлять роботов собирать грунт, в надежде построить роботизированную фабрику где-то на Луне. Кто в здравом уме потащит туда или на Марс машину снов.
На секунду я задумался, представляя себе этот процесс и вдруг понял, что это вполне реализуемо. Я только открыл рот, чтобы предложить решение, как увидел взгляды мух.
— Ладно-ладно, уговорили. Это действительно любопытно. И мне действительно интересно, что там происходит с Лекс и её отцом. Да и с Пинчем. И кто тот неизвестный мне инвестор, который скупает всех и вся.
Я вдруг понял, что меня просто раздирает любопытство. Хочется сунуть нос куда-нибудь. Заглянуть поглубже, туда, где никто не бывал. Но в то же время что-то внутри меня вдруг хихикнуло и словно подвинуло рукой в сторону это состояние. Та, моя древняя часть, прадедушка со стаканом виски, который вдруг решил передать эстафету правнуку спустя сто пятьдесят лет.
Душа Сновидца.
Я потряс головой, выкидывая наваждение. Линк с Рейхтом стояли передо мной с пустыми лицами и смотрели в никуда. Они походили на куклы, которые повесили в шкаф, пока не придёт время снова выступать в кукольном театре.
— Ребята?
Они дёрнулись как удара, заморгали, приходя в себя. Линк схватился за голову, Рейхт зашатался и чуть не упал, но вовремя опёрся на шкаф.
— Дементий, быстро, руки, — тяжело дыша сказал он, протягивая лапу. Да, сейчас он вдруг стал выглядеть словно та самая муха, с которой мы познакомились месяц назад. — Времени нет.
— Что случилось? — спросил я, перелезая через стол и сметая всё то, что на нём лежало.
Разве так быстрее?
Они хором ответили одно:
— Электро.
Я схватил их лапы и неведомая сила выдернула меня, как пробку из шампанского, и с большим ускорением рванула вперёд, во тьму.
***
Это не было похоже на зал наследников. Слишком тесно. Слишком криво. Слишком не то.
Но в то же время сразу становилось понятно, что место по наполнению близко к тому, что существовало раньше: вот кусочек камня на полу; вот обломок колонны; вот сгусток той самой темноты, в которой пряталось пространство. И, конечно, пьедестал, который связывал меня с этим миром. Или этот мир со мной.
Из-за пьедестала выплыли горящие глаза. Мухи опустились на колено, и мне захотелось прижать руку к сердцу — в знак уважения.
— Мы рады, что вы живы, мастер, — в унисон прожужжали мухи. Сейчас они выглядели на сто процентов так же, как раньше.
— Приветствую, Электро. Я тоже рад видеть вас в добром здравии, — не скрывая улыбку, присоединился я.
Глаза пылали молчаливым синим пламенем, изучая нас. А затем раздался звук, похожий одновременно на вздох, шелест волн и гудение электрических кабелей ЛЭП.
— Плохого вы мнения обо мне, раз считали, что те гады так легко со мной сладят.
Мухи дрогнули, затрепетали крылья.
— Мы не чувствовали связи
— Ради вашей же безопасности. И немного моей, — прошелестел Электро.
— Что это было? Де — я себя остановил, чем заслужил насмешливый взгляд покровителя.
— О, юное тело начинает умнеть. Так скоро сможет сны создавать, — сказали глаза.
— Он уже приступил к печати снов, — заступился за меня Рейхт. Он стоял справа и всё также не поднимался с колена.
— Я в курсе, — сухо ответил Электро. — За это, кстати, спасибо Сновидец. Иначе вот эта каморка, — он обвёл руками пространство вокруг нас, — была бы мне недоступна. Пришлось бы носиться по тропам родного Царства.
Всё-таки он демон. Как и Морфей. Странный, не такой как все, но демон. Но почему демоны разделились? Почему одни стали защищать, а другие — нападать?
— Об этом в другой раз, — сказал Электро так, словно махнул рукой. — Что? Ты поделился мыслями с ними, а они, хотят они того или нет, делятся со мной. Удобно, знаешь ли. Ускоряет процесс.
Прекрасно. Теперь у меня в голове всё время будет сидеть демон, запертый в пыльной коморке? Вместе с коморкой?
— Во-первых, не называй меня так, — загудел прибоем покровитель. — Во-вторых, не всё время — только когда ты здесь. Материальные барьеры в виде, как вы там это называете? О, черепа, несколько мешают. В-третьих, про коморку. За неё, как я уже сказал, спасибо тебе. Ты начал работать над Путями и сразу создал пространство, где могут существовать такие как я.
— То есть фраза: делай свою работу, создавай сны — это в прямом смысле создание Путей?
Почему-то после рассказов и пафоса, с которым это всё говорили, мне показалось, что Пути придётся создавать иначе. Идти на прорыв, проводить сапёрные операции, совершать подкопы и вести строительство на территории врага.
— Сны — и есть территория врага, Сновидец. И каждый сон, готовый сон — это кусочек оборонительного сооружения. Если в нём дырки, то через них легко проникнет враг. Если их заделать, сделать стену вновь монолитной, то никто не сможет втихаря проникнуть внутрь и отгрызть отдыхающему растяпе голову.
Растяпа. Мда, речь у него не самая современная.
— Радуйся, что мы не на староцерковном говорим, как ваши пращуры, — холодно ответил на мои мысли Электро.
Ок-ок, я понял, признаю греховность своих мыслей.
— Ты лучше продолжай печатать сны. Это позволит расширить пространство, да и тебя укрепляет. — Он облетел вокруг постамента, на котором практически не осталось трещины. — Считай, что это место — цитадель. Последний бастион. Сюда врываются тогда, когда стены сломаны, мост опущен, ров заполнен трупами и по ним легко пройдёт кавалерия. Как ты видел — это случилось и только то, что ты всё-таки послушался меня
И храмовника.
— и храмовника, — иногда эти чистоплюи приносят пользу, — и сделал то, ради чего заключалась Сделка. И теперь есть надежда, что этот мир продержится ещё немного.
— Электро! — у меня возник вопрос. — Ведь получается, что покровителей должно быть четыре штуки, по одному под каждый класс машин. У вас единая цитадель или каждый сам за себя?
Глаза прищурились, синее пламя стало темнее.
— На самом деле покровителей было шестнадцать, но в связи с некоторыми событиями и обстоятельствами осталось пятеро, плюс Морфей, который заварил эту кашу. Эта информация не даст тебе особо ничего. Что же касается цитаделей, — в его голосе скользнула горчинка, — то они задуманы, как единый комплекс. Мы даже могли общаться между собой — Электро хмыкнул. — Но где-то лет пятьсот по вашим меркам назад начался процесс развала. Словно сама ткань Царства Снов стала тончать. Вместо того, чтобы поддерживать связь между собой и затрачивать на это ресурс, мы приняли решение укрепить барьер. Это помогло. Общение усложнилось, но когда в одном месте собирались мастера снов, мы могли встретиться в общей зоне наследников.
— Есть ещё и общая?
— Ты там был, Сновидец. Место, где мы встретились — это была общая. От моей мало что осталось лет двести назад, когда твой прадед отбивался от нападения на машину. В общем-то, сейчас ты видишь то, что оставалось. Только ещё несколько дыр было в стенах. Благодаря твоей работе их наконец заделало и теперь ничто нигде не подтекает.
— А что сейчас? Если собрать разных мастеров?
— Давно такого не было. Плюс, теперь я вообще не знаю, живы ли мои собратья. Кроме Морфея. Но этому безумцу вообще всё хоть бы хны.
— Кто же он такой? — не удержался я.
Электро раздул пламя вокруг глаз и синий свет заполнил всю коморку, а затем резко погас. Стало темно и лишь лёгкий блик на белом постаменте позволял видеть что-то вокруг.
— Он — тот, кто помог заключить Сделку. Тот, кто осмелился перечить Тому. Тот, кому всё равно и не всё равно одновременно.
В коморке повисла тишина. Мёртвая. Не было ни жужжания, ни дыхания, ни биения сердца. Покой и недвижение.
Его разорвал голос покровителя:
— Иди, Сновидец. Делай своё дело. Нужно залатать как можно больше дыр, пока те, из Царства-за-снами, не прорвались к вам.
— А что будет, если мы прорвёмся в Царство-за-снами? — спросил я.
Электро «уселся» на постамент и задумчиво ответил:
— Одно из двух: или сразу умрёте, или умрёте, но не сразу.
— А поподробнее?
— Это больше к Акве. Она любила заниматься вопросами жизни в любых формах.
— Покровитель мастеров водных машин?