Пепельная клятва
Лия шла между ними и старалась не вмешиваться. После ночи без сна ноги налились тяжестью, ладони ныли. Сердечник в сумке казался тяжелее всех лекарских флаконов вместе.
Она ещё не решила, какую ошибку совершила: согласилась идти с бывшим человеком Ордена или доверила единственное доказательство собственной памяти сумке с обгоревшим ремнём.
Артур поднялся.
До этого дорога казалась почти мирной. Слева тянулись выжженные солнцем поля, справа редкий сосновый лес. Дважды им попадались телеги с крестьянами, и оба раза Артур заранее заставлял Лию натянуть капюшон ниже и идти так, будто она просто усталая родственница старика. Никто не остановил. Никто не крикнул вслед.
На третьей миле они миновали придорожный столб с новым листком приказа. Бумага ещё не успела намокнуть от росы. Артур не дал им подойти близко, сам прочитал издали через трубу и сказал только: «Карантин расширили».
Лия видела, как у него после этого изменился шаг. Чуть быстрее. Чуть тише.
Теперь он присел, тронул пальцами примятую траву у края тропы и поднял кусок свежей конской подковы.
— С дороги.
Он сказал это тихо.
Лия не стала спрашивать.
Трое ушли в кустарник. Артур отвёл коня под нависшую скалу, накинул на светлую морду серую попону и приложил палец к губам.
Через минуту с востока донёсся скрип колёс.
По дороге двигалась техническая колонна Ордена: две повозки, шесть всадников и грузовая телега под брезентом. На переднем щите — чёрный круг с тремя серебряными полосами.
Тот же знак, что на сердечнике.
Лия почувствовала, как сумка стала ледяной у бедра.
Артур тоже увидел знак.
Его лицо не изменилось.
Колонна остановилась в пятидесяти шагах впереди.
— Почему? — едва слышно спросила Лия.
Артур смотрел на дорогу.
— Потому что они не едут. Они ждут.
Всадники разошлись по сторонам. Двое начали натягивать между деревьями тонкую металлическую нить.
Блокпост.
Слишком быстро.
— Обход? — шепнула Лия.
Артур покачал головой.
— Слева болотце, справа склон. Обходить будем час, если они не выставили второй пост.
Тимур нахмурился.
— У нас аварийный пропуск.
Артур повернул к нему голову.
— И именно поэтому я не хочу его показывать первому встречному отряду.
— Пропуск действующий.
— А отряд здесь раньше нас.
Лия перевела взгляд на Тимура. Тот отвёл глаза к дороге.
Снова это ощущение: кто-то знает больше, чем она.
Артур достал из сумки маленькую подзорную трубу.
— У командира красная нашивка. Полевое спецуправление.
— Дарнелл? — спросил Тимур.
Артур коротко посмотрел на него.
— Я этого имени не называл.
Тимур замер.
Лия почувствовала, как внутри всё собралось в холодный узел.
— Кто такой Дарнелл?
— Потом, — сказал Тимур.
Артур тихо выдохнул через нос.
— Удивительно полезное слово.
Лия уже ненавидела его за то, что он произнёс именно то, что она думала.
С дороги донёсся голос:
— Путники! Выходите. Проверка карантинного сектора.
Их видели.
Артур убрал трубу.
— Договор простой. Говорю я. Лия молчит, пока не обращаются напрямую. Тимур ничего не объясняет за неё.
— Я сам решу, что говорить, — возразил старик.
— Тогда говори отсюда.
Артур вышел на дорогу.
Лия последовала за ним.
Командир отряда был молодым, лет тридцати, с коротко остриженными светлыми волосами. На правой перчатке — обсидиановые вставки. За ним стояли люди, слишком одинаково одетые для обычной карантинной группы: серые плащи без дорожной грязи, одинаковые короткие арбалеты, закрытые кожаные воротники. На сапогах у двоих Лия заметила белую пыль Серого Яра.
Значит, часть отряда уже была там. Они успели пройти от мёртвой слободы сюда быстрее, чем трое беглецов добрались до станции и вышли снова.
Командир улыбался так, будто проверял налоговую квитанцию, а не держал арбалетчиков наготове.
— Документы.
Артур протянул аварийный пропуск.
Командир просмотрел его и поднял глаза.
— Артур Ворон.
— Пока ещё.
— Не думал, что ты снова возьмёшь официальный контракт.
— Я тоже.
Улыбка стала шире.
— Объект?
Лия услышала слово и сразу поняла, что оно про неё.
Артур не ответил мгновенно.
— Пассажир.
— В приложении написано иначе.
Командир протянул руку.
— Лия Драго. Шаг вперёд.
Тимур за её спиной тихо втянул воздух.
Лия шагнула.
— Причина задержания?
Командир будто удивился, что она умеет говорить.
— Защитная мера после инцидента в Сером Яре.
— Я свидетель или обвиняемая?
— Живой объект особого интереса.
Слова прозвучали буднично.
Артур чуть повернул голову.
Вот теперь изменилось и его лицо.
Совсем немного.
— Кто дал приказ? — спросил он.
— Спецуправление.
— Код.
Командир перестал улыбаться.
— У тебя нет допуска спрашивать.
— Тогда у тебя нет допуска забирать мой контрактный груз.
Лия резко посмотрела на Артура.
Груз.
Он встретил её взгляд на долю секунды: не извиняясь, предупреждая.
Играет роль.
Командир сделал знак арбалетчикам.
— Передайте женщину, Ворон. Старика можете вести дальше.
Артур чуть склонил голову.
— Живой?
— Разумеется.
На мгновение между ними стало слишком тихо.
— Странно.
Командир перестал улыбаться.
— Что именно?
— После массового срыва класса А стандартная процедура — локальное подавление на месте. Вы же не поставили ни одного полного контура.
Командир промолчал.
Артур продолжил:
— Значит, вам нужна не безопасная дорога. Вам нужна она сама.
Слева один из солдат откинул край брезента на грузовой телеге.
Лия увидела металлические ящики, обгоревшие таблички и несколько чёрных цилиндров.
Такие же сердечники.
Один солдат складывал бумаги в железную бочку. Второй поджёг их длинной лучиной.
На верхнем листе Лия успела прочитать название: «Серый Яр. Калибров...»
Пламя съело остаток слова.
Она перестала чувствовать усталость.
Перед глазами всплыл Серый Яр: правильное кольцо стекла, люди Ордена, которые ехали прямо к воронке, Тимур, побледневший при виде сердечника. Теперь перед ней горели бумаги с названием погибшей слободы, а рядом лежали такие же модули.
Совпадений становилось слишком много.
И слишком мало оставалось времени, чтобы продолжать жить чужими объяснениями.
Командир даже не спросил, виновата ли она. Не потребовал признания. Не зачитал обвинение. Ему нужна была Лия сама — целая, способная идти, не подавленная до беспамятства.
Значит, для Ордена история Серого Яра ещё не закончилась.
— Артур.
Он не повернулся.
— Что?
— У меня есть кое-что, что тебе нужно увидеть.
— Сейчас плохое время.
— Лучшего не будет.
Она медленно опустила руку к сумке.
Арбалеты поднялись.
— Руки на виду! — рявкнул командир.
Лия замерла.
Артур сказал:
— Она лекарь. В сумке инструменты.
— Тогда пусть отойдёт от неё.
Лия посмотрела на Артура.
Он едва заметно качнул головой: не сейчас.
Командир сделал ещё шаг.
— Последнее предупреждение.
Где-то за блокпостом послышался другой голос:
— Уничтожить остатки серии. Ничего не оставлять.
Серия.
Место и тела интересовали их меньше всего.
Серия.
Лия поняла, что, если они уйдут отсюда без ответа, сердечник в её сумке станет единственным предметом, который связывает Серый Яр с этим отрядом.
Она вытащила его.
Холод ударил по пальцам.
Арбалетчики дёрнулись.
Артур развернулся к ней полностью.
Его спокойствие наконец треснуло.
— Откуда это у тебя?
— Из эпицентра.
— Брось! — приказал командир.
Лия удержала сердечник двумя пальцами за медную оправу.
— Скажи мне, что это.
Артур сделал шаг ближе, но не коснулся.
Взгляд пробежал по маркировке, белому налёту, обгоревшим проводам.
— Старый калибровочный модуль.
— Ордена?
— Да.
Тишина длилась меньше секунды.
Командир отдал приказ:
— Взять всех.
Артур двинулся раньше солдат.
Он ударил ладонью по висевшему на груди металлическому жетону, сорвал его с цепочки и бросил командиру.
— Аварийный протокол девять-семь! Контур заражён остаточным резонансом. Всем без полного экрана отойти на тридцать шагов!
Командир инстинктивно поймал жетон.
Двое солдат попятились.
— Что ты несёшь?
— То, чему тебя должны были научить до красивой нашивки.
Артур ткнул пальцем в сердечник.
— Видишь белую корку? Если модуль разгерметизирован, при втором импульсе обсидиан отдаёт накопленное в ближайший проводник. У вас щиты сырые после росы. Хотите проверить?
Лия смотрела на него.
Он лгал.
Она не знала почему, но знала точно: слишком спокойно.
Артур повернулся к ней.
— На счёт три бросишь сердечник в канаву слева.
Командир поднял руку.
— Никто ничего не бросает.
— Раз.
— Ворон!
— Два.
Лия бросила.
Артур одновременно пнул в костёр железную бочку с горящими бумагами.
Она покатилась под ноги лошадям.
Крики, дым, лязг. Один конь встал на дыбы. Арбалетчик выстрелил слишком рано, болт ушёл в дерево.
— В лес! — крикнул Артур.
Лия рванула к канаве, на бегу подхватила сердечник. Тимур оказался рядом. За спиной гремели копыта.
Артур не побежал следом сразу.
Он сорвал со столба деревянную табличку карантинного коридора и переставил стрелку на восточную просеку.
— Что ты делаешь?!
— Даю им направление.
Он быстро догнал их.
— За мной. Вместо тропы они спустились в сухое русло ручья. Артур шёл первым, выбирая камни, где не оставались следы. Дважды заставлял их идти по воде в мелких лужах, потом вывел на каменную осыпь и только там разрешил ускориться.
Лия быстро поняла, что его работа состоит не в том, чтобы знать одну тайную тропу. Он всё время строил несколько версий будущего. Если погоня пойдёт прямо — свернуть под скалу. Если собаки возьмут запах — выйти к известняку. Если перекроют низину — оставить ложный след на восток.
Это раздражало и одновременно успокаивало. У Тимура всегда был один правильный путь. У Артура — пять плохих, из которых он выбирал наименее смертельный.
Через четверть часа послышался свист сигналов с дороги.
Лия задыхалась.
— Ты знал, что они поверят про сердечник?
— Я знал, что половина нынешних полевиков училась по сокращённому курсу.
— А если бы командир знал физику?
— Тогда мы бы сейчас бежали быстрее.
Несмотря на страх, у Лии вырвался короткий смешок.
Артур оглянулся.
— Хорошо. Значит, лёгкие работают.
Тимур споткнулся о камень.
— Нам нужно выйти на дорогу к Нортпорту.
Артур остановился.
— Нет. Старый маршрут сгорел.
— У нас нет другого.
— Теперь есть.
Он достал карту, быстро сверился с солнцем и указал на юг.
— Через известняковые карьеры. Дольше на день, зато без стационарных постов.
Лия почувствовала холод.
— Ты только что нарушил приказ Ордена.
— Несколько.
— Почему?
Артур взглянул на сердечник в её руке.
— Потому что они жгли документы быстрее, чем искали виновных.
Лия хотела спросить про слово «калибровка», которое увидела на горящем листе. Хотела показать белый налёт на сердечнике, заставить Артура объяснить каждую царапину. Но он сейчас слушал лес, а Тимур едва держал темп.
Она спрятала вопросы не потому, что смирилась. За последние сутки она наконец сама решила, когда задавать вопросы.
Это было не доверие.
После пробуждения это был первый ответ без просьбы перестать задавать вопросы.
Они двинулись по руслу дальше.
Через полчаса над лесом протрубил сигнальный рог. Потом второй.
У Артура на поясе коротко зазвенел старый служебный приёмник — медная коробочка, которую Лия раньше приняла за компас.
Он остановился и повернул боковой ключ.
Из хрипящего динамика донеслось:
— Всем постам сектора. Разыскиваются трое. Женщина Лия Драго — взять живой. Тимур Эльдар — задержать. Артур Ворон — лишён статуса подрядчика. При сопротивлении...
Помехи съели конец фразы.
Артур выключил коробочку.
Тимур побледнел.
Лия смотрела на бывшего охотника, которого знала меньше суток.
— Поздравляю, — сказала она. — Теперь ты тоже объект.
Артур убрал приёмник. Он задержал взгляд там, где дорога скрылась за деревьями. Потом снял с пояса орденский жетон и закопал под плоским камнем.
— Зачем?
— Если в нём остался пассивный номер, по нему могут подтвердить маршрут.
Лия подумала о сердечнике в сумке. О том, сколько вещей вокруг неё умеют сообщать чужим людям, где она находится и что делает.
Артур выпрямился. Вдалеке снова ответил рог, уже с другой стороны леса. Кольцо начинало складываться быстрее, чем им хотелось, а впереди оставалось слишком мало дорог, о которых Орден ещё не знал.
— Ненавижу командную работу.
Глава 4. Контракт без доверия
Артур
К полудню Артур нашёл место, где их не должны были увидеть с дороги: заброшенный известковый карьер, заросший орешником, с полуразрушенной печью у стены. В углублениях стояла белёсая вода, старые рельсы уходили под осыпь, а запах извести перебивал человеческий след лучше дешёвых духов.
Он заставил всех пройти последние сто шагов по каменному дну ручья, потом вернулся и веткой смазал отпечатки там, где мягкая глина всё-таки приняла форму сапог. Коня спрятал в нижней выработке и обмотал удила тканью, чтобы не звякали.
Слово «должны» ему не нравилось.
После Серого Яра слишком многое происходило так, будто кто-то заранее читал их маршрут.
Он дважды обошёл карьер по кругу, проверил гребень, следы у воды и старую тропу к печи. Свежих сапог не было. Лошадей тоже.
Когда вернулся, Лия сидела на плоском камне и промывала Тимуру рассечённый бок. Старик морщился, но терпел. Она работала быстро и без суеты: кипячёная вода из фляги, спиртовая настойка, чистая ткань. Когда Тимур попытался сказать, что царапина пустяковая, Лия просто подняла на него глаза, и он замолчал.
Артур отметил про себя: полезный навык номер один — заставлять упрямых стариков не мешать собственному лечению.
На земле рядом лежал обсидиановый сердечник, завернутый в ткань. Даже закрытый, он казался чужим предметом среди бинтов и дорожной еды.
Артур задержал взгляд на нём.
Теперь всё изменилось.
Официальный договор больше ничего не стоил. Его статус подрядчика аннулирован. Аварийный пропуск наверняка уже внесён в чёрный список. Прежние правила можно было выбросить вместе с бумагой.
Кроме одного листа во внутреннем кармане.
Он всё ещё весил слишком много.
— Нам нужно решить, что дальше, — сказала Лия, не поднимая головы.
Тимур ответил первым:
— Дальше мы идём в Нортпорт. Как планировали.
Лия затянула бинт чуть сильнее, чем требовалось.
Старик поморщился.
— Я сказала: решить.
Артур прислонился к стене печи.
— Наконец-то полезное совещание.
Тимур бросил на него недовольный взгляд.
— Ты больше не наш проводник по договору.
— Верно.
— Тогда можешь уйти.
Артур перевёл взгляд на Лию.
Она тоже ждала ответа.
Самый безопасный вариант был очевиден: забрать коня, уйти на запад, пересечь границу до того, как имя Ворона разойдётся по всем постам. У него оставались деньги, знакомые и несколько маршрутов, которых Орден не знал.
Вместо этого он спросил:
— Что ты собираешься делать с сердечником?
— Узнать, зачем он был под Серым Яром.
— Где?
— В Нортпорте есть архивы, — вмешался Тимур. — Старые реестры поставок.
Артур повернул к нему голову.
— Откуда знаешь?
— Я служил при Храме. Обсидиан проходил через портовые склады.
Это было правдоподобно. Почти слишком.
Артур достал карту.
— В Нортпорте есть закрытый технический реестр гильдии перевозчиков. Через него шли партии обсидиана для станций. Если сердечник серийный, номер можно поднять.
Лия быстро посмотрела на предмет.
— Значит, туда.
— Не так быстро.
Она подняла глаза.
Артур разложил карту на камне.
— Теперь нас ищут официально. Главные дороги закрыты. Через карьеры можно выйти к Чёрной воде, потом на южный тракт. Но сначала договоримся, кто принимает решения.
— Я, когда речь обо мне.
Ответ пришёл мгновенно.
Тимур устало вздохнул.
— Лия, сейчас не время...
— Именно сейчас.
Она выпрямилась.
— В Сером Яре я очнулась среди мёртвых. Ты велел уходить. Я нашла сердечник — ты велел бросить. На станции ты отвечал за меня. На дороге снова хотел показать пропуск, хотя Артур сказал, что это опасно. Я больше не собираюсь ехать туда, куда меня ведут двое мужчин, потому что оба уверены, что знают лучше.
Артур молчал.
Старик побледнел сильнее, чем от потери крови.
— Я спасал тебя всю жизнь.
— Я знаю.
— Тогда доверься мне ещё немного.
— Доверие не означает слепоту.
Тишина стала плотной.
Артур посмотрел на карту, чтобы не вмешиваться в чужую семью. Или то, что ею считалось.
Потом Лия повернулась к нему.
— Твои условия.
Вот этого он ждал меньше всего.
— В бою командую я.
— Нет.
— Ты не умеешь читать засаду.
— Поэтому можешь командовать тактикой. Моим телом — нет.
Артур почувствовал, как лист с приказом на ликвидацию снова напомнил о себе под рубашкой.
— Раздели.
— Если есть секунда непосредственной угрозы людям, можешь оттащить, сбить, связать — что потребуется, чтобы никто не умер. Когда опасность прошла, объясняешь, что сделал и почему. В остальных случаях не хватаешь меня, не надеваешь подавитель и не решаешь, сколько магии мне можно использовать, без моего согласия.
— Если ты уже не способна принимать решение?
Лия помолчала.
— Тогда сначала попробуй вернуть меня в состояние, где способна.
— А если не получится?
— Тогда делай то, что спасёт остальных.
Она произнесла это спокойно. Она действовала как лекарь, который знает: иногда выбора действительно нет.
Артур кивнул.
— Принимаю.
Тимур резко поднял голову.
— Ты не можешь принимать такие условия. Она не понимает масштаба собственного дара.
— Тогда объясни ей, — сказал Артур.
— Я объяснял двадцать лет.
— Видимо, плохо.
Лия закрыла глаза.
— Хватит.
Артур умолк.
Она положила ладонь на карту.
— Что тебе нужно от нас?
— Точное состояние. Если кружится голова — говоришь. Если начинается жар — говоришь. Если слышишь или чувствуешь что-то необычное — не ждёшь, пока станет поздно. Маршрут обсуждаем, если есть время. Во время атаки выполняете команду, потом спорите.
— Это уже ближе к договору.
— И ещё: никто не скрывает предметы, которые меняют риск группы.
Лия взглянула на него внимательнее.
Артур понял, куда попал сам.
Он должен был достать лист из внутреннего кармана.
Положить рядом с картой.
Сказать: «У меня приказ убить тебя, если ты сорвёшься».
Это было бы честно.
И могло закончить союз через десять секунд.
Он не сделал этого.
— Согласна, — сказала Лия.
Артур почувствовал вкус собственной лжи.
— Хорошо.
Он достал старый договор сопровождения, тот самый, на котором ещё оставалась печать Ордена, и положил на камень.
— Этот больше не действует. Если нас возьмут с ним, он не защитит — только подтвердит маршрут и состав группы.
Лия перевела взгляд на бумагу.
— Сжечь?
— Бумагу — да. Печать оставим. Иногда чужой символ открывает дверь быстрее ключа.
Он отрезал восковую часть, убрал её в отдельный карман и поджёг лист от огнива. Пламя съело имена быстро. Лия следила, пока последний кусок с её фамилией не свернулся чёрной трубкой.
Это не освобождало её от тайного приложения в его кармане. Поэтому жест получился хуже, чем если бы он просто сохранил весь договор.
Тимур поднялся, придерживая бок.
— Если закончили играть в совет, нам нужно двигаться.
Он достал из-за пазухи короткие чётки из тёмных бусин. Артур видел их и раньше, но не присматривался: религиозная дребедень всегда была за пределами его интереса.
Сейчас старик провёл большим пальцем по третьей бусине и задержался на ней дольше обычного.
— Что это? — спросил Артур.
Тимур взглянул на чётки.
— Память о Храме.
— Обсидиан?
— Смесь. Они помогают сосредоточиться.
Артур пожал плечами.
Лия уже собирала инструменты и не слушала.
Старик убрал чётки.
Оставшийся час Артур потратил на то, что обычно и отличало живых беглецов от мёртвых: пересчитал воду, перераспределил еду, заставил Тимура выбросить две книги и бронзовый подсвечник, который тот зачем-то тащил из Серого Яра. Лия сама отказалась от запасной обуви, но сохранила все лекарства.
— Если придётся выбирать между бинтом и кружкой, — сказала она, — кружку выбрасываем.
— Наконец-то человек с правильными приоритетами.
Она протянула ему свёрток сухарей.
— Тогда не ешь бинты.
Артур едва заметно усмехнулся. Первый нормальный обмен за два дня — и тот о снаряжении. С этим он умел жить.
Перед выходом Лия сама попросила показать карту ещё раз. Не чтобы выбрать «красивую» дорогу: спросила, где вода, сколько подъёмов и на каком участке будет сложнее уйти от погони. Артур ответил. Тимур слушал молча.
Так начинался новый договор — не с клятвы, а с вопроса о колодце на двадцать второй версте.
Через час они вышли из карьера.
Артур повёл группу не на юг, как нарисовал на карте, а сначала на запад, потом резко свернул через сухую балку. Проверка простая: если хвост появится на новом маршруте слишком быстро, проблема не только в заставах.
Первые два часа они шли молча. Артур специально менял темп: быстрый участок по открытой осыпи, медленнее в кустарнике, короткая остановка у воды. Лия не просила поблажек и не пыталась скрыть усталость — просто сообщила на третьем подъёме, что начинает неметь левая кисть. Они остановились на пять минут.
Это была мелочь. Но именно из таких мелочей строится работающая группа: человек сообщает проблему до того, как падает, а остальные не превращают сообщение в обвинение.
Тимур дважды пытался предложить другой путь. Первый раз — к старому монастырскому тракту, второй — через восточные холмы. Оба варианта вели ближе к Храму. Артур отметил это, но спорить не стал. Ему пока нужны были факты, а не подозрения.
До вечера ничего не случилось.
Это тревожило больше, чем погоня.
На привале Лия сама подошла к нему.
— Ты знал маркировку сердечника.
Артур точил нож о плоский камень.
— Видел похожие.
— Где?
Артур провёл точильным камнем по лезвию ещё раз.
— На старых станциях подавления.
Лия присела напротив.
— Что они делали?
— Обычно калибровали контур под конкретный тип выброса.
Она задержала взгляд на нём.
— Конкретный тип или конкретного человека?
Хороший вопрос.
Артур поднял на неё глаза.
— Тогда я считал, что тип.
— А сейчас?
— Сейчас я видел твою фамилию в аварийном пакете и сердечник в эпицентре.
Она замерла.
— Что значит «мою фамилию»?
Артур понял, что сказал лишнее.
— Основной лист сопровождения.
Это было достаточно близко к правде, чтобы звучать убедительно.
Лия ещё немного помедлила.
— Ты плохо врёшь.
— Мне редко приходится.
— Это тоже ложь?
— Уже лучше.
Она ушла к ручью.
Артур провёл большим пальцем по лезвию.
Второй долг за два дня.
Он начинал понимать, почему люди предпочитают простые контракты.
Ночью они не разводили огня. Поели сухари, запивая водой, и устроились между каменными плитами, где ветер не так тянул запах вниз по балке.
Тимур уснул первым. Лия лежала, завернувшись в плащ, но по дыханию Артур слышал — не спит. Иногда ткань тихо шуршала: она проверяла сумку с сердечником.
Артур поймал себя на том, что считает расстояние от неё до собственного ножа. Старая привычка. Протокол. Та самая вещь, от которой он вроде бы ушёл.
Он мысленно выругался и поднялся на гребень проверить дорогу.
Внизу, далеко на востоке, между деревьями вспыхнул крошечный красный огонёк. Потом второй. Третий.
Патрульные сигналы.
Артур достал карту.
Их старый маршрут шёл южнее. Новый знали только трое.
Огоньки двигались именно к западной балке.
Слишком быстро.
Артур присел и ещё раз разложил в голове день. О смене маршрута они решили после полудня. До ближайшего поста — минимум четыре часа верхом, если знать куда ехать. Патруль не мог получить обычный приказ и успеть сюда так быстро. Значит, либо их видели в карьере, либо кто-то передал направление напрямую.