Тайны тёмной цитадели

Кузнецов активировал артефакт, насылающий темноту на всех, на ком не было метки Испанского Дьявола в радиусе ста метров. Светлые, пораженные мгновенной слепотой, глупо переминались с ноги на ногу, нелепо размахивая бесполезными мечами, способными ранить таких же слепых товарищей, но не зрячих врагов. (Подобные камушки Сантьяго научился делать совсем недавно, взамен старых, которые слепили как чужих, так и своих.) Это было низко и претило воинской чести Макара. Но они были на войне, а здесь, как известно, хороши все способы. Противник оказался сильнее, чем они полагали, а артефакты, которыми щедро снабдила Линда своих воинов, собирали кровавую жатву, поочередно отправляя за грань врагов Солнечного Света.

Макар влетел в кучу малу, в которую превратились незрячие светлые, и, не задумываясь, кромсал на куски ничего не понимающих неприятелей. Это был его способ отомстить за Лейлу, за ее боль. Сейчас не время помнить о том, что мстит он собственной сестре, обескровливая ее армию.

Сквозь гул, от которого закладывало уши, Антон услышал, как кричит Хадижа. Он едва удержался, чтобы не обернуться и не посмотреть, что заставило Розовую издавать такие звуки. Впрочем, поводов было предостаточно. Такого количества трупов ему не приходилось видеть за всю историю. Успокаивало то, что, судя по всему, трупов врагов все же было больше. Отвлекаться на других было нельзя. Зеленый и так поражался редкостному везению, благодаря которому все еще не получил ни одной, даже маленькой царапины, в то время как все, кто попадался на глаза, как светлые, так и темные, с ног до головы были покрыты кровью и синяками. Сегодня Антон чувствовал небывалый прилив сил. Он мстил за брата, он защищал свою любовь, он сражался за то, чтобы у его друзей появился шанс выжить.

Впервые Зеленый использовал так много артефактов, активация которых высвобождала огненные вихри, вызывала глухоту, насылала боль на противника, разрывала стоящего неудачно врага на части. Он больше не хотел играть честно. Только не с Сантьяго и его прихвостнями! Он еще помнил, что ему пришлось пережить, находясь в плену. Иногда он узнавал знакомые лица. И тогда мчался навстречу бывшему мучителю, горя лишь одним желанием – уничтожить тварь, недостойную того, чтобы ходить по этой Земле. Наконец-то он понял, что чувствовал Максим, держа в руках меч. Боевой азарт, сладость победы, адреналин, сжигающий вены изнутри. Он больше не был прежним Антоном, жалеющим врага и мечтающим о покое. Он наслаждался чужой болью, потому что только она могла утишить его собственную боль и тоску по ушедшему навсегда близнецу. Только она могла заглушить воспоминания долгих восьми лет плена, до сих пор являвшихся ему по ночам, последствия которых останутся с ним навсегда.

Алина догоняла вампира, петлявшего, как заяц, и заманивавшего ее в ловушку. Он мчался туда, где перевес сил был за темными, и даже магические атаки Линды, выливавшей потоки смерти, не могли серьезно проредить шеренги врага. Серебряная понимала это, но все равно неслась следом за кровопийцей. Он был одним из тех двух, что она обезглавила в темнице Антона несколько месяцев назад. Кажется, его звали Хуан, и Алина не могла отказать себе в удовольствии сжечь эту пакость, коли появилась такая возможность.

Она бежала и бежала по обычно солнечному теплому двору замка, где ей был знаком каждый кустик, каждый вытоптанный тяжелыми ботинками цветок. Ноги то и дело проскальзывали, попадая в лужи крови. Ей приходилось перескакивать через тела своих и чужих, некоторых она узнавала, и сердце сжималось от боли. Хотелось остановиться и посмотреть, живы ли знакомые, добить едва шевелящихся врагов, но Серебряная себе этого не позволяла. Ее ждут там, в гуще боя, где противник одерживал уверенную победу, а светлых, способных твердо держать оружие в руках, становилось все меньше.

Она заметила бегущего в том же направлении Антона, а чуть правее, отстреливаясь, несся Роберт.

Алина ворвалась между тремя темными воителями, успев выстрелить в убегающего вампира из подобранной с земли винтовки: свое огнестрельное оружие она давно потеряла. Заряд вошел в немертвую плоть, прожигая огромную дыру. Потребовалось менее секунды, чтобы огонь начал разгораться изнутри, и взбесившийся вампир закружился в опасной близости от собственных товарищей. Ободренная удачей, Серебряная выстрелила еще раз, целясь в особо ретивого вампира, в паре шагов от нее загоняющего в угол невысокую девушку из «сокрытых». Немертвый замер на миг, получив снаряд в живот. Он злобно оскалился, глянув на стрелка. Кровь хлынула из сквозной раны, но пламени не возникло. Кровопийце повезло: искры не хватило, чтобы отправить его за грань. Сплюнув, Алина понеслась дальше, предоставив «сокрытой» самостоятельно разбираться со своим противником.

Используя все возрастающий потенциал, до которого в этот раз смогла дотянуться в самом начале битвы, Алина рубанула по ближайшему воину, лишив его сначала руки, а потом и головы. Она завертелась волчком, активируя на полную мощность свои сверхспособности, даруемые серебряной нитью.

Краем глаза Алина пыталась разглядеть, сколько светлых сражается поблизости, но смогла увидеть только Соню. Словно ангел разрушения, своим карающим мечом она разила врагов направо и налево. Естественно, Красная была там, где опаснее всего, ничего другого от нее и не ожидалось.

Чей-то нож, острый как бритва, вошел под ребра. Боль полоснула огнем, но Серебряная нашла в себе силы отклониться назад, и лезвие не успело войти до конца. Рана была серьезная, но не смертельная. Она это переживет, сейчас не время, чтобы расслабляться. Чувствуя, как кровь пропитывает одежду, стекает вниз и падает на некогда зеленую лужайку, она ринулась в атаку, все еще чувствуя силы для борьбы.

Темный воитель теснил ее назад, но Серебряная держалась за кусочек земли, что был у нее под ногами. Спина встретила неожиданную преграду. Это был кто-то живой, кто-то, кто так же, как и она, сражался за свою жизнь, за право их всех на существование. Надо было срочно определить, светлый он или темный. Иметь врага в такой близости смертельно опасно. Оторвавшись на долю секунды от противника, Алина слегка повернула голову и с облегчением узнала Али, главу группы «львов», с которым была весьма дружна. Как и она, турок был ранен, из разорванного бока сочилась кровь, левая рука висела плетью. Парень тоже ее узнал, и, крепче прижавшись друг к другу, они продолжили бой, прикрывая спину товарищу по оружию.

Стас бился под самой стеной. Он давно потерял из виду своих подопечных и теперь об их состоянии мог судить исключительно по движениям нитей в знаке. Этот дар, позволяющий главе всегда знать, что творится с его людьми, был и благословением, и проклятием. Каждый раз, идя в атаку или отступая, Черный знал, что чувствуют все семеро его друзей. Он ощущал их боль, их ярость, их слабость, их силу, как свои собственные. Это сильно мешало, но Стас был слишком опытным бойцом, чтобы поддаться панике, когда натянулась красная нить, сообщая о том, что ранена Соня. Не серьезно, ее жизни ничего не грозит – тут же понял Черный и продолжил начатый бой. Оранжевая нить налилась и набухла. Роберт находился в сильном трансе, неэкономно расходуя энергию. Оставалось надеяться на то, что Уилкс знает, что делает. Голубая нить истончилась и обвисла. Лиза слишком много пользовалась магией и теперь расплачивается слабостью. Стас пытался убедить себя, что она как-нибудь справится с ситуацией, сможет уйти из зоны максимального поражения и присоединиться к тем, кто прикрывает тылы. Розовая нить натянулась как тетива – Хадижа балансировала на грани собственных сил, совершая то, на что едва ли была способна в обычных условиях. Зеленая нить болезненно зудела. Антон терял контроль над собственными эмоциями, чего раньше никогда за ним не водилось. Он действовал слишком импульсивно, впадая в несвойственный Зеленому боевой транс, распаляющий ярость и заставлявший адреналин выплескиваться в кровь в неумеренных количествах, – и знак это отражал, заставляя Стаса волноваться. Обычно так вела себя бордовая нить, навек покинувшая их знак. Сегодня впервые Антон ощущался неотличимо от Максима. Зеленый получил преимущество, даруемое сильнейшим трансом, но терял свойственную его спокойной натуре уверенную стабильную силу. Но больше всех главу беспокоила Серебряная нить. Алина коснулась потенциала мгновенно, едва выйдя из портала, и до сих пор находилась под его воздействием. Раньше ей никогда не приходилось так полно использовать скрытые резервы своего организма, и было неизвестно, к каким последствиям это может привести. К тому же она серьезно ранена, о чем недвусмысленно говорила пульсация ее нити. Стасу хотелось прошептать: «Держись, девочка, все будет хорошо», но, затерянная где-то в обезумевшем людском море, Серебряная не услышала бы его. Ментальный эфир группы был нарушен из-за мешанины других каналов, накладывавшихся один на другой. В случае острой необходимости Стас смог бы вывести их канал в зону доступа, но пока острой необходимости в этом не возникало, зато могло сильно отвлечь. И только Фиолетовая нить, принадлежащая его самому старому и близкому другу, как обычно, оставалась нейтральна. Влад прекрасно владел эмоциями, экономно расходовал силы, смог избежать серьезных ранений, и даже вид льющейся рекой крови, гор трупов и естественное волнение за друзей и родных не могли заставить его флегматичную натуру выйти из устойчивого равновесия.

Олег падал, поднимался, бил, уклонялся. Сложнее всего не попасть под смертельно опасные пули или артефакты, несущие в себе огонь. Но пока он отлично справлялся с задачей. У него словно открылось шестое чувство, помогающее вовремя определить, куда полетит пламя, и вампир с легкостью уходил с траектории движения смерти как раз в тот миг, когда она была максимально близка. Он убивал без счета, полностью подчиняясь своим инстинктам, заставлявшим уничтожать все живое. Он видел, как огонь развеял трех вампиров из его группы, как отравленная стрела пронзила сердце Сальмы, но ему было все равно. Они не были ему друзьями. У немертвого не бывает друзей.

Сейчас он сражался плечом к плечу с Макаром Кузнецовым. Если бы было время, он непременно залюбовался тем, как двигается этот человек. Каждое его движение дышало силой и грацией, его удары всегда находили цель, а тело, совершая невероятные маневры, ускользало от любой опасности. Только они вдвоем решились прорываться к группе захватчиков, лавировавших между черными, как ночь, заклятиями, посылаемыми Сантьяго. Только им двоим удалось добраться до жалкой горстки светлых, пытающихся спастись от карающего перста судьбы за эфемерными магическими щитами, выставленными с помощью артефактов.

Враги ощерились лесом мечей, что вряд ли могло им сильно помочь, ведь поднять голову они не могли, боясь тут же разлететься на атомы, попав под связку энергетических потоков. По правде говоря, опасность для Олега и Макара была не меньшей. Хозяин не жалел своих рабов, у него хватало и людей, и нелюдей для сотен подобных битв, на худой конец он всегда мог создать новых. Для этого достаточно было выйти на улицы города. Но, охваченные пылом сражения, темные презрели очевидное. Со злобой голодных тигров они кидались на более осторожных мужчин и женщин.

Линда давно покинула относительно безопасное возвышение, ворвавшись в гущу сражающихся воинов. В конце концов, ей ничего не грозило. Убить ее могла только магия, причем настолько мощная, что заключить ее в артефакт было невозможно. Зато ее люди, те, кого она выбирала, учила, направляла не одно столетие, могли погибнуть… и погибали. Она ощущала каждую потерю, и сердце ее жаждало мести. Она подлетала к темным, опрокидывая на их головы потоки силы, испепеляя буквально взглядом, разрывая на куски голыми руками. Врагов трепал ветер, поливали струи ледяной воды, или, наоборот, окатывали клубы обжигающего пара, накрывала слепящая темнота, скручивали приступы невыносимой боли. Земля под ногами темных в один миг превращалась в каток, трава становилась ядовитой и прожигала дыры в защитной одежде, касалась кожи, оставляя кровоточащие язвы.

Линда не жалела энергии. Восстановиться она всегда успеет. Сейчас главное – отбить атаку, выгнать захватчиков с ее территории и спасти как можно больше своих людей, уничтожив максимальное количество чужих. Это только начало войны. Не более чем проба сил, и выдержать ее она должна. Иначе никак.

Успокаивало одно: они успели эвакуировать всех детей воителей, находящихся в замке. Через чрезвычайно энергоемкий портал ребятишки отправились в замок Ромильды – единственная помощь, которую Мать Цветов согласилась оказать своей бывшей ученице.

Сейчас Линда летела к дальнему концу замкового парка. В то место, где темные выигрывали, прорывая шаг за шагом малочисленный живой заслон из ее бойцов. Там сражалась почти вся группа Стаса. И хотя сам Черный остался у стены (благодаря их связи Линда отлично чувствовала его присутствие), она обязана была спасти его друзей, спасти его от боли.

Несколько пасов, закругляющих особо сложные заклинания, вспышка белого света, невероятно яркого, – и несколько темных упали к ногам Сони бездыханной грудой мяса. Красная победно улыбнулась, вытирая окровавленной рукой пот со лба. Но в ее глазах застыло легкое разочарование, что не она прикончила своих врагов.

Еще одно заклинание – и трое вампиров, охваченные огнем, несутся на собственных замешкавшихся товарищей. Интересно, почему немертвые, умирая, уносят с собой жизни своих намного чаще, чем чужих? Этот вопрос Линда задавала себе много лет. Возможно, это месть бывших светлых своим исконным врагам, поработившим их души, на столетия привязав к грани.

Неожиданно слишком резко темные замерли. Затем развернулись и, оставив противников, бросились к стенам, начав хаотичное отступление.

– Не догонять, дать уйти! – голос, словно обработанный мастерами спецэффектов раздался в голове с невообразимой четкостью, что на фоне общего шума в ментальном эфире заставило вздрогнуть даже самых опытных воинов. Алина впервые слышала голос генерала, голос, который звучал в голове каждого воина независимо от расстояния, на котором они находились от говорившего. Голос, по которому невозможно определить его обладателя, будь он хоть самым близким человеком на земле, – так сильно его изменила специальная магия. Даже пол генерала оставался надежно скрыт от любопытных.

Серебряная замерла, глядя на то, как толпы темных беспрепятственно покидают территорию замка, бросая мертвых и умирающих товарищей на милость врага. Чужая воля удерживала ее на месте, как и тысячи других воителей, оставшихся там, где их застал приказ. Все, что они могли, – это буравить отступающих темных злобными взглядами, словно от этого у тех могла начаться хотя бы икота.

– Отступайте! Быстро! Старайтесь эвакуировать всех раненых и как можно больше убитых! – раздалось в голове Алисы. Это было настолько неожиданно – услышать легендарного генерала, что девушка невольно вздрогнула, опуская меч и резко разворачиваясь в противоположном направлении. Только сейчас она заметила, что фигура темного колдуна исчезла, а магические атаки полностью прекратились.

Вокруг царила еще большая неразбериха, чем пару минут назад. Светлые, помогая подняться раненым товарищам или взваливая на плечи трупы погибших, неслись к стене. И никто им не препятствовал. Темные, как каменные истуканы, следили за отступлением, но не двигались с места, чтобы догнать недавних врагов.

Алиса, чудом не получившая ни одной серьезной раны, только теперь ощутила боль от потери сразу двух членов группы. Их навсегда покинули Кимберли, носительница зеленой нити, ее лучшая подруга, и Карл, розовый, милый и веселый, душа любой компании. Сердце рвалось на части, по перепачканным кровью и грязью щекам текли слезы, но Алиса упорно шла вперед, понимая, что почти все команды понесли сегодня невосполнимые потери. Почти каждый измученный тяжелым боем воитель сходит с ума от выворачивающей наизнанку боли. Это была война. Их к этому готовили, их обучали терпеть, когда становилось невыносимо. И Алиса шла и шла, спотыкаясь о тела, стараясь разглядеть трупы знакомых.

Кимберли лежала, упав лицом в землю. Тонкие, бледные руки все еще сжимали бесполезное оружие. Из спины торчала стрела с отравленным наконечником. Алиса подбежала к той, что еще недавно была самой близкой подругой, делившей с ней радость и грусть, праздник и мужское предательство. Глотая слезы, дочь Сони подняла обмякшее тело, не ожидая, что у нее хватит на это сил, и, не чуя под собой ног, побежала дальше.

– Тетя, помоги, – услышала она голос несносного внучатого племянника и обернулась, стараясь дышать ровно и не закричать от того, что может увидеть. Вадим оказался вполне цел, если не считать глубокого пореза, идущего через правую щеку и спускающегося до конца шеи. Парень взвалил на себя сразу двух тяжело раненных товарищей, судя по знаку принадлежащих к его группе. Оба мужчины были значительно крепче и явно тяжелее Вадима. Под их весом он еле-еле переставлял ноги, грозя не успеть добраться до стены к окончанию неожиданного перемирия.

Алиса не раздумывала. Кимберли уже не могла повредить самая небережная транспортировка, а вот парни из группы Вадика еще живы и имели все шансы таковыми и остаться. Подставив плечо под огромную руку незнакомого воителя с ужасной рваной раной в области живота, она перехватила бывшую подругу так, что она практически полностью оказалась на земле. И вместе с Вадимом они устремились к спасению, благодаря небеса за то, что остались живы.

Когда голос генерала, приказывающий выпустить светлых из замка, раздался в голове Олега, он едва смог подавить внутреннее негодование. Отпускать врагов целыми и невредимыми противно каждому воину, а уж вампиру тем более. Однако ослушаться не могли даже живые, что уж говорить о немертвых, полностью подвластных воле Хозяина. Когда последний светлый перебрался через стену, оставалось только дивиться их ловкости, выносливости и своей любви к ближнему. Избитые, израненные, усталые, они умудрились не оставить на вражеской территории ни одного раненого. И, насколько мог видеть Олег, даже трупы своих не забыли, разумно опасаясь, что вскоре те восстанут после недолгого отсутствия немыми рабами Сантьяго, лишенными прошлого и обреченными беспрекословно подчиняться новому господину. Именно так произошло с ним. Теперь, когда бой остался позади и транс, мешавший думать, чувствовать и переживать, покинул Олега, на него накатила неизбывная тоска, способная уничтожить живого, но вампиру не причинившая никакого физического увечья. Он мог быть с ними, с героями, предпочитавшими погибнуть, но не бросить даже трупа товарища на растерзание врагу. Он мог сам защищать девушку с серыми глазами, которая, как он узнал сегодня утром, скорее всего, служила Линде. Он мог… Когда-то… Не сейчас…

– Олег, можешь быть свободен, – услышал он голос Макара, замершего рядом с ним. – До завтра ничего особенного происходить не будет.

Олег кивнул и отошел. Ему надо было на охоту, если завтра он не хотел мучиться от голода и кидаться на всех, в ком есть хоть капля живой крови. Основная проблема состояла в том, что живая кровь здесь преимущественно у воителей, а она, как известно, для вампира – яд. Есть, конечно, люди-рабы, запертые в подземельях. Но они находились в такой степени истощения, что проще было наесться простой водой.