Тайны тёмной цитадели

Макар все это знал. Он уже видел, как седовласый старец сойдется в неравном бою с девочкой-подростком. Как вздрогнет земля от переплетенных потоков, как смертоносное заклятие устремится навстречу той, которую убить может только колдовство, как упадет, словно подкошенное, хрупкое тельце ребенка, разметав в разные стороны длинные белые волосы. Он много раз видел ее фотографии и миниатюры, написанные с нее художниками в разные времена. Видел… и не узнал. Сейчас, зная правду, он разглядел родные черты, спрятанные под уверенным взглядом волшебницы, узнал за сурово поджатой линией губ улыбку, которой так радовался когда-то. Да, она изменилась. Волосы из русых стали белыми, как снег. Светло-карие глаза превратились в угольночерные. Выражение лица ничем не напоминало девочку, некогда засыпавшую у него на коленях. Но это была она. Стас не соврал.

Макар еще крепче сдавил виски, стараясь унять взрывающую мозг боль. Он хотел бы выпить несколько бочек вина, каких в избытке имеется в замке, чтобы уснуть и забыть, чтобы не думать. Но было нельзя. Вызов брошен. Его долг – вместе с остальными дождаться ответа и достойно встретить врага.

Сегодня Макар даже решился на неслыханный поступок. Он приоткрыл перед вампиром, бывшим светлым, завесу, скрывающую его прошлое, надеясь пробудить воспоминания, выжженные ритуалом. Он знал, что это невозможно, но надеялся. Лелея эту слабую, призрачную надежду, он впервые за много лет спустился в казематы. Он взял в руки пыточные инструменты и сделал то, что ненавидел всей душой, – причинил боль ради собственных целей. Не по приказу или необходимости (это делали все, даже светлые), а потому, что ему надо было знать все о прошлом тех, кто стал вампиром после последнего набега «демонов». Ему пришлось насмерть замучить четверых, чтобы выяснить имена и основные факты биографии этих семнадцати. Шестнадцать из них не представляли никакого интереса. Самые обычные слуги, вряд ли имеющие близкий доступ к волшебнице. По крайней мере, данных об обратном не было. Но вот семнадцатый… Он был близок со Стасом, а Стас – с Лидой. Имело смысл попробовать. И, презрев последствия своего шага, Макар призвал вампира Олега к себе. И ничего не узнал…

Злые слезы жгли глаза. Боль пульсировала в висках. Ему понадобилось целых три секунды, чтобы услышать шум, идущий со стороны стен, что для воителя с его стажем очень много. Сестра приняла вызов.

Больше не было времени предаваться унынию и жалости к себе. Макар встал, собрал приготовленное заранее оружие и уверенной походкой вышел в коридор, по которому туда-сюда метались поднятые по тревоге воины. С гордо поднятой головой он спустился по лестнице, преодолел несколько поворотов, снова спустился… и так до тех пор, пока не оказался в переполненном холле первого этажа.

Там он сразу заметил свою группу в полной боевой готовности.

– Вперед! – мысленно скомандовал он и, встав во главе отряда из восьми человек, первым вышел во двор. На стенах и под ними вовсю кипел бой. Линда послала много людей, чтобы ее ответ был сочтен достойным.

Макар вытащил длинный двуручный меч, проверил кобуру, на которой крепилось несколько пистолетов, духовое ружье и три обоюдоострых ножа. Ничто не могло помешать ему выполнить свой долг воителя. Он сделал свой выбор добровольно и очень давно. Не чувствуя больше сожалений, он привычным усилием воли вошел в боевой транс, превратившись в того, кем был всегда, – Макара Кузнецова, темного на службе Сантьяго Испанского Дьявола, коалиция Смерти, одного из высших слуг мага.

Соня еле успела увернуться, меч вампирши прошел в миллиметре от ее лица. Учитывая, что она лежала на вытоптанной сотнями ног траве, а противница, словно скала, возвышалась над ней, положение было не очень, но Красной было не привыкать выпутываться из трудных ситуаций. Сделав невероятный по силе и ловкости выпад ногами, она сумела отбросить женщину на приличное расстояние и, превозмогая боль в правой руке, бросилась в атаку, пока та снова не перехватила инициативу. Сзади подбирался новый враг, но возможности оглянуться не было. Оставалось лететь вперед, рассчитывая на удачу, а фортуна (это Соня поняла уже давно) любила свою непутевую подругу. Вот и в этот раз она успела отрубить голову не ожидавшей такого поворота событий немертвой, а того, кто крался сзади, взял на себя кто-то другой. Подпалив останки обезглавленной вампирши зажигалкой, Красная обернулась, чтобы увидеть своего спасителя. Миниатюрная, совсем молоденькая девушка-воитель, скорчившись, лежала у ног ее сына Игоря.

– Спасибо, сынок, – поблагодарила она.

– Не за что, мам, – ответил Игорь и пронзил поверженной воительнице сердце загнутым на манер пиратских кинжалом.

Роберт давно не чувствовал такой ярости и ненависти, всепоглощающей, выжигающей изнутри. Сейчас он думал о своем погибшем лучшем друге, Максиме, о всех тех, кого они недосчитаются поутру, и от его привычного добродушного настроения не осталось и следа. Он был мастером-воином, наделенным скоростью и силой, способным убивать и убивающим. Кровь врага пьянила лучше самого дорого бренди, и он наносил удар за ударом, периодически отходя в тыл и разряжая обойму за обоймой. Целиться Оранжевый старался в вампиров, которые, если повезет, вспыхивали, словно пороховые бочки, и вместе с собой уносили жизни товарищей, в панике подпаливая друг друга. Теперь они были не на задании, где все стараются по возможности чтить закон, не убивать без нужды, не наносить ущерб имуществу врага, не привлекать внимания к своему магу и кучу прочих столь же мешающих выполнять работу формальностей. Сейчас здесь была война. А на ней пощады не бывает. И Роберт не жалел никого, превратившись в машину, несущую смерть. Он, не задумываясь, снял скальп с прекрасной блондинки, разрубил пополам ее помощника, затем ловко выхватил пистолет и одним выстрелом (небывалая удача!) подпалил двух вампиров, теснящих к стене огрызающуюся магией Лизу.

Голубая исчерпала почти весь запас магической энергии и чувствовала слабость. Хорошо хоть Линда научила ее пополнять резервы, чтобы она могла орудовать мечом и крепко стоять на ногах. Но как воин она не была так уж сильна и знала это прекрасно. Поэтому, когда двое кровососов стали теснить ее к стене одновременно, она запаниковала и попробовала еще раз коснуться потоков и выбить искру, маленькую, но достаточную, чтобы живые мертвецы запылали веселым пламенем. Искру она высекла, но промазала, и огонь прошел по спине темного воителя, естественно не причинив ему ни малейшего вреда. Заряд был слишком слаб, его могло хватить только на мертвое тело. Меч постоянно натыкался на клинки врагов, и ей оставалось лишь обороняться и уворачиваться, что не слишком удобно делать, чувствуя спиной холод металлической стены. Чтобы достать огнестрельное оружие, времени не было. Да и надежда с первой пули прикончить вампира слишком призрачна, чтобы всерьез на нее полагаться. Лиза рассчитывала дождаться момента и вывернуться из захвата. А потом, оказавшись за спиной врага, одолеть хотя бы одного, прежде чем второй сообразит, что произошло. Но парни не давали ей возможности осуществить задуманное. Она еще раз попробовала высечь искру, но резерв был совершенно пуст.

Два выстрела один за другим превратили вампиров в огромные мечущиеся по поляне факелы. Голубой осталось только отойти с кривой траектории их бега, что она благополучно сделала, успев заметить, как Роберт прячет пистолет за пояс. Она улыбнулась другу и привычно подмигнула. Он ответил на улыбку и скрестил меч с новым противником. К Лизе тоже спешила высоченная девица, размахивая легким мечом в одной руке и ножом в другой. Голубая встала в боевую стойку.

Когда светлые хлынули на стену, взяв препятствие с легкостью, достойной восхищения, Олег стоял на ее вершине. Он был силен, изворотлив и везуч, поэтому Сальма всегда отправляла его на передовую. Ему, как никому другому, удавалось орудовать ногами и кулаками, смешивая, казалось бы, несовместимые техники боя. Он не помнил, как учился применять свои навыки, но от того они не делались менее смертоносными. Олег по праву гордился собой. Не каждый в начале своей второй жизни может похвастаться тем, что одной рукой кладет на лопатки вампира, разменявшего несколько сотен. А он мог. Он был рожден для боя и только в бою чувствовал себя по-настоящему счастливым. Возможно, когда-то он умел наслаждаться чем-то еще, но это осталось в прошлом, а Олег предпочитал жить настоящим. Когда первый воитель со светящимся знаком Линды нанес удар, он, не задумываясь, отбросил его назад. В бою, где важна только сила, ловкость и удача, он чувствовал себя Богом. Он не думал, что мог знать несчастного парня, кувырком слетевшего с высокой стены. Его сомнения, страхи, желания, изнуряющие душу сны – все осталось в темноте его маленькой спальни. На стену он взял с собой только меч, несколько острых кинжалов, кулаки и знания. Все остальное подождет. Его долг – защищать цитадель Хозяина до последнего вздоха мертвого тела. И если против него встанут его бывшие друзья, тем хуже для них. Он выкарабкается, ему не в первый раз. Олег обрушил сокрушительный удар на голову бледной женщины из подразделения «летучих», превратив ее череп в кашу из костей, крови и мозга.

Лейла кружилась в завораживающем танце смерти. Распущенные волосы трепал шквалистый ветер, созданный Сантьяго, чтобы усложнить жизнь наступающему врагу. В отличие от других женщин-воительниц, она никогда не убирала волосы в высокий хвост или в пучок. Даже в пылу сражения она предпочитала выглядеть потрясающе, не думая об удобстве. Она хотела, чтобы, умирая, враг видел ее красоту и завидовал ей. Почти всегда, если такая возможность, конечно, была, Лейла выбирала своими противницами женщин. Она ненавидела женщин еще с тех пор, как жила в гареме своего первого господина – персидского султана. Она ненавидела их за то, что каждая могла соперничать с ней красотой, привлекать внимание мужчин, отвлекать их от нее. Тогда, в юности, в шикарных залах, отведенных любимым женам султана, стать самой лучшей было вопросом жизни и смерти. Те, кто хотя бы раз позволил себе слабость выглядеть неподобающим образом, оказывались на арене и встречались с разъяренным голодным львом на потеху страждущей толпе. Она боялась львов и хотела жить долго. Она ненавидела мужа, но позволяла делать с собой все, что угодно. Она стала любимой женой, и ей завидовали все, потому что самые дорогие наряды, самые крупные украшения, самые изысканные яства неизменно доставались именно ей. Она жила в золотой клетке и втайне лелеяла мечту вырваться на свободу. Почти шесть столетий прошло с тех пор, но она до сих пор помнила застывшее в глазах ненавистного господина удивление и обиду маленького избалованного ребенка, когда она пронзила его сердце ножом для резки фруктов. Затем она разделалась со второй женой – презренной Назирой, которую некоторые глупцы считали красивее нее, Лейлы. А все оттого, что она была на пять лет моложе и только-только вошла в возраст, пригодный для замужества. А потом Лейла сбежала с проезжим купцом, на деле оказавшимся воителем, подыскивающим новую команду.

С тех пор девушка стала одной из лучших. Она доставала врага, когда все остальные считали это невозможным. Она убивала тех, кто был сильнее. Она не ведала жалости, вид крови доставлял ей удовольствие, а крики поверженных противников приводили в экстаз. Она впитывала чужую боль и становилась сильнее. Она смотрела, как на грязную землю скатываются красивые головки недавно прекрасных соперниц, и все внутри у нее пело. При этом сама Лейла ни разу не была ранена серьезно. Мелкие царапины и раны, заживающие за пару дней, не в счет. Она дочь фортуны, ей ничего не грозит. Она будет жить вечно. Она больше не боялась львов, они не могли причинить ей никакого вреда.

Вот и сейчас Лейла с видом опасной хищницы кружилась вокруг хрупкой блондинки, загоняя ее в угол, лишая сил. Девушка устала и делала одну ошибку за другой. Удар, еще удар. И тут блондинка поскользнулась в луже крови, вытекшей из раскуроченной грудной клетки какого-то парня. И это для нее билет за грань. Лейла занесла меч и одним движением укоротила светлую на голову.

Рассмеявшись безумным смехом победительницы, Лейла огляделась в поисках нового врага. Свою жертву она увидела сразу. Красивая, высокая, худая, с коротко остриженными волосами и правильными чертами лица. Неимоверная грация выдавала в ней одну из «сокрытых». Она не дралась, она танцевала, перемещалась так быстро, что все движения ее выглядели размытыми. Светлая почти сливалась с окружающим пейзажем, но не настолько хорошо, чтобы Лейла не заметила ее красоты. Выбрав цель, темная устремилась к девушке, отмахиваясь по пути от мужиков, стремящихся вступить с ней в бой. В ее груди тлел огонек ненависти к прекрасной светлой.

Алиса перебралась через стену и огляделась. Внутренний двор замка Сантьяго кишел темными. Ее товарищи наступали со всех сторон, но их было много меньше, чем защитников. И это при том, что обитель Линды в этот момент штурмуют силы, превосходящие армии большинства ныне живущих магов. Девушка вытащила парные клинки, верой и правдой служившие ей не одно десятилетие. Врагов было слишком много – выбирай любого. Она не стала раздумывать и проткнула насквозь ближайшего к ней темного, прицеливавшегося к голове ее внучатого племянника Вадима. Парень кинул на тетку благодарный и слегка раздраженный взгляд. Где это видано, чтобы «защитнику рая» в бою помогали «сокрытые»? Он перемахнул во двор, туда, где кипела самая горячая схватка. Выяснять отношения со старшими родственниками момент был неподходящий.

Алиса покачала головой и, не прибегая к помощи веревки, скользнула вниз. За последние недели, которые они с Вадимом провели бок о бок в Испании, мальчишка успел надоесть своей вечной жаждой доказать всему миру, какой он крутой. Такой же была его бабка, покойная сестра Алисы Маргарита, в конечном итоге посчитавшая, что среди людей ее оценят лучше.

Какофония звуков, мельтешащие перед глазами фигуры, летящие во всех направлениях пули, звон скрещиваемой стали, стоны раненых и умирающих, крики живых и темная фигура в длинном черном плаще, возвышающаяся над всем этим адом с вытянутыми вперед руками, с которых потоками лилась истинная тьма, убивающая всех, до кого смогла дотянуться, – за долю секунды выбили из головы Алисы мысли о семейных неурядицах. Здесь надо было выживать и убивать. Отражать удары и наносить свои. Уклоняться от пуль и стрелять. Алиса разрядила обойму. Двое вампиров вспыхнули, получив ранение по касательной, один воитель заработал пулю в плечо. Остальные патроны улетели в пустоту или вонзились в немертвую плоть, не причинив никакого вреда. Перезаряжать оружие было некогда. Размахивая клинками, Алиса встретила двуручник какого-то воина, вместо защитного костюма современного образца одетого в допотопные латы. Естественно, один из «зачарованных». Оставалось только догадываться, как он умудряется в них передвигаться, дышать и видеть, куда наступает. Однако это не делало его менее опасным противником. Скорее, наоборот. Тонна железа превращала его в практически неуязвимое существо. Алиса прыгала, скользила тенью, почти растворяясь в воздухе, – талант, которым обладают только «сокрытые», за что и попадают в подразделение разведки, колола, рубила, но все без толку. Противник даже не чувствовал булавочных уколов, которые могли стать смертельными для любого другого.

Алиса чувствовала, что бой затягивается. Счастье еще, что никто не спешит железному человеку на подмогу, особенно второй такой же чокнутый, застрявший в далеком средневековье. Когда магический разряд разорвался в нескольких сантиметрах от ее лица, «сокрытая» поняла, что с этим пора кончать, если, конечно, она не хочет в ближайшем будущем пополнить ряды воинов Сантьяго в непривлекательном качестве вампира.

Одно дело осознавать, что надо что-то предпринять, и совсем другое – это исполнить. Алиса развила максимальную скорость, извивалась словно змея, что по всем законам мироздания должно было сделать ее почти невидимой. Но он видел ее. Черные угольки глаз злобно сверкали из-под опущенного забрала.

Закованный в латы темный наступал, оставляя все меньше путей к отступлению и заставляя всерьез беспокоиться. Алисе это не нравилось. Проскользнув между ног противника, она оказалась у него за спиной. Но тот успел развернуться на сто восемьдесят градусов с проворностью, которой трудно было ожидать от такой махины.

– Черт! – выругалась Алиса, стараясь высвободить магическую игрушку, способную организовать что-то наподобие взрыва бомбы. Но, как назло, камешек зацепился за перевязь и не хотел ложиться в руку.

И вдруг несколько десятков килограммов железа вместе с закованным в него живым мясом растворились, словно по волшебству. Замахнувшаяся Алиса едва устояла на ногах, от неожиданности несколько раз моргнув. Кто-то применил очень сильный артефакт – такие используют только у порталов и обязательно сдают по окончании службы в общее хранилище «летучих» или «защитников».

– Не стоит благодарности, тетушка, – услышала она знакомый насмешливый голос Вадима. Сам парень уже растворился в темноте, сойдясь в схватке с новым противником.

Алиса обернулась на приближающиеся шаги как раз вовремя. К ней подкрадывалась девица с распущенными волосами, закрывающими половину красивого лица, вся перепачканная в крови, с застывшей безумной улыбкой на пунцовых губах. Типичная слуга Сантьяго, черпающая радость в чужой боли и реках крови, которые мешали уверенно ходить без риска поскользнуться и сломать себе шею.

– Тварь, – прошипела восточная красавица, бросившись на Алису. Удар светлая парировать успела, отчего незнакомка стала еще злее. Она не была особо сильна и уж точно уступала «сокрытой» в скорости и маневренности, но клокотавшая в ней ярость стоила и силы, и умений, и скорости. Она делала ее практически неуязвимой, была подобна щиту.

Они кружились друг вокруг друга, били, парировали удары, уклонялись, прыгали, падали, вставали. Только случай мог определить победительницу. И он не замедлил явить себя в лице мощного сгустка энергии, которыми щедро разбрасывался Сантьяго со своего возвышения. В отличие от Линды он не боялся попасть в своих и разворачивался во всю безумную мощь своего огромного потенциала. Черная молния мелькнула между девушками, заставив темную отпрыгнуть на несколько шагов. От неожиданности она растерялась, всего на секунду, но Алисе, привыкшей держать себя в руках и не обращать внимания на внешние раздражители, этого оказалось достаточно. Она вонзила один из мечей по рукоять, проткнув соперницу насквозь.

В бою Хадижа совершала чудеса акробатики. Прыжок, падение, кувырок, подскок, подсечка, кувырок, что-то наподобие сальто… меч за спину, духовое ружье на изготовку, выстрел… Смотреть, попала или промахнулась, времени нет, меч снова в руке. Розовая потеряла счет тем, кто полег сегодня от ее руки. Она не чувствовала боли в многочисленных порезах, почти сплошь покрывавших тело, не видела, где находятся друзья. Знала только, что все члены ее группы живы, так как знак оставался спокойным. Это утешало, но думать о происходящем Хадижа не успевала. Она могла только драться, пока хватает сил, пока бьется сердце. Единственный звук, который она различала в безумстве первой битвы начавшейся войны, был тонкий, мелодичный звон браслетов. Выдернутая из ресторана, в котором вместе с Робертом коротала выходной, она забыла снять украшения.

Влад одновременно боролся с тремя противниками, двое из которых были вампиры и значительно превосходили его по силе. Но всегда спокойный Фиолетовый не терял головы и вел себя так, словно не на войне находится, а проводит учебный поединок с превосходящим противником. Это было сложно, но не на столько, чтобы заставить учащенно биться сердце стопроцентного флегматика. За себя Влад не боялся. Он, вообще, относился к смерти философски. Это всего лишь еще одна дорога в никуда, такая же, как жизнь, манящая неизвестностью и непредсказуемая. Он переживал за Соню. Со свойственной ей безрассудностью она всегда бросалась в самую гущу, словно еще один поверженный враг мог искупить ее прошлое. По мнению Фиолетового, искупать было нечего. Она не успела совершить ничего такого, за что стоило всерьез краснеть. Однако жена так не считала, хоть никогда не призналась бы в своих чувствах даже самой себе. Она боялась той части воспоминаний, которая была стерта из ее памяти в тот день, когда она решила стать отказницей.

Влад ловко ушел из-под прямого удара и с размаху отрубил голову одному из темных. Это оказался воитель. Жаль. Убивать Фиолетовый не любил и всегда старался оставлять врага в живых. Естественно, теперь это должно измениться. Чем меньше выживших, тем меньше армия Сантьяго, а значит, больше шансов, что все дорогие ему люди останутся целы.

Фиолетовый даже не пытался достать огнестрельное оружие. Стрелять с такого расстояния бесполезно и опасно: слишком большая вероятность того, что обезумевшие немертвые в своем последнем танце смерти подожгут его самого или находящегося поблизости Джеффа. Парень был сильно ранен, но судя по тому, что отбивался довольно резво, умирать пока не собирался. Влад с радостью помог бы товарищу, но война есть война, в первую очередь надо позаботиться о собственной безопасности. Иначе и другу не поможешь, и сам погибнешь. С этой мыслью он ухитрился обезглавить одного из вампиров. Теперь, когда остался только один кровопийца, размахивающий огромной острой железякой перед его лицом, жить стало как-то веселее.

Ребекка чувствовала, как рвется нить, связывающая ее с мужем Чарльзом. Из глаз текли слезы, душа рвалась на части, а боль, пронзающая все тело, была практически невыносима. Даже боевой транс не спасал от мучительного, обжигающего чувства утраты, которое поглотило все ее существо, мешая замечать то, что видеть она была обязана. Поле боя ускользало, превращаясь в сплошной туман. Она знала: Чарльз еще жив, но по пульсации, которая усиливалась с каждой секундой, понимала, что спасти его может лишь чудо. Только окончание этой бойни, посредством которой Сантьяго бросил вызов Линде, способно дать умирающему шанс. И она молилась впервые в жизни и Христу, в которого в молодости верил отец, и Аллаху, которого много лет назад о счастье просила мать. Немолодая темная палила в нее из двухзарядного арбалета, вознамерившись достать любой ценой. Бекки уклонялась, не чувствуя под собой ног. Одновременно она пыталась прикончить вампиршу, использовавшую огромную секиру вместо меча и дротики, которые, словно мухи, жужжали вокруг. Ребекка любила жизнь, она не хотела умирать, но чернота постепенно настигала ее. Она уже не могла понять, что заставляет ее тело терять контроль: боль Чарльза или ее собственная. Они словно слились в одно целое, сильнее, чем когда-либо прежде в более спокойные времена.

Арбалетный болт насквозь прошел через руку, перебив плечевую кость. Ребекка не дрогнула, у нее не было на это сил. Дротик вошел в грудь по рукоятку. Вместо воздуха легкие заполнила кровь. Еще один болт довершил начатое, пронзив бедро. Бекки пошатнулась, чувствуя, как мир сворачивается в одну точку, почему-то красную. Вытоптанная клумба с маргаритками показалась мягче постели. Боль отступала.

Это было странно… Словно ты принимаешь теплую ванну. Только вода в ней имеет и цвет, и запах крови. Лейла думала о себе в третьем лице, как будто она уже не существовала. Точно видела себя со стороны. Вот она лежит на грязной, пропитанной влагой земле. Ее руки неестественно изогнуты, одна нога подвернулась, в груди зияет дыра, из которой капля за каплей вытекает жизнь.

Фортуна предала свою дочь. Воительница видела туманную зыбкую рябь. Она не сомневалась: это грань. Такой ее описывали те, кому не посчастливилось побывать здесь. Но Лейла пока не покинула землю. Она еще поборется. И в этот раз ее противницей должна стать самая ненавистная женщина из всех – смерть! Если бы жена Макара могла смеяться, она хохотала бы от души. Нет, ее так просто не взять! Вот увидишь, старуха с косой, только не ее, Лейлу ибн Халликан, уведешь ты сегодня за собой! Темная слабо улыбнулась. Легкий ветерок колыхал распущенные волосы, ноги продолжающих бой друзей и врагов втаптывали шикарные локоны в залитую кровью грязь.

Макар скривился от пронзающей, как стрела, боли. Лейла!.. Нет, только не она! Его подруга, соратница, жена. Женщина, которая, несмотря на все недостатки, провела с ним не одно столетие, которая изводила его своей ревностью, бесконечными издевками и полным отсутствием понимания. Женщина, которая была божественно красива, но патологически верна. Женщина, родившая ему пятерых детей, трое из которых еще даже не достигли возраста, в котором можно стать воителем. Темно-синяя нить ускользала, вырываясь из общего плетения группы. Потом резко, рывком вставала на место. Она боролась. Боролась за жизнь, которую любила больше него, больше их сыновей и дочерей.

Он чувствовал все, что чувствует она, как и любой глава ощущая каждое ранение любого из своих подчиненных. Он знал, что происходит со всеми семью, но помочь не мог никому. Его дело – сражаться, убивать. Творить суд от имени своего господина, парящего над полем боя и уничтожающего тех, кому самой судьбой предрешено остаться навеки в темном, холодном замке, давным-давно ставшем для Макара единственным домом.