Вершино. Книга 1. Тот, кто вышел

Он покосился на лежащие тела, сглотнул, но взял себя в руки и бросился к ним. С профессиональной, почти циничной быстротой обшарил карманы, сдёрнул разгрузки, подобрал валяющиеся автоматы. Сгрёб всё в кучу. Накинул свой рюкзак.

— Бежим! Быстро!

Рома, всё ещё пребывающий в оцепенении, машинально двинулся за ним.

Они бежали долго. Без дороги, без направления — лишь бы подальше. Проходы между домами, проломы в стенах, тёмные арки. Ноги сами несли тело, пока разум пытался догнать реальность.

Они ворвались в подъезд какого-то уцелевшего дома. Взлетели на третий этаж. Парень толкнул первую попавшуюся дверь, и они ввалились внутрь.

Пустая квартира. Пыль, запустение, выбитые стёкла. Но стены целые.

Парень прислонился к стене, сполз по ней на корточки, тяжело дыша.

— Фух… Вытащил ты меня, браток. Серьёзно.

Рома не ответил. Он стоял у окна, глядя на улицу. Автомат висел на плече, но руки всё ещё дрожали. Он сжал кулаки, пытаясь загнать дрожь внутрь.

— Меня Игорь зовут, — парень протянул руку. Она была в грязи, в чужой, засохшей крови.

— Рома.

— Откуда ты, Рома? — Игорь смотрел с нескрываемым интересом. — Такая экипировка… Автомат с приблудами, пистолет на поясе, броник не самопальный… Ты явно не простой сталкер.

Рома промолчал.

— Ладно, не хочешь не надо, — Игорь махнул рукой. — Я с «Садовой». Станция метро.

Он заметил отсутствие реакции у Ромы.

— А ты куда шёл?

Рома колебался. Можно ли было доверять незнакомцу? Он внимательно посмотрел на рыжего. В глазах паренька читалась искренняя благодарность, а не подвох, ведь всё-таки Рома был его спасителем.

— На «Парковую» нужно, — коротко сказал Рома.

Игорь присвистнул.

— «Парковая»? Туда от нас часа два. Только… ты уже не успеваешь.

— Почему?

— А ты не знаешь? — Игорь удивлённо вскинул брови. — Комендантский час. После шести вечера на поверхность сталкеров не выпускают, а с поверхности не впускают. Новые правила, с месяц как. Из-за какой-то угрозы, говорят.

Рома взглянул на часы, он не успевал.

— Давай ко мне, на «Садовую», — предложил Игорь. — Переночуешь. Утром выйдешь. Или… если хочешь, могу через туннели провести. От нас до «Парковой» не то, чтобы рукой подать, придётся по ветке круг дать. Там, правда, за проход платить придётся… Зато безопаснее.

«Не заходи глубоко в метро». Слова Грома будто сами отпечатались в голове.

Но и дойти обратно до схрона до наступления темноты он бы не успел. Ночевать на поверхности — верная смерть. А Игорь, кажется, не врал. Он напоминал Петьку: такой же болтливый, с горящими глазами, выживальщик, но не бандит.

— Ладно, — согласился Рома. — На «Садовую». Только до утра. А дальше через верх пойду.

Игорь широко улыбнулся.

— Отлично! Пошли, пока шум от стрельбы не привлёк кого похуже этих уродов. Мы, конечно, прилично отбежали, но мало ли.

Они двинулись в путь. Игорь оживлённо болтал, расспрашивая Рому то об оружии, то об экипировке, удивляясь, как такой молодой парень оказался так хорошо оснащён. Рома отвечал односложно, больше слушая. Постепенно напряжение начало спадать.

Было странно идти рядом с живым человеком, слышать человеческую речь после долгих часов одиночества.

— Слушай, а ты… не егерь, часом? — вдруг спросил Игорь, бросив косой взгляд.

Рома, не подумав, машинально кивнул.

— Да.

Игорь резко остановился, уставившись на него с новым, почти благоговейным интересом.

— Серьёзно? Егерь? Да ты шутишь! Все егеря — бывалые деды, лет по сорок-пятьдесят! Они же считай с самого начала тут! А тебе… ну, не пятьдесят — это точно!

Рома пожалел, что проговорился.

— Я… с ними связан. Выполняю задание.

— Понятно, понятно, — закивал Игорь, но в его глазах читались и недоверие, и жгучее любопытство.

— Секреты, дела… Ладно, не буду лезть. Просто знай: егерей у нас уважают. И боятся.

Они шли ещё около двух часов, постепенно углубляясь в более уцелевшие районы города. Здания здесь были менее разрушены, на некоторых даже сохранились стёкла. Чувствовалась какая-никакая жизнь: попадались следы костров, на стенах — свежие граффити-предупреждения. Один раз они даже слышали вдалеке голоса, но Игорь искусно обошёл то место.

Наконец они вышли на широкую площадь, в центре которой зияла чёрная пасть входа в метро. Когда-то величественное здание, облицованное гранитом и стеклом, теперь напоминало череп. Гранит был в трещинах и оспинах от осколков, стеклянные двери выбиты давным-давно — лишь алюминиевые переплёты торчали, словно сломанные рёбра.

Над провалом входа всё ещё держалась массивная арка. Тяжёлые бронзовые буквы, некогда гордо несшие имя «САДОВАЯ», теперь держались на честном слове. Буква «Д» оторвалась и висела вниз головой, удерживаемая единственным погнутым штырём. Она тихо скрипела на ветру, словно хотела оторваться и упасть, но её удерживала какая-то неведомая сила.