Выбор без сожалений

Так как состав судий не менялся на протяжении всего турнира, то на каждое состязание отводилось своё время. Несмотря на большое количество участников, всем хотелось справиться за один день, а потому соревнования проводились с самого утра.

Стрельба из лука должна была начаться примерно через тридцать минут, за это время я как раз собирался размяться. Пройдя к другому концу площадки, я увидел не занятые никем мишени, что облегчало задачу. Не то чтобы я стеснялся публики, но находиться весь день среди большого количества людей доставляло мало удовольствия.

Встав в нужную позицию, я проделывал всё то, чему меня учил отец. Натянув правой рукой тетиву на лук, я медленно поднял его и направил на цель. Посмотрел вдоль древка стрелы, слегка расслабился, но при этом сохранял твёрдость и решительность. Оттянув тремя пальцами тетиву к лицу, настолько сильно, чтобы снизить влияние ветра и увеличить точность, я прицелился. Интуитивно нашел наконечником стрелы мишень, расслабил пальцы и отпустил стрелу.

— Неплохой выстрел, — неожиданно раздалось со стороны.

Посмотрев в противоположную сторону, я увидел ту самую девушку. Она внимательно наблюдала за мной. Признаться честно, я совсем не заметил её присутствия, и тем более не услышал шаги за спиной.

— Зачем ты сюда пришла?

— Хотела посмотреть, есть ли у тебя шансы.

Она говорила сейчас о победе на соревнованиях? Но это не было моей целью, хотя, признаться честно, возможность быть лучшим льстила.

Пока я раздумывал над ответом, девушка вытащила из-за спины лук и выстрелила в другой глаз мишени, быстро и уверенно.

— Так значит, вы собираете победителей и отправляете их на поиски пропавших носителей? А если они не захотят с вами ехать, что тогда?

Последний вопрос явно привёл её в недоумение. Навряд ли кто-то стал бы отказываться от возможности поехать в столицу и получить место в почётном отряде. Но мне это действительно было не нужно. Наша семья хоть и не была богатой, но и от бедности мы не задыхались. Не хотелось бы занимать чужое место: для некоторых эти соревнования были, возможно, единственным способом выбраться из нищеты.

— Тебе еще рано о таком спрашивать. Сначала продемонстрируй свое мастерство, а потом задавай вопросы.

«Интересно, она со всеми вела себя так или только я ей чем-то не угодил?» Получив в соревнованиях по стрельбе из лука высший балл, я решил вернуться домой и проваляться на кровати весь оставшийся день.

Эмили по-прежнему сидела на кухне и рисовала что-то в любимом блокноте. Как ей только не было скучно всё время находиться одной? Конечно, у сестры были друзья в школе, но они почти не виделись друг с другом после уроков: она слишком часто чувствовала себя плохо.

Поднимаясь по лестнице, я почувствовал необычную для меня усталость прямо посреди дня. Каждый шаг по лестнице давался с большим трудом, я еле доковылял до кровати, а потом и вовсе провалился в долгий и беспокойный сон.

Когда я, наконец, смог открыть глаза, за окном уже стемнело. Первая попытка встать с кровати провалилась — голова раскалывалась настолько, будто меня по ней кто-то треснул. Собравшись с силами, я кое-как встал и медленно зашагал в сторону комнаты Мередит, надеясь, что она уже вернулась домой и сможет дать мне лекарство. К счастью, я услышал её голос на кухне.

Спускаться оказалось ещё сложнее, без опоры на стену мне не удавалось даже перейти на следующую ступень. Прилагая огромные усилия, я с большим трудом спустился, а потому не сразу услышал множество других незнакомых голосов, доносившихся с первого этажа. Моё появление привлекло внимание этих людей, они подлетели ко мне со странными вопросами, и, если честно, я плохо понимал, чего они хотят. Заметив это, Мередит велела всем отойти и, подбежав ко мне, взволнованно спросила:

— Джулиан, где Эмили?

До меня не сразу дошёл смысл её слов, головная боль была слишком сильной, только со второго раза я, наконец, понял, что она хотела узнать.

— Она была на кухне, вон там, — пальцем я указал на место, где сидела Эмили и рисовала, — почему ты спрашиваешь?

За спиной Мередит доносилось странное копошение, я видел, как люди рассматривали карту и что-то бурно обсуждали, их лица были крайне обеспокоенными. Всё это мне жутко не понравилось. Тем временем боль в голове только усилилась, не в состоянии больше стоять, я ухватился за Мередит и, сделав над собой усилие, поднял глаза и снова спросил:

— Что здесь делают все эти люди? Почему ты спрашиваешь об Эмили?

— Джулиан… она пропала, мы…

На этом моменте голову словно пронзила сотня игл, я схватился за неё и закричал от боли. А потом прозвучал знакомый голос, кажется, его слышал только я: «Предупреждал же тебя, Джулиан… никому от меня не скрыться».

***

Часы недавно отбили полдень. Эмили спустилась на кухню, чтобы пообедать вчерашним супом с лапшой и фрикадельками, её любимым первым блюдом.

Сегодня она снова видела во сне Бобби, правда, стоило ему только выйти из леса, как Эмили тут же проснулась от голоса мамы, которая будила всех и говорила, что пора собираться на турнир. Предчувствие никогда не обманывало Эмили, а потому вместо того, чтобы пойти со всеми и веселиться, она решила остаться дома и ждать возвращения любимого питомца.

Первое время Эмили просто сидела у окна и всматривалась в лес, в надежде что скоро оттуда выбежит их заблудший пёс, но время шло, а Бобби всё не возвращался, поэтому Эмили решила занять себя чем-то полезным и навести порядок в доме. Затем, по просьбе матери, покормила птиц и коз, не забыла полить домашние растения, и лишь затем села обедать любимым супом. После притащила из комнаты принадлежности для рисования и стала вычерчивать на листах бумаги особо яркие воспоминания из своих снов. Рисование стало ее хобби лишь в последние пару месяцев, когда она, наконец, поняла, что некоторые из её сновидений сбывались. После она бы, как обычно, запрятала всё в тайник под кроватью, но не успела — слишком неожиданно вернулся Джулиан. К счастью, он не заметил рисунков. Не то чтобы Эмили хотелось что-то от него скрывать, но она сама не всегда была уверена в том, что видит во снах.

Вернувшись домой, Джулиан сразу направился к себе. Это было странно даже для него, он так любил поесть, даже Мередит постоянно шутила про то, что ещё немного, и им придётся всех кур пустить на расход, лишь бы прокормить их братца.

Решив, что Джулиан сильно устал после соревнований, Эмили не стала беспокоить его расспросами и осталась на кухне вырисовывать тропинку с ягодами. Сегодняшние картинки были спокойными и явно не предвещали беды, как некоторые из её кошмаров. Эмили взяла с себя слово никогда не оставлять на бумаге пугающие вещи, потому что потом никак не могла выкинуть их из головы.

Рядом на столе лежали ещё пара рисунков, Эмили не хотела на этом останавливаться, но вдруг услышала хруст шуршащих листьев рядом с домом. Выглянув в открытое окно, она заметила Бобби, стоящего прямо рядом с калиткой.

Оставив рисунки на столе, Эмили выбежала ему навстречу, собираясь пустить несчастного пса поскорее в дом, но вместо того, чтобы приблизиться к хозяйке, Бобби побежал в сторону леса. Как только ни звала его Эмили, он всё никак не хотел возвращаться. Сбитая с толку, она побежала за ним в надежде поймать пса, но он словно играл с ней в догонялки, уводя всё дальше в лес.

Наконец, спустя минут десять такой погони, Бобби остановился посреди тропинки и повернулся мордой к хозяйке. Эмили уже собиралась отругать непослушного пса, как вдруг заметила необычный цвет его глаз. Они были кроваво-красными, и это было не первой странностью. Эмили вдруг поняла, что за всю их встречу он ни разу не вильнул хвостом, ни разу не гавкнул, а только и делал, что убегал в лес. Она вспомнила свой кошмар и тот ужас, который так долго не могла забыть.

Эмили упала на колени от осознания и больше не могла пошевелиться. Глаза напротив словно загипнотизировали её, не оставляя шанса на возвращение домой. А потом всё повторилось: противный хруст ломающихся костей, капающая на землю кровь из выпадающих клыков, а еще клочки шерсти, опадающие с тела твари. Эмили была не в силах зажмуриться и лишь продолжала смотреть на то, как существо пыталось принять свою истинную форму.

Она вдруг вспомнила, как мама успокаивала ее после ночных кошмаров, ложилась к ней в кровать и гладила по голове, приговаривая: «Плохие сны уйдут с рассветом и никогда не сбудутся.» Но в этот раз кошмар оказался реальным, и Эмили, как ни старалась, больше не могла из него выбраться. Её губы были сомкнуты, ни один мускул не дрогнул под тяжёлым взглядом существа напротив, в голове десятки раз проносилось «помогите». В какой-то момент она поняла, что не вернется домой. В голове становилось тише, Эмили поднялась с колен и, немного пошатываясь, медленно побрела за оленем. Она смотрела только вперед и бездумно шлепала вперед, не разбирая дороги.

***

Пробуждение в этот раз было таким же неприятным, как после моего последнего отравления в лесу. Благо в этот раз в комнате было гораздо меньше людей, рядом сидела только Мередит. Она выглядела очень уставшей, изредка вздыхала, иногда заламывая руки. Я попытался приподняться самостоятельно, но тем самым лишь потревожил всё еще ноющую голову. Мередит сразу заметила мое копошение и помогла мне прилечь на мягкую подушку. Затем дала уже знакомое снадобье, от которого стало чуть легче. Когда головная боль поутихла, я набрал в лёгкие воздуха и спросил:

— Со мной снова что-то случилось? Помню только, как спустился и увидел тебя, но… эти люди… что им было нужно в нашем доме?

Мередит с непониманием посмотрела на меня.

— Да что с тобой происходит? Эмили пропала, пока ты спокойно дрых у себя в комнате! А теперь заявляешь, что ничего не помнишь, хотя только недавно орал из-за этого, просто немыслимо! Знаешь что, у меня нет времени сидеть тут с тобой, есть дела и поважнее, — и с этими словами она захлопнула за собой дверь.

До меня тяжело доходил смысл сказанных ею слов. Эмили пропала? Но ведь она была на кухне, когда я только пришёл, зачем ей было куда-то уходить, а еще… у меня случился новый приступ, как тогда? Но почему…

Все мои мысли в этот момент казались отдельными фрагментами, которые никак не могли собраться воедино. Из-за тщетных попыток вспомнить хоть что-нибудь голову вновь пронзила острая боль. Перед глазами стали проноситься воспоминания, так быстро, что я еле улавливал их суть. В них были Оливер, та девушка, Эмили и… точно, Эмили!

Я подскочил с кровати и тут же бросился в сторону двери, но, не успев сделать и двух шагов, упал, словно все силы разом покинули моё тело. Тогда я стал двигаться ползком, пытаясь добраться хоть до кого-нибудь, чтобы рассказать всё, что знал. Может, это помогло бы найти Эмили? Но, когда спустя несколько минут я, наконец, спустился, там уже никого не было. Как не было и рисунков Эмили. Сначала меня охватила паника, я стал громко звать родных, но дом словно опустел, и я остался в нем один. Тогда горло сдавило спазмом, а на пол стали падать мелкие солёные капли. Я чувствовал себя слабым и беспомощным, а мысли постепенно заполняло отчаяние.

Как потом выяснилось, чуть больше половины жителей прочесывали лес в поисках не только Эмили, но и Эллиота. В исчезновении носителя была виновата столичная охрана, поэтому гвардейцы в числе первых взялись за поиски детей, а вот пропажа Эмили дала понять остальным, что в опасности может оказаться каждый.

Вернувшаяся с собрания мать рассказала, как кто-то выдвинул идею о том, что Эмили просто заблудилась в лесу, но где ее искать — никто не знал. Тогда Мередит вспомнила о рисунках Эмили и предложила им сходить к той реке, которая была на них нарисована. Это была единственная зацепка, поэтому многие поддержали её идею и пошли осматривать ближайшие водоемы.

Один из отрядов действительно нашел небольшие следы, которые могли принадлежать Эмили. Однако через несколько десятков метров они неожиданно обрывались, прямо на другом конце реки. Было решено уделить особое внимание именно этому участку, и со временем к этой группе присоединились все остальные. Спустя больше десяти часов беспрерывных поисков сестры родители поняли, что им нужно взять передышку и составить новый план. Тогда все отправились за ними обратно в деревню и разбрелись кто куда: большая часть ушла отдыхать, другие остались вместе с отцом и предлагали объединиться с королевской гвардией. Идея была неплохая, вот только они сами уже больше суток пытались найти Эллиота, но всё было тщетно.

Прогнозы звучали неутешительно, людей не хватало, но вряд ли бы нам прислали подмогу из столицы — мы находились слишком далеко. Оказавшись в затруднительном положении, принц Вильям оставил часть своих людей на поисках, а сам вернулся в столицу.

Было решено: после нахождения детей нужно обязательно доставить их в столицу и расспросить обо всем, что они знали. Это значило, что Эмили будут там удерживать несколько дней, а может даже и недель. Меня это не устраивало, я чувствовал часть вины за то, что не смог за ней уследить, поэтому вызвался поехать в столицу вместе с остальными и быть готовым помочь чем угодно, лишь бы хоть немного помочь в поисках сестры.

Аманда не хотела соглашаться с моим предложением: ей казалось, что я буду для них обузой. В чем-то она была права, но оставаться здесь, зная, что Эмили не привезут домой, я не мог. Принц Вильям, видя мое отчаяние, предложил зачислить меня в подготовительный отряд для поисков носителей.

Когда домашние узнали о моей инициативе, никто из них не обрадовался. Мередит считала меня по меньшей мере безрассудным, аргументировав это словами о том, что мне там не место. Родители просто не понимали моего рвения покинуть дом и уйти так далеко. Но я просто не мог иначе, смотреть на них каждый раз значило продлевать свои муки, хотя где-то в глубине души я и осознавал, что моей вины в том нет. Тем не менее, подобные мысли мало утешали, и чем ближе становился час отъезда, тем сильнее я убеждался в твердости своих намерений оставить дом и отправиться в столицу.

Наутро мать собрала мне провизии на неделю и сменную одежду. Также она бережно передала мне конверт с небольшим количеством денег — на первое время, — и хотя я поначалу отказывался их брать, все же в один момент понял, как сильно она переживает за меня, и поблагодарил ее. Отец дал лишь несколько напутствий, на большее его не хватило. Он остался дома с матерью, поэтому провожать меня вышли только Мередит и Оливер.

— Ты правда уверен в этом? Ну, что тебе стоит туда ехать, — спросил Оливер.

— Я не вижу выбора, хочу быть там на случай, если Эмили найдут раньше, чем наши. И я уезжаю со спокойным сердцем, зная, что могу оставить дом и положиться на вас.

— Ого, слышать от тебя такое довольно странно… Даже не думай возвращаться домой с позором, если не справишься с обучением.

Пускай Мередит и не была в восторге от моей затеи, но все же она понимала, что только так я смогу почувствовать себя полезным, хоть и идея остаться с родителями одной ее не особо радовала. Джеймс тоже уезжал, поэтому провожать его вышла Пенелопа. Мы пересеклись с ней взглядами — она молча кивнула мне в знак поддержки.

Наконец, оседлав коней, мы отправились в путь с тяжким грузом на сердце, смирившись с неудавшимися поисками. Был ли я настолько самоуверен, чтобы не сомневаться в своих силах? Вряд ли. Однако странное чувство не покидало меня, словно с моими нынешними навыками у меня нет ни шанса противостоять тому злу, которое отпечаталось в голове смутным предчувствием чего-то жуткого и непостижимого.

Мне предстоял долгий и тяжелый путь, и я искренне надеялся, что мне не придется проходить его до конца. Может, Эмили и Эллиота найдут раньше, живыми и здоровыми. Но я не мог полагаться на случай, оставалось лишь делать всё возможное и уповать на успех в предстоящих тренировках. А пока, первым делом нужно было добраться до столицы. Лишь богам было известно, что ждёт меня в будущем.