Верботы. Книга 2. Изгои

Глава 12. Триггер

…5 4 3 2 1... Давнее прошлое...

30 лет назад

Ден

- Я бы не хотел, чтобы кто-то знал о моих визитах, - говоришь ты собеседнику. Он седой мужчина с бородой как у Деда Мороза, сидит в кресле напротив и смотрит поверх узких очков.

- Разумеется, это профессиональная этика. Всё что происходит в кабинете психотерапевта, остается в кабинете психотерапевта.

- Чудесно, - откидываешься на спинку кожаного дивана, закидывая ногу на ногу. - Это может плохо сказаться на моей карьере. Вы же знаете, кто я?

- Конечно, у меня в карте записано имя и фамилия. Дениэль Лайк.

- И? - усмехаешься и выразительно смотришь на собеседника, который годится тебе в отцы. - Неужели в таком возрасте уже не смотрят фильмы плюс-плюс?

Психотерапевт ещё раз пролистывает карту.

- Про профессию ничего не сказано. Может быть, вы сами мне расскажете?

Фыркаешь на это заявление.

- Есть что-нибудь выпить? - переводишь разговор.

- Вода, чай. - Дед Мороз указывает сторону столика, на котором стоит горелка, медный чайник и пакетики чая.

Озираешься ищущим взглядом.

- А что, барного меню нет? - удивляешься такому низкому уровню клиентоориентированности.

- Ну, это же клиника, а не бар. Ко мне и с алкоголизмом люди приходят. Кстати, не хотите записаться на курс?

Пытаешься понять шутка ли это.

- Что, даже кофе нет? - недовольно спрашиваешь ты.

- Кофе угнетает нервную систему, - наставительно произносит специалист. - Это первое, что стоит, какие бы проблемы вас ни беспокоили. Кофе это катализатор многих недугов. Одна-две чашки в день, не больше.

Ты думаешь, что собеседник невероятно унылый тип.

- Ладно, чай сойдёт, - наконец взмахиваешь рукой. Но психотерапевт и не думает подрываться бежать. - Я сказал, чай сойдёт.

- Я понял, - спокойно отвечает мужчина напротив. - Идите, налейте. Или у вас ноги болят?

- Ясно, - хмыкаешь в ответ. Ты тоже не встаешь. Не так уж и нужен тебе этот чай. - Дело в том, уважаемый, что по своему роду деятельности, я играю брутальных мачо в фильмах для взрослых. И, возвращаясь к вопросу конфиденциальности, брутальные мачо не ходят к мозгоправам. Мы поняли друг друга?

Собеседник пожимает плечами:

- Ну, раз вы так считаете. Хотя моё мнение, заключается в том, что любой человек имеет право получить квалифицированную помощь. А в чем собственно вопрос? Вас беспокоит ваша профессиональная деятельность?

- Нет. Мои беспокойства не связаны с моей карьерой порно актера.

…1 2 3 4 5... Настоящее время...

Оника

Оника Ин-Верс шла по полицейскому управлению к своему рабочему месту. К её удивлению в управлении было необычно много людей для этого времени суток. Коллеги, погруженные в рабочий процесс, допрашивали задержанных, обсуждали текущие вопросы, сновали туда-сюда по коридору. Давно у них не было такого наплыва.

Оника пришла в свой закуток, махнула рукой Закинскому за соседним столом, но тот не заметил. Зак что-то увлеченно печатал на компьютере, уткнувшись в монитор. Сотрудница полиции подошла ближе и заглянула через плечо напарника. На экране висело объявление о пропаже собаки.

- Неужели, наше управление занимается и такой ерундой?

- Это не ерунда, - ответил Зак предельно серьезно. - Это была служебная собака.

Оника хмыкнула:

- Наше управление вроде верботов ловит, а не собак.

Зак не стал спорить и больше не отвлекался от монитора. Пожав плечами, сотрудница полиции пошла, поздороваться с остальными коллегами, но очутившись в коридоре, она замерла, почуяв неладное. В другом конце зала Оника вдруг заметила мелькнувшую тень. Странным являлось то, что, несмотря на большое количество людей, взгляд устремился именно в тот ничем не примечательный угол. Почему вдруг эта тень так привлекла её внимание, вроде бы силуэт человека, руки, ноги, голова, но что-то в ней было неправильным. Рядом с тенью никто не стоял, она исходила из пустого пространства. «Или там всё же кто-то стоит, но его не видно», - подсказало воображение. Оника затаив дыхание полезла в карман за телефоном. Она отвлеклась всего на секунду, включая камеру, но этого оказалось достаточно, чтобы странная тень исчезла со стены.

- Акита! - услышала она вдруг голос Зака позади.

Оника обернулась. Зак махнул рукой, привлекая внимание, тыльной стороной кисти показал указательный палец, затем он сделал круговое движение в районе солнечного сплетения.

Вот оно! Зак тоже его видел.

Этот жест, в перечне сигнальных обозначений применяемых их командой, обозначал котел в грудной клетке, то есть стимбота. Любого робота с атомным котлом. Но Оника знала, что сейчас речь шла о стимботе с оцифрованным человеческим разумом. Скандинавские роботы-животные легендарного робототехника Сигурда Берсона. Верботы. И лишь два типа верботов могли маскироваться и быть невосприимчивыми глазу человека.

«Где?» - молча задала Оника жест-вопрос Заку.

Тот крикнул:

- Где обычно.

- Что значит "где обычно"? - опешила сотрудница полиции. - Где вербот?

- Какой вербот? - засмеялся Зак. - Я показываю, что уже час дня. Пойдём скорее обедать.

- Но... - Ин-Верс осмотрелась кругом. - Но...

«Нужно отправиться в операторскую, - решила она. - И проверить записи камер. На них вербота будет видно, если он действительно был, даже если он находился под маскировкой».

В ту же секунду раздался звонок. Кнопочный стационарный ретро телефон, висевший на стене, призывно замигал. Оника сняла с блестящих рычажков трубку, но звук не прекращался, будто заела кнопка стопора. И тут свет в здании погас. Горела лишь одна красная тревожная лампа аварийного освещения в другом конце коридора, и именно там стоял вербот. Это был Фенрир. Серебряный механический волк, подсвеченный алым маревом, будто блуждающий в свете кровавой луны. Прямо здесь управление.

- Он же должен быть в Схроне! - выпалила Оника, отступая назад. - Зак, почему он тут? Как на моем дежурстве он обошел системы блокировки дверей и проник в здание?

Телефон продолжал надрываться, а напарник уже куда-то испарился.

Девушка помотала головой, приходя в себя. Звук усиливался, и, наконец, вытянул её из сновидения.

Дом. Она была дома.

Кто бы ни звонил, Оника была ему благодарна, потому что обычно в продолжении этого сна Фенрир нападал.

Ин-Верс взяла телефон и ответила на звонок.

- Алё...

- Его нашли! - прозвучал взволнованный голос Зака.

- Кого? - не поняла спросонья Оника.

- Вепря, конечно! Нашли вер-вепря Хильдисвини. Без глаза и бивня. Это он! Это Ден Лайк! Сейчас пришлю адрес.

Прошло два месяца с тех событий, когда их управление расследовало дело верботов Лайка. Главный фигурант, заказчик роботов порно продюсер Ден Лайк, чье сознание в оцифрованном виде находилось в вер-вепре Хильдисвини, всё это время был предположительно, неуточненно, уничтожен другим верботом Фенриром. Как это произошло, никто не знал. Где это случилось, оставалось неизвестно. Вер-волк просто явился ночью в управление, ловко обойдя сложную блокировку дверей, и принес с собой оторванные элементы вер-вепря, а затем сам зашёл в тюремную камеру, оставшись там. Это создало больше вопросов, чем ответов. И Схрон, забрав к себе вербота, отвечать на эти вопросы не пожелал.

Следствие продолжалось, однако начальник полиции Рикард Доджер всё больше склонялся закрыть дело и отправить в архив. Слишком много времени прошло с момента инцидента. Он предполагал, что остатки вербота просто растащили диггеры, слоняющиеся по подземным коммуникациям, продали или переплавили.

Однако внезапно Хильдисвини нашли…

Оника быстро собралась и отправилась по указанным в сообщении Зака координатам.

Место находки уже окружили лентами. Ветер трепал их и срывал, и их вновь закрепляли. Это был пустырь за городом возле леса. Два месяца они искали. Два месяца прочесывали районы. И, наконец, этим утром в кабинете начальника полиции раздался звонок. Случайный человек, гуляя в лесу, нашёл возле сливного коллектора сломанного вербота.

Оника подъехала как раз в тот момент, когда искореженную и истерзанную металлическую массу грузили в кузов паромобиля. Увидев Хильдисвини, Оника, наконец, выдохнула. Бивень, глаз и элемент защитной панели, которые Фенрир принес в управление, были недостаточным доказательством, что с ним покончено. Робот мог существовать и без всего этого. Останки вепря выглядели очень плохо, он практически разваливался. Дожди, прошедшие с тех пор, и сливная грязь коллектора въелись в конструкцию медного зверя. Он весь был в темной массе человеческих отходов жизнедеятельности и жутко пах.

Зак стоял неподалеку и разговаривал с невысоким пожилым мужчиной. Старик сидел на камне, что-то увлеченно рассказывая полицейскому и рисуя палкой на земле узоры. Глаза были прищурены, загорелое лицо, морщинистое, но улыбающееся.

Оника подошла ближе и поймала тоскливый взгляд напарника, с молчаливой просьбой о помощи.

- ...тут-то мы и поняли, - раздался ломаный скрипучий голос старика, - что не там ищем... - Он выглядел худощавым, но крепким, несмотря на возраст. - Хех, я тогда был молодым матросом и, конечно, не знал таких тонкостей…

- Простите, - влезла в разговор Ин-Верс, обращаясь к напарнику на официальных тонах при постороннем. Она потерла нос. - Детектив, можно вас на минутку?

- Разумеется! - мигом оживился Зак, напустив серьезность, и вежливо извинился перед собеседником. - Не смею больше задерживать. Подъезжайте с этим вопросом в свой районный участок. Именно в свой! Районный! Там помогут составить заявление. Это всё чем я могу помочь, наше управление занимается стимботами и верботами, а не вандализмом.

Старик ещё больше скукожил улыбающееся лицо, походившее на вяленый фрукт.

- Разумеется, молодой человек, разумеется. Я подъеду вечером.

Оника с Заком отошли в сторону, и напарник, наконец, выдохнул:

- Уф! Это смотритель морского музея, который нашёл вербота. Дедуля гулял по лесу и набрел на Хильдисвини. - Закинский оглянулся на секунду. - Какой же он словоохотливый... Ещё и глуховатый. Какие-то юмористы пишут похабные словечки в музее, где он работает. Я сто раз объяснил, что мы этим не занимаемся, но не уверен, что он понял меня.

После облавы в особняке Дена Лайка, Зак получил повышение, за свой выверт с системой пожаротушения, после которого Ден Лайк прекратил истязания Эстер Хази и самой Ин-Верс. Оника была несказанно благодарна напарнику, что он успел вмешаться. Теперь Закинский щеголял со званием детектив-сержанта.

Зак и Оника прошлись к служебному паромобилю, куда грузили вербота. Рядом стоял начальник полицейского управления Рикард Доджер. Завидев их, он подозвал подчиненных к себе:

- Наконец-то можно закрыть это дело и забыть, - сказал он, подкручивая свои густые ковбойские усы, явно довольный, что одним висяком становилось меньше. - Сейчас отвезем его в управление. Отмоем немного. Как раз просохнет к тому моменту как за ним приедут из Схрона.

Рикард подписал накладную водителю, отдавая распоряжения о доставке груза. Оника посмотрела на небо. Ветер сильный в это время года в субэкваториальном климате трепал рыжие хвосты её волос, забирался под куртку и задувал в уши. Внезапно очередной порыв принес посторонние звуки. Она услышала едва уловимый шепот.

Оника обернулась вокруг, ища, кто это мог сказать. Напарник тоже напрягся.

- Ты это слышал? - спросила она Зака.

- Слышал, - кивнул тот в недоумении.

Помехи, похожие на белый шум становились то громче, то тише. Они перемежались с чем-то невнятным, словно обрывочные слоги, и хрустом, напоминавшим ломающиеся зубья шестерней.

«Не…» Донеслись бессвязные звуки. «Нга… на… ака…» Но все остальные коллеги стояли значительно дальше. Ветер продолжал доносить: "Ме... ре…"

Оника и Зак отодвинули полог кузова паромобиля, заглянули и уставились на лежащие останки вер-вепря.

…5 4 3 2 1... Недавнее прошлое...

1 месяц назад

Айзек

- Такой необычный цвет озера, - говоришь ты.

«Бирюзовый, - отвечает Зарина. Она права, хотя и не может сейчас этого видеть. - Это его главная особенность».

- Оно настолько чистое и прозрачное, просто удивительно. Горы, покрытые ледниками, и хвойные деревья. Очень красиво.

«Мне оно всегда нравилось. - Голос в наушнике безэмоционален, но ты домысливаешь интонации и частенько даже не замечаешь их отсутствие. - В детстве я любила сюда приезжать с родителями. Мы устраивали пикники. Здесь состоялась моя первая профессиональная фотосессия. Я была наядой, озерной нимфой. Я плескалась в воде в тонком белом платье в лучах заката. Пускала кувшинки и спала на берегу».

Глубоко вдыхаешь горный воздух, словно пытаешься побольше вобрать в себя атмосферы этого озера, в котором когда-то игралась озерная нимфа. Представляешь Зарину здесь рядом с собой. От обилия кислорода немного кружится голова.

- Сегодня месяц, как мы вместе, - смущенно говоришь ей.

«Это самый лучший месяц в моей… - Голос Зарины запинается. - В моей жизни».

Первую неделю своего отпуска ты провел на дирижабле, это был классический неспешный воздушный круиз без высадок. За это время ты очень много узнал про Зарину. Вы общались целыми днями практически без умолку, она рассказывала о себе, о своей жизни, вы обсуждали любимые книги и фильмы, делились впечатлениями и размышлениями на разные темы. В те ночные часы, когда тебе требовался сон, ты включал Зарине какой-нибудь фильм или аудиокнигу, чтобы она не испытывала сенсорный голод. И хотя она говорила, что всё в порядке, но ты понимал, сознание Зарины, по сути, находится в постоянной кромешной тьме, в невесомости, без осязания и обоняния. Единственным её органом чувств сейчас был слух, поэтому ты ни на минуту не выключал верком. Даже, когда говорить было особенно не о чем, ты рассказывал, что видишь и что чувствуешь, стоя на открытой палубе дирижабля, скупым техническим языком пытался описать красоты, открывающиеся с высоты, расспрашивал Зарину о пустяках, и всё равно чувствовал вину перед ней, что она не может ощущать всё окружающее в полной мере. Нужно было срочно возвращать платформу Аудумлы и ставить на место блок сознания.

«Не переживай так, Айзек, я ещё до нашего знакомства узнала, что такое и депривация, и рестрикция, - сказала она однажды, чтобы успокоить тебя. - Ден мне наглядно продемонстрировал и одно, и другое. Меня уже не напугать».

Вы редко говорили про мужа Зарины, но иногда разговоры о нем всё же вклинивались в вашу идиллию. Так случилось и в этот раз. Стоя на берегу Алматинского озера, и глядя на умиротворяющий пейзаж, горы, ели и бирюзовую гладь, ты, не подумав ляпаешь:

- Ден тоже бывал здесь?

«Не надо портить момент».

Прикусываешь язык. Зарина отвечает после недолгой паузы:

«Нет, он здесь никогда не был. Ему не интересно было ехать на мою родину в Казахстан. Он вообще не любитель выбираться куда-то, а если и ездил, то всегда предпочитал места, где много знаменитостей и фотографов. Последнее время мы часто отдыхали порознь».

- А я почти нигде не бывал, - вздыхаешь в ответ.

«И как ты обычно проводил отпуска?»

Ты слегка смущен.

- Я сейчас, наверное, упаду в твоих глазах, но… дома. Иногда в санаториях. Иногда с экскурсионными турами, где группа незнакомых людей, чаще всего пенсионеров, всюду бродит за гидом. Но в основном дома.

«Это не так уж плохо, - отвечает безэмоциональный голос в наушниках. - И что важнее, это можно исправить, в отличие от дурного характера. В этот раз я твой персональный аудиогид. Если тебе, конечно, интересно всё это слушать».

- Мне очень интересно узнавать про тебя, - с пылкостью говоришь ты. Уже привычным движением гладишь верком, в котором, как кассета в медиа плеере, находился блок сознания Зарины. - Вообще всё! Какие воспоминания связаны с местом, где я сейчас нахожусь? Что ты любила делать в детстве? Как проводила выходные? Каким прозвищем тебя называли родители?

«Я уже многое тебе рассказывала, но попробую вспомнить что-то ещё».

Усаживаешься прямо на траву, слушая голос веркома.

«Сюда на это место мы несколько раз в год приезжали с родителями устраивать пикники. Папа очень любил здесь фотографировать. Он был фотографом, а мама учителем».

- Мои родители тоже учителя, - обрадованно отмечаешь внезапно возникшую общую ниточку. - Папа по физике, а мама по химии. А у тебя?

«Моя мама была учителем литературы. Учитель хорошая профессия, не то, что снимать всякое... - Она запинается, но сразу продолжает: - Я была поздним ребенком. Родители меня очень любили, но их брак это не спасло. Когда они развелись, я, словно, потеряла опору под ногами. Для детей это ужасная травма, когда родители разводятся».

- Поэтому ты не разводилась?

Иногда Зарина намеренно игнорирует вопросы, так происходит и сейчас. Она молчит. Понимая это, ты спешишь исправить положение:

- Расскажи ещё что-нибудь. Какое-нибудь хорошее воспоминание из детства.

Ваше общение разрозненное, но это ничего. Не так важно о чем разговаривать. Главное заполнять молчание. Сам факт вашего диалога делает вас ближе. Когда ты узнаешь о прошлом Зарины, она словно более четко материализуется перед тобой.

«День рождение подружки, - говорит она внезапно. - Мне было семь лет. Я нарядилась принцессой, а моя тетя актриса помогла сделать макияж и укладку. Я была в центре внимания на празднике даже больше, чем сама именинница. Все хотели со мной сфотографироваться».

- Ты поэтому пошла в модели? - спрашиваешь её. - Из-за тети?

«Да. Нет. Не знаю, - сомневается голос веркома. - Многие девочки этим грезят. Мои родители были не против. Тетя подсказала куда обратиться. Я получила актерское образование. Снималась в фильмах и рекламе. Стала лицом бренда косметики. Фотосессии для журналов, подиум, модные показы. Популярность... Сейчас это всё уже неважно».

Вы снова близко подступаетесь к темам связанным с её мужем. Однако в этот раз она успевает перевести стрелки от этих неприятных разговоров:

«Ты сейчас один? Вокруг есть люди?»

Озираешься по сторонам.

- Сейчас вечер и здесь никого нет. По крайней мере, отсюда никого не вижу. Когда я поднимался, навстречу мне как раз уходила туристическая группа.

«Я никогда не была тут в одиночестве. С детства мурашки по коже от этого слова. Как-то лет в семь я гуляла с родителями в центре города и потерялась, несколько часов бродила. С тех пор до ужаса боюсь оставаться одна...»

- Сейчас ты не одна. Я с тобой.

Солнце клонится к закату, постепенно меняя цвет озера на лазурный.

- Уже вечереет, зорька моя, - ласково говоришь Зарине.

«Тогда возвращаемся в Алматы, в гостиницу, - отзывается она. - Тебе нужно вздремнуть. Завтра будем обновлять твой гардероб. Следующий пункт нашего плана отправиться в столицу Казахстана. Ты непременно должен увидеть Дворец мира и согласия. Там я снималась в фильме».

- С удовольствием, - отвечаешь ей и счастливо улыбаешься, направляясь на стоянку к арендованному паромобилю.

…1 2 3 4 5... Настоящее время...

Рикард

- Он издает звуки! - Запыхавшаяся Ин-Верс подбежала к Рикарду Доджеру. - Сознание Дена Лайка ещё функционирует!

Доджер остолбенел.

- Как так? - непонимающе произнес он, до сих пор не рассматривая такую возможность в принципе. - Он не может...

Доджер отодвинул Онику в сторону и быстро зашагал к грузовику. Тихие невнятные звуки вылетали из конструкции сломанного вербота, стихая от раза к разу. Будто в древнем магнитофоне садилась батарейка. Рикард наклонился ближе к единственному глазу вербота.

- Вот сученок… - прорычал начальник полиции.

Ему хотелось высказать Лайку всё, что накипело за это время, но он сдерживал себя в присутствии подчиненных.

- Что ж, - наконец озвучил мужчина, - всё равно нужно отправить его в Схрон, чтобы они разбирались. У нас в управление сейчас нет консультанта-робототехника. Айзек в отпуске, а мы с вами явно некомпетентны в этом вопросе.

Останки Хильдисвини в спешном порядке перевезли в полицейское управление, Рикард лично поехал вместе с водителем, чтобы проследить за доставкой груза. Прибыв на место, полицейские, брезгливо морщась, перетащили отвратительно воняющего вербота в камеру. Он не двигался, но треск периодически просачивался сквозь конструкцию.

Две уборщицы массивные и неумолимые как два паровоза, и хмурые как грозовые тучи, пришли с ведрами и швабрами, чтобы отмыть грязного вер-вепря. Они выгнали из камеры полицейских, и принялись за дело. Мойку решили устроить прямо за решеткой, под прицелом охраны, чтобы избежать инцидентов.

Старшая уборщица, именуемая всем полицейским управлением не иначе как «тетя Галя», крупная сильная женщина, утерев нос, надела резиновые перчатки до локтей и вылила в ведро моющее средство для пола.

- Как тебе такие ролевые игры, - тихо злобно прорычал начальник полиции, стоя возле двери.

- Клепаный котел, - пробормотал Зак, наблюдая за водными процедурами, а затем выказал сомнения: - Мы его не испортим?

Швабра елозила, намыливая голову лежащего на полу Хильдисвини, создавая облако пены.

- Цилиндр мне в поршень, если гаденыш этого не заслужил, - хмыкнул Доджер.

С вербота стекала темная гадость. Уборщица снова утерла нос тыльной частью ладони, и тяжело вздохнула:

- О, боже... Хельга, тащи хлорку! - сказала она второй.

Через пару минут недовольно бурча и расталкивая полицейских, собравшихся у двери, в камеру протиснулась та самая Хельга с двумя канистрами в руках. Обе женщины надели респираторы и защитные гогглы. Тетя Галя вылила в ведро часть содержимого бутылей.

Вер-вепря вновь намылили, и едкий состав химии, наконец, заглушил запах отходов. У всех полицейских, наблюдавших возле двери это действие, разом защипало глаза. Начальник полиции погнал собравшуюся толпу прочь, оставив уборщиц обхаживать Дена Лайка, известного порно актера, порно продюсера и вербота в одном лице.

Всё входило в привычный ритм. Сотрудники полицейского управления занялись своими рабочими делами. Так, например, Зак и Оника отправились на еженедельную инспекцию в порт.

…5 4 3 2 1... Давнее прошлое...

30 лет назад

Ден

- Могу я поинтересоваться, почему такой необычный выбор профессии? - спрашивает психотерапевт, и тут же выдвигает предположение: - Финансовая нужда?

Это заставляет тебя расхохотаться в голос.

- Думаете? - уточняешь, вытирая слезы умиления. - Думаете, я пошел сниматься в порно потому, что не было денег на жизнь? Вы сделали мой день, док. Вот уж нет. Это не про меня. Моя семья была не богатой, но и не бедной. Самая обычная. Отец был владельцем рыбацкого судна, а мать работала в администрации порта.

- Тогда что? - спрашивает психотерапевт. - Какая у вас была мечта в юности? Мальчики в детстве мечтают стать спортсменами, космонавтами, исследователями. О чем же мечтали вы?

Скука и банальность диалога просто поражала.

- Пф-ф… В моем ремесле не менее важно здоровье, как у спортсмена или космонавта, да и исследования, своего рода, я между прочим тоже провожу… - Вздыхаешь, утыкаясь взглядом в потолок. Это всё больше походило на интервью, которые последнее время приходилось давать очень часто. - В детстве я мечтал о том же, о чем любой мальчишка в нашем городке. Мы жили на побережье и все как один хотели стать мореплавателями. Мы дни напролет играли в капитанов и пиратов, морской бой и искателей кладов. Мы тренировали морские навыки в игровой форме, потому, что это был основной промысел нашего городка. Моим самым лучшим детским воспоминанием был первый выход в море с отцом.

- И в какой момент что-то пошло не так? - спрашивает собеседник с блокнотом в руке.

- Мне до сих пор нравится море. Просто в двадцать лет я узнал про кастинг в эротическом фильме и решил, почему бы не попробовать. Попробовал и мне понравилось. Потом мне перезвонили и предложили ещё раз сняться, потом ещё. Внезапно оказалось, что я нравлюсь зрителям и актрисам. Вот уже десять лет прошло, и я снялся в более чем четырёхстах фильмах.

Цифра большая, но собеседник не охает от изумления, а лишь коротко кивает.

- У вас есть постоянные привязанности? - спрашивает он. - Подруга, жена, дети? Я не имею в виду актрис по съемкам.

- Нет. - Пожимаешь плечами. В свои тридцать ты не видишь в этом необходимости. - В моей профессии заводить длительные отношения означает конец карьере. С обременением в виде семьи, или даже просто девушки, не поездишь по миру, начинаются ссоры и условия. Мне не нужно, чтобы меня пилили и контролировали. Конечно, как и все, со временем я заведу семью, но пока в ближайших планах этого нет. Годам к сорока, может, сорока пяти не раньше. Детей, о которых бы мне было известно, тоже вроде нет. Хотя, кто знает.