Верботы. Книга 2. Изгои
Кошки, в тот же миг, выскочив из-под кровати, галопом бросились прочь из комнаты.
Никак не отреагировав на её возмущенный возглас, робо-кот, как ни в чем не бывало, продолжил прерванный диалог.
- Ну, а ты? - разноцветные объективы вер-кота сверкали в приглушённом свете комнаты.
- Я Энн, - представилась журналистка немного растерянно, это был самый странный в её жизни момент для знакомства.
- Энн, - эхом повторил Фресс. - Не-ет. Ты-ы не Энн...
Рука вер-кота проскользила по одеялу ближе к ногам женщины.
- Как ты пг`оник в кваг`тиг`у? - прошептала журналистка, тревога не отпускала, а лишь нарастала с каждой секундой, с каждым движением этой штуки ближе к ней.
Она поджала ноги, забиваясь в дальний угол.
- Двер-рь была пр-р-риоткрыта, - ответил кот.
Энн вспомнила момент сегодняшнего вечера. Когда она вернулась домой, сквозняк распахнул дверь, она бросилась ловить одного из котов - Сигурда. Дверь в это время оставалась открытой. Наверное тогда эта штука и проникла в квартиру?..
Между тем вер-кот переминался. Механические лапы Фресса попеременно прихватывали, сжимали и отпускали одеяло. Кот продолжал осторожно приближаться, нарушая личные границы. Внезапно он наклонил голову с белыми ушами, и потерся щекой о ноги Энн, которые та старательно поджимала к себе.
- Оу-у... - вырвался у женщины вздох умиления.
Да, он был огромный, и, наверное, даже чуточку жуткий, самую малость, но до невозможности милым... Кот! У неё дома огромный кот-вербот! Энн никак не могла в это поверить. Улыбка была до ушей. Какой сенсацией это окажется в эфирах. Предвкушение реакции коллег на работе и телезрителей. Новостная феерия! Энн Джой потянулась рукой к голове робота кота, и тот покорно подставился под ласки, как ручной тигр. Энн почесала за ухом как чесала своих кошек, и Фресс заурчал совсем как они.
Вербот коснулся рукой обнаженной ноги вжавшейся в угол журналистки, проводя по коже. А затем вдруг неожиданно взял за щиколотки и притянул к себе, оказавшись между её ног.
- Я... я... - запаниковала она, пытаясь освободиться, но вербот удержал её.
- Ты не Энн, - произнес Фресс, нависая над ней, разноцветные глаза-объективы оказались рядом с глазами журналистки. Их свечение было таким ярким, что заставило остальной свет, будто, померкнуть. - Ты-ы богиня Фрея...
Считанные сантиметры до его механической морды. Пасть вербота приоткрылась, вновь обнажая клыки, и облачко чего-то приторно сладкого обдало лицо женщины. Энн втянула носом конфетный аромат. Её зрачки расширились. На разум, как туча на ясное небо, начала наползать дымка.
- Ты моя Фр-рея, - проурчал вербот, забираясь рукой под её пеньюар. - А я твой ездовой кот Фресс...
Происходящее для Энн стало казаться нереальным. За головой вербота покачивался длинный шлангообразный хвост. Как дворник паромобиля, двигаясь из стороны в сторону, он смывал остатки здравого смысла.
- Мр-р-р...
У Энн было ощущение, будто она залпом осушила бутылку вина, и дело было не в бокале, выпитом перед сном. Кот наклонился и потерся головой о её живот. Женщина почувствовала бархатистое прикосновение к обнаженной коже. Удивленно опустив затуманенный взгляд, Энн обнаружила, что её пеньюар задран выше груди. Этот незнакомый ей вер-кот, непонятно как пробравшийся в её дом, совершенно очевидно пытался её раздеть. В другое время подобная ситуация перепугала бы её до смерти. Но сейчас Энн неожиданно для себя поняла, что прикосновение механических рук к её телу совершенно не пугают. Напротив, это было приятно, и в чем-то даже показалось ей забавным. Она хихикнула, поерзала, устраиваясь поудобнее, и раздвинула ноги, давая коту доступ к самому сокровенному.
Женщина погладила вербота между ушей, от чего тот вновь завибрировал.
- Chérie-е-е, (франц. обращение аналог «возлюбленная/милая/дорогая») - проурчал робо-кот. - Я твой пр-р-риз...
Энн, охнула, когда раздался треск рвущейся ткани. Фресс мотнул головой, отбрасывая зубами в сторону кружевные трусики. Кожа ощутила прохладу. Энн смутно различала очертания предметов. Мурчащий механический голос вербота возле уха произнес:
- Когда кот и его киска встр-р-речаются, - говорил Фресс, окончательно избавляя Энн от одежды, - то р-рождается новая вселенная.
Весь корпус робо-кота вибрировал как стиральная машина, и эти вибрации передавались на тело женщины. Налившаяся тяжесть внизу живота не оставляла сил сопротивляться.
- Пр-р-рильни ко мне... - протянул вербот.
Не понимая, что делает, Энн подалась навстречу Фрессу, её руки обхватили голову кота, пальцы гладили корпус, местами гладкий, а местами покрытый бархатистой оболочкой.
- Стань частью меня-я... - раздавался голос возле самого уха.
Энн закинула ноги, обхватывая вербота, и скрестила их за его спиной.
- Гар-р-рмоничной частью моей вселенной!..
…5 4 3 2 1... Недавнее прошлое...
2 дня назад
Рикс
Запах вербота.
Особенный сплав. Особенное сочетание.
Запах вербота ни с чем не спутать. Эти механизмы похожи на живых существ, но пахнут совершенно иначе. Такое сочетание не встречается больше нигде в мире.
Закрыв глаза можно представить этот запах. Основной компонент похож на то, как пахнет паромобиль, но к нему примешиваются и другие составляющие: запах тикающих часов на руке компаньона, запах прогулки в злую грозу, запах жесткого зефира много дней пролежавшего под кроватью, и ещё один нейтральный, неуловимый, от него щекочет в носу, и моментально начинаешь чихать…
Железнодорожный вокзал полон разных запахов, но именно это внезапное знакомое сочетание привлекает твое внимание. Оно манит тебя сдвинуться с места, вопреки строгому указанию сидеть. Ведь за выслеживание вербота ты получишь заветную награду. Игра с мячом! Хвост тут же реагирует на эти мысли. Ты не играл с мячиком уже целую вечность.
Вербот прошел здесь совсем недавно. Его след свежий. Все верботы, которых ты выслеживал не уходили далеко от места, где начинался след. Они только выглядят страшно, но по большей части безвредны. Они как заблудившийся скот. Нужно выследить и сообщить старшим. Этого вербота ты скоро найдешь, он где-то рядом, а затем приведешь к нему своего компаньона.
Спрыгиваешь с платформы на ржавые рельсы и рыщешь вокруг. След идёт вдоль забора заросшего колючими кустами.
"Игра с мячом! Игра с мячом!"
След уходит в дыру в заборе. Запах сильный, он рядом.
Сзади слышен голос компаньона. Она ищет и зовёт тебя. Сейчас ты убедишься, что вербот здесь, а затем вернёшься к Майке и продемонстрируешь ей свои навыки. Она будет довольна.
Ступаешь во тьму.
Тьма и ночь, это очень некомфортно. Ночами люди расходятся по домам. Майка как-то брала тебя на дачу и там оставила на улице на ночь. Ты едва с ума не сошел. Лаял, метался, просился в дом, а потом запрыгнул в окно, разбив стекло.
Майка не ругала. Она остановила кровь, перевязала раны, но больше никогда не брала с собой на дачу.
Внезапно сильный удар в бок сбивает тебя с ног. Большой черный механический пес рычит на тебя пытаясь напугать. Это и есть тот самый вербот. Но все машины, которых ты до сих пор выслеживал, были безобидными. Они никогда не давали отпор. Они стояли на месте или бродили будто слепые.
Черный пёс стоит на четырех ногах, словно такая же собака. Он рычит и приближается, а затем бросается на тебя.
Вы вступаете в схватку.
…5 4 3 2 1... Давнее прошлое
30 лет назад
Ден
- Ох, доктор. Я, действительно, перепробовал много вариантов жилья, - рассказываешь ты, развалившись на диване. - Год снимал большую усадьбу, арендовывал частные дома в центре и на окраине Города Мира, в других странах тоже пробовал жить. Но всё не то. Местный климат меня умиротворяет. Сейчас у меня хорошая квартира. Пентхаус в одной из высоток в центре города. Кстати, шикарный вид на мемориал «Трансформатор Теслы», который два раза в сутки, в полдень и в полночь, бьёт молниями. Дом под охраной. Но мне всё равно некомфортно.
- Не чувствуете себя дома в безопасности? - уточняет психотерапевт.
Думаешь. Сложно объяснить.
- Днём всё отлично, я адекватный человек. Но эти сны...
Вздох от воспоминаний. Очень неприятное ощущение. Образы памяти маленького мальчика. Испуганного белобрысого Дани, каждый день ожидающего конца.
Нефтяная зависимость тогда, вопреки прогнозам не стала причиной глобальной разрушительной войны. Никто не горел желанием устраивать бойню за оставшиеся скудные месторождения. Небольшие столкновения, безусловно, случались, но во что-то масштабное, это не вылилось.
Самый большой военный конфликт случился в разгар дефицита, на нейтральной территории шельфа в районе японско-китайского моря. Его назвали Спратлинский Кризис. Там обнаружились удобные подступы к очень крупному подводному нефтяному месторождению.
Люди, жившие на побережье, мирные рыбаки, пострадали просто по факту своего места жительства. Поскольку территория была неопределенной принадлежности, каждая страна претендовала на часть добычи такого лакомого куска. Не только соседи, окружавшие этот район, но и другие страны стали тянуть свои руки. Внезапное, сильное и кровопролитное столкновение случилось лишь в самом начале. Но и этого, мирному прибрежному району хватило, чтобы испытать на себе воздействие оружия сразу нескольких стран. А после этого, ещё несколько лет люди жили в постоянном напряжении, пока шла делёжка территории. Как лесные хищники все претенденты посылали свои флоты, обхаживая область месторождения, будто потерявшегося златорунного барашка. Ведущие лидеры стран хоть и понимали, что решать нужно миром, искать компромисс, но продолжали бряцать оружием, демонстрируя свою силу оппонентам.
- Я помню, военные корабли постоянно маячили на горизонте, - говоришь психотерапевту. - Я каждое утро просыпался, шел к окну и считал их. Отец неделями пропадал на промысле, возвращался на день-два и снова уходил. Он погиб в результате случайности, по ошибке его судно было атаковано во время Спратлинского конфликта.
Некоторое время молчишь, вспоминая отца. Траур по нему давно прошёл и уже не откликается в душе так остро. Осталось ощущение несправедливости этой потери.
- Самое ужасное было, когда в небе раздавался гул реактивных самолётов. Тогда мать хватала меня, и мы бежали к её знакомым. У них под домом находился бункер. Мы прятались там и сидели часами в ожидании воздушных атак. Я помню звук дребезжащей посуды. Полумрак и сырость. Беспокойные взгляды. Тревожное чувство. Спустя сутки мы выбирались на поверхность и жизнь продолжалась.
Доктор молчит на эти слова, а ты продолжаешь:
- Забавно, сейчас если на небе кто-то видит белый инверсионный след, то все, от мала, до велика, начинают радоваться, кричать и фотографировать. У меня не вызывает такого восторга вид этих машин на грязном топливе. По мне так лучше дирижабли, от них не ждёшь никаких сюрпризов. Прошу прощения, я выйду покурить...
- Курите здесь, - неожиданно предлагает психотерапевт.
Ты киваешь, доставая портсигар.
…5 4 3 2 1... Недавнее прошлое
1 год назад
Ден
- Почему вы не уехали в другое место? - спрашивает Фенрир. - Зачем было там оставаться?
- Вот и мне непонятно зачем, детектив. Но мы не уехали. Ты тогда ещё не родился, верно? Сколько тебе сейчас лет?
- Сорок два... - отвечает вер-волк, но тут же поправляет сам себя: - Сорок три, если считать этот год. Хотя, возможно, уже не имеет смысла вести подсчет. Я родился за три года до основания Города Мира. Далеко отсюда. Весь этот Спратлинский Кризис моя семья видела лишь по телевизору.
Смотришь на серебряного вербота. Он стал гораздо разговорчивые, чем вначале.
- Мне шестьдесят, - говоришь ты Фенриру. - И я до сих пор живут здесь. Даже после того как архипелаг Спратли перестроили в остров, основав нейтральную территорию, и переименовали в Город Мира. Даже став верботом, я всё ещё тут.
…5 4 3 2 1... Давнее прошлое
30 лет назад
Ден
- Вы пережили сложное детство, - констатирует очевидное психотерапевт. - Война попала на время подросткового максимализма и становления характера. Но жизнь продолжается. Прошлое нужно отпустить.
- Легко сказать, док, - усмехаешься и затягиваешься сигарой.
- Докуривайте и начнем терапию, - говорит он, дожидается, пока ты потушишь сигару, и продолжает. - Закройте глаза.
Почему бы и нет. Ты закрываешь. Теперь голос собеседника доносится из темноты.
- Сейчас я буду называть слова. Не представляйте никаких образов, только ощущения. Итак. Начнем. - Психотерапевт выжидает некоторое время, давая погрузиться в нужное состояние, а затем произносит: - Одиночество.
- Замечательно, - откликаешься ты. - Люблю одиночество.
- Не нужно ничего говорить, - напоминает доктор.
Фыркаешь в ответ, но не споришь. Одиночество. Тихо. Спокойно. Никакой суеты. Никакой опасности.
…1 2 3 4 5... Настоящее время...
Оника
Напевая себе под нос, Оника Ин-Верс зашла в холл полицейского управления, и отметилась на терминале о прибытии на работу. Всё утро её никак не покидало ощущение, что она забыла о чем-то важном. Зубы почистила. Плиту и утюг даже не включала. Дверь входную в квартиру точно помнила, что заперла. Что же не так?
На глаза попался кофейный автомат возле поста.
"Точно! - Оника хлопнула себя по лбу. - Я же не выпила утром кофе!"
Ин-Верс подошла к кофейному уголку.
«Хотя с такими новостями, голову дома забудешь, не то, что чашку кофе выпить».
Оника задумчиво нахмурилась, вспоминая вчерашний день.
«Новостями… О чём это я? Какими, собственно, новостями? Что такого особенного произошло?»
Она помнила суматоху, царившую на работе вчера под вечер, но сама причина этого упорно ускользала. Варочный аппарат перед ней, открыв стравливающий клапан, испустил вверх облако кофейного аромата. Это место было оазисом, куда тянулись почти все посетители полицейского управления. Кофеавтомат был монументальным, красивым произведением искусства, выполненным в стиле ретро стимпанка. За прозрачным стеклом было видно, как готовится напиток. Приготовление кофе подходило на умиротворяющий ритуал. Немаловажную для посетителей роль играло и то, что автомат был бесплатным.
Оника выбрала из меню напиток, нажала и лишь тогда заметила, что на месте для стакана стоит вовсе не одноразовый стаканчик, а кружка. Более того, это была её собственная кружка. Точнее, формально, не её. Кружку кто-то когда-то давно оставил в ящике стола Оники, и она ею просто пользовалась. Обычно свои чашки Ин-Верс, так или иначе, задевала, роняла и разбивала. Но эта посудина продержалась дольше прочих. Кружка предыдущего сотрудника. Теперь её зачем-то поместили в податчик стаканов кофеавтомата. К счастью кружка была пустой, когда в нее полился бодрящий напиток. От кипятка термочувствительная краска посуды нагрелась, посветлела и проступила надпись на английском языке «Caution! Steam-in». Чуть ниже шёл перевод «Осторожно! Пар внутри!»
Глоток кофе поднял настроение, однако чувство какого-то важного забытого прецедента вместе с паром не улетучилось.
«Само вспомнится», - отмахнулась от мыслей Оника и направилась по коридору в малый зал к своему рабочему месту.
Полицейское управление оживало и наполнялось людьми, готовясь к новому дню.
Завернув за угол, Ин-Верс вздрогнула, будто от удара грома, и случилось то самое ожидаемое событие, кружка предыдущего сотрудника вылетела из рук и разбилась, ударившись о кафельный пол. Оника замерла на месте, моментально забыв о разлившемся кофе. Глазами полными непонимания она смотрела на свой рабочий стол... который был занят.
Несколько долгих мгновений, а может минут, Ин-Верс стояла, осознавая увиденное, всматриваясь и хмурясь.
- Ой, вот незадача! - донесся из-за спины голос Эстер Хази. - Разбилась. Оника, тебе помочь? Я сейчас кликну робота-уборщика.
Непонимающе Ин-Верс оглянулась на коллегу, а затем взглядом скользнула и по другим людям в зале. Все в помещении вели себя, как ни в чем не бывало. Не рискнув поверить своим глазам, Ин-Верс поймала за руку проходящего мимо Шелла, который направлялся к кабинету начальника, читая по пути какие-то документы.
- Это что? - шепотом спросила Оника, кивая на свой рабочий стол.
Шелл рассеянно отвлекся, бросил взгляд на неё, а потом в указанном направлении.
- Это? - переспросил он. - Фенрир.
- Я... - растерялась Оника. - Я вижу. Что он здесь делает?
Шелл покосился на неё с непониманием. Озадаченно хмыкнул. Будто такие очевидные факты было даже странно пояснять.
- Сидит.
Оника потерла лоб. Она чего-то не понимала. Нарастало ощущение глупой растерянности и дикого конфуза. За её столом как у себя дома сидел вербот. Он расположился на её стуле, не обращая ни на кого внимания. Стол был завален покосившимися стопками бумажных документов, которые грозились свалиться на пол. Фенрир смотрел в монитор, на носу у него были очки для чтения, а на голове полицейская фуражка. И вер-волк... печатал. Он набивал на клавиатуре какой-то текст, стуча по клавишам механическими пальцами.
- Почему вербот не в Схроне? - недоуменно спросила Оника, но Шелл уже умчался.
Все занимались своими делами. Казалось, никого не волновала кошмарная аномалия в полицейском управлении. Либо у неё одной поехала крыша, либо у всех остальных.
- Что здесь происходит? - спросила Оника вслух у себя самой.
Наконец, Фенрир обратил на нее своё внимание. Стук клавишь смолк. Глаза объективы переместились в сторону, уставившись на Онику. Диафрагма с шелестом сузилась и Ин-Верс поняла, что влипла. Она замерла под пристальным взглядом робота, соображая, что сейчас будет более уместно, стрелять, кричать или бежать? Вместо всего этого она громко икнула.
Вербот сцепил перед собой механические пальцы в замок и внезапно спросил:
- Чего ещё?
Оника опешила, понимая, что Фенрир обращается к ней. Момент убегать прочь с криком, очевидно, уже упущен.
- Вообще-то... - пролепетала она, соображая как себя вести в этой абсурдной ситуации, и ответила столь же абсурдно. - Это мой стол...
- Нет, - категорично покачал головой вербот. - Это мой стол.
Оника тихо возразила.
- Вообще-то... теперь мой...
- Нет! - зарычал Фенрир, вставая с места и нависая над стопками бумаг, брови вербота сдвинулись к носу, а уголки рта опустились вниз. - Он мой!
Оника уже едва слышно испуганно прошептала:
- Мой...
Рычание начало нарастать громче и громче, очки съехали на бок. Фенрир показал зубы, а затем размахнулся и стукнул рукой по стопке документов и взревел:
- Это! Мой! Стол!
Оника вздрогнула, сглотнув:
- Ну... ладно... - она оглянулась на коллег.
Они все занимались привычными делами. Как ни в чем ни бывало. Всё было нормально. Всем было плевать. Наверное. Только вот… Оника увидела на экране монитора, за которым сидел Фенрир свою фотографию. Внутри всё похолодело. В заголовке значилось "Погибла при исполнении".
Внезапно на столе зазвонил, телефон. Фенрир отвлекся на него. Поправил очки и поднял трубку.
- Я слушаю.
Но телефон продолжал звонить.
- Эй, я слушаю! - крикнул он громче в трубку.
Звук будильника часов на газоразрядных индикаторах разбудил Онику. Час ночи. Чувство важного, забытого прецедента пропало, потому, что она, наконец, вспомнила вчерашний вечер. Семафорщик! Фенрир уже был не абстрактным глючным верботом. Всё указывало на то, что это было оцифрованное сознание бывшего полицейского восемьдесят восьмого участка, ныне особого управления по делам верботов.
…1 2 3 4 5... Настоящее время...
Рикард
Рикард Доджер, начальник управления полиции, пришел на работу в приподнятом настроении. Этим утром его посетила шикарная идея, и Рикарда распирало поделиться ею с подчиненными. Он даже отправил всем сообщение, что в девять утра будет пятиминутка в переговорной. Но первым делом, когда очутился на работе, он направился проверить найденного вчера Хильдисвини. Медный вербот валялся на полу своей камеры. Он и вчера выглядел неважно, но сейчас в нем даже сложно было узнать прежнего внушающего трепет вепря. Теперь это была просто масса металлических деталей и отваливающихся внешних панелей. Рикард зашёл внутрь.
- Ты просчитался, - произнес он, возвышаясь над обломками Дена Лайка.
Никаких звуков от конструкции не исходило. Доджер хотел, даже в такой позиции победителя, сохранять достоинство, поэтому сдерживал ликования. Он отражал в глазах людей образ справедливого полицейского Города Мира, поэтому со всеми собеседниками, в том числе с явными преступниками и отморозками, Рикард вел себя сдержанно, с уважением, которого достоин по факту любой человек.
- Сегодня тебя увезут отсюда, а затем разберут, - сказал начальник полицейского управления, обращаясь к груде железок. - На этом всё для тебя закончится. Наверное, не так ты себе представлял вечную жизнь.
Внезапно Рикард уловил посторонний жженый запах. Переполненный ликованием мужчина не обратил сразу на него внимания, но сейчас тот явно чувствовался. Присмотревшись, начальник полиции заметил, что медные панели вер-вепря покрывали черные опалины. Подобная импрегнация была характерной электрометкой в точке контакта с проводником электрического тока достаточно высокой мощности. Такие черные пятна оставались на верботах, если при задержании использовался электрошокер. Чем выше было установленное напряжение и дольше воздействие, тем отчетливее остались опалины. Электросеть не оставляла знаки тока, потому что сетеметчиков учили осторожно рассчитывать допустимое воздействие, они ежегодно проходили тестирование. А вот электрошокеры рядовых сотрудников стояли всегда на минимальном значении напряжения, чтобы при ненамеренном срабатывании не навредить людям. При использовании на верботе, собираясь вырубить агрессивно настроенного робота, сотруднику полиции нужно было кратковременно установить электрошокер на среднее значение. Применить и вернуть в прежнее состояние.
Доджер присел, осматривая останки Хильдисвини.
Электролитическое действие тока вызывало сгорание металлического проводника, касающегося корпуса вербота, и приводило к проникновению частиц металла в контактирующую поверхность. Это и оставляло «знак тока». Мелкоточечная черная татуировка покрывала каждую внешнюю панель Хильдисвини. Судя по меткам, на корпусе вепря, на нем использовали максимальное напряжение, которым не рекомендовали пользоваться, чтобы не повредить верботов. Обугленные края пластиковых элементов оставляли прорехи и через них были видны сжавшиеся в токовой судороге электромышцы робота. Эластичные волокна, отзывающиеся на электроимпульсы которые исходили от блока сознания, давали верботам те самые мягкие естественные человечные движения. У этого вербота они не справились со столь сильной нагрузкой.
На полу небрежно валялись шокеры. Вероятно перегоревшие. Рикард подобрал их и убедился, что они буквально сожжены. Не спасли даже встроенные в них предохранители. Судя по всему, шокерами на максимальной мощности долбили Хильдисвини подолгу и помногу раз.
Кто-то старательно пытал его всю ночь.
"Ох, Эстер", - начальник полиции выругался.
С одной стороны Рикарда охватила волна возмущения, но краем сознания он вдруг понял, что испытал чувство морального удовлетворения и облегчение. У Эстер Хази, как и у него самого, бесспорно, были причины совершить подобное, после близкого общения с Лайком. Но сам Рикард на такую месть точно бы не пошёл. Подчиненная, внепланово оставшаяся на ночное дежурство, конечно, заслуживала выговор. Доджер просто не мог с профессиональной точки зрения её похвалить, и не мог оставить поступок без внимания.
Зайдя в переговорную комнату, начальник полиции увидел, что все детективы основной группы в сборе, кроме Мариона Шелли, который утром прислал сообщение, что заболел.
Рикард встретился глазами с Эстер. Та встала, с вызовом выпятив грудь, сверкая глазами цвета грозового неба, она была готова к бою за свое понимание справедливости. Начальник полиции неодобрительно покачал головой, махнув рукой садиться обратно. С ней он поговорит позже, без посторонних.
Рикард увидел, как Закинский пихнул в бок Ин-Верс, потому, что та уснула, развалившись в кресле. Оника подскочила, озираясь, было видно, как она пытается понять, что происходит, а когда пришла в себя, потянулась за чашкой кофе.
Алекс и Родригес обсуждали утренние новости. Они вместе смотрели запись выпуска на экране телефона. По главному новостному каналу сегодня утром ведущая подняла тему верботов. Само по себе это было не странно, но тема давно уже не всплывала в явном виде. Ведущая, грудастая блондинка, кинула затравку, предложив всем желающим присылать интересующие вопросы по теме верботов на электронную почту канала.
"С вами были хог`ошие новости! Всем пг`иятного дня и до встг`ечи на главном канале Гог`ода Миг`а!" - сказала она напоследок, посылая в камеру воздушный поцелуй.