Чайка-невеста Его Светлости

Глава 1

Дисклеймер!

Этой книгой я ничего не пропагандирую, ничего не оправдываю и ничего не осуждаю. Только показываю ситуацию. Пусть она станет для вас своеобразным тестом Роршаха: все, что вы в ней увидите – только ваше.

! В тексте затрагивается тема сексуального насилия.

! Алкоголь вредит вашему здоровью.

Приятного прочтения!

Кабинет примарха Рихарда Нейдва

– Сопроводительные письма к приглашениям для невест готовы, Ваша Светлость, – секретарь положил на стол примарха Совета мудрейших стопку писем. – Изволите проверить?

Пока избранный Советом глава Империи медленно просматривал тридцать листов с абсолютно одинаковым текстом, помощник несколько раз оттянул узловатым пальцем край воротника и вытер со лба испарину.

Примарх не проверял формальную мелкую корреспонденцию с тех пор, как почти десять лет назад принял свой пост. И чем дольше вчитывался в письма, тем сильнее бледнела морщинистая кожа секретаря.

Он впервые увидел нового примарха десять лет назад и сразу подумал о статуе кровавого тирана, которая стояла на заднем дворе. Ее давно обезглавили, но секретарь искренне полагал, что если бы у нее было лицо, то это было бы лицо Рихарда Нейдва.

Всегда сжатые в линию и без того тонкие губы, грубая челюсть и строгая линия лица в обрамлении волнистых каштановых волос с рыжиной, тяжелый взгляд серых глаз из-под низких прямых бровей. Назвать его привлекательным можно было лишь с большой натяжкой и только после пары-тройки рюмок крепкого южного, но было в нем что-то от древних царей, профили которых до сих пор красовались на старинных монетах: заставляющее склонить голову, но вместе с тем не дающее отвести взгляд.

Правитель остановился на одном из писем и помощник попытался припомнить, не совершил ли ошибку. Но он был уверен: все тексты безупречны, как им и полагается.

Рихард Нейдв задумчиво пробежал взглядом по формальным строкам приветствия и благодарности, смял лист и бросил в плетеную корзину для бумаг.

– Это никуда не годится, – тихо сказал он.

Секретарь побелел еще сильнее. Дрожащими руками вытащил из нагрудного кармана платок и промокнул верхнюю губу. До сих пор примарх всегда был доволен его работой, подобное случалось впервые.

– Прикажете переписать все? – спросил он, старательно борясь с дрожью в голосе.

– Нет. Пожалуй, послание для послушницы Саманты из монастыря хаоса я напишу сам. Остальные письма меня устраивают, можешь запечатывать в конверты, – ответил примарх, делая вид, что не замечает волнения подчиненного.

А может и вправду настолько погрузился в свои мысли, что не видел ничего вокруг.

Секретарь с поклоном забрал со стола оставшиеся письма и поспешил скрыться за дверью кабинета. Только в приемной он смог облегченно выдохнуть.

Лукас Филч, начальник личной охраны Рихарда, с момента прихода секретаря сидел в кресле и молча наблюдал за происходящим. Однако теперь растянул тонкие губы в хищной улыбке. Его горбоносый уверенный профиль и сутуловатая длинная фигура делали его похожим скорее на стервятника, чем на воина, и это первое, ошибочное впечатление часто становилось роковым для его соперников как в бою, так и в политике.

– Наша Чайка теперь не просто послушница, а старшая. Даже имя новое получила, мне доложили неделю назад, – сказал он после того, как дверь за секретарем закрылась. – Не забудь упомянуть об этом, если хочешь, чтобы она ненавидела тебя еще сильнее.

– И как же ее нарекла настоятельница? – заинтересовался третий участник разговора, который прежде стоял и смотрел в окно на пасмурное небо.

Личный шпион примарха в министерстве финансов – Фридолин Януш – невысокий, широкоплечий, с правильными, но грубыми чертами простого лица, на котором только острый взгляд выдавал интеллект, и широкими руками. Он гораздо больше походил на воина и когда-то в самом деле был хорошим мечником. Но старая травма оставила времена его сражений позади.

– Ее новое имя – Уста богини, – охотно ответил Лукас.

– Неудивительно. Для моейЧайки в самый раз, – губы Рихарда дернулись в едва заметной улыбке.

В тишине, которая на несколько мгновений повисла в комнате, чувствовалось молчаливое согласие. Все трое полагали, что настоятельница не могла выбрать имени лучше.

Фридолин отмер первым.

– Может, понимание, что ты следил за ней все это время, и в самом деле уязвит Саманту, но сомневаюсь, что усилит ненависть. Однако я уверен, что хохотать она будет почти так же, как и в то утро, – отметил он. – Как думаешь, Рихард, что она скажет, когда увидит письмо?

Примарх уже закончил лаконичный текст и потянулся за конвертом.

– Понятия не имею, – покачал головой он. – Но жаль, что не смогу слышать ее, когда она его прочтет.

Его бывшие соратники, а ныне подчиненные, синхронно кивнули. Они бы тоже не отказались понаблюдать за реакцией послушницы.

– Но кроме шуток: хорошая ли идея приглашать ее на смотрины? Может, в этот раз лучше вообще обойтись без хаосток? – спросил Лукас, заметив, что Рихард тянется не к печати главы совета, а к личной, родовой, на которой изображена остромордая и остроухая голова охотничьего пса.

– В предыдущих отборах послушницы монастыря хаоса участвовали, приедут и на этот, – отрезал Рихард, вдавливая печать в горячий сургуч.

– Предки прошлых примархов не были “гончими кровавого тирана”, – напомнил Лукас. – Если Саманта начнет выделяться – а она начнет – тобой снова могут заинтересоваться сторонники абсолютной монархии. А вслед за ними и те, кто боится, что ты узурпируешь власть. Как бы тебя не прикончили прямо у алтаря.

– Вот и займешься тем, чтобы этого не произошло. Впрочем, не слишком усердствуй. Сомневаюсь, что я до алтаря вообще дойду.

Рихард потряс конвертом, убеждаясь, что с печатью все в порядке.

– И все же я не понимаю, зачем так рисковать, – упорствовал Лукас.

– Ради веселья, – пожал плечами Рихард. – Когда в последний раз тебе было так же весело, как в те десять дней на пути из Деметера?

Фридолин цыкнул и покачал головой.

– Это грязное веселье, Рихард, – спокойно возразил он и без труда выдержал тяжелый взгляд правителя. – К тому же не припомню, чтобы тебе нравились шутки такого рода. Уж не хочешь ли ты откупиться за все, что сделал?

– Политика никогда не была чистой, – философски заметил примарх, глядя на письмо. Последнюю реплику шпиона он оставил без ответа.

– Что там с документами из старого замка Нейдв? Ты что-нибудь нашел? – равнодушно перевел тему Рихард, будто тут же забыв про разговор о чайке.

Фридолин укоризненно покачал головой.

– Пока нет. Не уверен, что записи вообще сохранились, – все же ответил он.

– Ищи. Что-нибудь об этом проклятом ритуале должно было остаться, – возразил Рихард и посмотрел на конверт, который все еще крутил в руках.

Родовая печать даст Саманте знать, на чей зов ей предстоит откликнуться. Если не захочет – может просто не принять приглашение. По крайней мере, Рихард надеялся, что за минувшие десять лет его чайка наконец научилась говорить “нет”.

Глава 2

Библиотека монастыря Матери Хаоса

Фридолин не ошибся в прогнозе: Саманта действительно хохотала, сжимая в тонких пальцах распечатанное письмо. Ее совсем не мелодичный смех, напоминающий плаксивый крик чайки, разносился по библиотеке, и казалось, сама вековая пыль возмущается столь шумной реакции.

Служка – девочка лет семи, босая и в сером халате, перевязанном широким кушаком – испуганно смотрела на старшую послушницу, которой только что доставила послание. Малышка испугалась, когда ее наставница начала хохотать, но не могла оторвать взгляд от серебристой косы, пыльного загара кожи и ямочек на впалых щеках.

Ее подруги говорили, что Уста богини уродина, но малышка им не верила: они злились, потому что получили нагоняй на ее занятиях. Впрочем, девочка не могла бы сказать, что ее наставница красива в том смысле, в каком женщин называют красавицами: ее лицо оставалось худым, щеки – впалыми, длинный нос с горбинкой напоминал птичий клюв. Но было что-то в глубокой, болотистой зелени ее широко распахнутых глаз, и в чувственной линии нежных губ, что делало ее нос не уродством, а изящной изюминкой внешности. Служка видела немало красивых женщин, но никогда не видела тех, которые походили бы на Саманту.

Веселье сделало старшую послушницу удивительно живой. Правда, даже девочка чувствовала в ее раскатистом смехе затаенную горечь. Что уж говорить о других посетительницах библиотеки, которые разом обернулись на нее.

– Иди, готовься к уроку, – ненадолго прервав веселье, Саманта махнула рукой.

Получив разрешение, служка тут же исчезла, а Саманта расхохоталась вновь.

– Это всего лишь приглашение на смотрины к примарху, – недовольно процедила одна из старших послушниц, которые застали приступ веселья сестры по вере. – Нечего поднимать из-за него такой шум.

– По-твоему это не иронично? Стать куклой на витрине с прощальными подарками для того, по чьей милости я тут оказалась? – громко спросила Саманта, ничуть не смущенная недовольством других послушниц.

– Это оскорбительно! – хлопнула по столу рукой ее собеседница. – Каждые десять лет одно и то же: требуют даже не одну, а целых трех старших послушниц. И ладно бы для дела, так нет же – для развлечения уходящему на пенсию правителю. Будто ему во дворце баб мало.

– Зато платят хорошо, – встряла вторая. – Я вот не отказалась бы съездить. Столицу посмотреть, еда и жилье за счет казны, еще и на обратный путь деньгами снабдят. Если повезет, то можно и вообще сюда не возвращаться: хорошенько подсуетишься – так и работу найдешь.

– Платят. Как шлюхам, – не унималась первая. – Еще и глаза закатывают, когда мы не отвешиваем реверансы направо и налево и отказываемся трепаться со всеми подряд, как придворные курицы.

– Не “трепаться”, а легкая необременительная беседа. Впрочем, легкая – это не про тебя, Щит веры, – встряла Самана, окидывая высокую и крепкую фигуру подруги красноречивым взглядом.

Бьянка не обиделась на замечание. Нервно отбросила за спину каштановую косу и уткнулась в книгу. Ее приглашение – а вернее сказать, приказ явиться на смотрины – прислали еще вчера. То-то все удивились, когда пришло только два письма. Но сегодня все встало на свои места, когда ее подруга получила запоздавшее третье послание.

– Не пойму, за что настоятельница дала тебе имя “Уста богини”. Вечно ты порешь только всякую чушь, – проворчала она, не отрывая носа от тома по истории создания Империи.

– Доверься хаосу, Бьянка, – смягчилась Саманта, видя, что подруга и впрямь нервничает. – Мы не вольны изменить его поток, но по крайней мере можем грести. Скорее всего, для тебя и Мириам все закончится как обычно.

Миловидная блондинка с вздернутым острым носом, которая уже просчитывала все возможные выгоды от приглашения, вскинула голову с надеждой.

– Правда? Ты так думаешь?

– У меня пока нет повода думать иначе, – обтекаемо ответила Саманта.

– То, что Сэм так сказала, еще не значит, что так и будет, – продолжила ворчать Бьянка, не поднимая раздраженного взгляда. – Конечно, на счет возможности грести она права, но она же не провидица.

– Пускай у нее нет дара, но прошлой осенью, как только Сэм увидела послов из Лейдэна, сразу сказала, что тратить на них время не стоит. И что? Настоятельница выгнала их через несколько дней! А когда Дор и Лора затеяли помолвку, она сказала, что никакой пары из них не будет. И в итоге Дор рыдал у алтаря, а Лора в этот момент, наверное, уже за пределы Империи выехала… – принялась перечислять Мириам, загибая пальцы.

– А Шону она сдохнуть пожелала, но он все еще прыгает, как горный козел, – перебила Бьянка.

– Так это было пожелание, а не предсказание, – легкомысленно отмахнулась Мириам и вновь повернулась к Саманте. – Ты правда думаешь, что мы, как и участницы прежних смотрин, сможем избежать внимания примарха и вельмож?

– У меня нет оснований думать иначе. Пока что, – повторила Сэм с тяжелым вздохом.

Слухи о ее провидческих способностях по монастырю ходили давно. Ежегодные проверки на благословение хаоса раз за разом показывали, что в Саманте нет ни капли дара их стихии или любой другой магии, но сплетники не унимались.

Сама Сэм знала, что просто умеет наблюдать и делать выводы, о чем не раз напоминала сестрам по обители. Но те предпочитали верить в то, во что хотят, а не в объективные факты. Только этим, пожалуй, Уста богини и отличалась от остальных. Если конечно не считать туманного прошлого, о котором до сих пор не знала даже настоятельница. Впрочем, люди с чистым прошлым в обитель дочерей и сыновей хаоса не попадали.

Спор прервала другая служка, которая запыхавшись вбежала в библиотеку.

– Настоятельница хочет видеть старших послушниц Блеск Пирита, Уста Богини и Щит Веры, – упираясь руками в колени, громко возвестила она.

Все трое тут же подобрались, эмоции на лицах уступили место холодному безразличию. Именно с такими лицами они и вошли в келью настоятельницы, которая служила ей одновременно и кабинетом.

– Настоятельница, вы не откажете дворцу и на этот раз? – порывисто спросила Бьянка, подаваясь вперед. Ее карие глаза смотрели на главу монастыря испытующе, длинная коса от резкого движения хлестнула по спине.

Высокая худощавая женщина, которая в свои без малого шесть десятков лет оставалась гибкой, как ивовый прут, и столь же хлесткой в словах и действиях, недовольно поджала тонкие губы. Взгляд ее ярко-голубых, как весеннее небо, глаз охладил пыл подопечной.

– Почему я должна отказывать? Нынешний примарх многое сделал для нашего монастыря, – настоятельница многозначительно покосилась на Саманту. Та стояла, не выказывая никаких эмоций, как и полагалось стоять хорошо обученной послушнице.

– Но мы же не шлюхи, – все же возразила Бьянка, хоть уже и без прежнего пыла.

– Вас определяет не ваш статус послушниц, а ваше поведение. Исключительно оно, – припечатала настоятельница, которой быстро наскучил спор. – Я здесь готовлю вас к жизни, а не прячу от нее. И вы пойдете в мир, чтобы показать, чему научились. Это станет проверкой для тебя, Щит веры. Для всех вас.

Взгляд настоятельницы снова опустился на Саманту, будто старуха ждала вопросов или возмущений. Но их не последовало.

– Все мы в объятьях бездонного хаоса, и потому требовать от вас что-то не в моих полномочиях. Однако я надеюсь, что вы по мере возможности будете нести наше учение. Как минимум делом, – на этот раз тяжелый взгляд настоятельницы вернулся к Бьянке.

Та кивнула и не нашла, что возразить.

– Пиритовый блеск, подсчитай, сколько вам понадобится на путешествие. Завтра утром жду отчет на столе. Послезавтра вы отправляетесь в путь, – продолжила настоятельница, не встретив больше сопротивления. – А теперь идите.

Когда все развернулись, настоятельница окликнула Саманту, будто невзначай вспомнив о чем-то не слишком интересном.

– Уста богини, подожди. У меня для тебя особое распоряжение.

Сэм замерла на пороге и развернулась. Когда ее подруги покинули скромную обитель, состоящую из кровати, грубого стола и лохани с водой, Саманта наконец позволила себе эмоцию. Криво усмехнулась, глядя на настоятельницу.

– Даже если примарх пожертвовал вам пол бюджета Империи в обмен на мое содержание, благодарить его я не стану, – отчеканила она.

– Жаль. Благодарность вполне в человеческих силах, – сказала настоятельница с легким упреком.

– Пусть благодарят те, кому помогли его дары, – не сдалась Саманта, и хотя уголки ее губ дернулись, она больше ничем не выдала досады.

– Ладно, – не стала упорствовать настоятельница. – Я не знаю, почему он привез тебя сюда. Не знаю, что между вами произошло. Но знаю, что раз в полгода от меня требовали донесений обо всем, что с тобой происходит. И раз в год монастырь получал крайне щедрые подарки на содержание послушниц.

Настоятельница окинула красноречивым взглядом одежду Саманты. Как и любая другая из старших, она носила широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, тонкую сорочку и поверх нее черный халат с пышными рукавами, но широкими манжетами, которые не мешали работать. Ткань украшала вышивка в виде беспорядочного узора, напоминающего стебли вьюна или бесконечные притоки и разводья огромной реки.

Уста богини повела плечами, будто сразу захотела скинуть одежду, но сохранила бесстрастное лицо.

– Выходит, его любопытство вдвое перевесило его щедрость, – констатировала она.

– Хаос учит нас не судить о вещах однозначно. Добро легко может обратиться злом, а несчастье – благом, – сделала последнюю попытку настоятельница.

– Мне это известно как никому другому. Правда, в моем случае плюсы и минусы сложились в ноль. Мне не за что его благодарить. Как и ему – меня, – Саманта осталась непреклонна и на этот раз.

– Тогда иди, – сдалась настоятельница.

Глава 3

На пути к столице Империи

Спустя месяц три послушницы верхом и налегке подъезжали к столице. Вокруг простиралось поле желтой осенней травы, над которой висело свинцовое небо, ветер усиливался. Впереди маячила карета с гербами герцогства Притор. Завидев ее, Бьянка фыркнула.

– И не жирно примарху?

Мириам закатила глаза: она устала всю дорогу слушать жалобы сестры по вере. Саманта осталась невозмутима.

– Нет, ну куда ему тридцать кандидаток в невесты? И это не считая поместья, пожизненного пансиона из казны и влиятельных знакомств, которые обеспечат его роскошью до конца жизни, – разорялась Бьянка, которую все больше раздражало, что ее никто не поддерживает. – Саманта, не молчи! Я понимаю Пиритовый блеск, она у нищего последнюю монету из кармана вытащит, если понадобится, и такой шанс не упустит. Но ты!

Уста богини, которая прежде ехала чуть впереди, наслаждаясь видом, придержала коня и позволила подруге нагнать себя, молчаливо приглашая к разговору.

– Ты уж не обижайся, но весь монастырь давно уже догадался, что примарх с тобой сделал. Тут и гением быть не надо: появляется на пороге молодой герцог с военным отрядом, сует настоятельнице щедрое пожертвование и едва живую девицу, а потом усвистыавет по своим делам, – тараторила Щит веры, нисколько не смущаясь собственных грубых слов.

Впрочем, ее собеседницу формулировки тоже не смущали.

– Это я еще была откормленная, – как бы невзначай обронила она, не выныривая до конца из собственных мыслей.

– В самом деле, Сэм, я тоже не понимаю, – Мириам нагнала подругу с другой стороны. – Если бы ты “отстала” от нас на полпути и “потерялась”, мы бы все поняли, правда. Да и… зная твою ситуацию, настоятельница могла бы тебя оставить, надо было попросить. Послали бы кого-нибудь другого, у нас много красивых.

– Мою ситуацию? – Саманта иронично изогнула бровь. – И чем же моя ситуация отличается от вашей?

Мириам вспыхнула и опустила взгляд. Бьянка же вскинулась, как охотничья собака на добычу.

– Как минимум тем, что нас не отправляют на поклон к нашим мучителям. Он же явно еще и голодом тебя морил, этот ублюдок! Я помню, видела тебя в первый день. Всегда сердце кровью обливается, когда новых служек приводят, но ты была почти прозрачная. И глаза совсем потухшие. Ну как ты можешь к нему ехать? Доктрина конечно учит, что не бывает ни абсолютного блага, ни абсолютного зла, но как по мне, она верна лишь наполовину. На счет блага – точно правда, но зло – оно и есть зло.

Саманта не ответила, только крепче сжала поводья. Черная кобыла под ней нервно всхрапнула.

– Бьянка, перестань! Ты что, не видишь, что Сэмми неприятно? – попыталась одернуть подругу Мириам, понимая, что та заходит слишком далеко.

– Рихард поди не спрашивал, приятно ей или нет! – возразила Щит веры.

– Спрашивал, – со злой усмешкой отозвалась Саманта. – Бьянка, тебе бы перечитать “Наставление о мнениях”. В нем говорится, что нигде в мире нет абсолютного блага и абсолютного зла, пока то или другое не будет названо человеком благом или злом.

– Это ничего не меняет! Он поступил как подонок, но ты будешь стоять в толпе его потенциальных невест, отплясывать на балах. Смотреть, как он счастливо флиртует с какими-то бабами, как они падают в его руки, не зная, что он – чудовище? – не унималась Бьянка.

– Он не чудовище. Или чудовища мы оба, – туманно возразила Саманта.

Бьянка не нашлась, что ответить, и остаток дороги до городских ворот все трое ехали в молчании. Хотя обеих послушниц беспокоило состояние подруги. Обе они прекрасно видели, как с каждым днем, приближающим их к столице, Уста богини становилась все более задумчивой и мрачной, все реже отзывалась на колкости и еще реже начинала говорить первой.

У внешней стены пришлось замедлиться, чтобы не здавить людей на узкий улицах. У внутренней, отделяющей обычные жилые кварталы от домов аристократии, предъявить приглашения.

Усталый стражник долго проверял каждую из белых карточек, украшенных золотой росписью.

– Да пропусти, – махнул ему рукой второй, не менее усталый. – Хаоситки сюда по другому делу не приезжают.

– Письма покажите, – не обращая внимания на сослуживца, потребовал проверяющий.

Послушницы покорно достали из сумок документы. У Бьянки и Мириам проблем не возникло, но послание, которое вручила для проверки Саманта, вызвало явное недоумение.

– Что это? – спросил проверяющий, вертя в руке бумагу.

– Письмо с родовой печатью Рихарда Нейдва, – спокойно ответила Саманта.

– Да уж вижу, что не последнего нищего печать, – огрызнулся растерянный часовой. – Хочешь сказать, что это тебе примарх написал? – он выразительно прокашлялся и даже поднял бумагу на уровень глаз. – “Надеюсь, Саманта, эта шутка окажется достойной твоего божественного смеха”.

Саманта прыснула в кулак, но сумела сдержать порыв хохота и вновь придала лицу нечитаемое выражение.

Второй страж, который прежде молча наблюдал за сценой, толкнул первого в бок. Потом подошел и что-то тихо сказал ему. Первый переменился в лице.

– А, так это ты – та девушка? – он с сомнением посмотрел на пыльную дорожную одежду, растрепанную косу и худое лицо, загар на котором не мог скрыть залегших под глазами теней от усталости после долгого пути.

– Надо проверить, – согласился тот, что прежде почти все время молчал.

– Проезжайте вперед, – бросила Саманта подругам. – Я потом вас нагоню.

– Еще чего! – тут же возмутилась Бьянка.

Мириам же просто осталась на месте.

– Мы подождем тут, – чуть спокойнее, но тоже с явным напряжением в голосе сказала часовым она.

Саманта забрала письмо и, небрежно сложив его в несколько раз, запихнула в карман седельной сумки. Какой-то юнец в подобии гвардейской формы убежал в сторону замка, чтобы сообщить о странном происшествии.

Послушницы посторонились, давая дорогу другим желающим попасть из одного квартала в другой, но таковых было не слишком много.

– Вы одни приехали? – спросил тот часовой, который проверял документы.

– Одни, – бойко отозвалась Бьянка, которая смертельно скучала в ожидании. – Только не говори, что опасно. Мы можем за себя постоять.

Она нисколько не приукрашивала. Хаос наградил ее способностью преодолевать законы стихии земли, так что отряд разбойников, которые неосторожно преградили им путь, просто провалился в глубокую расщелину, вдруг открывшуюся под их ногами. Там они и остались, похороненные заживо.

На этом разговор и затух. Впрочем, слишком долго ждать не пришлось: вскоре к воротам приблизился высокий сутуловатый мужчина с горбатым носом. Окинув послушниц цепким взглядом, он ненадолго задержался на Саманте.

– Все в порядке, они могут проехать, – бросил он стражам. – Прошу за мной, – это уже гостьям дворца.

Саманта сразу узнала одного из приближенных Рихарда, но первой не заговаривала. Однако и смотрела на него без стеснения, отмечая сеть новых морщин, шрам на лбу, которого раньше не было, и добротный мундир, который и без золотых эполетов кричал о богатстве.

Ее давний знакомый не выдержал первым. Пропустил двух других послушниц вперед по дороге к замку и, поравнявшись с Самантой, придержал ее коня, вынуждая их обоих немного замедлиться.

– Я надеялся, что ты не приедешь, – тихо сказал Лукас, чуть наклоняясь к собеседнице.

– Еще бы, – криво улыбнулась Сэм. – Наверняка смотришь на меня и сразу вспоминаешь, что для вашего стремительного взлета пришлось втоптать кое-кого в грязь?

Начальник личной гвардии примарха вздохнул.

– Ты его ненавидишь? – наконец прямо спросил он. Дипломатия никогда не была его сильной стороной.