Чайка-невеста Его Светлости
– Не знаю. Не так сильно, как десять лет назад, я думаю, – не менее прямо ответила Сэм.
Глубокая складка между густых бровей Лукаса немного разгладилась.
– Ты все та же. Мы гадали, будешь ли ты смеяться, когда получишь письмо.
– Я едва не лопнула от хохота. Достойная вышла шутка. Рихард сам придумал, или вы помогали?
– Мы отговаривали, но ты же знаешь, что спорить с ним бесполезно.
– Значит, за десять лет он нарастил таки чувство юмора.
Стук подков по брусчатке разбавил повисшее между двумя молчание. Шпили замка неуклонно приближались, но при нынешнем темпе добираться до его ворот предстояло еще минут десять.
– Помнишь, ты сказала, что Фридолин счетоводом будет, а я – гвардией командовать? Мы не поверили тогда, – снова заговорил Лукас и кивнул на ножны шашки, притороченные к седлу. – Откуда ты знала?
– Среди лучших воинов ты никогда не стоял, но всегда – за их спинами, как хороший тактик. Когда ты был там, потерь всегда становилось меньше. Куда тебя еще было определять? А Фридолин всегда предпочитал расчет силе. Он действительно стал счетоводом? – равнодушно спросила Сэм.
Лукас думал, что разговор будет неловким, но прямо сейчас чувствовал лишь спокойствие. И надеялся – насколько он вообще мог полагаться на это чувство – что спокойствие не оставит его давнюю знакомую и впредь. Впрочем, заранее понимая, что эта надежда тщетна.
– Присматривает за министерством финансов, – охотно ответил он, еще немного замедляя шаг коня. – После того, как ты… в общем, его ранили, ногу повредил, теперь ходит только с тростью. В случае чего отпор дать сможет, но ставить его в караулы – все равно, что пытать. Однако мозги у него по-прежнему как счеты.
Оба еще немного помолчали, и даже не заметили, как оказались перед высокими коваными воротами, ведущими на мост. Саманту уже дожидались подруги.
– Вам через западный вход. Вон тот мальчишка проводит, – Лукас кивнул на пажа в синей ливрее, который дожидался на другом конце моста. – Желаю удачи, дамы.
Все три послушницы синхронно проигнорировали его слова. В удачу они не верили, только в слепую случайность.
– Чайка, – тихо позвал Лукас, когда подруги Сэм уже сделали по мосту несколько шагов. – Не буду просить тебя не выступать, все равно по-своему сделаешь, но ради всего святого… репутация Рида и так белыми нитками шита.
Саманта усмехнулась, взглянув на напряженную позу старого знакомого.
– Все святое осталось под Деметером, Лукас. Я ничего не обещаю.
Глава 4
Перед тем, как ступить на мост, Саманта спешилась. Сжала рукой поводья, глубоко вдохнула и улыбнулась, глядя на высокую кованую решетку, которая окружала замок, стоящий на острове посреди широкой реки.
Десять лет назад Рихард Нейдв стоял под стенами ее вольного города Деметера и выдвигал требования ее отцу. Правда, на приступ так и не пошел. Сегодня она стояла у ворот его замка и готовилась войти.
“Мое дыхание, мои слова, мой смех, способность сжать пальцы в кулак, возможность чувствовать радость и злобу – никто больше не сможет отнять у меня эту свободу, что бы ни случилось”, – подумала она и наконец первой из послушниц шагнула на светлые камни.
Паж действительно провел их не в главные ворота. По западной дороге вслед за провожатым гостьи столичной резиденции примарха миновали сад и вышли к менее помпезным дверям. Там их уже дожидались слуги.
Их кобылок сразу увели, послушницы едва успели забрать седельные сумки.
– Обоз с вашими вещами прибудет позже? – равнодушно спросила горничная, окинув свою новую подопечную ничего не выражающим взглядом.
– Все вещи при нас, – отозвалась Бьянка и показательно подняла сумку.
Каждой из них полагалась отдельная служанка, но повели всех троих в одном направлении.
Саманта разглядывала просторные коридоры, которые в чем-то напоминали ей дом – монастырь хаоса. Правда, в обители, где она провела десять лет, потолок не украшала лепнина, на стенах не висели картины и гобелены, стрельчатые окна с совершенно прозрачным стеклом не стремились ввысь. И в спину послушницам не доносились озадаченные шепотки тех, кто если не боялся, то недолюбливал всех хаоситов скопом.
– Рихард неплохо устроился, – отметила Саманта с легкой улыбкой.
– Ты серьезно?! – тут же взвилась Бьянка, глядя на подругу с удивлением. – Это все, что ты скажешь? Ты десять лет жила в монастыре, пока он наслаждался роскошью и богатством, и это – твой комментарий?
– Хочешь сказать, мы плохо жили? – не меняя ироничного тона, ответила Уста богини. – Честно говоря, я бы не променяла нашу обитель на этот дворец. Тем более, что доктрине хаоса тут не учат.
– Только не говори, что ты благодарна ему, – фыркнула Бьянка, скрестив руки на груди.
Те, кому не повезло проходить в этот момент мимо, чувствовали, как потрескивает пространство вокруг послушницы, которая с трудом сдерживает ярость. Только ее подруги оставались спокойны, зная, что Щит веры прекрасно контролирует свои способности.
– Нет конечно, – пожала плечами Саманта. – Если кого и благодарить, то всемогущий хаос. Но он в благодарности не нуждается, так что, пожалуй, отдам должное своему чувству юмора.
Ни Бьянка, ни Мириам до конца не поняли подругу, и спрашивать ничего не стали.
Их поселили в трех соседних комнатах. Все они выглядели одинаково и делились на две условные зоны. Одна выглядела как небольшая гостиная, где можно было перекупить, попить чаю, написать письма за широким столом и принять гостей на уютных диванах. Вторая – спальня с просторной кроватью, мягким ковром и дверью в гардеробную. Все комнаты были отделаны в коричневых и бежевых тонах с небольшими вкраплениями янтаря на украшениях мебель или дверных ручках.
Саманта, не дожидаясь помощи горничной, быстро распаковала нехитрый багаж. Два наряда, приличествующих старшей послунице. Деревянный гребень с резной ручкой – подарок от давнего друга и любовника. Книга о путешествии монаха-хаосита на далекий север, которую она так и не дочитала до конца, но в которой хранила памятные письма. Несколько кожаных шнурков разного плетения, которыми завязывала косу и металлическая шпильку с острым наконечником, которую по настроению она то носила в волосах, то прятала в рукаве.
– Если желаете переодеться, для вас подготовлены дополнительные наряды, – отрапортовала горничная, увидев, как мало вещей у ее подопечной.
– Правда? – искренне удивилась Сэм.
Войдя в гардеробную, действительно обнаружила там запас тонких темных рубашек и штанов, несколько пар мягких сапог и халаты разных, но неизменно темных цветов – от темно-синего до густого фиолетового и мраморно-зеленого, расшитых неповторимым узором серебристой нити, а в некоторых случаях даже тонкой ленты.
Прикинув на глаз, Уста богини поняла, что эта одежда будет ей по размеру.
Пока гостья замка осматривала временно жилье, слуги наполнили водой большую бадью. Умывшись, Сэм переоделась в ту черную мантию, которую привезла из монастыря, хотя и понимала, что это бессмысленно: и прежней, и новой одеждой она была обязана примарху. Это ее веселило, и к вечеру она вышла в общую гостиную, в которой собирали всех невест, в приподнятом настроении.
Мириам и Бьянка, заметив, что к их подруге возвращается привычное озорство, озадаченно переглянулись. Но даже Щит веры, которая обычно не отличалась особым тактом, на этот раз решила ничего не спрашивать.
Всем девушкам сообщили, что вечером они поговорят с распорядительницей смотрин, или отбора невест – именно так в замке называли предстоящее мероприятие. Так что все участницы, числом двадцать семь – три не приехали по разным причинам – уже собрались в большой гостиной и маленькими группами расселись кто в кресла, кто на диваны. Некоторые предпочли спрятаться в просторные альковы – подальше от любопытных глаз.
Саманта присмотрела широкий подоконник и, недолго думая, махнула подругам. Уселась на него и посмотрела вниз, на сад. Блуждая взглядом по тропинкам, заметила знакомые каштановые волосы. Их обладатель в белом мундире стоял к ней спиной и что-то говорил девушке в изумрудном платье, которая все быстрее обмахивалась веером.
Будто почувствовав на себе взгляд, мужчина обернулся. Саманта вцепилась пальцами в широкий резной подоконник и вздернула голову, мгновенно узнав в нем Рихарда. Она плохо видела черты его лица издалека, но по тому, какая смесь давно забытых эмоций ядом растеклась по груди, поняла – ошибки быть не может.
Боль разбитой надежды, унижение и ненависть напомнили и о самом сладком глотке свободы. Губы Сэм растянулись в широкой насмешливой улыбке, и судя по тому, как дрогнули плечи Рихарда, он прекрасно видел это. И отвернулся первым, когда его собеседница в зеленом платье, заметив хаоситку в окне, ахнула и едва не повалилась на траву от испуга.
– И что мы будем тут делать? – проворчала Бьянка, исподлобья оглядывая собрание самых разных девушек.
Аристократки держались особняком, выпускницы столичной академии гуманитарных наук тоже сбились в стайку. Три послушницы храма порядка в белых одеждах даже не успели присесть: к ним то и дело за благословением проходили менее знатные дамы.
– Веселиться, само собой! – ответила Сэм.
Оцепенение, которое ненадолго овладело ее душой на пути к столице, разом спало, и она снова стала такой, какой привыкли видеть ее подруги: насмешливой и готовой извлечь удовольствие из любой ситуации, которую подбросит ей жизнь.
– Ох, слава хаосу, Сэмми, ты в порядке. Теперь скучно точно не будет, – выдохнула Мириам.
– Не понимаю, как ты можешь говорить о веселье, – недовольно поджала губы Бьянка.
– Я тоже не понимаю, о каком веселье речь! – вдруг встряла дочь герцога Притора – блондинка с полноватыми, но приятными на вид формами и в голубом платье, которое удачно подчеркивало соблазнительные изгибы фигуры. – Примарх – достойный человек и многое сделал и для Империи, и для чести своей семьи. Соревноваться за право стать его супругой – огромная честь. Здесь нет места веселью!
– В самом деле! – поддержала ее одна из подруг – худощавая шатенка в неудачном фиолетовом платье, которое делало ее загорелую кожу почти землистой. – Я вообще не понимаю, зачем послушниц монастыря хаоса пригласили на этот отбор. После того зла, которое принесла доктрина хаоса нашей стране и герцогству Нейдв, это просто возмутительно!
– Дорогая, не имею чести знать ваше имя, но все же по-дружески советую быть осторожнее в словах, – Саманта мягко улыбнулась, но Мириам посмотрела на девушку в фиолетовом платье с затаенным сочувствием.
– С чего бы? Все знают, что хаоситам закон не писан. Делают, что хотят, и ни перед кем не отчитываются. Зачем примарху такая жена? – не унималась та, и теперь на нее сочувственно смотрела даже Бьянка.
– Знаете, ведь послушницы монастыря хаоса никогда не выигрывали отбор, – задумчиво произнесла Саманта, постукивая указательным пальцем по подбородку. – Вам не приходило в голову, что это не спроста?
Уста богини обвела взглядом собравшихся. Все притихли, наблюдая за странным разговором. Кто-то отмахнулся от слов послушницы, а кто-то задумался всерьез.
– Хотите сказать, участие в отборе хаоситок – это часть конкурса? – наконец сделала вывод герцогиня Притор. – И отношение к вам влияет на результат?
Саманта устремила на нее холодный взгляд, и только те, кто хорошо ее знал, рассмотрели бы на серьезном лице признаки веселья: напряженные кончики губ и едва заметные морщинки в уголках лисьих глаз. И, когда воздух в комнате начал едва ли не трещать от напряжения, расхохоталась. К ней присоединились и подруги, оценившие бледность и явный страх на лицах остальных “соперниц”.
– Даже если бы это было правой, разве могла бы я заявить об этом почти прямо? – спросила Сэм, прекрасно зная, что этой фразой не успокоила других гостий замка, а наоборот, лишь укрепила их подозрения.
Некоторые дамы тоже неуверенно и тихо засмеялись, обстановка слегка разрядилась, но полностью расслабиться уже не получилось ни у кого. Кроме послушниц в черных мантиях, которые откровенно наслаждались созданной ими неразберихой.
– А я слышала, что милость примарха к монастырю хаоса в этот раз вызвана другой причиной, – вдруг заговорила высокая брюнетка в синем платье, которая прежде сидела в дальнем кресле в одиночестве и молча наблюдала за разговором.
– И какой же? – первой вскинулась Саманта, глядя на незнакомку.
Уста богини в самом деле очень хотела знать, как много известно светским сплетницам.
Глава 5
Напор Сэм даже немного смутил красавицу, которая ожидала вызвать у хаоситок неловкость. Теперь же она была вынуждена под множеством любопытных взглядов поведать историю, которую слышала от старого вояки – друга своего отца.
Прежде чем начать рассказ, она аккуратно сложила веер и разгладила пышную юбку.
– Говорят, десять лет назад, когда Рихард Нейдв еще не был примархом, он собрал войска своего герцогства и встал под стенами вольного северного города Деметер. Переговоры между ним и тогдашним номархом Дорином Деметером шли тайной перепиской. Никто не знает, о чем именно они договорились, но спустя несколько дней из города в одиночестве вышла девушка в одеждах послушницы храма порядка.
Пока красавица говорила, все в комнате затаили дыхание. По губам Саманты блуждала загадочная улыбка, но и она слушала историю едва ли не с большим интересом, чем остальные.
– Войска герцога простояли под стенами города ночь, а наутро ушли. Рихард Нейдв забрал девушку с собой. Десять дней она ехала с армией и каждую ночь проводила в шатре герцога.
Саманта заметила, что Бьянка при этих словах напряглась и сжала кулак, пространство вокруг нее вновь задрожало от напряжения. Уста богини положила руку на плечо подруги и ободряюще сжала пальцы. Щит веры это не успокоило, но она нашла в себе силы промолчать, повинуясь немой просьбе.
– Достигнув границы Империи, герцог отдал девушку в монастырь хаоса, а сам отправился в столицу, после чего выиграл выборы на должность Примарха, – завершила историю незнакомка.
В комнате повисла удручающая тишина, нарушаемая лишь сдавленным сопением некоторых потенциальных невест.
– Что за глупости? – удивленно изогнула бровь Саманта, подаваясь вперед. – Вы ведь понимаете, леди…
– Паула Ривеллон, – подсказала красавица, поняв намек.
– … леди Ривеллон, насколько чудовищно звучит эта нелепица? Уж не хотите ли вы сказать, что Рихард Нейдв – один из лучших примархов за последнее столетие – мог так ужасно поступить с женщиной, да еще и последовательницей пути порядка? – только подруги расслышали в голосе Сэм тонкую издевку и обе невольно опустили взгляды.
– В самом деле, леди Ривеллон, распространять такие сплетни – непозволительно! – герцогиня Притор даже порозовела от возмущения. – Вы бросаете тень на репутацию столь честного и благородного человека!
– Действительно, леди Ривеллон, – вдруг вступила в разговор одна из послушниц храма порядка, которые прежде наблюдали за диалогом с явным неодобрением. – Не забывайте, что ради блага Империи герцог – последний в своем роду – отказался от власти над собственными землями. Он поставил благо страны выше собственного будущего, и это…
– Добрый вечер, дамы! – низкий грудной голос прокатился по всем уголкам просторного зала, пресекая разговор.
Все разом обернулись к дверям, в которых стояла пышнотелая дама, укутанная в золотистые шелка. Ее сопровождали еще несколько красавиц, одетых по последней столичной моде в пышные платья ярких цветов.
– Я Даниэлла Энкандер, придворная дама и распорядительница предстоящего отбора, – сразу представилась она, предупреждая вопросы.
Саманта тихо соскользнула с подоконника. Остальные дамы из тех, кто успел присесть, тоже поднялись. Лишь после того, как пышнотелая седеющая брюнетка уселась в кресле в самом центре комнаты, и вслед за ней ее спутницы заняли еще несколько диванчиков, обстановка слегка разрядилась.
– Прошу вас, дамы, присаживайтесь. Сегодняшняя встреча в некотором роде неформальная. Я лишь хочу взглянуть на вас, рассказать о предстоящем отборе и дать вам возможность познакомиться друг с другом поближе, – Даниэлла царственно обвела рукой оставшиеся места, которых явно не хватило бы для всех участниц. Им предстояло решить, кто удостоится честь сесть, а кто останется стоять.
У жриц обоих храмов никакой дилеммы не было: им по статусу не полагалось садиться в присутствии титулованных особ. И если в действительно неформальной обстановке хаоситки позволяли себе нарушать эти правила, то сейчас все трое сочли за лучшее не привлекать внимания вызывающим поведением. О жрицах порядка и говорить нечего.
Выпускницы академии гуманитарных наук – по большей части богатые простолюдинки или дочери мелких обнищавших дворян – тоже не шелохнулись. Герцогини Притор и Ривеллон без сомнения заняли места поближе к распорядительнице – их положение, самое высокое среди местных дам, не просто позволяло, но обязывало к этому.
Остальные дамы засуетились. Из разных концов зала послышались тихие переругивания, за которыми Даниэлла Энкандер наблюдала с нескрываемым весельем. Саманта быстро убедилась, что эта дама запомнила каждую из скандалисток в лицо, и даже немного пожалела, что не оказалась в их числе.
Когда в комнате наконец вновь воцарилась тишина – местами напряженная – придворная дама заговорила вновь.
– Раз в несколько дней мы будем собираться здесь, и я буду объявлять вам о предстоящих этапах отбора. Сообщение о следующей встрече вы, разумеется, будете получать заранее. Однако хочу по-дружески предостеречь вас от слишком интенсивной конкуренции. Надеюсь, все вы понимаете, что окончательное решение не за конкурсной комиссией. Выбор сделает лично Его Светлость, и нет никаких гарантий, что он будет в пользу победительницы отбора.
Все притихли, усваивая информацию. Для большинства из девиц она не была секретом: слухи об отборах ходили самые разные. И все же их официальное подтверждение стало для многих шоком.
– Конкурсы не предполагают выбывания проигравших участниц, однако это не значит, что вы не можете лишиться права претендовать на руку Его Светлости. Интриги, попытки навредить другим участницам и применение приворотных или любых других чар карается выбыванием из отбора, а также наказанием в соответствии с законом, – продолжила придворная дама, не позволив молчанию слишком затянуться.
“Жаль, самого Рихарда не могут вытурить с отбора за применение магии”, – весело подумала Саманта, но внешне осталась невозмутима.
– Завтра вечером состоится приветственный пикник, примарх будет на нем присутствовать. Надеюсь, вы успеете достойно подготовиться, – завершила Даниэлла Энкандер, обводя девиц оценивающим взглядом. Некоторые из них тут же нетерпеливо повскакивали с мест. – Но прежде, чем мы расстанемся, я бы хотела, чтобы каждая из вас представилась и коротко рассказала о своей семье и роде занятий, если таковые имеются.
Первыми представились герцогини, и вслед за ними – дамы по убыванию знатности рода. Когда все светские красавицы назвали имена и похвастались достижениями – образованием или участием в благотворительных мероприятиях – очередь дошла до послушниц.
Девицы из храма порядка синхронно кивнули хаоситкам, уступая первенство: их доктрина требовала максимального смирения.
– Бьянка Рошерин, именованная Щит Веры. Старшая послушница монастыря матери хаоса, – представилась она, коротко склонив голову.
Родителей она не назвала, и по залу прокатились возмущенные шепотки. Все понимали, что это значит: Бьянка либо не знает их вовсе, либо они преступники, имена которых запрещено произносить.
– Мириам Солья, именованная Пиритовый блеск. Дочь покойного маркиза Микаэля Солья. Старшая послушница монастыря матери хаоса, – сказала Мириам с тем же коротким поклоном.
Шепотки стали громче. Все знали, что пятнадцать лет назад Микаэля Солья осудили и сослали на каторгу за крупнейшую в истории страны махинацию с государственными финансами.
Все взгляды устремились на Сэм. Она сделала шаг вперед, не желая разочаровывать и без того взвинченную до предела публику. Смысла скрывать свое положение она не видела.
– Саманта Деметер, именованная Уста богини. Дочь покойного номарха Дориона Деметера. Старшая послушница монастыря матери хаоса, – так же коротко кивнув, как и ее подруги, холодно отрапортовала она.
Тишина в зале стала монолитной.
Сэм почти слышала, как вертятся шестерни в головах тех, кто услышал ее слова.
Первой опомнилась дама.
– Продолжайте, – кивнула она и повернулась к послушницам монастыря порядка с показным равнодушием.
Те представились. Саманта запомнила имя только одной из них.
– Веронике Триссель, дочь барона Ривьена Триссель. Старшая послушница монастыря мирового порядка, – сказала она, склонившись в изящном реверансе.
Именно эта девушка готова была еще долго превозносить все достоинства Рихарда, если бы ее не прервала Даниэлла Энкандер.
На этот раз Сэм стиснула кулак и сумела разжать руку, только когда ее коснулась Мириам. На ладони остались глубокие следы от ногтей.
Волосы у Веронике были такими же белыми, как у Саманты, но взгляд голубых, широко распахнутых глаз – чистым и незамутненным. Кожа светлой, почти прозрачной, тело тонким и легким, будто состоящим из света. Уста богини смотрела на нее, как на свое отражение десятилетней давности, и в ее душе закипала давно забытая боль.
Предыстория #1
Десять лет назад
Замок номарха вольного города Деметера
Номарх скомкал узловатыми пальцами письмо и бросил его в тлеющие угли камина. Бумага тут же занялась и почернела. Спустя минуту напряженного молчания от нее остался только пепел.
– Нет. Я не выдам дочь, что бы он ни обещал. Она – самое главное мое сокровище, – Дорион Деметер повернулся к номахис, стоявшей за его плечом, и сухо улыбнулся, отчего на его лице появилось еще больше морщин.
Средняя дочь старого номарха – прямая, как натянутая струна, с тонким изящным телом, красоту которого не скрывала даже мешковатая мантия послушницы храма порядка, – лишь сдержанно улыбнулась в ответ на эти слова. Отец брал ее на все важные переговоры, и она уже давно знала, что ни словом, ни звуком, ни неподобающим выражением лица не имеет права вмешиваться в его беседы с подданными.
Правитель вольного города давно уже отпустил длинную седую бороду, но все еще сохранял здоровье тела и живость ума. По крайней мере, всем вокруг так казалось. Только его дочь, взгляд которой пронзал души, видела смятение и страх, которые сворачивались в груди отца в образ старой, плешивой крысы. И изо всех сил старалась не допустить, чтобы эти чувства обрушились гневом на ни в чем не повинных жителей города.
– Но Ваше Величество, мы не готовы обороняться. Если Нейдв действительно пойдет на штурм, у нас не хватит людей. После предыдущего похода мы еще не… – попытался возразить воин, ростом настолько высокий, что макушкой едва не задевал потолок кабинета.
Нормах хлопнул по столу рукой.
– Этому не бывать! Тяните время, напишите от моего имени, что я пока раздумываю или еще какую-нибудь глупость. Собирайте и вооружайте ополчение. Готовьтесь отразить атаку! – приказал он, брызгая слюной.
– Есть! – воин щелкнул каблуками сапог и поспешил уйти.
Дорион повернулся к дочери – своему свету, символу чистоты города. Она и правда походила на утренний солнечный луч: идеальная белая кожа, белые волосы, яркие зеленые глаза и покорное спокойствие, давно застывшее на вечно ничего не выражающем лице.
От улыбки на лице правителя не осталось и следа. Он смерил дочь строгим взглядом и нахмурился.
– Ну, Саманта? Что было у него на душе? – нетерпеливо спросил номарх.
– Страх и сомнения, Ваше Величество, – монотонно ответила она.
– Сомнения? В чем? – тут же подался вперед правитель.
– Я не знаю, Ваше Величество. Страха было больше, – голос по-прежнему не выражал ни единой эмоции.
– Что ж, иди. Сегодня ты мне больше не нужна, – кивнул Дорион и отвернулся к столу.
Саманта выдохнула: сегодня ей удалось выгородить генерала. Он был ключевой фигурой в грядущем перевороте, который давно бы уже свершился, если бы не армия герцога под стенами.
Саманта послушно направилась к двери, но на полпути обернулась.
– Может, мне все же следует выйти к ним, отец? Что бы ни собирался сделать Рихард Нейдв, разве одна моя жизнь ценнее целого города? – вдруг спросила она.
“Если меня не станет, начатое завершит брат. Он уже готов занять трон”, – мысленно закончила она.
Отец взглянул на Саманту с яростью. Впервые за несколько лет она осмелилась возразить ему.
– Перечишь? Не смей! Или ты забыла, для чего рождена на свет? Ты – главное оружие Деметера! Ты – оплот веры города и его свет. Твоя задача – подчиняться мне, а не думать! И убери с лица эту идиотскую жалость – не этому я тебя учил! Или ты забыла уроки? В таком случае выходит, что твои наставницы плохо тебя натаскали и мне следует напомнить им, что значит покорность, – голос номарха гремел, но лицо Саманты вновь стало бесстрастным.